УДК 124.5

ПРИРОДА МУЖСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ГЕНДЕРНОГО НЕРАВЕНСТВА: К ВОПРОСУ О НЕИЗБЫВНОСТИ СЕКСИЗМА

Пятилетова Людмила Владимировна1, Орлов Евгений Сергеевич2
1Уральский государственный университет путей сообщения, кандидат философских наук, доцент кафедры философии и истории
2Уральский государственный университет путей сообщения, студент

Аннотация
В статье рассматривается вопрос о зависимости сексизма от онтологии мужской идентичности. Природа процесса мужской идентификации коренится (в том числе) в негации женского: социальный конструкт «настоящий мужчина» предполагает отрицание женского, преодоление же сексизма подразумевает принятие женского как равного/равноценного. Взаимоисключение данных процессов ведёт к всевозможным мутациям сексизма; последний в настоящее время являет себя в особой форме: «официальное» отрицание дискриминации при одновременно принципиальном непризнании равенства. На уровне социальных порядков сексизм в силу природы мужской идентичности будет постоянно трансформироваться, приобретая всё более рафинированные, политкорректные, формы.

Ключевые слова: гендерное беспокойство, женщина, идентификация, идентичность, мужчина, неравенство, пол, сексизм, тревога, фаллократия, Эрик Эриксон


THE NATURE OF THE MALE IDENTITY AS THE CONDITION OF GENDER INEQUALITY: THE ISSUE OF INESCAPABLE SEXISM

Pyatiletovа Lyudmila Vladimirovna1, Orlov Еvgeny Sergeevich2
1Ural State University of Railway Transport, Candidate of Philosophy, Associate Professor at the chair of Philosophy and History
2Ural State University of Railway Transport, student

Abstract
The article discusses the question of the dependence of sexism from the ontology of male identity. The nature of the process of male identification root-Xia (and including) the negation of the female: social construct of "real men" involves the denial of women, overcoming sexist under-razumeet acceptance of women as equal/equivalent. Usamuscle-tion of these processes leads to all kinds of mutations of sexism; the latter is currently reveals himself in a special form: the "official" denial of discrimination at a fundamental denial of equality. At the level of social order, sexism, due to the nature of the male of identity-ness will be constantly transformed, gaining more and more Refine-rovanie, politically correct, form.

Keywords: gender


Рубрика: 09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Пятилетова Л.В., Орлов Е.С. Природа мужской идентичности как условие гендерного неравенства: к вопросу о неизбывности сексизма // Современные научные исследования и инновации. 2016. № 7 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2016/07/69578 (дата обращения: 19.11.2016).

Доминирующие идентичности зависят от своих доминант.

Э. Эриксон

Восприятие женщины в патриархальном обществе является по преимуществу двойственным (в данном случае речь будет идти о мужском восприятии, по праву являющимся доминирующим – своеобразной точкой «аксиологического отсчёта», поскольку общество выстраивается на базе мужской системы ценностей как приоритетно-значимой (феномен фаллократии)). Хрестоматийным примером, воплощающим двойственность восприятия женщины (женского), является неоднократно цитируемый, ставший своего рода мемом текст молодого западноевропейского философа начала ХХ века Отто Вейнингера «Пол и характер. Принципиальное исследование» (1902 год).

Женщины, по мнению О. Вейнингера, подразделяются на два полярно противоположных общих типа: безусловно положительный («мать», «вещь ребёнка») и безусловно отрицательный («проститутка», «вещь мужчины»). Других альтернатив нет. (Этими двумя взаимоисключающими полюсами отношения к женщине буквально пропитаны «глубоко патриархальные» культуры. Например, исторические документы, изучающие общества Осетии конца XVIII – XIX в., указывают на двойственный статус женщины: с одной стороны, женщина-мать как решающий участник примирения кровников и, с другой стороны, – передача девушек (девочек) в побочные жёны или работницы как форма прекращения кровомщения, компенсация ущерба посредством незаконного брака [1].)

Между тем, в женщине кроются обе возможности, но именно мужчина способен наделить женщину сущностью: или быть матерью, или проституткой: «Решающим моментом в торжестве одной из этих возможностей является мужчина, который может сделать женщину матерью, но не актом совокупления, а одним только своим взглядом» [2, с. 231]. Мужской означающий взгляд обретает субстанциональность исключительно посредством «активации пола»: «Тот факт, что женщина существует, означает только то, что мужчина утвердил сексуальность. Женщина есть результат этого существования, иными словами женщина – сама сексуальность» [2, с. 329].

Этот ценностно предопределяющий взгляд беспокойно мечется между двумя «взаимоисключающими», с «его» точки зрения, полюсами – абсолютно положительным («мать» как глубокая сущность женщины, а не просто акт рождения детей) и абсолютно отрицательным («проститутка» как женщина, отдающаяся чувственному наслаждению (что, по мнению О. Вейнингера, совершенно не характерно для мужчин)) в невозможности их объединить: «в половом акте проявляется всё бытие женщины в потенциированном виде… Женщина-мать испытывает ощущения от полового акта с меньшей силой, чем проститутка, но переживает она их иначе: она как бы вбирает, впитывает в себя, проститутка же упивается чувственным наслаждением до последних пределов…» [2, с. 249].

Таким образом, женщина как объект восприятия (социального конструирования) раздваивается, причиняя беспокойство субъекту восприятия/мужчине – «гендерное беспокойство» (Дж. Батлер).

(Возможно, сущность явления гендерного беспокойства коренится в «базовой тревоге», проанализированной К. Хорни. Как только речь заходит о безопасности (целостности) личности, возникает тревога: «думая о проблеме тревоги, мы всегда должны искать ответ на вопрос, какая жизненно важная ценность поставлена под угрозу» [3]. И это тема отдельного большого разговора, здесь же обратим особое внимание на следующий аспект изучения выдающимися психологами данного явления: «Хорни придавала большое значение взаимному влиянию тревоги и ненависти. Это сильная сторона её теории… Тревога вызывает ненависть, а агрессивные импульсы, в свою очередь, порождают тревогу. Не удивительно, что человек испытывает враждебное отношение к тем переживаниям и тем людям, которые представляют собой угрозу и порождают мучительное чувство беспомощности и тревоги» [3])

«Гендерное беспокойство», в первую очередь, ощущается в социальной реакции мужчин на любые выражения эмансипации женщины: от нерешительности до «чрезмерного возбуждения» (Э. Эриксон), более глубоко и неискоренимо – в индивидуальном опыте мужчины. Феномен «беспокойства» требует своего объяснения на многих уровнях (Э. Эриксон), однако базовым (и, возможно, решающим) уровнем осмысления является, по мнению авторитетных в этой области исследователей-мужчин, феномен идентичности: становление, идентификация себя в качестве «мужчины».

Общество предлагает мужчине в первую очередь нормативную («гегемонную маскулинность» (Б. Коннел)) – качества, приводящие к положению на вершине гендерной иерархии (И. Кон). Гендерное конструирование личности мужчины происходит в процессе идентификации с образом «настоящего мужчины», особо подкрепляемого с детства негацией женского (в более поздние периоды взросления мужчины присоединяется ещё одна негация, связанная с сексуальной ориентацией): исключение девочек («был проведён замечательный психологический мысленный эксперимент: совместно обучающимся юношам и девушкам нужно было представить, что завтра они проснутся в другом поле – у них будет противоположный гендер, что они будут делать? Девушки немного посожалели, но – ничего страшного – стали бы делать карьеру, стали бы таким-то и таким-то человеком. А юноши в основном ответили, что они бы повесились, поскольку для них это совершенно неприемлемо, оскорбительно» [4]), настоящий мальчик – тот, у кого вообще нет ничего девчоночьего («не веди себя как девчонка»: «девчонка» звучит как оскорбление). Женское (девчоночье), таким образом, оценивается однозначно негативно, женщина – на социальный статус ниже: быть женщиной – фатально.

Таким образом, процесс мужской идентификации по природе своей противоречив, базируется на амбивалентности восприятия «женского»: женщина/мама («мать», в терминологии О. Вейнингера) как абсолютно положительный объект и женщины/девочки (с начала периода сегрегации (примерно с пяти лет) – становления мужской субкультуры) как исключающие мужское, по-настоящему важное, ценное, социально престижное, следовательно, отрицательное, негативное.

Понимание природы процесса мужской идентификации позволяет увидеть новые грани решения вопроса эмансипации женщин: возможно ли «реальное равенство» полов, если «доминирующие идентичности зависят от своих доминант» (Э. Эриксон)?

Этим существенным моментом, по всей видимости, обусловлена трансформация (мутация) сексизма, ставшего «современным»: c конца ХХ века сексизм стал скрытым (латентным), завуалированным, однако он остаётся неизменным в своей природе, меняя лишь способ бытия. На сегодняшний день, скрытый («современный») сексизм существует параллельно с завуалированным («современным») расизмом: оба они категорически отрицают дискриминацию и одновременно – не принимают идею равенства [5]. Не будем забывать, что один вид дискриминации может накладываться на другой: «Это было продемонстрировано группой исследователей во главе с Йаном Эрзом (1991), которые посетили 90 дилеров по продажам автомобилей в Чикаго. Исследователи использовали стандартную стратегию: сговориться о наиболее низкой цене за новую машину, которая обошлась самому дилеру примерно в 11 000 долларов. В итоге средняя цена для белых мужчин составила 11 362 доллара; средняя цена для белых женщин – 11 504 доллара. Чернокожим мужчинам была назначена цена, составляющая в среднем 11 783 доллара, а чернокожим женщинам – 12 237 долларов» [5, с. 446].

Но (!), при том, что мужчине сегодня приходится меняться (по-настоящему эмансипироваться (Э. Эриксон), отражаясь в зеркале интенсивных процессов женской эмансипации), «никакой глобальной катастрофы с мужчинами не происходит» (И. Кон), однако семейные ценности – вещи, о которых надо договариваться в свете онтологии будущих поколений, вещи, которым надо сопереживать, – предполагают взаимопонимание, взаимность, равенство полов, и «вытравливание женственности» в нормативном мужском конструкте выглядит тупиковым [6].

По всей видимости, по-настоящему мужская и женская эмансипация возможны в индивидуальном – действительном опыте эротической любви (как базовом виде любви [7, 8, 9, 10]), «в котором молодые люди обоих полов обретают свои идентичности, сплавляют их во взаимной близости, любви в браке, наделают новой жизненной силой старые традиции и вместе творят, «порождают», новое поколение» [11, с. 211].

Однако, на уровне социальных порядков сексизм, вероятно, будет постоянно мутировать, приобретая всё более рафинированные, политкорректные, формы. На настоящий момент социально он неизбывен, поскольку, очевидно, что природа сексизма (фаллократии) коренится в онтологии мужской идентичности.


Библиографический список
  1. Дзагоева Э. П. Гендерный фактор в обычае кровной мести (на материалах Осетии конца XVIII – XIX в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2015. – № 1 (51): в 2-х ч. – Ч. 1. – С. 44 – 47.
  2. Вейнингер О. Пол и характер. Принципиальное исследование. – М.: ТЕРРА, 1992. – 480 с.
  3. Мэй Р. Смысл тревоги [Электронный ресурс]. URL: http://www.psyoffice.ru/2325-9-meyro02-index.html (дата обращения: 01.07.2016).
  4. Мартынов К. Гендер и политика в работах Джудит Батлер [Электронный ресурс]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=6gYVFvHAAts (дата обращения: 01.07.2016).
  5. Майерс Д. Социальная психология. – СПб., 1998. – 688 с.
  6. Кон И. С. Мужчина в меняющемся мире [Электронный ресурс]. URL: https://www.youtube.com/watch?v=6gYVFvHAAts (дата обращения: 04.07.2016).
  7. Пятилетова Л.В., Смирнягина Н.В. Философская  антропология любви Н.А. Бердяева: пол и эрос // ФӘн-наука. – 2012. –  № 8 (11). – С. 44 – 46.
  8. Пятилетова Л.В., Ростовцев А.К. Человек в поисках идеала: видовая классификация феномена любви в  философской антропологии Н.А. Бердяева // ФӘн-наука. – 2012. – № 7 . – С. 34 – 37.
  9. Пятилетова Л.В. Концепт любви в психологической антропологии Эрика Эриксона: любовь как добродетель // Современные научные исследования и инновации. – 2016. – № 2 (58). – С. 574 – 576.
  10.  Пятилетова Л. В. Любовь как смысл и оправдание человеческой жизни. Автореферат дис. на соис. уч. ст. канд. н. – Екатеринбург, 1999. – 23 с.
  11. Эриксон Э. Трагедия личности. – М.: Алгоритм, 2008. – 256 с.


Все статьи автора «Людмила Владимировна Пятилетова»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация