УДК 165.9: 001

К ВОПРОСУ ОБЪЯСНЕНИЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ, ФИКСИРУЕМЫХ ПОНЯТИЕМ «АНТРОПНЫЙ КОСМОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП», В СВЕТЕ КОНЦЕПЦИИ ГЛОБАЛЬНОГО ЭВОЛЮЦИОНИЗМА КАК ЦЕНТРАЛЬНОЙ ИДЕИ СОВРЕМЕННОЙ НАУЧНОЙ КАРТИНЫ МИРА

Колмакова Евгения Александровна1, Макухин Петр Геннадьевич2
1Омский государственный технический университет, кандидат философских наук, доцент кафедры «Философия и социальные коммуникации»
2Омский государственный технический университет, кандидат философских наук, доцент кафедры «Философия и социальные коммуникации»

Аннотация
В статье обрисовываются контуры современной научной картины мира, с акцентом на ключевую роль в ней концепции глобального эволюционизма. Именно в русле последнего могут быть – без обращения к телеологии и (следовательно) естественной теологии – объяснены закономерности, фиксируемые понятием «антропный космологический принцип». Т.е. в контексте глобального эволюционизм и параметры Вселенной, которые согласованы с условиями, необходимыми для появления в ней человека, и «ответственные за это» особенности самого человека, рассматриваются как следствия единой причины, а именно прогрессивного развития Вселенной. В свете такого понимания природы (как сложной эволюционно самоорганизующейся системы) закономерно изменяется и роль человека, начинающего осознавать связь своего прошлого и будущего с прошлым и будущим Вселенной.

Ключевые слова: антропный космологический принцип, глобальный эволюционизм, дарвинизм, естественная теология, наука, недарвиновские теории эволюции, постнеклассическая наука, синтетическая теория эволюции, современная научная картина мира, универсальный эволюционизм, фундаментальные физические константы


TO THE QUESTION OF EXPLANATION OF THE REGULARITIES CAPTURED BY THE CONCEPT OF "ANTHROPIC COSMOLOGICAL PRINCIPLE", IN THE LIGHT OF THE CONCEPT OF GLOBAL EVOLUTIONISM AS THE CENTRAL IDEAS OF THE MODERN SCIENTIFIC PICTURE OF THE WORLD

Kolmakova Evgenia Aleksandrovna1, Makuhin Petr Genadevich2
1Omsk State Technical University, Ph.D., Associate Professor of "Philosophy and social communication"
2Omsk State Technical University, Ph.D., Associate Professor of "Philosophy and social communication"

Abstract
The paper drawn outlines of the modern scientific picture of the world with a focus on a key role in its concept of global evolutionism. It is in line with the latter may be – without recourse to teleology and (therefore) natural theology – explained the laws, fixed term «anthropic cosmological principle». Those, in the context of the global evolutionism and the parameters of the universe that are consistent with the conditions necessary for the appearance of a person in it, and «those responsible for it» features the man himself, considered as a consequence of a single cause, namely, the progressive development of the universe. In light of this understanding of nature as a self-organizing system of complex evolutionary changes regularly and the role of the person who starts to realize the connection of their past and the future with the past and future of the universe.

Keywords: anthropic cosmological principle, Darwinism, fundamental physical constants, global evolutionism, modern scientific picture of the world, natural theology, post-nonclassical science, synthetic theory of evolution, theory of evolution, universal evolutionism


Рубрика: 09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Колмакова Е.А., Макухин П.Г. К вопросу объяснения закономерностей, фиксируемых понятием «антропный космологический принцип», в свете концепции глобального эволюционизма как центральной идеи современной научной картины мира // Современные научные исследования и инновации. 2016. № 4 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2016/04/64927 (дата обращения: 03.06.2017).

Работа по подготовке статьи выполнена в рамках НИР № 16105В ОмГТУ

Введение. Согласно предложенной «патриархом» отечественной философии науки В. С. Стёпиным (и ставшей практически общепризнанной в российской литературе) классификации типов научной рациональности, радикальные изменения, произошедшие в науке в последней трети прошлого века, представляют собою «четвертую глобальную революцию», в процессе которой происходит формирование т.н. постнеклассической науки. Меняется характер самой научной деятельности, на передний план выдвигаются междисциплинарные исследовательские программы. Реализация последних порождает «особую ситуацию сращивания в единой системе деятельности теоретических и экспериментальных исследований, прикладных и фундаментальных знаний» [1, с. 323-328]. В результате этого «усиливаются процессы взаимодействия принципов и представлений картин реальности, формирующихся в различных науках» [1, с. 324], т.е. отдельные картины реальности постепенно «встраиваются» в единую общенаучную картину мира.

Соответственно, объектом этой статьи будет глобальный (или универсальный) эволюционизм – концепция (или даже, по оценкам некоторых исследователей, методологическая программа), позволяющая объединить философское, естественнонаучное и социально-гуманитарное знание на основе идеи эволюции (как конкретизации принципа развития). В пользу значимости поиска общесистемных законов эволюционного процесса, которые были бы применимы ко всем уровням природы, приведём следующий аргумент. Если таковых законов не существует, то возникновение жизни на Земле нужно понимать как случайное стечение огромного количества маловероятных обстоятельств. Поскольку последняя проблема сегодня обсуждается в рамках дискуссий вокруг антропного космологического принципа (далее АКП), предметом нашей статьи будет именно этот принцип – интерпретируемый нами в качестве конкретизации тезиса о необходимости рассмотрения природной и социальной реальности сквозь призму глобального эволюционизма.

1.     Уточнение смысла концепции глобального эволюционизма.

Глобальный эволюционизм представляет собою наиболее последовательную форму эволюционизма как такового, в связи с этим приведём следующее определение (из авторитетнейшей современной отечественной философской энциклопедии): «эволюционизм – мировоззрение, которое всё рассматривает с точки зрения эволюции, постепенного экстенсивного или интенсивного развития, т.е. с точки зрения необратимого и направленного изменения, перехода от одного состояния к др.» [2, с. 408]. Далее отмечается, что, хотя элементы такового взгляда на мир имели место ещё в учениях древности, эволюционизм в современном смысле «проникает в европейское естественнонаучное и гуманитарное сознание только в 18 в., благодаря трудам Ж.Л.Бюффона, И.Канта, И.Г.Гердера» [2, с. 408], становясь «почти обязательным компонентом научных воззрений» лишь в 19 в., в первую очередь благодаря учению о всеобщих формах развития Г. В. Ф. Гегеля, теория происхождения видов Ч. Дарвина и эволюционной психологии и этике Г. Спенсера [2, с. 408]. (В связи с этим красноречиво следующее замечание видного специалиста по истории философии Г. В. Гриненко: несмотря на то, что идея развития начинает проникать в европейскую философию в 17-18 вв., то, насколько она была чужда «европейскому сознанию, находящемуся под влиянием библейской картины мира» [3, с. 427], демонстрирует следующий факт: «когда в 18 в. были обнаружены останки различных ископаемых животных (типа динозавров) … эти животные были охарактеризованы как «допотопные», т.е. как те, которые жили до всемирного потопа и которых Ной не взял с собой в ковчег» [3, с. 427]).

На примере биологии кратко рассмотрим последующее развитие т.н. «эволюционных теорий» – под которыми понимается «семейство научных теорий (в физике, химии, астрономии и космологии, биологи, социологии, языкознании и др. областях современной науки), рассматривающих свои объекты (галактики, звезды, химические элементы и их соединения, организмы и сообщества организмов, общественные системы, культуры и цивилизации, языки, моральные системы и эстетические принципы и т.д.) под углом зрения их возникновения и исторического развития» [4, с. 1127].  Эти «эволюционные теории» в соединении с системным подходом и породили глобальный эволюционизм. Проблемы указанного развития лаконично описаны д.ф.н. Э. И. Колчинским во «Вводном слове» – «Эволюционный синтез: его создатели и оппоненты» – к фундаментальной коллективной монографии «Создатели современного эволюционного синтеза» (2012 г.). (Здесь уместно отметить, что именно его перу принадлежит монография «Неокатастрофизм и селекционизм: вечная дилемма или возможность синтеза?» (2002 г.), которая, по словам академика РАН, физиолога Ю. В. Наточина, представляет собой «первое фундаментальное исследование всего комплекса исторических и весьма актуальных современных проблем, в частности, противостояния двух кардинальных эволюционных парадигм» [5, с. 555], в условиях того, что «многообразие мировоззренческих, методологических и собственно научных причин привело и к разнообразию форм … объяснений макроэволюции» [5, с. 556]. Т.е. перед нами рассуждения авторитетного специалиста в области философских проблем биологии). Согласно его мысли, «международное сообщество дарвинистов стояло в конце 1920-х гг. перед решением двух основных проблем. Во-первых, необходимо было найти консенсус между различными исследовательскими традициями, … а, во-вторых, продолжить борьбу против недарвиновских теорий эволюции» [6, с. 9]. В качестве наиболее значимых среди последних назовём неоламаркизм, сальтационизм и неокатастрофизм. Подчеркивая их популярность в конце XIX-начале  XX вв., (цитируемый нами) директор Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН пишет: в последние десятилетия XIX в. «в палеонтологии, морфологии и эмбриологии, по определению П. Боулера, по сути дела шла «недарвиновская революция» – противоречивый процесс согласования идеи эволюции с парадигмами, коренящимися в естественной теологии» [6, с. 7]. Приведём следующие лаконичные определения последней: «филос[офское] богопознание, которое достигается посредством человеческого разума, без привлечения откровения [7, с. 270], к области которого относят, в частности, «доказательства бытия Бога (традиционно: онтологическое, космологическое и телеологическое)» [7, с. 270]. Иначе говоря, в рамках естественной теологии «человек, изучая природу как творение Бога, способен получить знание об атрибутах Бога, например, о его беспредельном могуществе, высшей мудрости и благости, сформулировать доказательства его существования» [8]. Сформулируем следующий предварительный вывод: очевидна связь рассмотренной «недарвиновской революции» в биологии с другими попытками обосновать существование Творца путём особой интерпретации научных фактов. Что не позволяет нам согласиться со следующими словами видного советского биолога и генетика Ю. А. Филипченко (1882 – 1930 гг.), высказанными в работе 1923 г.: «одним из крупнейших завоеваний человеческой мысли за последние два столетия является, безусловно, эволюционная теория, или учение о саморазвитии мира, которое вытеснило из науки без остатка старое учение о создании всего существующего путём творческого акта» [9, с. 7]. Вопреки этому утверждению, мы можем констатировать  устойчивое воспроизведение (со второй половины XIX в. до сегодняшнего дня) интерпретации в духе естественной теологии фактов, свидетельствующих в пользу эволюции. Иначе говоря, ряд авторов, признавая, что значения фундаментальных констант Вселенной изменялись в процессе эволюции (став в её результате именно такими, какие необходимые для зарождения и развития жизни), тем не менее используют соответствующие научные данные как аргументы в пользу существования всесильного и всеблагого Творца. (В качестве современного показательного примера таковых рассуждений укажем на фундаментальное «Оксфордское руководство по философской теологии» [10]). Частным случаем таковой трактовки (в русле естественного богословия) данных эволюционной космологии является соответствующая интерпретация тех природных закономерностей, которые фиксируются понятием «АКП». Один из авторов настоящей статьи в работе «Естественная теология: попытка плодотворного диалога науки и религии или их «смешение», взаимное «расшатывание»? (на примере идей естественного богословия Нового и Новейшего времени)» обосновывал следующий вариант ответа на этот (поставленный в самом названии) вопрос. «Естественному богословию» (как разновидности «философского богословия» отличного от «богооткровенной теологии») имманентно такое противоречие. «Те же самые религиозные догматы, которые в рамках естественного богословия Нового времени обосновывались путём апелляции к центральным принципам механистической НКМ, в естественной теологии Новейшего времени стали обосновываться посредством привлечения современных научных данных (например, антропного принципа как одной из центральных идей современной космологии)» [11]. Более подробно истолкование этого принципа в русле естественой теологии будет критически проанализировано  далее. Здесь же, возвращаясь к рассуждениям Э. И. Колчинского, приведём итоговую его мысль: синтетическая теория эволюции появилась в 1937-1950 гг., «объединяя, прежде всего, генетику, экологию, биогеографию, систематику, морфологию и палеонтологию с концепцией естественного отбора» [6, с. 9]. Схожим образом характеризуют рассматриваемую теорию и другие авторитетные специалисты в области методологии науки, например, Г. И. Рузавин: «синтез основных эволюционных идей Дарвина, и, прежде всего, идеи естественного отбора с новыми результатами биологических исследований в области наследственности и изменчивости» [12, с. 226]. Соответственно, важным результатом современного эволюционного синтеза стало «ясное установление тех исходных объектов, которые служат предметом исследования эволюционной теории» [12, с. 226]. Всё вышесказанное позволяет в качестве наиболее ёмкого определения глобального эволюционизма привести следующее: «учение, объединяющее биологическую и культурную эволюции в понятии «коэволюция», которое основывается на единстве человека и природы, а также естественных и гуманитарных наук, признающих универсальный характер эволюционных процессов» [13, с. 24]. Итак, исходя из рассматриваемой нами концепции, ученые пытаются составить общую схему эволюционного развития Вселенной. Было подсчитано, что около 4 миллиардов лет уходит на полный цикл эволюционного развития всех форм жизни от клетки до развитой цивилизации разумных существ. При этом получается, что опыт Земли экстраполируется на всю Вселенную. Но всё это требует остановиться на прояснении смысла понятия «универсальный», применяемых в отношении процессов эволюции, в связи с чем приведём рассуждения А. В. Нестерука о том, что оно может использоваться в двух смыслах: относительном и абсолютном. «Относительно универсальные понятия применимы ко всем объектам, известным в данную историческую эпоху, абсолютно универсальные применимы как ко всем известным объектам, так и к любым объектам за пределами данного исторически ограниченного опыта» [14, с. 95]. В связи с этим не может не возникнуть вопроса: «на какой же тип универсальности претендует понятие «глобальный эволюционизм»?» [14, с. 95]. Не имея возможности подробно останавливаться на том варианте ответа, который был дан самим А. В. Нестеруком, приведем следующую (представляющуюся нам крайне важной) оценку «учения о глобальном эволюционизме» Г. И. Рузавиным: «в настоящее время оно не представляет ещё законченной, целостной системы» [12, с. 229]. Всё это позволяет заключить, что сущностные черты и сфера употребления концепции глобального эволюционизма могут быть поняты и описаны только после того, как постнеклассической наукой будет (в основных чертах) завершен процесс формирования картины мира.

2.     Проблема интерпретации антропного космологического принципа.

К высказанным в диссертации 2007 года словам А. А. Аредакова о том, что «в настоящее время насчитывается до 30 формулировок АП, умноженных на многочисленные интерпретации, предлагаемые исследователями» [15, с. 7] можно добавить следующее. За прошедшее десятилетие это число увеличилось, так что нередко можно увидеть, что принимающие (или критикующие) АКП, по сути, принимают (или, соответственно, критикуют) различные, даже взаимоисключающие идеи. Поэтому в качестве наиболее «взвешенного», «равноудалённого» от крайних интерпретаций, приведём определение АКП из Новой философской энциклопедии (2010 г.). В. В. Казютинский (пожалуй, авторитетнейший российский специалист в области философских вопросов космологии, и АКП в частности) трактует его как фиксацию связи «между крупномасштабными свойствами нашей Вселенной (Метагалактики) и существованием в ней человека, наблюдателя» [16, с. 131]. Указанная взаимосвязь вытекает из того, что «наблюдаемые свойства Вселенной жестко связаны с численными значениями ряда фундаментальных физических констант. Если бы значения последних были иными, то «было бы невозможным существование во Вселенной ни атомов, ни звезд, ни галактик, ни возникновения условий, которые сделали возможным появление человека, наблюдателя» [16, с. 131]. Поскольку мы солидаризуемся с оценкой АКП в качестве одной из центральных идей постнеклассической науки, его рассмотрение начнём со следующей мысли В. С. Стёпина: «антропный принцип выводит исследователей в область мировоззренческих проблем, заставляя вновь задуматься над вопросом о месте человека в мире, его отношения к этому миру» [17, с. 650]. В частности, последние открытия космологии «позволяют предположить, что объективные свойства Вселенной как целого создают возможность возникновения жизни, разума на определенных этапах ее эволюции» [17, с. 650]. Отталкиваясь от этого, так сформулируем ответ на вопрос «что же именно объясняет АКП?» (Острота этого вопроса определяется тем, что критики научной значимости рассматриваемого принципа в первую очередь указывают, что он, по сути, не объясняет никаких природных закономерностей, просто констатируя факты). Предметом процедуры объяснения выступает эмпирически фиксируемая «точная подогнанность» фундаментальных параметров, характеризующих нашу Вселенную, делающая возможной зарождение и развитие в ней жизни и разума. Поскольку нередко участники дискуссий по поводу АКП не уточняют, о каких именно параметрах ведут речь, сама собой напрашивается аналогия с бэконовским «идолом площади». Обратившись к статье «фундаментальные физические константы» из «Физической энциклопедии» (1998 г.), находим следующее определение: «постоянные, входящие в уравнения, описывающие фундам[ентальные] законы природы и свойства материи» [18, с. 381], которые «определяют точность, полноту и единство наших представлений об окружающем мире» [18, с. 381]. Основными фундаментальными физическими константами являются: гравитационная постоянная G, скорость света С, Планка постоянная H, заряд электрона Е, массы электрона и протона: Ме и Мр, постоянная Больцмана K и другие. [18, с. 381]. Для конкретизации этого «дадим слово» одному из первых учёных, осознавших фиксируемые антропным принципом закономерности – академику И. С. Шкловскому, называвшему «очень интересным» и «важным» вопрос о «соотношениях между «мировыми константами» макро- и микро- миров» [19, с. 99], которые играют решающую роль для решения проблемы возникновения и существования жизни во Вселенной. Более того, он пишет об «удивлении», вызываемым тем фактом, что «между константами взаимодействия и характеристиками Вселенной существует какая-то странная зависимость» [19, с. 99]. Например, тому факту, что во Вселенной на каждые S (108) фотонов приходится один протон, «ни физика, ни космология не дают объяснения» [19, с. 100]. Однако, пишет советский астроном и астрофизик, теперь «выясняется, что «антропный» принцип ограничивает значение S» [19, с. 100] как предельное значение количества фотонов. Ведь если бы их было больше, «ни галактики, ни звезды не могли бы образоваться путем конденсации газа под действием силы тяготения» [19, с. 100]. В этом же ключе можно рассмотреть и значение гравитационной постоянной (уменьшение или увеличение которого на 8-10% привело бы к тому, что возле звезд не могли бы существовать планеты, температура которых позволила бы появиться известной нам жизни), масс нейтрона и протона (будь разница между ними меньше на 0,1% – атом водорода быстро превращался бы в нейтрон, в результате чего не существовало атомов и молекул; или наоборот, будь эта разница больше в 3 раза – невозможен был бы нуклеосинтез, т.е. не смогли бы появиться сложные химические элементы), и т.д. Эти примеры можно было бы продолжать, но ограниченность объёма статьи заставляет нас вернуться к вопросу объяснения этих закономерностей.

Распространённый, но представляющийся нам неконструктивным вариант такого объяснения – теологический (точнее сказать, как мы оговаривались выше – в духе «естественной теологии»). Отметим закономерность его появления: осознание вышерассмотренной «странной зависимости» между фундаментальными физическими константами «вывели на новый уровень» рассуждения о «гармонии и уникальной согласованности Вселенной» как аргументе в пользу существования Творца. Не имея возможности подробнее останавливаться на этом аспекте, приведём следующую лаконичную цитату одного из авторов этой статьи: «анализируя критические оценки эвристического потенциала АКП, можно сделать вывод о том, что основание для таковых оценок заложено в формулировках этого принципа в той степени, в которой они интерпретируются в духе телеологизма (т.е. учение о целесообразности, объясняющего развития мира указанием на «целевые причины», на кем-то поставленные идеальные цели). Это закономерно приводит к вопросу: если фундаментальные константы нашей Вселенной благоприятствуют появлению в ней жизни именно потому, что целью существования Вселенной является человек, то кто же поставил такую цель?! Поиски ответа на этот опрос очевидным образом противоречат самому духу науки»» [20, с. 74]. Этим же автором в статьях [11] и [21] предложен критический анализ этой позиции – исходящий из того, что естественно-теологическое толкование АКП непродуктивно в той же степени, как и любые другие попытки доказать религиозные догматы путём апелляции к научным данным. Здесь же ограничимся следующими показательными рассуждениями Д. Кирьянова (протоиерея, кандидата как богословия, так и философских наук). «В начале третьего тысячелетия вопрос о роли науки в современном мире и о том месте, которое в нём занимает религия, о том, как соотносятся между собой сегодня эти две столь различные и столь значимые составляющие человеческой культуры и как может измениться их соотношение в будущем является одним из наиболее актуальных» [22, с. 177]. И – что для нас особенно важно – современное богословие «приобретает совершенно новое и более глубокое содержание, нежели в прошлом» [22, с. 186], поскольку включает в себя аргументы «о замысле Вселенной в целом. Красота и гармония мироздания сегодня на языке науки выражены в так называемом «антропном космологическом принципе»» [22, с. 186].

Наиболее убедительной альтернативой этой позиции нам представляется подход, в рамках которого и параметры Вселенной, которые удивительно согласованы с условиями, необходимыми для появления в ней человека, и «ответственные за это» особенности самого человека, рассматриваются – в контексте глобального эволюционизма – как следствия единой причины, а именно прогрессивного развития Вселенной. Приведём ряд (принадлежащих отечественным авторам) высказываний, находящихся в русле именно такого объяснения закономерностей, фиксируемых понятием «АКП». В. С. Стёпин пишет о том, что «потенциальные возможности этих процессов (речь идёт о самоорганизации – Е. К. и П. М.) были заложены уже в начальных стадиях развития Метагалактики, когда формировались численные значения мировых констант, определившие характер дальнейших эволюционных изменений» [17, с. 650]. В. В. Казютинский схожим образом рассуждает о том, что «релятивистская космология коренным образом изменила образ Вселенной в научной картине мира. В мировоззренческом плане она … снова связала человека и (эволюционирующую) Вселенную. Дальнейшим шагом в этом направлении явился антропный принцип в космологии» [23, с. 460]. В своей последней прижизненной статье (впервые опубликованной в 2012 г.), носящей знаменательное в контексте нашей статьи название – «Человек в контексте глобального эволюционизма» – он делает парадоксальный вывод о том, что космология как наука о вселенной в целом должна быть включена в комплекс научных дисциплин, изучающих человека. Причиной такой нетривиальной трактовки космологической проблематики он называет концепцию т.н. «Большой истории», основой которой послужила «выявленная не так давно связь человеческой истории с историей Вселенной» [24, с. 20]. Это закономерным образом выводит его на проблематику АКП: «космические факторы принимают самое непосредственное участие в антропогенезе, поскольку человек мог возникнуть лишь во Вселенной, фундаментальные параметры которой ограничены довольно жёсткими пределами (антропный принцип – АП » [24, с. 20]. Всё это подытоживается следующим, принципиально важному для нас тезисом: «человек и его деятельность включаются в контекст глобального эволюционизма – концепции, которая основывается на принципе единства природной и социальной истории» [24, с. 20]. В. П. Стадник обращает внимание на то, что теория глобального эволюционизма приобретает – среди различных концепций эволюционизма – наибольшее значение именно «в связи с разработкой моделей космологической Вселенной и формулированием антропного космологического принципа» [25, с. 183]. Поскольку нас в первую очередь интересует формирующаяся постнеклассическая НКМ, то уместен следующий тезис В. Э. Войцеховича, показывающий место АКП в ней: «вселенная (с определёнными свойствами – фундаментальными физическими постоянными, законами и т. д.) как эволюционирующая система такова, что как её существование, так и эволюционное восхождение, усложнение форм, систем, структур происходит благодаря существованию человека (актуальному или потенциальному)» [26, с. 37].

Заключение. Итак, уже очевидны контуры формирующейся современной научной картины мира, существенно отличающие её от предшествующих картин, по поводу чего в современном научном и философском сообществах продолжаются острые дискуссии. Большинство их участников признает центральную роль концепции глобального эволюционизма в этой НКМ. В частности, именно эта теория даёт возможность интеграции знаний различных дисциплин. В контексте такого синергетического понимания природы как сложной эволюционно самоорганизующейся системы закономерно изменяется и роль человека, начинающего осознавать связь своего прошлого и будущего с прошлым и будущим Вселенной и, соответственно, осознавать ответственность за организацию коэволюции. Естественнонаучным выражением этой идеи и является  антропный космологический принцип.


Библиографический список
  1. Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы: Учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. – М. : Гардарики, 2006. – 384.
  2. Субботин А. Л. Эволюционизм // Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 4. – М. : Мысль, 2001. – С. 408.
  3. Гриненко Г. В. История философии: Учебник. – М. : Издательство Юрайт ; ИД Юрайт, 2010. – 689 с.
  4. Борзенков В. Г. Эволюционные теории // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. – Сост. и общ. ред. И.Т Касавин М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2009. – С. 1127.
  5. Наточин Ю. В., Колчинский Э. И. Неокатастрофизм и селекционизм: вечная дилемма или возможность синтеза? // Вестник российской академии наук. – 2003. – т. 73. – № 6. – С. 555-556.
  6. Колчинский Э. И. Эволюционный синтез: его создатели и оппоненты // Создатели современного эволюционного синтеза: коллективная монография. – СПб. : Нестор-История, 2012. – С. 7-42.
  7. Естественная теология // Философия: Энциклопедический словарь / Под ред. А. А. Ивина. – М. : Гардарики, 2004. – С. 207.
  8. Митрохин Л.Н. Научное знание и религия в XXI веке (исторические предпосылки и перспективы диалога науки и религии) // ANTHROPOLOGY. Web-кафедра философской антропологии. – URL: http://anthropology.ru/ru/text/mitrohin-ln/nauchnoe-znanie-i-religiya-v-xxi-veke-istoricheskie-predposylki-i-perspektivy. (дата обращения: 21.03.2016).
  9. Филипченко Ю. А. Эволюционная идея в биологии: Исторический обзор эволюционных учений XIX века. – Изд. 4-е. – М. : Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. – 224 с.
  10. Оксфордское руководство по философской теологии / Сос. Т. П. Флинт и М. К. Рей; ред. О. М. Кедрова / Институт философии РАН. – М. : Языки славянской культуры, 2013. – 872 с.
  11. Макухин П. Г. Естественная теология: попытка плодотворного диалога науки и религии или их «смешение», взаимное «расшатывание»? // Научно-методический электронный журнал «Концепт». – 2016. – № 4. – URL: http://e-koncept.ru/2016/16083.htm. (дата обращения – 15.04.2016).
  12. Рузавин Г. И. Концепции современного естествознания: учебник для бакалавров. – М. : Проспект, 2015. – 288 с.
  13. Крюкова П. Г. Глобальный эволюционизм // Общие проблемы философии науки: Словарь для аспирантов и соискателей. – Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2007. – С. 24-26.
  14. Нестерук А. В. Проблемы глобального эволюционизма и антропный принцип в космологии // Глобальный эволюционизм – философский анализ / Отв. редактор: Л. В. Фесенкова. – М. : ИФРАН, 1994. – С. 94-107.
  15. Аредаков А. А. Роль антропного принципа в обосновании глобального эволюционизма  // Автореф. … дисс. канд. филос. наук. М., 2007. – 16 с.
  16. Казютинский В. В. Антропный принцип // Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 1. – 2-е изд. – М. : Мысль, 2010. – С. 131-132.
  17. Стёпин В. С. Теоретическое знание. – М. : Прогресс-Традиция, 2000. – 744 с.
  18. Фаустов Р. Н. Фундаментальные физические константы // Физическая энциклопедия: В 5 т. Т. 5. – М. : «Советская энциклопедия», 1998. – С. 381-383.
  19. Шкловский, И. С. Вселенная, жизнь, разум. – 6-е изд., доп. – М. : Наука. Гл. ред. физ.-мат. лит., 1987. – 320 с.
  20. Макухин П.Г. Вопрос «что именно объясняет сильный антропный космологический принцип?» в свете современной философии науки // Збірник центру наукових публікацій «Велес» за матеріалами міжнародної науково-практичної конференції: «Наука в епоху дисбалансів», м. Київ (25 січня 2016 р.): збірник статей. – 3 частина. – К. : Центр наукових публікацій, 2016. – С. 73-78.
  21. Бернацкий В. О., Макухин П. Г. О непродуктивности толкования антропного принципа в теологическом русле // Омские социально-гуманитарные чтения – 2016 : Материалы IX Международной научно-практической конференции (Омск, 19-21 апреля 2016 г.). – Омск : Изд-во ОмГТУ, 2016. – сборник находится в печати.
  22. Кирьянов Д. Естественное богопознание в творениях святых отцов церкви и проблемы современного диалога науки и богословия // Христианское чтение. – 2011. – № 6 (41) – С. 177-193.
  23. Казютинский В. В. Вселенная // Новая философская энциклопедия: В 4 т. Т. 1. – 2-е изд. – М. : Мысль, 2010. – С. 460-461.
  24. Казютинский В. В. Человек в контексте глобального эволюционизма // Эволюция: от протозвезд к сингулярности? – Волгоград : Учитель, 2014. – С.  20-48.
  25. Стадник В. П. Фундаментальные подходы в научном познании природы // Двадцать лекций по философии. – 2 изд. – Екатеринбург : Банк культурной информации, 2002. – С. 180-202.
  26. Войцехович В. Э. Антропный принцип как интегрирующее ядро постнеклассической науки // Философия и космология. – 2010. – №1 (88). – С. 33-37.


Все статьи автора «Колмакова Евгения Александровна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: