УДК 351.87

ПРОБЛЕМА РАЗГРАНИЧЕНИЯ ФУНКЦИЙ СЛЕДСТВЕННЫХ ОРГАНОВ И МИЛИЦИИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1930-Х ГГ

Олейник Олег Юрьевич
Ивановский государственный энергетический университет
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой «Связи с общественностью и массовые коммуникации»

Аннотация
Данная статья посвящена определению соотношения роли органов дознания и предварительного следствия в советском уголовном процессе. Следователи должны были специализироваться на наиболее сложных, особо опасных и тяжких преступлениях. Но на практике они вытеснялись из этой сферы. Проведенный анализ позволяет утверждать, что в первой половине 1930-х гг. большинство уголовных дел расследовалось милицией и органами ОГПУ

Ключевые слова: милиция, народные следователи, органы дознания, предварительное следствие, советский уголовный процесс


THE PROBLEM OF FUNCTIONS DIFFERENTIATION OF THE INVESTIGATING AUTHORITIES AND THE POLICE IN CRIMINAL PROCEEDINGS IN THE FIRST HALF OF THE 1930TH

Oleynik Oleg Yuryevich
Ivanovo State Power University
Doctor of History, Professor, Head of the Chair «Public Relations and Mass Communication»

Abstract
This article is devoted to the definition of a ratio of the inquiry authorities and preliminary investigation role in the Soviet criminal trial. Investigators had to specialize on the most difficult, especially dangerous and serious crimes. But in practice investigators were forced out from this sphere. The conducted research allows to claim that the majority of criminal cases in the first half of the 1930th were investigated by militia and OGPU authorities.

Keywords: folk investigators, militia, preliminary investigation, Soviet criminal trial, the inquiry authorities


Рубрика: 23.00.00 ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Олейник О.Ю. Проблема разграничения функций следственных органов и милиции в уголовном процессе первой половины 1930-х гг // Современные научные исследования и инновации. 2015. № 7 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2015/07/56865 (дата обращения: 20.11.2016).

На рубеже 1920-х – 1930-х гг. в советском уголовном процессе остро встала проблема разграничения функций органов дознания (призванных заниматься первоначальными розыскными мероприятиями) в лице милиции и предварительного следствия в лице следователей.

В 1932 г. в РСФСР 90 % уголовных дел расследовалось милицией. Из числа переданных в суд 30 % возвращались на доследование [1]. В апреле 1934 г. прокурор Ивановской промышленной области (ИПО) И.Л. Драгунский, выступая на I Всесоюзном совещании работников органов юстиции, высказался за концентрацию всех следственных функций в прокуратуре. «Основную массу дел дает милиция, и я утверждаю, что более жуткой постановки следствия как в милиции трудно найти. В результате, десятки тысяч людей переживают трагедию, потому что сталкиваются с тысячами политически и юридически безграмотных инспекторов. Нужно улучшать сами кадры милиции, а не только надзор за их действиями со стороны прокуратуры» [2].

Но, несмотря на признание необходимости усиления роли народных следователей в уголовном процессе, к середине 30-х годов ситуация фактически не изменилась. В 1935 г. по РСФСР милицией было расследовано 80 % дел (1589012), а прокуратурой лишь 20 % (397253) [3]. При этом, как признавал в январе 1935 г. заместитель Ивановского облпрокурора по надзору за НКВД Е.Е. Гусев, органами внутренних дел «следствие ведется исключительно с обвинительным уклоном» [4, с. 59].

Следует подчеркнуть, что большинство особо важных дел, в том числе связанных с контрреволюционными преступлениями, расследовалось органами ОГПУ (с 1934 г. — подразделениями Главного управления государственной безопасности, входившего в структуру НКВД СССР). Необходимость расширить компетенцию следователей в этой сфере отмечалась уже в 1930 г. [5] Но на практике положение оставалось прежним. Например, в ИПО в 1933 г. лишь 22 % таких дел велись следователями, 32 % — милицией, 46 % — ОГПУ [5, д. 16, л. 135, 146]. В июле 1933 г. прошла Первая Всероссийская конференция следователей, на которой звучало предложение о ликвидации института следователей прокуратуры и передаче всего расследования милиции [6, с. 168]. Однако подобные взгляды, обусловленные не только ведомственной борьбой, но и распространенными тогда представлениями о необходимости создания единого аппарата, объединявшего дознание и предварительное расследование, реализации не получили. Более того, со стороны Наркомюста РСФСР и учрежденной в это же время Прокуратуры СССР, которая сразу же проявила намерение взять под свой контроль деятельность следственно-прокурорских органов, четко проявлялась линия на отстаивание законодательно закрепленной компетенции следователей.

Постановление Наркомата юстиции РСФСР (НКЮ) от 8 августа 1933 г. к ведению следователей отнесло дела о контрреволюционных преступлениях, об особо опасных преступлениях против порядка управления, о должностных и хозяйственных преступлениях, по которым привлекаются работники районного и городского масштаба, о крупных хищениях социалистической собственности. Таким образом, следователи должны были специализироваться на наиболее сложных, особо опасных и тяжких преступлениях, вытесняя из этой сферы органы ОГПУ и милиции. В августе 1934 г. совещание облпрокуроров при Прокуроре РСФСР подтвердило данную установку [5, д. 24, л. 139]. Но она по-прежнему не проводилась в жизнь. Руководство Прокуратуры СССР в 1936 г. вновь указывало в этой связи: «Пора отказаться от взгляда, что задача прокуратуры и ее следственного аппарата — борьба с должностными преступлениями, с растратами, злоупотреблениями и т.д., а дела об убийствах, изнасиловании и др. пусть расследует милиция как умеет» [7]. Так, в ИПО в 1936 г. 23,2 % дел по контрреволюционным преступлениям рассматривалось следователями, а 76,8 % — органами НКВД [5, Д. 31. Л. 36]. При этом в первой половине 30-х годов ежегодно лишь 60—70 % дел, поступавших из органов ОГПУ-НКВД в порядке надзора в прокуратуру, передавались затем в судебные органы. Остальные — переквалифицировались прокурорами по другим статьям, возвращались на доследование, прекращались [5, д. 16, л. 45, 140].

Не лучше обстояло положение и с делами по общеуголовным преступлениям, расследуемым как милицией, так и народными следователями. Например, в 1935 г. в СССР почти половина из них была прекращена по результатам следствия или прокурорского надзора. Данная статистика приводилась в постановлении Оргбюро ЦК ВКП(б) «О кадрах судебных работников и о работе судов» от 16 января 1936 г., разосланном на места в виде закрытого письма партийным комитетам. В письме подчеркивалось, что «эти цифры говорят о том, что милиция, следствие и прокуратура таскали тысячи людей по судам без достаточного основания и наклеивали на них ярлыки преступников». При этом Оргбюро ЦК ВКП(б) признавало, что требования директив ЦК от 8 мая 1933 г. и 17 июня 1935 г. о недопустимости необоснованных арестов зачастую не соблюдаются. Прокуроры формально «штемпелюют» санкции, без изучения и проверки материалов дела, превышаются сроки предварительного заключения, сроки следствия недопустимо затягиваются т.д. В письме осуждались также «случаи применения ничем не вызываемых и дискредитирующих советский суд суровых репрессий за незначительные проступки» [5, ф. П-367, оп. 1, д. 134, л. 6–7]. Таким образом, указанный документ прямо нацеливал не только на улучшение качества работы следственно-прокурорских органов, но и на смягчение мер уголовной репрессии.

Данная линия стала прослеживаться с середины 1935 г., когда в стране начал широко обсуждаться вопрос принятия новой Конституции. В этой связи необходимо было создать хотя бы видимость наличия гарантий прав и свобод личности в СССР [8, с. 17]. И, как известно, в Конституцию были заложены демократические процессуальные принципы. В частности, провозглашалось: «Никто не может быть подвергнут аресту иначе, как по постановлению суда или с санкции прокурора» (ст. 127). 17 июня 1935 г. СНК и ЦК ВКП(б) приняли не публиковавшееся постановление «О порядке производства арестов» [9], запрещавшее их проведение по пустяковым основаниям, без санкции прокурора, а в отношении руководящих хозяйственных работников и специалистов — без согласования также с соответствующими наркоматами и парткомами, в отношении же коммунистов, занимавших ответственные должности — еще и председателя Комитета партийного контроля. Со страниц печатных органов Наркомюста и Прокуратуры СССР звучали призывы не допускать нарушений гарантий обвиняемых [10].

В этой связи показательна публично отстаиваемая в 1935 г. позиция А.Я. Вышинского в отношении доминировавших до этого взглядах Н.В. Крыленко на принципы советского уголовного права и процесса. Так, Н.В. Крыленко еще в 1929 г. высказывал убеждение, что характер репрессии должен подчиняться принципу политической целесообразности и определяться не в зависимости тяжести преступления, а в зависимости от «социального лица» преступника. Мера наказания в Уголовном кодексе при этом должна быть единой, без возможности ее варьирования по тому или иному составу. Он призывал «дефетишизировать» состав преступления, превратить его из «прейскуранта» в «рабочий инструмент в руках судьи» [11]. Данные представления согласовывались с возобладавшей в конце 20-х гг. линией на упрощение судопроизводства, отхода от состязательности процесса и нивелирования всего разбирательства по делу, включая и предварительное расследование, до административной процедуры [12, с. 22]. А.Я. Вышинский осудил принадлежавший Н.В. Крыленко тезис о двух формах процесса в уголовном судопроизводстве (один — для трудящихся, другой — для классового врага) [4, с. 58–59]. Прокурор СССР, в частности, указывал: «Дела о контрреволюционных преступлениях, за некоторыми изъятиями, о которых говорит закон 1 декабря 1934 г., не исключают возможности рассмотрения их в общем порядке… Нет никаких оснований ущемлять развернутые процессуальные формы в политических процессах, нет оснований строить какие-то два различные по своему содержанию и методам осуществления процесса в зависимости от того, кто судится и за какие преступления… Это фашистская юстиция прячется от дневного света в мрачные застенки военно-полевых судов, отказываясь от старых либерально-демократических процессуальных «предрассудков»… Это движение «задом наперед», движение вспять, назад к средневековью, к кострам инквизиции. Принципиально иное положение наблюдается у нас, в СССР… Перспективы развития пролетарской демократии в условиях советской власти — самые радостные. Светом своего величия они озаряют путь развития советского судебного процесса. Этот путь идет не к свертыванию основных принципов пролетарской демократии в применении к специфическим условиям судебной деятельности, а к широчайшему их развитию» [13, с. 15–16]. Он также резко раскритиковал мнение, что собственное признание обвиняемого снимает необходимость в поиске других доказательств его виновности. «Ничего не может быть ошибочнее такой точки зрения, не имеющей ничего общего с правильно понятыми задачами советского следствия, советского процесса… Мы не можем удовлетвориться одним сознанием обвиняемого. Мы обязаны добывать доказательства, которые не ставили бы следственные органы в зависимость от сознания обвиняемого, могли бы изобличить в нем преступника, изобличить совершенное им преступление» [13, с. 13].

Выступая на Втором Всесоюзном прокурорском совещании в Москве в середине июля 1936 г., А.Я. Вышинский указал даже на необходимость внесения в Уголовный кодекс СССР специальной статьи, карающей за нарушение неприкосновенности личности советского гражданина [14] (это предложение так и не было реализовано). Как видим, в тот период А.Я. Вышинский высказывал совершенно противоположные взгляды, нежели те, которых он будет придерживаться год спустя, когда начнется трагическая череда «больших» московских политических процессов.

В конечном итоге подобные призывы на деле оказывались не более чем пропагандистскими клише. На практике деятельность следователей, как и других органов советской юстиции, в рассматриваемый период на практике испытывала негативное воздействие репрессивной политики сталинского руководства, реализуя обвинительный уклон в уголовном процессе.


Библиографический список
  1. Строгович М. Прокуратура в борьбе с преступностью // Советская юстиция. 1932. № 32. С. 20.
  2. 1-е Всесоюзное совещание судебно-прокурорских работников // За социалистическую законность. 1934. № 6. С. 24.
  3. Вышинский А. Сталинская конституция и задачи органов юстиции // Социалистическая законность. 1936. № 8. С. 22.
  4. Олейник И.И. «Легионеры советского права»: кадры органов юстиции Верхне-Волжского региона в 1929 – 1936 гг. (Историко-правовое исследование). Иваново: ИГЭУ, 2003. 279 с.
  5. Государственный архив Ивановской области. Ф. Р-546. Оп. 2. Д. 1. Л. 15.
  6. Олейник И.И. Органы юстиции советской России в 1917–1936 гг. Иваново: ИГЭУ, 2003. 231 с.
  7. Голунский С. Проект Конституции СССР и задачи прокуратуры // Социалистическая законность. 1936. № 7. С. 50.
  8. Олейник И.И. Юристы и власть: кадры работников органов юстиции в 1929–1936 гг.: (На материалах Ивановской промышленной области): автореф. дис. … канд. ист. наук. Иваново, 1998. – 21 с.
  9. Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 3. Д. 965. Л. 75.
  10. Фиделев С. Гарантии для обвиняемого — гарантия доброкачественности приговора // ЗСЗ. 1935. № 7. С. 25.
  11. Крыленко Н.В. Еще раз о принципах пересмотра Уголовного кодекса // Еженедельник советской юстиции. 1929. № 2. С. 149.
  12. Олейник И.И. Организационно-правовые основы становления и развития органов управления юстицией в РСФСР (1917–1936 гг.): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Владимир, 2006. 48 с.
  13. Вышинский А.Я. Наши задачи // За социалистическую законность. 1935. № 5. С. 13–16.
  14. Второе Всесоюзное прокурорское совещание // Социалистическая законность. 1936. № 9. С. 52.


Все статьи автора «Олейник Ирина Ивановна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация