В соответствии со ст. 7 Конституции РСФСР1918 г. эксплуататорским классам запрещалось участие в работе органов власти. В соответствии со ст. 13 Конституции церковь отделялась от государства, а школа от церкви в целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести. В этой же статье провозглашалась свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды. Ст. 23 РСФСР лишала прав отдельных лиц и группы лиц, которые, с точки зрения советской власти, пользовались этими права в ущерб социалистической революции. В соответствии со ст. 65 Конституции монахи и духовные служители церковных и религиозных культов не могли избирать и быть избранными в советы [2].

Таким образом, Конституция1918 г. повторила положение Декрета того же года об отделении церкви от государства и школы от церкви.

Как указывал советский государственный деятель А.Я. Вышинский, первая советская Конституция создавалась в условиях борьбы трудящихся масс против эксплуататоров [3, С. IX].

В это время монахи и духовенство воспринимались советской властью, как враги трудового населения. Религия слишком тесно сплелась с царским режимом. Будучи, по сути, частью империалистического государства, Русская Православная церковь не могла не поддерживать зажиточные классы населения: дворян, капиталистов, лиц, использующих наёмный труд и т.д., против которых советская власть вела вооружённую борьбу.

Большевики считали Православную церковь одним из главных врагов революции и социализма [4, c. 107]. Позиция коммунистической партии в отношении РПЦ была достаточно жёсткой. Однако советская власть не могла не считаться с тем, что большинство населения в то время было верующим. Власть стремилась привести сознание народных масс к полному отмиранию религиозных предрассудков, организуя самую широкую научно-просветительскую и антирелигиозную пропаганду. С точки зрения советской власти, необходимо было заботливо избегать оскорбления чувств верующих, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма [5, c. 420–421]. В вопросах религии не допускалось насилия. Лица, посягающие на свободу веры и богослужения для граждан всех вероисповеданий, должны были подвергаться самому строгому взысканию [5, c. 452].

Хотя на практике лица, участвовавшие в закрытии храмов и сносе церковных зданий, не подвергались наказаниям.

Власть советов использовала церковные здания для реализации социальных нужд. Так, в марте1920 г. В.И. Ленин предписывал А.В. Луначарскому, который в то время был членом Центральной Ревизионной комиссии РКП(б), взять под Питером ряд монастырей для помещения дефективных и беспризорных подростков [6, c. 174].

В апреле1921 г. Ленин предписывал секретарю ЦК РКП(б) В.М. Молотову не использовать в газетной печати терминологию «разоблачать ложь религии». С точки зрения вождя мирового пролетариата необходимо было избегать, безусловно, всякого оскорбления религии [7, c. 140].

Как неудивительно позиция В.И. Ленина в отношении РПЦ была близка позиции Петра Первого, который тоже относился к церкви с позиции её государственной и общественной пользы. Известно решение Петра Первого, который в1701 г. приказал снять церковные колокола для переливки их на пушки. Также и советская власть зачастую использовала кирпич и другие строительные материалы, оставшиеся от разрушенных церковных зданий, для строительства новых промышленных объектов. Так, в 20-е гг. XX в. власть Нижегородского края приняла решение о сносе Покровского женского монастыря, располагавшегося в с. Медяне Пильнинского района (ранее этот район назывался уездом и входил в состав Курмышской губернии). Связано это было с тем, что требовался кирпич для строительства комбината автофургонов в п. Шумерля Чувашской автономной социалистической республики.

Ликвидация Покровского женского монастыря, как и других храмов и монастырей на территории Курмышского уезда, проводилась в хаотичном порядке Симбирским губисполкомом [8, л. 5]. Верховная советская власть в то время не могла в полном объёме контролировать работу местных органов власти.

В1921 г. рабочие и крестьяне Ардатовского и Алатырского уездов Симбирской губернии, располагавшихся рядом с Курмышским уездом, постоянно выражали недовольство в связи с нехваткой продовольствия [9, л. 3]. В Алатырском уезде сложно проходил сбор продналога [10, л. 3–9].

В мае1922 г. Курмышский уезд был передан в Нижегородскую губернию. В означенном году на основании декрета ВЦИК о едином натуральном налоге на продукты сельского хозяйства и на основании постановления Нижгубисполкома Курмышский уезд был отнесён к числу благополучных уездов губернии по урожаю. В силу чего этот уезд привлекался по выполнению натурналога по четвёртой группе шкалы обложения. Согласно исчисления, на уезд падала подлежащая к уплате цифра в пудзерне в количестве 400 000 пудов. В силу п. 7 Декрета о едином натуральном налоге, Губисполком к Курмышскому уезду применил 50% льготу, в силу чего налог уплачивался в размере 200 000 пудов [11, л. 9].

Таким образом, становится понятно, почему в Симбирском уезде не возникало недовольства по поводу взимания с населения продналога. Власть понимала, что если недовольство по поводу продналога перекинется с Ардатовского и Алатырского уездов Симбирской губернии на Курмышский уезд Нижегородской губернии (связи между соседними уездами, до недавнего времени находившимися в одной губернии, были очень крепки), то ситуация может выйти из-под контроля. 

Профессор Ю.С. Пивоваров отмечает, что голод 1920–1921 гг. унёс по всей России жизни 5 миллионов человек. В первую очередь погибли жители деревни [12, c. 159].

Стоит обратить внимание, что царская Россия тоже умирала от голода. Доля голодающих в центральной России
(без Польши и без Финляндии) была велика. В 1891–1912 гг.
на грани смерти от голода находилось 30 млн. человек. По различным оценкам только в 1901–1912 гг. от голода и его последствий погибло около 8 млн. человек. Царское правительство было озабочено тем, как бы скрыть масштабы голода. В печати цензура запрещала употреблять слово «голод», заменяя его словом «недород». Можно сомневаться в конкретных цифрах о количестве смертей от голода, но сомневаться в том, что голод был регулярным и массовым явлением в царской России не приходится [13].

С точки зрения В.Н. Мухина, духовенство не только боролось с советской властью, но и стремилось приспособиться к политике этой власти [14, c. 27]. Тенденция приспособленчества всё более ярко прослеживалась по мере усиления позиций советской власти. Особенно серьёзно она усилилась в 1930-е гг., когда церковники поняли, что антисоветские силы потерпели поражение в борьбе с советами.

В1922 г. Языковский волисполком предписывал всем сельсоветам Языковской волости разбить граждан на четыре категории: в 1-ю категорию попадали бедняки, красногвардейцы и самые бедные граждане, во 2-ю категорию – середняки. В 3-ю категорию включались середняки и т.д. Волисполком предписывал раздачу семян начать с 1-ой категории. За неисполнение данного распоряжения должна была последовать ответственность по закону [11, л. 10].

Волисполком не указывал, кого же включали в 4-ю категорию. Скорее всего, речь шла о более зажиточных гражданах. Советская власть не могла оставить священнослужителей и монахинь совсем без пропитания, поэтому представляется, что к означенной категории граждан относились и они.

14 января1929 г. в составе РСФСР была образована Нижегородская область. 15 июня1929 г. Нижегородская область РСФСР была преобразована в Нижегородский край.

В1929 г. был создан Пильнинский район, а с. Пильна стало центром этого района и одновременно Пильнинского сельсовета.

Советская власть не возражала против создания в сёлах Пильнинского района (бывш. Курмышского уезда) религиозных обществ. Так, в1930 г. в Административное отделение Пильнинского районного исполнительного комитета Нижегородского края поступило заявление от жителей с. Медяна первой половины о желании ими организовать группу верующих. Район объединения должен был распространяться на село Медяну, Раздольевку и Отрадное.

Верующие указывали в заявлении, что в соответствии с Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 08.04.1929 о религиозных объединениях (С.У.1929 г. № 35, ст. 353 и инструкцией НКВД от 01.10.1929 за номером 928 «О правах и обязанностях религиозных объединений» (бюллетень НКВД 1929 № 37) они просили зарегистрировать Медянскую группу верующих под названием «Медянская первая половина группа верующих».

25 августа1930 г. комиссия в составе представителя Райисполкома и административного отдела товарища [15] Храмова, председателя Медянского сельсовета тов. Шишляева и от группы верующих тов. Смолькова на основании Постановления ВЦИК и СНК от 08.04.1929 г. и Постановления ВЦИК и СНК от1929 г. провела проверку и осмотр культового здания и имущества Медянского общества верующих Пильнинского района Арзамасского округа Нижегородского края. При  осмотре и проверке оказалось следующее: имущество культового здания находилось налицо. Само имущество культового здания было пригодно для удовлетворения культовых потребностей. Однако требовались покраска пола и потолка. Эти работы предлагалось выполнить самой религиозной общине. Также необходимо было согласие вышеуказанной Комиссии на сумму 100 руб., о чём требовалось сдать акт.

Была составлена инвентаризационная опись имущества Медянского общества верующих первой половины. К этому имуществу относились: алтарь, жертвенник, балдахин, Евангелие (4 шт.), крестов (3 шт.) и другие культовые принадлежности.

25 августа1930 г. представитель Пильнинского р-на тов. Храмов в присутствии председателя сельсовета тов. Шишляева составил акт о том, что всё имущество верующими было перенесено из прихода Рождественской церкви 1-ой половины во вторую Медянскую церковь Покровскую [16, Л. 1–9].

Таким образом, советская власть не возражала против объединения жителей с. Медяна первой половины в религиозную общину.

Религиозная община создавала собственный исполнительный комитет. В него входили уважаемые на селе люди: Я.И. Гришин, Д.И. Баранов, А.П. Кузнецов, Н.С. Макаров, Н. Фомин, А. Фомина. Создавался ревизионный орган общества в составе: И. Кириллова, П.О. Хренковой, П.И. Куприянова. В список членов-кандидатов Ревизионного органа группы верующих Медянской общины входили: М.Т. Щеглов, П.А. Борзова и Л.И. Борзова [16, Л. 14–17].

В обществе верующих состояли 325 человек, в т.ч. представители таких уважаемых на селе фамилий, как Смольковы, Евдокимовы, Киселёвы, Мельниковы и др.

Верующими с. Медяны 1-ой половины (поскольку это село состояло из двух частей, разделённых рекой Большая Медяна, его называли, как Медяна, так и Медяны) был заключен договор с Пильнинским РИК Совета Рабочих и Крестьянских депутатов в лице полномочного Представителя Инспектора Пильнинского РАО в том, что 24.07.1930 верующие приняли от Совета Рабочих и Крестьянских депутатов в бессрочное, бесплатное пользование, находящееся в Медяне 1-ой половины, богослужебное здание с богослужебными предметами по особой, заверенной подписями верующих, описи на особых условиях. К этим условиям относились:

нижеподписавшиеся верующие обязывались беречь переданное им народное достояние и пользоваться им исключительно по его назначению, принимая на себя всю ответственность за целостность и сохранность врученного им имущества. Храмами и находящимися в них предметами верующие обязывались пользоваться исключительно для церковных, религиозных потребностей. Верующие обязывались беспрекословно допускать уполномоченных Советов Рабочих и Крестьянских депутатов во внебогослужебное время к осмотру и проверке имущества. За пропажу или порчу представленного народного достояния верующие несли материальную ответственность солидарно, в пределах ущерба, причинённого имуществу. В случае порчи имущества, верующие обязывались возвратить это имущество в том виде, в каком оно было получено ими в пользование. За непринятие всех зависящих от верующих обязанностей, вытекающих из настоящего договора или за прямое его нарушение, на верующих возлагалась уголовная ответственность по всей строгости революционных законов. Настоящий договор мог быть расторгнут Советом Рабочих и Крестьянских депутатов [16, л. 28].

30.07.1930 паства Николаевской церкви с. Медяна также подала заявление в Пильнинское административное отделение о создании религиозного общества Николаевской церкви с. Медяна. Деятельность этого общества должна была распространяться на Николаевский приход с. Медяны 2-ой половины. Верующие ссылались на те же законодательные акты, что и подписанты заявления в Пильнинское административное отделение с. Медяна первой половины.

Под этим заявлением подписались 1152 человека. В их числе были представители наиболее уважаемых на селе фамилий: Панфиловы, Фленовы, Саводеровы, Шувалкины, Чимровы, Егоровы, Ашанины, Платцевы и др. [17, Л. 1–45].

25 августа1930 г. Комиссия в составе председателя РИКа и РАО тов. Храмова, председателя Медянского сельсовета тов. Шишляева и от группы верующих тов. Панфилова на основании Постановления ВЦИК и СНК от 08.04.1929 г. и Постановления НКВД от 01.09.1929 г. № 329 провела проверку и осмотр имущества общества верующих. Имущество было налицо согласно договору (акт1929 г.) за исключением облачения на сосуде.

Само культовое здание было вполне пригодно для целей культа, но требовались покраска крыши и пола и поправка фундамента на сумму 400 рублей. Обязанности по ремонту возлагались на верующих.

18 сентября1930 г. верующие Николаевской церкви заключили договор с Пильнинским РИК Совета Рабочих и Крестьянских депутатов в лице полномочного Представителя Инспектора Пильнинского РАО в том, что 24.07.1930 верующие приняли от Совета Рабочих и Крестьянских депутатов в бессрочное, бесплатное пользование, находящееся в Медяне 2-ой половины богослужебное здание с богослужебными предметами по особой, заверенной подписями верующих, описи на тех же условиях, что и верующие Рождественской церкви с. Медяны.

23.03.1930 Окружной административный отдел просил Начальника Пильнинского РАО срочно донести, открыта ли церковь в с. Мерясеве и большая церковь в с. Медяне.

23.06.1930 по существу запроса был дан ответ, что в церкви в с. Мерясеве религиозные обряды не проводились с1927 г. Согласно ходатайства верующих этого села перед РАО, они были причислены к церкви в с. Мамёшеве для совместного обслуживания религиозных нужд. Большая церковь с. Медяна была закрыта на основании Постановления Крайисполкома от 06.05.1930 и верующие с. Медяны 2-ой половины производили религиозные обряды в малой деревянной церкви, которая находилась в этом селе в районе большой церкви.

27.05.1930 Окрадмотдел предлагал Начальнику Пильнинского РАО объявить религиозной общине с. Медяны, которая пользовалась большой церковью на основании Постановления Крайкомотдела от 06.05.1930, что договор расторгнут [17, Л. 68–69].

Православные общества верующих существовали и в других деревнях. В1930 г. было образовано Каменское религиозное общество. Его действие распространялось на с. Каменку, д. Романовку, д. Бакшандино, д. Никольское, д. Елховка.  В обществе состояли 1602 человека [18, Л. 11, 60–61, 104–124].

В с. Калиновка существовало религиозное общество Вознесенской церкви. В него входило 411 человек [19, Л. 1–2, 12, 13–16].

В с. Озёрки существовало религиозное общество Покровской церкви. В нём состояло 992 человека [20, Л. 32–45, 76].

Таким образом, большая часть населения Пильнинского района Нижегородского края (бывш. Курмышского уезда Симбирской губернии) продолжала оставаться верующей. Вместе с тем эти люди были в большинстве сторонниками новой советской власти. Многие жители района участвовали в частях РККА в Гражданской войне. Тем боле, что Восточный фронт находился в территориальной близости от Курмышского уезда [21]. Почему же эти люди оставались верующими? Скорее всего, привычный образ мышления не мог столь сильно измениться за последнее время, чтобы религия совершенно искоренилась. Слово «крестьянин» [22] не могло не ассоциироваться у самих крестьян со словами «крест» и «христианин». Вместе с тем уровень образования жителей сёл и деревень был невысоким.

Советский государственный и партийный деятель А.В. Луначарский вслед за К. Марксом отмечал, что религиозность в людях до той поры не будет искоренена, пока человечество не овладеет в полной степени природой. Тем более что остатки этой религиозности в большей степени проявлялись именно у мелкого мещанства и крестьянства [23, c. 81].

Крестьяне, хотя и имели дело с природой, однако, не имели представления о научных трудах, связанных с её изучением. Дело было в том, что царская власть не вовлекала крестьян в науку, не создавала условия для получения ими качественного образования. Ликбезы, которые проводила советская власть, ещё «не успевали» принести желаемого результата по просвещению масс. Не стоит забывать о том, что крестьянство в то время было большинством населения России.

Как отмечает А.В. Луначарский, более просвещённые, романтически настроенные личности грустили по мистической средневековой дымке. Они желали верить в Бога, потому что без этого жизнь казалась более скучной и серой [24, c. 181].

Церкви Пильнинского района Нижегородского края подлежали страхованию. С 1924 по 1929 гг. страховалось имущество церкви с. Большое Андосово. Добровольному страхованию от огня подлежали: колокольня 3 яруса, трапезная, алтарь, жертвенник, образ Спасителя, образ Божьей Матери, крест, икона, писанная на холсте и т.д. [25, л. 1–30].

В тот же период страховалась и церковь в с. Каменка. Добровольному страхованию от огня подлежали: аналои, кадила, кресты, люстра, панихидное блюдо, мирница медная, стихари и другое имущество [26, л. 1–11].

С 1926 по 1928 гг. страховалось имущество с. Княжья Гора [27, л. 1]. С 1924 по 1928 гг. страховалось имущество церкви с. Пильна. Помимо стандартного набора застрахованного имущества (алтарь, трапезная и т.д.), страхованию подлежал вход в храм [28, л. 1].

С 1924 по 1928 гг. было застраховано от пожара имущество церкви Малое Андосово. Церковный староста А.Д. Липатов [29, л. 1–5].

С 1928 по 1929 гг. было застраховано имущество церкви Лисья-Поляна [30, 1–9]. В тот же период страховалось имущество с. Нават [31, л. 1–6].

Религиозные общества обращались в Пильнинский райисполком с заявлениями о проведении религиозных обрядов. С 1929 по 1930 гг. заявления были поданы: Покровской церковью с. Соколихи, Похвалинской церковью с. Пильна, Вознесенской церковью с. Калиновка, Казанской церковью с. Старинск, Троицкой церковью с. Б. Андосово, Смоленской церковью с. Мерясева (стоит обратить внимание, что официально церковь была закрыта с1927 г., однако, получалось так, что верующие продолжали действовать от её имени). А также Троицкой церковью с. Столбищи, Похвалинской церковью с. Мамёшево, Троицкой православной общиной с. Ожгибовки, Знаменской церковью с. Знаменское, Троицкой церковью с. Куликовка, Успенской церковью с. Княжья Гора, Ивано-Богословской церковью с. Каменка, Покровской церковью с. М. Андосово, Казанской церковью с. Нават, Преображенской церковью с. Языкова, Введенской церковью с. Барятино. А также Никольской церковью с. Медяна, Христо-Рождественской церковью с. Медяна, Покровской церковью с. Озёрки, Трёхсвятительской церковью с. Лисья-Поляна, Четырёхсвятительской церковью с. Лисья-Поляна, Троицкой церковью с. Куликовки, Троицкой церковью с. Жданово, Тихвинской церковью с. Мамёшева, Дмитровской церковью с. Можарова Майдана. Заявления поступали о проведении крестного хода, о выборах в церковные советы и др.[32, Л. 1–308,33, Л. 1, 11]. Стоит обратить внимание, что все эти культурные объекты были переданы советской властью верующим, как объекты народного достояния.

Пильнинский рабочий исполком давал сводку о политическом состоянии Пильнинского района. В этой  сводке давалась оценка состояния христианских общин. Христианское население исповедовало православие за исключением нескольких семей сектантов в с. М. Андосово и Б. Андосовского сельского совета [34, л. 3].

В СССР церковное имущество считалось народным достоянием. В Российской империи оно принадлежало государству. Император управлял церковью через своего обер-прокурора.

Советские государственные и партийные деятели считали себя освобождёнными от религиозных идей, в то время как монархия не могла обойтись без этих идей. На основе религиозности населения монархические режимы строили свою власть. Без религиозности не обходились монархи и правящие слои Западных стран. Советский государственный и партийный деятель Н.И. Бухарин указывал, что без бога в голове не обходились английские короли, дворянство и буржуазия [35, c. 6]. В изучаемый в настоящей статье период в России продолжалась борьба между большевиками, захватившими власть, и антисоветскими элементами. Эта борьба выросла из борьбы буржуазии и пролетариата, которая развернулась ещё в преддверии Февральской революции1917 г. В Англии борьба между буржуазией и рабочим классом завершилась победой буржуазии. Английские промышленные круги сумели своими подачками обуздать гнев и недовольство пролетариата. Плюс ко всему Англию не затронула Первая мировая война в такой степени, как она затронула Россию, ведь война не велась на Британских островах, но она велась на территории Российской империи. Из-за этой войны во внутренние российские губернии, не охваченные боевыми действиями, происходила большая эмиграция из Западного края. Пласт привычных отношений и устоявшейся жизни во внутренних губерниях сменился новыми тенденциями. Изменилось отношение населения к власти, церкви, напрямую связанной с этой властью. Марксистские идеи нашли в России, охваченной кризисом, значительно более основательную почву, чем в Британском королевстве.

Общественно-политическая борьба, происходившая в Курмышском уезде Симбирской губернии – Пильнинском районе Нижегородского края, была следствием тех политических, социальных и экономических противоречий, которые имели место в российском обществе в тот период. Общественный прогресс, умелые действия советской власти и борьба старых классов с новой властью и её порядками, всё это стало симбиозом общественно-политической действительности нашей страны.

Всё же советская власть воспринимала церковь, как источник распространения контрреволюции. Ещё в1917 г. в Курмыш поступила телеграмма Усовотдела из Симбирска за номером 03627. В этой телеграмме было сказано о том, что ВЦИК постановлял, что каждая волость должна была мобилизовать 10–20 человек военнообязанных граждан, родившихся в 1888 и 1889 гг. По задумке ВЦИКа это должны были быть стойкие защитники рабоче-крестьянской республики, способные с оружием в руках отстаивать её. При этом часть из них должна была быть солдатами, участвовавшими в войне и обученными военному делу [36, л. 2].

Получалось, что советская власть в целях собственной защиты и защиты республики мобилизовала ветеранов Первой Мировой войны, которую советы считали войной империалистической [37]. Советская власть относилась к этим людям, как к жертвам империализма, которые без их воли оказались участниками империалистической мировой войны.

Части советских войск не боролись с церковью. Однако в храмах действительно происходили собрания антисоветских элементов. Священнослужители и монахи вступали с белогвардейцами в сговор, что демонстрирует пример Покровского женского монастыря, монахини которого в1920 г. были соучастницами восстания против советской власти [21].

Советская власть боролась с церковью скорее, как с частью старого правящего режима. Следуя учению К. Маркса, правительство Советского Союза считало религию заблуждением. Кроме того, вопрос находился в плоскости борьбы эксплуатируемых классов с эксплуататорскими классами. Происходила борьба двух культур: культуры богатых и культуры бедных и униженных. Речь шла о том, что разбогатевшее меньшинство эксплуатировало трудовое большинство. Кубинский коммунист Ф. Кастро отмечал, что в культуре богатых всё было очень прилично: покупаю, плачу. А в культуре бедных: как достать тот или иной продукт? Как украсть его у богатого или кого бы то ни было? [38, c. 394] Эта фраза кубинского революционера совпадала с российскими реалиями того времени. Слишком тесный союз церкви и государственной власти, господство церкви над населением в имперский период привели к недоверию к ней со стороны общества. Хотя церковь и не поддерживала императора Николая II, что особенно ярко проявилось в конце его правления, когда церковники вменяли императору в вину, что он не позволял им избрать патриарха, всё же в глазах народа это были внутренние разногласия властных элементов, подпадающие под пословицу: «Милые бранятся – только тешатся».

С другой стороны, рост общественного самосознания вследствие научно-технического прогресса, развитие атеистических и антицерковных идей и, конечно же, марксистские убеждения, столь привлекательные для народа, не могли не повлиять на взаимоотношения церкви и населения.

Церковники в целом не заступались за простое население перед царским режимом. Церковь была богата. Всё это вызывало недовольство со стороны населения.

Подводя итог вышесказанному, важно отметить, что Курмышский уезд Симбирской губернии, переданный советами в состав Нижегородского края и переименованный ими в Пильнинский район, был микромоделью выстраивания взаимоотношений советской власти с Русской православной церковью и верующими. В целом власть не отрицала необходимость верующего населения удовлетворять его религиозные нужды. Однако постепенным закрытием храмов и монастырей советы создавали условия для ослабления религиозного настроя верующих. Советская власть взяла курс на изжитие религии из умов советских граждан. Ленинская концепция по планомерному вытеснению религии из жизни общества поддерживалась советами. Однако не всегда советы точно выполняли эту директиву вождя мирового пролетариата. Зачастую, желая показать свою преданность коммунистическим идеям, власти на местах принимали решение о закрытии храмов и монастырей, несмотря на предписание верховной власти о более осторожном поведении в отношении религиозных чувств верующих. В то время верховная советская власть в полной мере не контролировала их действия. Однако именно верховная власть была инициатором закрытия храмов и монастырей, как в целом по стране, так и, в частности, в Курмышском уезде Симбирской губернии – Пильнинском районе Нижегородского края в 1918–1930 гг.

Целью настоящей статьи является изучение мер антирелигиозной политики советской власти в отношении Русской православной церкви в 1917–1930 гг. с учётом влияния общесоюзного антирелигиозного законодательства на политику местных властей.

Научная новизна настоящей статьи заключается в том, что меры антирелигиозной политики изучаются комплексно. Анализируются причины, по которым советская власть не могла сразу же ликвидировать все культовые учреждения. Впервые история закрытия Алатырского духовного училища сопоставляется с историей закрытия Петрозаводского духовного училища. Анализируется передача церковного имущества православным общинам в сёлах Пильнинского района Нижегородского края (бывшего Курмышского уезда Симбирской губернии).

Методологию исследования составили: описательно-повествовательный метод, который позволил систематизировать исторический материал по истории репрессий советской власти в отношении РПЦ и служителей культа, хронологический метод, который позволил изучить различные явления в истории взаимодействия советской власти и РПЦ. Историко-диахронный метод, который позволил понять внутренние законы развития политического курса советской власти в отношении православной церкви, служителей культа и верующих.

В ходе исследования удалось выяснить значение антирелигиозного курса советской власти для РПЦ. А также проанализировать причины, по которым советская власть не смогла сразу же полностью устранить влияние церкви из жизни общества.

Практическая значимость исследования состоит в том, что материалы и выводы, изложенные в нём, могут быть использованы для дальнейшего изучения вопросов взаимоотношений советской власти и РПЦ. А также для преподавания истории России, при составлении учебников и учебных пособий.

Советская власть предпринимала в отношении служителей РПЦ репрессивные карательные меры, направленные на сохранение существующего советского строя. Церковь воспринималась советами, как сторонница самодержавия. Наряду с репрессиями советы применяли к РПЦ законодательные ограничения, лишали церковь имущества.

Большевики объявили РПЦ контрреволюционной организацией и в 1918–1920 гг. начали репрессии, а также кампанию по вскрытию мощей и изъятию церковных ценностей. К 1922 г. было расстреляно и замучено 8110 священнослужителей, монахов и монахинь [9, C. 108].

Вскрытие мощей было одной из мер антирелигиозной политики советской власти в отношении РПЦ. При изъятии мощей цель советской власти состояла в том, чтобы максимально дискредитировать православную церковь в глазах граждан СССР.

Ф.Н. Козлов указывает, что 17 декабря 1920 г. была вскрыта рака с останками Преподобного Серафима Саровского. «17 марта 1919 г. на заседании Алатырского городского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов рассматривался вопрос о «мощах» местного преподобного Вассиана, однако решение депутатов было отрицательным, поскольку «останки схимонаха» не прошли канонизации» [4, С. 50–51].

Советская власть при вскрытии мощей не делала особых различий между мощами местночтимых святых и святых, имеющих общецерковное почитание. Вскрытию подвергались мощи любых святых.

Советская власть создала законодательный базис, на основе которого права церкви были ограничены. 20 января (2 февраля) 1918 г. Советом Народных Комиссаров был принят Декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществах». Этот декрет отделял церковь от государства. Провозглашал, что каждый гражданин имел право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Акты гражданского состояния должны были вестись исключительно гражданской властью. Школа отделялась от церкви. Отменялись любые принудительные сборы и обложения в пользу религиозных обществ. Эти общества подчинялись положениям о частных обществах и союзах. Им запрещалось наказывать своих членов [10, C. 373–374]. 23 января 1918 г. этот же декрет вышел под названием «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» [11, С. 95–96].

Этим Декретом советская власть разрывала узы, крепко связывающие государственный режим с церковью.

С 15 (28 августа) 1917 г. по 20 сентября 1918 г. проходил церковный собор, который не принял этот декрет. А.И. Перелыгин отмечает, что этот православный собор назвал декрет от 20 января (2 февраля) 1918 г. «злостным покушением на весь строй Православной Церкви и акт открытого против неё гонения» [6, C. 13].

Советская власть стремилась затронуть все важные стороны жизни граждан, связанные с религией, и вытеснить из социальных и юридических отношений влияние Русской православной церкви.

Вместе с тем советская власть провозглашала, что в вопросах религии не допускалось насилия. Лица, посягающие на свободу веры и богослужения для граждан всех вероисповеданий, должны были подвергаться самому строгому взысканию [12, C. 452]. Хотя на практике лица, участвовавшие в закрытии храмов и сносе культовых зданий, не подвергались наказаниям.

В соответствии с Декретом о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния от 18(31) декабря 1917 года Российская республика признавала только гражданские браки. Лица, желающие вступить в брак, словесно объявляли или подавали о том по месту своего пребывания письменное заявление в отдел записи браков и рождений при городской (районной, уездной или волостной земской) управе. Церковный брак, наряду с обязательным гражданским браком, считался частным делом брачующихся. На отделы записи браков и рождений возлагалась обязанность делать записи о рождении детей. Также эти отделы делали записи о смерти по заявлению судебных, административных и иных властей либо лиц, на попечении коих находились умершие [13, С. 247–249].

В 1918 г. СНК обнародовал положения этого Декрета в своём официальном издании «Газете Рабочего и Крестьянского правительства» [14, C. 4].

Советская власть отказывалась признавать церковные браки и перекладывала обязанности по регистрации новорождённых и ведению записей о смерти на госорганы. Делалось это в целях укрепления собственного влияния и ослабления позиций церкви. Таким образом, новая власть разрывала связь между гражданами и церковью, укрепляя собственный авторитет в глазах общества.

Ю.Ю. Гарцева указывает, что главной особенностью семейного союза до возникновения Российской империи было подчинение его нормам церковного права. Именно церковь регулировала процедуры заключения, расторжения брака, а также внутрисемейные отношения. В период же Российской империи законодательство, регулирующее отношение в семейной сфере, приобретало статус светского [15, С. 16]. С этим утверждением сложно не согласиться. Тем не менее, в церкви проводились обряды венчания, крещения, отпевания и др., велись православные метрические книги. Таким образом, советская власть фактически разрушала не только православные традиции, она шла на разрушение многовековой русской цивилизации, глубоко связанной с РПЦ, в том виде, в каком эта цивилизация существовала.

Советская власть стремилась ликвидировать связь церкви и школы. Таким образом, из образования исключалась религиозная составляющая. Влияние церкви на учащуюся молодёжь должно было в полной мере исключиться.

Советская власть исключала РПЦ из высшего образования. Декрет СНК РСФСР от 2 августа 1918 г. «О правилах приема в высшие учебные заведения» снял все ограничения (вступительные экзамены, плату за обучение, гендерные ограничения, ограничения, связанные с социальным происхождением).

В сентябре 1920 г. появился Декрет СНК РСФСР «О рабочих факультетах», тогда же был взят курс на «пролетаризацию» высшей школы [16]. Естественно ни о каком преподавании в советских вузах богословских дисциплин речь не шла.

Советская власть вполне могла бы не разрушать церковное образование. Однако церковь не нужна была Ленину и партийной элите ни как социальный институт, ни, тем более, как сила, способная влиять на власть и, хотя бы отчасти, определять её позицию. Хотя в Российской империи церковь, управлявшаяся Синодом, была тесно связана с самодержавной властью.

Ф.Н. Козлов отмечает, что для целенаправленной подготовки и переподготовки партийных и советских работников были открыты советско-партийные школы (СПШ), где «Антирелигиозная пропаганда» как подтема преподавалась в курсах «Политпросветработа» и «История ВКП(б)» [4, c. 62].

Постановлением от 12 декабря 1930 г. было выделено более 30 категорий лишенцев – «деклассированных, паразитических, социально чуждых элементов». Это бывшие землевладельцы, купцы, кулаки, дворяне, полицейские, чиновники, члены оппозиционных политических партий, белые офицеры, «спецы», представители духовенства и т.д. На этих граждан распространялись дискриминационные меры по лишению продовольственных карточек, прав на жильё и медицинское обслуживание. Юридически категория лишенцев перестала существовать в 1936 г. [9, С. 86].

Таким образом, советская власть шла в наступление на права Русской православной церкви. Мало того, что власть фактически лишила церковь возможности участвовать в духовной жизни верующих и брачно-семейных отношениях, так её ещё и полностью исключили из образования.

Однако возникал вопрос, как быть с религиозными образовательными учреждениями? Этот вопрос был решён кардинально, путём закрытия таких учреждений. Однако процесс закрытия каждого религиозного образовательного учреждения имел свои особенности в разных регионах. Так, например, в 1918 г. было закрыто Алатырское духовное училище. Однако, несмотря на официальное закрытие [17], училище продолжало действовать, как образовательное учреждение [19, Л. б/н,20, Л. 31,21, Л. 1–4]. Это училище было фактически закрыто только в 1919 г. В Петрозаводском училище правление было не согласно с деятельностью народного комиссара по официальному закрытию этого училища. Поэтому часть членов правления сразу же была уволена. Это училище было закрыто 11 мая 1918 г. Хотя, как утверждали члены правления, народный комиссар по закону не имел власти над училищем [22, C. 110–111]. Почему же Алатырское духовное училище продолжило работу после официального закрытия, а Петрозаводское духовное училище было закрыто сразу? Дело в том, что в 1918 г. в Петрозаводском уезде Олонецкой губернии советская власть не имела большой конкуренции со стороны своих противников. В Симбирской губернии велась борьба с частями КОМУЧа. Не мог не сыграть негативной роли и личный конфликт членов правления Петрозаводского духовного училища с народным комиссаром.

Советская власть закрывала храмы и монастыри. Закрытие этих религиозных учреждений проходило по всей территории СССР. Часть культовых зданий была закрыта уже в начале существования советской власти. Культовое имущество передавалось группам верующих. А.В. Проскурина отмечает, что религиозное общество, количеством не менее 20 человек старше 18 лет, могло получить в пользование храм и культовые предметы [23]. Это имущество передавалось верующим по договорам. Так, в пользование верующим были переданы храмы и церковное имущество в сёлах Пильнинского района Нижегородского края (бывшего Курмышского уезда Симбирской губернии). Религиозные общины получали церковное имущество по договорам в качестве народного достояния на безвозмездной основе. Они обязывались беречь переданное им имущество и пользоваться этим имуществом исключительно по его назначению, принимая на себя всю ответственность за его целостность и сохранность [24, Л. 11, 60–61, 104–124,25, Л. 1–9, 14–17, 28,26, Л. 1–45].

Меры по закрытию духовных учреждений, храмов и монастырей были направлены на полную ликвидацию влияния РПЦ на население регионов. Местные власти стремились реализовать Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви. Передача оставшегося церковного имущества религиозным общинам осуществлялась без участия церкви.

Советская власть не могла сразу закрыть все православные храмы. Однако, закрыв часть храмов, советы могли лучше контролировать деятельность, происходившую в оставшихся культовых учреждениях.

И.В. Цыков отмечает, что осенью 1920 г. государственная власть повсеместно запретила деятельность епархиальных советов [27, C. 16].

Ещё одной действенной мерой советской власти против РПЦ была антирелигиозная пропаганда. Она осуществлялась через прессу. Свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды провозглашалась в ст. 13 Конституции РСФСР 1918 г. [28, С. 4–6].

Большое значение для развития антирелигиозной пропаганды имела деятельность «Союза безбожников» [29, C. 103] (с июня 1929 г. – «Союз воинствующих безбожников») – массовой общественной антирелигиозной организации. Эта организация занималась пропагандой атеизма, созданием музеев и выставок, выпуском литературы (в т.ч. журналов «Безбожник», «Безбожник у станка» и др.), обучением и подготовкой атеистических кадров. Так, например, в 1926 г. в Московском Военно-Инженерном училище была организована антирелигиозная выставка Баумановского района [30, C. 15]. В 1929 г. состоялся первый областной съезд этой организации в Ульяновске [31, C. 2].

Профессор А.Л. Худобородов и М.А. Яшина отмечают, что в 1920-х годах всё духовенство и члены их семей были лишены избирательных прав и фактически поставлены вне закона [1, C. 62]. Таким образом, эта категория граждан вычёркивалась из числа избирателей. Эта была значимая мера советской власти по дискриминации духовенства.

Репрессии затрагивали не только простых священников и монахов, они касались и высшего духовенства. В декабре 1925 г. местоблюститель патриаршего престола митрополит Пётр (Полянский) был арестован, сослан в Сибирь, а в 1937 г. расстрелян [9, C. 108]. К концу 1924 г. в тюрьмах и лагерях побывало около половины всего российского епископата – 66 архиереев [1, C. 62].

Советской властью был спровоцирован раскол РПЦ. Для цели раскола были созданы такие организации, как обновленцы, григорьевцы, а также ВЦУ и «Живая церковь». Эти организации были нужны советской власти для подрыва РПЦ.

С.П. Шестаков указывает, что роль разработчика стратегии раскола была отведена Л.Д. Троцкому, который в марте 1922 г. в своих письмах в Политбюро определил направление работы по расколу Церкви, осуществлявшееся до начала 1923 г. В этот же период начались репрессии против патриарха Тихона и видных представителей духовенства [7, C. 22–23].

Профессор Г.М. Лившиц отмечал, что репрессии в отношении РПЦ и патриарха Тихона были связаны с церковным собором, который и восстановил патриаршество. На этом соборе открыто говорилось о необходимости посадить на престол царя, чтобы он расправился с революционным народом. Патриарх Тихон предавал анафеме большевиков, создавались религиозные полки, которые сражались против советской власти в составе частей Колчака, атамана Дутова [32, C. 152]. Православная церковь была связана со старой правящей имперской элитой. Она опасалась политического курса новой советской власти и не доверяла этой власти.

Патриарх Тихон умер в апреле 1925 г. В советских газетах появилось «Завещание Тихона», в котором он признавал, что церковь не гонима, не выступает против советской власти и осуждает зарубежную церковь [9, C. 108].

Е.Б. Бакшеева считает, что лояльное отношение советской власти к обновленцам и григорьевцам не явилось основанием для предоставления им дополнительных прав и свобод [5, C. 20].

Священник, церковный историк А.В. Мазырин отмечает, что ещё до возникновения обновленчества как движения, в церковной среде находились лица, радикально настроенные по отношению к РПЦ [33, C. 228].

В.В. Лавринов отмечает, что истоки обновленчества относятся к пореформенному периоду 50–70-х годов XIX века, когда дух преобразований оказывал влияние на все сферы общественной жизни и общественного сознания [8, C. 31].

Кроме обновленческого раскола в 20-е гг. ХХ в. РПЦ пережила раскол с Русской православной церковью за границей (РПЦЗ). Основной причиной разрыва РПЦЗ с РПЦ Московского патриархата было непримиримое отношение эмигрантского духовенства к большевистской власти и к тому компромиссу с ней, на который согласилась официальная церковь в Советской России. Внутри СССР ответом на этот же компромисс стало появление нонконформистских православных общин, известных под общим названием Катакомбной церкви [34].

Ещё одной мерой антирелигиозной политики советской власти был Декрет ВЦИК о порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих от 23 февраля 1922 г. В соответствии с этим декретом церковные ценности изымались в пользу голодающих Поволжья [18, С. 381–382]. Издание этого декрета имело цель помочь голодающим. В то же время изъятие церковных ценностей имело целями дискредитацию и разрушение РПЦ как организационной структуры, а также получение валютных средств на нужды властей [35].

Комиссия по изъятию церковных ценностей устанавливала очередной порядок производства работы по изъятию ценностей в зависимости от имеющихся в том или ином храме ценностей, причём в первую очередь подлежали изъятию ценности из наиболее богатых храмов, монастырей [36, С. 382–383].

Население не оказало массового вооружённого сопротивления изъятию церковных ценностей из храмов и монастырей. Граждане в целом были солидарны с позицией советской власти. Тем более что многие видели решение проблемы голода в реализации мер советской власти по изъятию имущества РПЦ. Однако с моральной точки зрения часть населения, помня о старых православных традициях, всё же осуждала изъятие церковных ценностей. Иногда всё же доходило до вооружённого сопротивления. Так, например, в 1922 г. в Старой Руссе местные жители причинили вред трём псковичам, которых приняли за членов комиссии по изъятию церковных ценностей. Один из псковичей погиб. От рук погромщиков пострадал и агент угрозыска. Погром удалось остановить только вызванному кавалерийскому отряду. В результате трибунал приговорил к расстрелу двух священников и одного торговца. Остальные обвиняемые были приговорены к разным срокам лишения свободы. Трибунал также постановил привлечь к уголовной ответственности Новгородского митрополита Арсения и епископа Старорусского Дмитрия [37, C. 16].

Профессор А.Ф. Гавриленков отмечает, что изъятие церковных ценностей привело к расколу верующих: одни старались тормозить изъятие церковных ценностей и даже вели контрреволюционную агитацию, а другие были согласны с изъятием ценностей [2, С. 203].

Р.Н. Белоглазов и С.Н. Осиповский указывают, что представители обновленчества поддерживали изъятие церковных ценностей для борьбы с голодом [3, C. 53]. Этот факт подчёркивает стремление обновленчества проявить власти свою лояльную позицию.

Советская власть проводила репрессии в отношении служителей культа. Эти репрессии сочетались с ограничением прав и дискредитацией РПЦ, изъятием церковного имущества. Получается, что меры советской власти, направленные против РПЦ, носили комплексный характер. Линия советской власти была направлена на изгнание РПЦ из общественных отношений. Церковь не устраивала советскую власть. РПЦ имела прямое отношение к самодержавной власти. Население в целом не оказывало советской власти массового сопротивления, практически не заступалось за православную церковь. Советская власть одержала победу в Гражданской войне, марксистско-ленинские, а затем и сталинские идеи были популярны в обществе, хорошо работала антирелигиозная пропаганда. Вместе с тем население не было готово сразу же отказаться от религии предков, поэтому советской власти приходилось проводить антирелигиозную политику постепенно. Вытесняя православную церковь из общественных отношений, советская власть создавала предпосылки для вытеснения религии из общественного сознания. РПЦ была существенной преградой для развития атеизма в обществе.