Корнаи выявил 5 условий возникновения мягких бюджетных ограничений (МБО) для предприятия:

1) эндогенность цены, которая позволяет переложить на потре­бителя рост своих расходов;

2) мягкость налоговой системы, когда можно влиять на действия налоговых служб или законодателя;

3) наличие безвозмездной государственной поддержки, осуществляемой в различных формах;

4) мягкость кредитной системы, когда получение нового кредита происходит при сохранении обязательств по предыдущему;

5) возможность привлечения внешних финансовых вложений (не кредитного характера) на мягких условиях [1, с.328-329].

Превышение бюджетных ограниче­ний может повлечь за собой неплатежеспособность, но руководители социалистических предприятий принимали хозяйственные решения, игнорируя риск утраты ими своей должности вследствие банкротства фирмы. «Инве­стиционные намерения … не сдерживаются боязнью финансового краха, ощущением риска; нет экономической необходимости добровольно подавлять инвестици­онный голод» [1, с.229].

МБО следует понимать не узко, как правила поведения только предпри­ятий, а трактовать более широко, как правила совместного поведе­ния нескольких функционально различных субъектов (предприятий, банков, органов государственной власти и т.п.). МБО представляют собой определенные рутины поведения. Институциональная природа рутин подтверждается нали­чием внешнего (социального) механизма санкционирова­ния за уклонение от соответствующей регулярности.

Институт МБО включает в себя механизм санкционирования тех руководителей предприятий, которые уклоняются от следования правилам. Данный механизм имеет неформальный характер: директор, отказываясь расширять возглавляемое предприятие за счет государственных бюджетных средств, становился объектом осуждения со стороны вышестоящих органов управления, со стороны своих коллег-директоров, а также подчиненных (трудового коллектива) [1, с.212]. Это результат идеологической нормы «неуклонного роста социалистической эко­номики», следование которой было более значимым, чем следование критерию экономической эффективности.

Неисполнение кредитных обязательств вполне рационально для директоров социалистических предприятий. Попытки строго исполнять обязательства приводили бы к недовольству директоров других предприятий, поскольку отраслевое и прочее руководство начнет требовать от них свое­временного возврата кредитов. В централизо­ванно планировавшихся экономиках следование правилам МБО поощрялось в самых разных формах – от премий за освоение капиталовложений до карьерного продвижения.

Следовательно, МБО в оригинальной трактовке Корнаи – институт социалистической экономики, имеющий идеологический характер и позволяющий принимать его субъектам вполне рациональные решения, но внутри иррациональных ограничений [2, с.423].

Мягкие бюджетные ограничения не связаны исключительно с экономикой социализма. Правила, реконструированные выше, включают в себя значимый элемент – прощение нарушителя обязательств потер­певшей стороной, так называемый «синдром МБО». Анализ практики функ­ционирования переходных и развитых рыночных экономик демонстрирует широ­кое распространение в них синдрома МБО. Представляет значительный интерес исследовательская задача объяснения феномена МБО при отсутствии идеологических основа­ний, свойственных экономикам с централизованным планированием. Необходим поиск новых оснований МБО.

Неидеологическое объяснение хозяйственных ситуаций, когда пострадавший прощает нарушителей обязательств, возможно благодаря уточ­нению определения МБО в терминах неоклассической экономической теории. Исходное институциональное определение МБО, данное Я. Корнаи, не вписывается в теоретическую парадигму, составляющую мэйнстрим эко­номической теории [3, с.2].

Продуктивным уточнением понятия МБО является его интерпретация в терминах достоверных финансовых обязательств. МБО выра­жают неспособность рационирующего субъекта оградить первона­чально установленный финансовый план от изменений за счет передоговоренностей после его установления [4, с.3].

Наиболее ярким следствием МБО является то, что многие фирмы мо­гут выживать, несмотря на значительные или постоянные потери. Смягчение бюджетных ограничений сдерживает процессы разрушения, к которым должен приводить рыночный отбор [5, с.94]. Для аналитических целей можно принять это обстоятельство в качестве определения МБО. Тогда ключевым для МБО оказывается выживание неплатежеспособной фирмы [3, с.6]. Фирма выживает, уча­ствуя в трансакциях, если в случае возникновения систе­матических убытков способна так организовать внешнюю среду, что та поддерживает ее (не может или не хочет ее ликвидировать).

Проблема объ­яснения МБО сводится к ответу на вопрос: почему партнеры фирмы, имеющие к ней претензии, не вмешиваются в ее деятельность, не стремятся удовлетворить свои претензии путем ли­квидации такой фирмы и продажи ее имущества? Имеется два очевидных случая: 1) не могут удовле­творить свои претензии; 2) не хотят удовле­творять.

Первый случай означает, что у «стра­дающей» стороны нет власти над рассматриваемой фирмой, а есть возможность определять те условия, на которых она добровольно взаимодействует с фирмой-неплательщиком. Но почему пострадавшая сторона воздержива­ется от действий по принуждению фир­мы к оплате обязательств с помощью третьей стороны?

Второй случай означает, что у «стра­дающей» стороны есть определенная власть над фирмой или право принудить ее к выполнению обязательств. Тогда почему пострадавшая сторона воздерживается от использова­ния своего легального потенциала насилия для оплаты обязательств?

В обоих случаях объяснение может базироваться на специфической форме поведения менедж­мента фирмы, получившей название окапывания (entrenchment) [6].

Другое определение МБО выдвигает на первый план наличие разно­образных субсидий, получаемых предприятием со стороны го­сударства (прощаемые недоплаты налогов), со стороны других предприятий (неплатежи по контрактам,  бартер), а также работников (невыплаты заработной платы) [7]. Разнообразные формы прямого и косвенного субсидиро­вания возникают как реакция на неспособность предприятия выполнять свои финансовые обязательства перед контрагентами, что выражается в синдроме МБО.

МБО представляют собой такую форму поведения субъектов, взаимодействующих в рамках явного или неявного контракта, когда неисполнение обещаний одной стороной не влечет за собой санкций другой стороны. Напротив, эта вторая сторона продолжает взаимодействовать с нарушите­лем, предоставляя ему ресурсы без немедленной оплаты.

Проблема феномена МБО состоит в неясности причин прощения нарушителя обязательств. Наи­более важные особенности интерпретации МБО:

а) подчеркивание недостоверности обязательств и возможность передоговаривания сторон после нарушения исходного контракта;

б) взаимоотношения не только сторон, одна из которых облада­ет возможностью рационировать поведение другой либо управ­лять поведением, но и случай равноправных сторон.

Теоретически возможны 3 варианта объяснения поведения обманутого партнера, прощающего нарушителя обяза­тельств и продолжающего взаимодействие с ним:

1) нерациональность пострадавшего, который не видит нанесенного ущерба и продолжает добровольно взаимо­действовать с нарушителем обещаний;

2) отсутствие выбора из-за абсолютного монополизма нарушите­ля в поставках продукции, необходимой пострадавшему. Взаимодействие обманутого партнера продолжается в надежде, что очередной договор будет исполнен;

3) выгодность прощения нарушителя для пострадавшего [2, с.430].

Первый вариант не представ­ляет интереса в контексте феномена МБО.

Второй вариант позволяет объяснить не­которые проявления МБО, когда ряд наиме­нований продукции имеет одного производителя. Если издерж­ки переключения на использование потенциальных субститутов для пострадавшего запретительно велики, то нарушение таким производителем контракта поставок порождает феномен МБО. Справедливо следующее утверждение: чем выше уровень доминирования нарушителя на товарном рынке, тем больше вероят­ность прощения его контрагентами при нарушении контрактов.

Третий вариант прощения обязательств (выгодность для пострадавшего такого отношения к нарушителю) наиболее распространен. Он реализуется че­рез множество конкретных разновидностей. Гипотетические выгоды, превышающие ожидаемые убытки от применения санкций к нарушителю, могут быть классифицированы по нескольким основаниям.

Во-первых, различают политические и экономические выгоды. Политические выгоды фактически оказываются экономиче­скими, если сферу политических действий трактовать в категориях ограниченной ра­циональности поведения политиков. Эко­номически иррациональное по­ведение высших руководителей может объясняться тем, что они учитывают те издержки, которые не учитывает наблюдатель.

Во-вторых, выгоды можно подразделить по типам субъектов-получателей выгод. Среди таких субъектов естественно выделить организацию, прощающую нарушителя, и менедже­ра (работника организации) как конкретного субъекта, при­нимающего решение о прощении.

В-третьих, важно разграничить кратко­срочные (текущие) и долгосрочные (стратегиче­ские) выгоды.

Трактуя МБО как феномен ненадежных обещаний наказать нарушителя обязательств (прежде всего, обязательств возврата кредита), теоретически можно разграничить 2 типа объяснений эмпирически наблю­даемой готовности простить нарушителя.

Первое объяснение базируется на моде­лях, предсказывающих неизбежность прощения при опреде­ленных обстоятельствах, существующих незави­симо от действий кредитора. Для кредитора, финансирующего предприятие в конкретной институциональной сре­де, всегда экономически рациональным оказывается продолжение его финансирования безотносительно к демонстрируемым результатам хозяйствования. При этом наказание нарушителя в форме банкротства или ликвидации, фактически не входит в множе­ство допустимых вариантов действий кредитора. При определенных параметрах экономической среды кредитор всегда прощает нарушителя обязательств.

Второе объяснение предполагает, что в одинаковых общих экономи­ческих условиях иногда, в зависимости от дополнитель­ных факторов, кредитору выгоднее продолжать финансирование убыточного предприятия, чем использовать ресурсы на предварительные действия, которые позволили бы предвидеть убыточность и не начинать финансировать потенциаль­ного нарушителя. Иными словами, вариант наказания входит в число осуществимых, но не всегда выбирается кре­дитором по соображениям экономической рациональности. При определенных обстоя­тельствах, если имеет место нарушение обязательств, кредитору иногда выгоднее простить нарушителя.

Объяснения второго типа напоминают модель оптимального уровня принуждения к исполнению правил, предложенную Дж. Стиглером [8]. Различие между такими объяснениями и объяснением в модели Стиглера за­ключается в следующем: в первом случае нужно установить причины отказа от применения санкций ex post, когда нарушение уже состоялось, во втором случае объясняется отказ от выявления нарушений и применения санк­ций ex ante.

Суть оптимизации уровня исполнения правила в подходе Стиг­лера состоит в учете величины трансакционных издер­жек, необходимых для выявления нарушителя, для определения и осуществления санкций. Если эта величина превы­шает ожидаемую выгоду от неукоснительного исполнения правила, экономически целесообразно осуществлять не сплошной, а избира­тельный мониторинг.

Вариантом объяснения прощения нарушения ex post может стать учет только трансакционных издержек определе­ния и применения санкций. Ведь издержки поиска нарушителя кон­трактных обязательств нулевые, если это не фиктивная фирма-однодневка, которую нужно разыскивать. При существовании эффективного государства издержки выявления нарушения и поиска нарушителя оказываются для пострадавшей стороны незначи­тельными. Издержки определения санкций – судебные издержки, относимые на счет нарушителя. Издержки применения санкций – издержки государства. Следовательно, в рамках данной модели можно объяснить прощение лишь самых незначительных дол­гов, которые меньше, чем издержки подачи искового заявления.

Практика деловых отношений показывает, что наиболее частым вариантом действий пострадавшей сторо­ны при неисполнении контрактных обязательств оказывается не обращение в суд (применение формальных санкций) или другой способ наказания нарушителя, а разрыв отношений, отказ от дальнейшего делового взаимодействия.

Высокая частота фактического прощения нарушений действительно отражает экономическую целе­сообразность отказа от действий, которые в принципе могли бы привести к получению некоторых компенсаций со стороны наруши­теля [9]. В тради­циях делового оборота России обращение в суд означает, что отношения преры­ваются в принципе. Это не всегда оказывается экономически оправданным при достаточно низкой плотности малых предприятий.

Частым случаем является пассивность кредиторов (банков) при принятии решения о начале банкротства предприятия-неплательщика. Одной из причин такой пас­сивности выступает желание банковских менеджеров сохранить свою репутацию [10]. Отсутствие у банка безнадежных долгов представляет собой сигнал о компетентности менеджеров. Поскольку банков­ский баланс – частная информация, а процедуры банкротства, в которых истцом выступает банк, публичны, у менед­жеров возникают стимулы к предупреждению дефолта по выданным кредитам посредством их пролонгации, да­же если они оказываются ex post неэффективными.

Другая возможная причина пассивности кредиторов – пролонгация плохих ссуд банком, который уверен, что правительство его спасет. Правительство занимается спасением, если число неплатежеспособных кредиторов окажется слишком большим. Такое поведение Митчелл наз­вал «синдромом TMTF» (to many to fail – слишком много, чтобы умереть). Поскольку банки располагают частной информацией о кредитуемых ими проектах, то в случае закрытия банка издержки финансирования проектов возрастают из-за потери этой информации. Если число проблемных банков велико, соответствующие издержки для экономики в целом становятся чрезмерными. Стремясь снизить их, правительство начинает поддерживать банки и предпринимателей, что приводит к МБО.

Для объяснений данного типа характерна апелля­ция к фактору выгодности продолжения отношений с нарушителями контракта: либо выгода для владельцев фирмы, либо для ее менеджмента. Менеджеры могут манипулировать действия­ми владельцев, используя каналы влияния: искажая информацию; ис­ключая из рассмотрения варианты, уводящие от целей, интересных менеджерам; искажая оценки вариантов решения. Владельцы свободны в выборе вариантов, поэтому оценивают ex post те альтернати­вы, которые сохраняют позиции и посты менеджмента.

Наиболее известным объяснением феномена МБО является модель, предложенная Деватрипонтом и Маскином [11]. В ней имеется два типа инвестиционных проектов – быстрые и медленные. Каждый проект требует в течение одного периода времени одну единицу ка­питала. Медленные проекты могут быть завершены в течение двух периодов, а быстрые – в течение одного. У предпринимателя нет капитала, он обращается в банк для финанси­рования своего проекта. У банка имеется капитал, но нет исходной информации о скорости выполнения проек­тов, которую можно получить лишь после того, как кредит предоставлен предпринимателю.

В случае централизованной системы кредитования будут финансироваться как быстрые, так и медленные проекты, поскольку предпринимате­ли, предвидя возможность рефинансирования последних и ожидая получить доход, будут предлагать их банку. При этом для экономики в целом ресурсы будут использо­ваться неэффективно, поскольку медленные проекты ex ante непри­быльны. Децентрализованная система кредитования, напротив, будет действовать как механизм обеспечения жесткого исполнения обяза­тельств, поскольку она предотвращает рефинансирование медлен­ных проектов и не создает стимулов к их предложению со стороны предпринимателей.

Модель Деватрипонта-Маскина объясняет возникновение МБО централизацией кредита. Эта модель согласуется с мнением Корнаи о том, что ключевым фактором МБО является возможность ведения переговоров ex post относительно субсидий, налогов, кредитов. Cиндром МБО вырастает из неспособности плановика в централизо­ванной системе обещать не вмешиваться в деятельность исполнителей после определения им заданий. Модель демонстрирует причину данной неспособности – централизованную систему финансирования. При анализе интенсивности эффекта МБО контраст между централизован­ной и децентрализованной финансовыми системами оказыва­ется ярко выраженным [4, с.8-9].

Если у банка нет альтернатив­ных способов использования имеющихся ресурсов, кроме ин­вестирования в проекты неизвестного качества, то в децентрализо­ванной ситуации возникает последовательность действий, описан­ная Деватрипонтом-Маскином, а в централизо­ванной ситуации – финансирование инвестиционных проектов просто потому, что ничего иного сделать с банковскими ресурсами невозможно.

Феномен МБО возникает в ситуации, соответст­вующей модели Деватрипонта-Маскина, не только из-за централизации фи­нансирования, но и потому, что у государственного банка нет иных возможностей распоряжаться имеющимися средствами кроме инвестирования в предлагаемые проекты. Но если иных возможностей нет и у несколь­ких банков, их поведение будет неотличимо от поведения единст­венного государственного банка, за исключением того, что часть имеющихся средств будет расходоваться на мониторинг, а часть средств предпринимателей будет расходоваться на сиг­нализацию банкам о высокой прибыльности их проектов.

Наказание нарушителей взятых на себя кредитных обяза­тельств как преимущество децентрализованной системы фи­нансирования предприятий подверг сомнению Я. Че [12]. Согласно модели Че, в экономике имеется два класса предприятий: «хорошие» (работающие прибыльно) и «плохие» (несущие потери). Среди послед­них выделяется два подкласса: 1) «искренне плохие», которые по объективным причинам (например, технологическим) убыточны; 2) «оппортунистические», которые могли бы стать прибыльными при проведения реструктуризации (тре­бующей определенных издержек с их стороны), однако не желают что-либо менять. Подобная структура вполне типична для многих стран с переходной экономикой.

Пусть в описанной системе существует единственный банк, осуществляющий централизованное кредитова­ние всех предприятий. Его работа с прибыльными предприятиями не отличается по сравнению с децентрали­зованной системой, в отличие от взаимодействия с безнадежными и оппортунистическими предприятиями. В дан­ных условиях банк вынужден финансировать последние, реали­зуя для них МБО, потому что иначе нарушится макроэкономическая стабильность. Он может это делать, поскольку в силу своих размеров в состоянии интернализировать денежные экстерналии, возникающие в результате функционирования всей совокупности предприятий. Однако такое поведение банка подрывает стимулы к повыше­нию эффективности каждого предприятия, особенно оппортунистов.

Формирование полностью децентрализованной финансовой системы в описанной экономике привело бы к тому, что плохие предприятия прекратили свое существование, породив мак­роэкономическую и социально-политическую неста­бильность.

Ключевой предпосылкой модели Че является предположение о том, что производственные воз­можности каждого предприятия строго ограничены и не могут быть расширены. В противном случае можно было бы перераспределить произ­водственные ресурсы в пользу хороших предприятий, что позволило бы сохранить общественное благо макроэкономической стабильно­сти, ликвидировав одновременно убыточные предприятия.

Че утверждает, что наилучшей систе­мой финансирования в экономике с весомым убыточным сектором является дуальная система. Ее централизованная часть поддержива­ет для плохих предприятий макроэкономическую стабильность посредством МБО, а децентрализованная часть реализует жесткие бюд­жетные ограничения для хороших предприятий, создавая четкие стимулы для их эффективной работы. При этом централизованная часть финансовой системы (денежные и экономические власти), трансформирующая указанные внешние эффекты в денежные ресурсы, способна подтолкнуть оппортунистические предприятия к реструктуризации. Именно такая дуальная система была создана в начале реформ в Китае.

По сравнению с моделью Деватрипонта-Маскина модель Че содержит ряд нова­ций, отличающих ее от традиционного анализа феномена МБО. Во-первых, как макроэкономическая модель она идейно близка исходному подходу Корнаи, предлагая не частный экономический, а общесистемный мотив действий цен­тральной власти при обеспечении ими МБО для «плохих» предприятий. В свете сохранения социально-экономической стабильности понятны действия правительств экономически развитых стран, оказывающих поддержку крупнейшим частным предприятиям, ока­завшимся под угрозой банкротства. Особенно это касается поддержки крупнейших банков, экстерналии от крушения которых могут сказаться на всей системе рынков. Важность учета экстерналий при анализе МБО отмечалась и ранее, но только в работе Че этот фактор стал одним из центральных.

Во-вторых, в соответствии с макроэкономическим видением проблемы МБО Че вводит определения централизованной и децентрализованной финансовой системы. Под централизованной финансовой системой понима­ется такая, в которой единственный источник (правительство или государственный банк) финансирует все предприятия, а под децен­трализованной – такая, в которой существует много источников, ка­ждый из которых финансирует лишь малую часть всех предприятий.

В-третьих, появляется иное определение жесткости бюджетных ограничений. Как мягкие, так и жесткие бюджетные ограничения выступают частичным результатом достижения состояния равновесия. Обязатель­ство выдерживать жесткие бюджетные ограничения определяется как форма поведения финансового источника. Значит, возможно возникновение жестких ограничений даже без каких-либо обязательств со стороны финансового органа выдерживать их.

Финансирующий источник выполняет обязательство выдерживать жесткие бюджетные ограничения, если он никогда не финансирует фирмы, в которых ожидаются потери. Экономи­ка страдает от синдрома МБО в игре совершенного равновесия, если некоторые плохие фирмы финансируются в таком равновесии на финансовом рынке. Экономика имеет жесткие бюджетные ограничения в игре со­вершенного равновесия, когда ни одна плохая фирма не финансиру­ется в таком равновесии на финансовом рынке [12, с.9].

В-четвертых, стимулы к реструктуризации, су­ществующие у оппортунистических фирм, подвержены влиянию эффекта безбилетника. Чтобы для оппортунистов стали экономически эффективными необходимые для реструктуризации издержки, требуется ужесточение бюджетных ограничений в экономике в целом. Однако такое ужесточение для всех фирм не может быть проведено правительством, поскольку в результате нарушится макроэкономическое равновесие. Оппортунисты ожидают, что их финансирование продолжится, а позитивный результат усилий по реструктуризации будет изъят правительством для поддержки «искренне плохих» предприятий, поэтому стимулов улучшать свое состояние у них нет.

Если же ситуация в экономике в целом улучшится без усилий со стороны оппортуниста, он сможет воспользоваться плодами такого измене­ния в форме «автоматически» увеличившихся результатов за счет сокращения правительственных изъятий на нужды поддержания стабильности, направив их на реструктури­зацию, необходимую для сохранения и улучшения конкурент­ных позиций. Эту ситуацию можно проинтерпретировать как эффект бло­кировки, то есть сращивания неэффективного правила поведения с ор­ганизациями, извлекающими из этого правила прямые выгоды.

В опубликованных теоретических моделях слабо отражен мо­мент, указанный Корнаи в качестве первого признака МБО, – эндогенность ценообразования, позволяющая восполнить недостающие финансовые ресурсы по­средством такого установления цены на свою продукцию, при котором получаемая дополнительная прибыль позволяет по­крывать возникшие «проблемные» финансовые обязательства.

Возможность эндогенного ценообразования имеется у любого монополиста. В условиях состяза­тельных рынков возможности фирм устанавливать цены на уровне, покрывающем все издержки и смягчающем бюджетные ограничения, обусловливаемые жестким принужде­нием к исполнению заключенных контрактов, крайне ограничены.

Факт ши­рокого распространения в конкурентной экономике затратных стра­тегий ценообразования, заставляет задуматься о доминировании на рынке как источнике смяг­чения бюджетных ограничений. МБО возникают, если целе­вая нормативная прибыль оказывается устойчиво выше нормальной. Существуют и другие формы доминирования, вызывающие МБО: большая сговорчивость партнеров относительно неприменения санкций против фирмы; большее влияние на местные органы управления в плане предоставления с их стороны различного рода льгот и т.п.

Таким образом, распространенность феномена МБО зависит от конкретных экономических условий и общественных отношений, дик­тующих правила поведения.

Доступ к государственной тайне – процедура оформления права граждан на доступ к сведениям, составляющим государственную тайну [1].

Государственная тайна строго охраняется законом, в связи с чем, прием на работу граждан на должности, предусматривающие доступ к сведениям данной категории, несколько осложняется, а сама процедура может затянуться на месяц, а то и на два.

Помимо этого, процедура приема на работу граждан в организации, где предусматривается наличие у сотрудников допуска к государственной тайне, предполагает ряд обязательных аспектов. В противном случае, их игнорирование может привести к негативным последствиям, затрагивающим как организацию, так физическое лицо.

Во избежание совершения каких-либо ошибок при приеме на работу граждан на должности, предполагающие доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, кадровик должен внимательно изучить законодательство Российской Федерации в данной области и знать на какой документ можно сослаться при выполнении тех или иных кадровых операций.

Нормативно- правовые документы

1. Трудовой кодекс Российской Федерации (глава 10 и 11) – именно они регламентируют процесс заключения трудового договора и этапы приема на работу [2];
2. Постановление Правительства от 06.02.2010 № 63 – определяет порядок доступа должностных лиц и граждан Российской Федерации к государственной тайне, устанавливает формы учетной документации и перечень документов, необходимых для оформления такого допуска [3];
3. Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 26.08.2011 № 989н –  утверждает перечень медицинских противопоказаний для работы с государственной тайной, определяет правила получения должностными лицами и гражданами Российской Федерации справки об отсутствии медицинских противопоказаний для работы с использованием сведений, составляющих государственную тайну, и устанавливает срок действия такой справки [4];
4. Закон «О государственной тайне» устанавливает временные ограничения для работников, имеющих доступ к государственной тайне, закрепляет степени секретности, а соответственно и формы допуска для работы со сведениями, составляющими государственную тайну [1].

Этапы приема на работу

Процедура приема на работу граждан на должности, предусматривающие допуск к сведениям, составляющих государственную тайну, включает в себя следующие этапы:

1. Предоставление гражданином перечня необходимых документов при поступлении на работу. Базовый перечень таких документов отражен в ст. 65 Трудового кодекса Российской Федерации [2], однако данный перечень следует дополнить такими документами, как:

• справка об отсутствии медицинский противопоказаний для работы с использований сведений, составляющих государственную тайну;
• фото 4Х6 (2 шт);
• заграничный паспорт (если имеется);
• копия свидетельства о заключении и (или) расторжении брака (если имеются);
• копии свидетельств о смерти близких родственников (если имеются);
• копии документов о вручении государственных наград, почетные грамоты и т.д.

Кадровый работник должен обратить внимание на наличие тех сведений, которые могут послужить основанием для отказа гражданину в допуске к государственной тайне:

- судимость гражданина;

- наличие медицинских противопоказаний;

- постоянное проживание его самого и (или) его близких родственников за границей.

Перечень должностей, при назначении на которые гражданам оформляется допуск к государственной тайне определяется номенклатурой должностей работников, подлежащих оформлению на допуск к государственной тайне. Следовательно, прием на работу граждан на соответствующие должности должен вестись строго в соответствии с номенклатурой.

2. Знакомство кандидата с нормами законодательства в области защиты государственной тайны, в частности с его правами и обязательствами, социальными гарантиями и ограничениями, которые вступят в силу с момента оформления гражданину допуска к государственной тайне и подписания им трудового договора.

3. Работник кадрового подразделения проверяет соответствие предоставленных гражданином документов с пунктами рукописной анкеты кандидата (форма анкеты установлена Постановлением Правительства РФ № 63 [3]). После проверки и конечного редактирования, подписанная кадровым работником и заверенная печатью анкета кандидата, вместе с фото 4Х6 и медицинской справкой передаются в режимно-секретный отдел организации.

4. Работник режимно-секретного отдела проверяет правильность заполнения анкеты, клеит на нее фото кандидата, подписывает ее, заверяет печатью.

ВАЖНО ПОМНИТЬ: с момента заполнения анкеты кандидатом, она действительна ровно 1 месяц. Если по каким-либо причинам допуск кандидату не был оформлен в установленный срок, анкета заполняется повторно.

Затем кандидату оформляется карточка-допуск (форма установлена   Постановлением Правительства РФ № 63 [3]), в которой отображается его ФИО, дата рождения, место регистрации и фактического проживания, вносятся сведения о заграничном паспорте, образовании, близких родственниках и т.д. Карточке присваивается номер, на лицевой стороне клеится фото кандидата, после чего ее подписывает начальник режимно-секретного отдела и заверяет печатью.

Вернемся к номенклатуре должностей:

а) если согласно нее, должность предусматривает наличие у работника допуска с проведением проверочных мероприятий, то режимно-секретный отдел готовит необходимый пакет документов [3] и направляет его совместно с анкетой и карточкой-допуском в органы безопасности.  После возвращения карточки-допуска с соответствующей отметкой на ее обороте о завершении проверочных мероприятий, руководитель принимает решение о допуске кандидата к сведениям, составляющим государственную тайну.

б) если граждан претендует на должность, предполагающую 3 форму допуска без проведения проверочных мероприятий, а сведения, представленные кандидатом в анкете, не вызывают сомнения относительно их достоверности, руководитель вправе самостоятельно принять решение о его допуске к сведениям, составляющим государственную тайну.

Решение руководителя о допуске будущего сотрудника к государственной тайне отображается на оборотной стороне карточки путем проставления подписи руководителя организации и ее заверения печатью.

5. Только после того, как допуск кандидату оформлен, работодатель имеет право заключить с гражданином, претендующим на должность, предполагающую работу со сведениями, составляющими государственную тайну, трудовой договор.

На этом этапе сотрудникам кадрового подразделения важно помнить, что помимо трудового договора, с гражданами, претендующими на вышеуказанные должности, заключается обязательство (дополнение к трудовому договору) о не разглашении сведений, составляющих государственную тайну. Обязательство (дополнение к трудовому договору) так же составляется в 2-х экземплярах и подписывается работником. Один экземпляр трудового договора и обязательства (дополнения к трудовому договору) хранятся в кадровом подразделении, второй – передается работнику, в отношении которого были составлены данные документы.

Последующие этапы оформления приема на работу достаточно стандартны: издается приказ, оформляется запись в трудовой книжке, заполняется личная карточка на сотрудника. В целом можно сделать вывод, что данная процедура приема на работу незначительно отличается от вполне привычных для нас этапов. Однако нарушение или несоблюдение сотрудниками кадрового отдела вышеперечисленных этапов приема на работу граждан на должности, предусматривающие доступ к сведениям, составляющим государственную тайну, может привести к утрате этих сведений или несанкционированному допуску к ним посторонних лиц.

Понятие «доверие» активно используется в социологических, экономических, политических, антропологических и иных исследованиях, однако его определение остается серьезной проблемой из-за неоднозначности интерпретации.

Согласно толковому словарю Д.Н. Ушакова, доверие – это убежденность в чьей-нибудь честности, порядочности; вера в искренность и добросовестность кого-нибудь. [1]

Согласно статье в энциклопедическом словаре «Психология общения» [2] (2011), автором которой является А.А. Бодалев, еще не так давно доверие относилось исключительно к категориям этики и морали, определяющим нравственную сторону отношений между людьми, находящимися во взаимодействии. Сейчас доверие часто изучается в связи с целостным взаимодействием человека с миром. Поэтому в настоящее время понятию «доверие» придается более широкий смысл. [3]

Таким образом, доверие рассматривается как ожидание, установка, вера, чувство, уверенность, состояние.

Учеными доверие определяется тоже по-разному. Сделаем попытку проанализировать понятие доверие в представлениях разных ученых, определим и выделим виды и формы. Мы рассмотрим разницу между двумя парами понятий: «уверенность – доверие», межличностное и социальное доверие.

Уверенность и доверие. В проблеме доверия один из основных вопросов разделение понятий «доверие» и «уверенность». Существует два направления. При первом подходе эти два понятия рассматриваются как самостоятельные социальные феномены. Часто уверенность рассматривается скорее, как «ожидание стабильности функционирования социальных систем и институтов», а «доверие» – как ожидание благонадежного поведения потенциального партнера в конкретной ситуации взаимодействия. При втором подходе уверенность рассматривается как элемент доверия или, наоборот, доверие как одна из форм проявления уверенности.

Первый подход впервые был предложен немецким социологом Никласом Луманом, автором 77 книг и около 250 статей по темам теории социального познания и системной теории общества. Согласно его концепции общества, можно выделить два типа систем: социальные (функциональные, например, экономика, политика и т. д.) и личностные (психологические). Эти системы замкнутые, взаимодействуют по схеме «система – окружение».   Их основным признаком является социальная неопределенность, или комплексность. Имеется три механизма понижения социальной комплексности: обеспечение осведомленности, уверенность и доверия.

По Луману можно выделить три критерия разграничения понятий «уверенность» и «доверие». Во-первых, доверие и уверенность зависят от «способности индивида различать опасности и риски», обусловленной уровнем рефлексии индивида имеющихся альтернативных стратегий действия в текущих обстоятельствах. [4, 5]

При выборе одной из альтернатив индивид оказывается в ситуации риска, так как его решение основано на прогнозе будущих действий потенциального партнера. Вероятность не оправдания его ожиданий является мерой рискованности принятого им решения. Одновременно само действие, совершенное в настоящем, выражает доверие индивида контрагенту. [6, 7]

Уверенность, как механизм снижения социальной неопределенности, основана на предположении, что изначально задается единственный возможный вариант стратегии поведения. Ситуация выбора отсутствует. Поэтому действие индивида согласуется с условиями окружающих систем, сопряжено с опасностью, а не с риском. Опасность, в работах Н.Лумана, заключается во взаимном существовании окружающих социальных и личностных систем, принципиально не контролируемых индивидом. «Если у вас нет альтернатив, вы находитесь в ситуации уверенности. Если вы выбираете одно действие, предпочитая его другим, вопреки возможности быть разочарованным в действиях других, вы определяете ситуацию как ситуацию доверия». [2] Таким образом, наличие или отсутствие ситуации выбора влияет на степень доверия индивида.

Во-вторых, уверенность в большей степени характеризует взаимодействие индивидов с функциональными системами, скорее уровень «институт – индивид», «институт – институт», в отношении общественных и правительственных институтов. В то время как доверие чаще возникает в ситуации формирования и поддержания межличностных отношений. Доверие жизненно необходимо в межличностных отношениях, но «участие в функциональных системах, таких как экономика, политика – это уже не вопрос личностных отношений». На этом уровне более значимы отношения уверенности.

В-третьих, уверенность является результатом социализации индивида. Знание и усвоение правил функционирования различных социальных систем дает индивиду уверенность в поведении. В ситуации взаимодействия индивидов доверие возникает при риске принятия самостоятельного решения.

Взаимосвязь уверенности и доверия проявляется в качестве основы для формирования другого. Но Н.Луман утверждает, что разрушение уверенности не приводит к потере доверия. К примеру, отсутствие уверенности в стабильности экономики нашей страны в целом, тем не менее люди продолжают хранить деньги в банках. Соответственно недостаток доверия и уверенности в обществе приводит к разному итогу. При потере уверенности возрастает чувство отчужденности, общество разделяется на малые группы, распространяются интолерантные установки. Снижение уровня доверия приводит к ограничению круга общения близкими родственниками и друзьями, несвободе в поведении.

Адам Селигман, современный американский социолог в работе «Проблемы доверия» утверждает, что понятие «доверие» является полезным для понимания общественных отношений в контексте социальных ролей. «Идеи разграничения доверия к людям (или к личностным отношениям) и уверенности в институтах (на любом уровне дифференциации) оказывались в конечном счете неудовлетворительными, поскольку институты на самом деле являются ничем иным, как взаимно принудительными ролевыми ожиданиями в соответствии с заданными образцами». А.Селигман рассматривает социальную роль и нормативные ролевые ожидания в качестве функции социальной системы. Они определяются взаимными ожиданиями исполнения ролевых обязанностей и в самом общем виде, «институционализируются в рамках взаимной системной деятельности». Несмотря на то, что социальные роли определены системой, они включают в себя некоторый уровень открытости. Ролевое поведение и взаимный обмен ресурсами опираются на доверие как нечто отличное и независимое от уверенности (или простого полагания на упорядоченность работы существующих институциональных образований). [8]

А.Селигман в работе приводит цитату Роберта Музиля о сущности человеческого бытия в обществе: «Житель страны обладает, по крайней мере, девятью характерами профессиональным характером, национальным характером, гражданским характером, классовым характером, географическим характером, сексуальным характером, характером сознательного и характером бессознательного бытия и, возможно, также неким приватным характером. Он объединяет их всех в себе, но они растворяют его, и он является всего лишь маленьким каналом, размытым этими струящимися потоками». Каждый житель Земли, полагает А.Селигман, обладает также и десятым характером, который представляет из себя пассивную фантазию пустого места. Он позволяет человеку все, кроме одной вещи: принимать всерьез то, что совершают его девять других и более характеров, и то, что происходит с ними. Другими словами, он запрещает ему именно то, что позволило бы ему заполниться. Именно в этом десятом характере надо искать доверие.

Итак, согласно А.Селигману, доверие – это «нечто такое, что входит в социальные отношения, когда имеется возможность отклонения от ролей, то, в чем, возможно, может быть названо «открытыми пространствами» ролей и ролевых ожиданий». [8, с. 129]

Американский социолог Бернард Барбер исследует доверие с точки зрения социальных ролей. Он утверждает, что есть два типа доверия: «доверие как ожидание технически компетентной работы и доверие как ожидание фидуциарной ответственности». [1] От людей, занимающихся определенной профессиональной деятельностью, мы ожидаем компетентности, соответствия занимаемой должности. Если эти люди имеют дело с посторонними контрагентами, они также представляют интересы предприятия. Например, деловые отношения устанавливают, полагаясь на слово, рукопожатие, или рассчитывая на честность и порядочность другой стороны. Доверие в контексте бизнеса повышает его эффективность, снижает издержки и делает жизнь более приятной.

«Доверие – воздух нормального бизнеса, что не мешает тому, чтобы ограждать его частоколом писаных и неписаных законов, норм, правил». [2] В.П.Зинченко рассматривает различные аспекты проблемы доверия, особое внимание он уделяет психологи личности. По его мнению, доверие относится к числу фундаментальных, основополагающих психических состояний человека. Оно не дано от природы, а возникает в процессе общения людей. Понятие «доверие» В.П.Зинченко сравнивает с понятием «вера». По его словам, поскольку вера – это «принятие возможности за действительность». Возможностей у человека множество и разных. Помимо веры, нужно еще сделать правильный выбор, кому доверять, а кто не достоин доверия. Чем выше степень доверия, тем сильнее разочарование. Бывает, что одним людям мы безотчетно доверяем, исходя из самых поверхностных знаний о них, в общении с другими долго принимаем решение о доверии, сомневаемся, взвешиваем все «за» и «против». Личное доверие, доверие человека к человеку всегда опосредовано личностью доверяющего – его жизненным опытом, знанием людей. «Мы не знаем машиниста поезда, на котором едем, капитана и штурмана корабля, на котором плывем, в большинстве случаев мы не знаем врача, с которым не только консультируемся, но которому доверяем наше тело и жизнь при хирургическом вмешательстве…» [9]

Об одном авторе и его исследовании необходимо упомянуть при обзоре литературы по проблеме доверия. Петр Штомпка – выдающийся современный социолог мирового уровня. В понимании автора доверие – это:

а) ваше ожидание добросовестного и договорного поведения других людей по отношению к вам;

б) ваше обязательство не нарушать ожидания других в отношении ваших действий;

в) ограничение своих интересов в пользу тех, кому вы доверяете, т.е. солидарность.

В основе доверия по мнению П.Штомпки лежит мораль, понимаемая им как «основа системы целенаправленных социальных действий, согласующихся с общими представлениями о должном».

Когда перед человек возникает какая-то проблема, у него имеется три ориентации поведения: надежда, уверенность и доверие. Надежда (ее противоположность – смирение) характеризуется пассивностью, неопределенностью, это предчувствие, не имеющее рационального объяснения, того, что события сложатся так, как было запланировано. Можно, к примеру, надеяться когда-нибудь разбогатеть. Вторая ориентация – уверенность (ей противостоит сомнение). Она также пассивна, хотя в ней присутствует целенаправленность, в ней есть вера во что-то позитивное. Например, уверенность в том, что приговор суда будет справедливым. «Уверенность можно определить как чувство надежды, связанной с убежденностью» [10, с. 80], сомнение – как чувство смирения, связанного с недоверием.

Обе описанные ориентации – надежда и уверенность – присущи пассивной позиции, малой заинтересованности, невмешательства, без активного участия. Но часто человек не в состоянии воздерживаться от активных действий, ему нужно проявлять активность, чтобы удовлетворить свои потребности. Если ему приходится действовать в ситуации неопределенности, мало информированности, то его действиям сопутствует риск, что исход дела будет не такой, как было задумано изначально. И тогда на первый план выходит третья ориентация – доверие. «Доверие становится основной стратегией, помогающей справиться с неуверенностью и невозможностью контролировать будущее». Этот тип ориентации отличается от предыдущих двух субъективностью, включенностью субъекта. Субъект принимает решение, и таким образом сопротивляется неизвестности будущего. «Доверие является залогом, принимаемым на будущие неуверенные действия других людей». [10] В соответствии с теорией П.Штомпки, доверие включает два элемента: уверенность и ее выражение на практике. С появлением доверия связаны определенные ожидания человека. Т.е. доверяя человек ожидает определенного результата в будущем. Доверять значит действовать в соответствии со своими ожиданиями, несмотря на риск и неизвестность.

Вопросы обеспечения исполнения обязательств занимают особое место в науке гражданского права. Понятие «обязательства» известно нам еще с древнейших времен, в том числе из правовой системы древнего римского права. В источниках римского права обязательство представляло собой правовые рамки [1], вынуждающие исполнить согласно закону те или иные действия. Сущность обязательства была связана с наличием долга у одного лица и обязанностью вернуть его другому лицу, передавшему должнику какое-либо имущество на определенное время во владение, пользование. До возникновения обязательства лицо (должник) был совершенно свободен. [2] Приняв на себя обязательство, должник в некотором смысле терял свою имущественную свободу и у него появлялись правовые обязательства по возврату долга.

Римские юристы, определяя обязательство, совершенно уместно сравнивали его с оковами, путами и т. п. В соответствии с нормами, приведенными в «Законе XII таблиц» [3, с.28] в древнейшие времена к неисправному должнику применялись настоящие оковы и путы. Так в «Таблице III [3]» указанного правового акта содержалась норма, в соответствии с которой при неисполнении должником добровольно своего обязательства по судебному решению истец (кредитор) имел право забрать должника в свой дом и наложить на него колодки или оковы весом не менее, а если пожелает, то и более 15 фунтов. Невозврат долга мог для должника закончится и смертью. В пункте 6 Таблицы III упоминается следующее: «В тре­тий базар­ный день пусть раз­ру­бят долж­ни­ка на части. Если отсе­кут боль­ше или мень­ше, то пусть это не будет вме­не­но им [в вину]» [3]. В современной системе права за нарушение обязательства предусмотрены более лояльные способы обеспечения исполнения обязательства.

Обязательственному праву посвящен Раздел III Гражданского кодекса Российской Федерации [4]. В статье 307 ГК РФ закреплено понятие «обязательства». Согласно указанной норме закона в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. При этом обязательства могут возникать как из заключенных договоров, так и из других сделок (например, наличие займа, полученного под расписку с обязательством вернуть его в определенный срок), вследствие причинения вреда или неосновательного обогащения (здесь понимается необоснованное и незаконное получение или сбережение средств за счет другого лица, например, ошибочно переведенные на счет другого лица денежные средства, незаконная  недоплата денежных средств за качественно выполненные работы/оказанные услуги) [1]. Сторонами обязательств в гражданском законодательстве РФ являются соответственно кредитор и должник, которые в силу закона при установлении и исполнении обязательств действовать добросовестно, учитывать права и законные интересы друг друга, всячески содействовать друг другу в целях достижения цели исполнения обязательства и, соответственно, предоставлять необходимую информацию.

Исполнению обязательств посвящена Глава 22 ГК РФ [4]. В указанной главе можно выделить две ключевые статьи, на которые ссылаются не только кредиторы при подготовке правовых позиций досудебных претензий, исковых заявлений, но и суды при вынесении законных, обоснованных и справедливых решений при защите прав и законных интересов при нарушении имущественных прав и интересов истцов (кредиторов). Это статьи 309 и 310, в которых говорится, что обязательства должны исполняться надлежащим образом согласно условиям обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. При этом, как уточняется в ст. 310 ГК РФ [4] односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускается. Стоит также обратить внимание, что стороны, имеющие к друг другу претензии, согласно действующему российскому законодательству, могут решить вопрос о добровольном исполнении обязательства должника, в том числе в рассрочку или об оплате половины суммы обязательства – при условии оплаты долга сразу одной суммой в определенную дату. Так работают, например, некоторые страховые компании, где должниками по большей части являются физические лица, с которых периодически сложно взыскать долги по исполнительным производствам. В этих случаях до предъявления иска в суд заключается досудебное соглашение, а после подачи иска в суд – мировое соглашение, которое в соответствии со ст. 153.10 Гражданского процессуального кодекса РФ [5] направляется в суд, который ведет производство по гражданскому делу и им же утверждается.

В нашей работе мы рассмотрели понятия «обязательства», «исполнения обязательства», а теперь более подробно обратимся к вопросу о том, какие способы обеспечения исполнения обязательства предусмотрены в российском законодательстве.

Способам обеспечения исполнения обязательств в Российском Законе посвящена статья 329 ГК РФ [4]. Исполнение обязательств может обеспечиваться:

• неустойкой (самый распространенный способ обеспечения обязательств);

•   залогом (характерно для кредитных обязательств, в особенности при оформлении договора ипотечного кредитования);

• удержание вещи должника (например, арест транспортного средства для исполнения требований взыскателя по исполнительному производству, передача должником ценной вещи в залог – до возврата долга);

• поручительство (также характерно при оформлении кредитных обязательств);

• независимая гарантия (Гарантом выступает банк в пределах определенной суммы);

• задаток (денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения);

• обеспечительный платеж (денежная сумма, передаваемая в качестве задатка по договору аренды недвижимости или денежное обязательство, гарантирующие собственнику недвижимости защиту от невыполнения обязательств арендатором, включая покрытие стоимости ремонта в случае ущерба);

• другие способы исполнения обязательств.

Остановимся более подробно на таком способе исполнения обязательств, как неустойка.

В Гражданском кодексе РФ имеется четкое определение понятия «неустойка», которое закреплено в статье 330 ГК РФ [4]. Под неустойкой (штрафом, пеней) следует понимать определенную законом или договором денежную сумму, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. При этом по требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Соглашение о начислении штрафных санкций – неустойки за нарушение исполнения обязательства может достигаться в письменной форме (в большинстве гражданско-правовых договорах, муниципальных и государственных контрактах стороны согласуют условия об уплате неустойки, штрафа, пеней). Это так называемая «договорная неустойка», так ее называют, во всяком случае, в среде практикующих юристов, в судах [6]. Иногда кредиторы при подготовке договоров допускают со своей стороны некоторые злоупотребления правом, действуют недобросовестно. В договоры они включают невыгодные условия относительно начисления неустойки для второй стороны, которая должна выполнить определенные договором обязательства, часто указывают завышенные проценты неустойки. Если цена договора составляет миллионы рублей, то сумма неустойки может превысить сумму долга, основного требования в суде.

В соответствии со статьей 333 ГК РФ [4], если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении. Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды. По смыслу приведенной выше нормы право уменьшения неустойки по правилам статьи 333 ГК РФ [4] допускается лишь в исключительных случаях и только при наличии соответствующего заявления должника. Суд пришел к выводу, что предъявленная к взысканию неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательств в виду того, что сумма долга была полностью оплачена должником до вынесения решения судом, учел, что неустойка превышает стоимость товара и годовые проценты.

Если в договоре стороны (в будущем – кредитор и должник) письменно не согласовали условия о начислении и уплате неустойки за нарушения, то кредитор имеет право произвести расчет так называемой «законной неустойки», предусмотренной ст. 395 ГК РФ [4]. Согласно данной норме в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором. При взыскании процентов по указанной статье, если убытки, причиненные кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, превышают сумму процентов, причитающуюся ему, он вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей эту сумму. Договорная неустойка, как проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 ГК РФ [4], начисляются и взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок, то есть по день исполнения обязательства должником.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что российский Законодатель обеспечил и закрепил не только неустойку, как способ исполнения обязательства должника перед кредитором [6], но и защитил права должников от злоупотреблений со стороны кредиторов, что свидетельствует о высокой степени системности и законности нашего законодательства, а также справедливости и законности выносимых судебных решений.