Свобода совести и вероисповедания − личные неотчуждаемые принадлежащие каждому от рождения права человека − находит своё отражение, прежде всего, в принципах, закрепленных во Всеобщей Декларации прав человека [1], Хартии Европейского Союза об основных правах [3], Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений [2], а также в других международных правовых актах и Конституциях отдельных государств.

Цель данной работы − показать модели взаимодействия церкви и государства на конституционно-правовом уровне.

Объектами нашего исследования будут являться конституции государства, а в частности, статьи, регулирующие отношения религий, церквей с политикой, государством.

Для достижения поставленной цели исследования и изучения объектов исследования будем использовать, во-первых, подхо­д институционального метода: определим место религиозных конфессий и общин в формировании политической системы общества, и проанализируем их с формально-юридической стороны. При необходимости выбранный метод исследования будем дополнять функциональным, регулятивным и коммуникативным подходами.

Правовой статус религиозных конфессий и общин в конституциях государств

Государственная религия

Во многих странах Европы  правовое неравенство религиозных конфессий  закреплено на конституционном уровне: та или иная религия провозглашена государственной, официальной или господствующей. «Евангельская лютеранская религия является официальной государственной религией» [18, ст. 2] Норвегии.

В Латинской Америке сильные политические позиции католической церкви отражаются в конституционном праве. Конституция Боливии 1967 г. в 3 статье провозглашает: «Государство признаёт и поддерживает апостольскую католическую религию. Гарантируется возможность публичного совершения любого культа. Отношения с католической церковью регулируются при помощи соглашений, заключенных между боливийским государством и святым престолом» [6, ст. 3]. Президент Республики осуществляет право государственного патроната над церковью, духовными учреждениями, духовными лицами, бенефициями и имуществом, предлагает для назначения кандидатуры архиепископов и епископов, отобранные из трех лиц, выдвинутых на каждую должность Сенатом, назначает каноников, настоятелей и других церковных должностных лиц из предложенных церковными советами кандидатур, с санкции Сената даёт согласие на постановления церковных соборов, послания, буллы и рескрипты верховного первосвященника [6, ст. 94].

Преамбула Конституции Королевства Марокко гласит: «Королевство Марокко – суверенное мусульманское государство». Король следит за соблюдением и Конституции, и ислама [13, ст. 19], при этом положения Конституции, касающиеся монархической формы правления и мусульманской религии, не могут быть пересмотрены [13, ст. 101]. Следует отметить, что влияние ислама на общество в разных странах различно.  В Алжире [17] и Ираке [9], к примеру, привилегия ислама как государственной религии лишь в том, что государство уважает ислам, как религию исповедуемую большинством населения; выражается приверженность лишь исламским традициям, входящим в состав культурного наследия народа, и только в общей форме. Более высокой юридической силой, чем закон и даже конституция мусульманское право – шариат − обладает в Саудовской Аравии («Граждане должны почитать короля в соответствии со священным Кораном и по традициями Пророка в покорности и послушании во времена трудностей, успехов и бед. Государственное управление в Саудовской Аравии черпает свою власть со священного Корана и традиций Пророка» [14, ст. 6, 7]), Иране («Официальной религией Ирана является ислам по традиции двенадцати имамов» [10, ст. 19]. «Исламская республика Иран является системой правления, основанной на вере: а) в единого Бога (как сказано в исламском вероучении: «Нет Бога, кроме Аллаха») в Его исключительную высшую власть и право править и с необходимостью подчиняться его велениям; б) в божественную открытость и его основоположную роль в толковании законов; в) в божественную уверенность в возвращение к Богу после смерти и в конструктивную роль этой веры в возвышении человека к Богу; г) в божественную справедливость творения и законодательства; д) в принятие Богом на себя руководства и управления, их фундаментальную роль обеспечении постоянства исламской революции; е) в высшее достоинство и ценность человека и его свобод, объединенных с обязательствами перед Богом» [10, ст. 2]).

Государственная церковь

Интересно, для нас, изучить положение церкви в Швеции, где церковь не отделена от государства: «правительство осуществляет надзор за религиозной деятельностью Шведской церкви, религиозным образованием, осуществлением церковной службы и решением кадровых вопросов, принимая решения по докладам должностных лиц Шведской церкви»[33]. Церковный собор – высший орган Шведской церкви − «избирается прихожанами посредством двустепенных выборов на три года и состоит как из священнослужителей, так и из мирян» [39, c. 36]. В выборах активно участвуют политические партий. Ещё одним аргументом того, что церковь Швеции является часть политической системы Швеции, служит делегирование Риксдагом своих законодательных полномочий по определенным вопросам Церковному собору и другим церковным структурам [39, c. 34].

«Евангельская лютеранская церковь является государственной церковью Дании и в качестве таковой поддерживается государством» [8, ч. 7 ст. 4] и при этом конституция Дании закрепляет за государством регулятивную функцию по отношению к государственной церкви [8, ст. 66].

Римскую апостольскую католическую церковь поддерживает правительство Аргентины [5, ст. 2].

Общегосударственные Акты Англии официальными государственными религиями называют церковь Англии – Англиканство – и церковь Шотландии – Пресвитерианство [41].  Король или королева Англии является главой обеих этих церквей [43]. В Палате лордов британского Парламента имеется определенная квота для церковных иерархов, занимающих в этой палате места пожизненно [34]. Это прекрасный пример того, как религиозная община может быть частью политической системы.

Конституция Греции от 11 июня 1975 г. господствующей религией объявляет Восточную Православную христианскую церковь [7, ст. 3]. Однако, признаёт свободу всех известных религий и «их право на отправления культов защищается законом… Последователи всех известных религий находятся под таким же контролем государства и должны выполнять те же обязанности по отношению к нему, как и последователи государственной религии» [7, ст. 13].

Светские государства

Рассмотрение иного правового статуса религиозных конфессий начнём с Италии, в которой исторически сильно влияние католической церкви − до 1984 г. считавшейся единственной религией Итальянского государства. Конкордат между итальянским Правительством и Святым престолом отделил церковь от государства [29]. Согласно Конституции Италии государство и католическая церковь  «независимы и суверенны» [11, ст. 7] каждый в своей сфере, а отношения их регулируются Латеранскими соглашениями, заключенными в 1929 г. и новеллизованными в 1984 г. Конституция Италии содержит норму, согласно которой «все религиозные конфессии в равной степени равны перед законом» [11, ст. 8], и государство и другие вероисповедания должны заключать между собой соглашения. Отношения государства  и религиозных конфессий строятся как на конституционной, так и на договорной основе. «Никакое верование не может иметь характера государственной религии, − и в Испании . Органы публичной власти должны принимать во внимание религиозные верования испанского общества и поддерживать вытекающие из этого отношения сотрудничества с Католической церковью и другими конфессиями» [12, ст. 16]. «Французский народ вновь провозглашает, что всякое человеческое существо независимо от расы, религии и вероисповедания обладает неотъемлемыми священными правами» [24, преамбула]. Статус религиозных общин и церквей во Франции подробно урегулирован Законом об отделении церкви от государства 1905 г. [42]: Пятая Республика не признаёт и не субсидирует никакую церковь и не оплачивает её служителей. В местах, предназначенных для религиозных служб, запрещает проводить политические собрания. Свобода вероисповедания, провозглашения религиозных взглядов, беспрепятственное отправление религиозных обрядов гарантируются Конституцией Федеративной республики Германия [27, ст. 4]. Конституция Швейцарской конфедерации провозглашает нерушимость свободы совести и вероисповедания. Запрещает принуждение к участию в религиозных обществах или религиозному обучению и наказание за религиозные воззрения. Последние не могут освобождать от исполнения гражданских обязанностей, а также осуществление гражданских и политических прав [25, ст. 49]. На Швейцарской территории без согласия Конфедерации не могут учреждаться епископства [25, ст. 50] и отменяется церковная юрисдикция [25, ст. 58]. «Регулирование отношений между церковью и государством находится в компетенции кантонов» [25, ст. 72]. И хотя во всех кантонах, кроме Женевы и Ньюшателя, есть «кантональные официальные религии», в целом официальной религии в Швейцарии нет.

Свободу религии для всех и отсутствие каких бы то ни было привилегий от государства религиозным организациям гарантирует Конституция Японии. «Ни одна из религиозных организаций <…> не может пользоваться политической властью» [26].

Ислам неимоверно глубоко пронизывает гражданское общество Турции, но Конституция Турецкой Республики 1982 г. объявляет республику демократическим, светским и социально-правовым государством [22, ст. 2]. Правовая система Турции, свободна от влияния шариата. «Никто не может эксплуатировать религию и злоупотреблять религиозными чувствами либо признаваемыми религией святынями с целью приспособления, пусть даже частичного, к религиозным правилам социального, экономического, политического или правового строя государства либо с целью обеспечения политических или личных выгод и влияния» [22, ч. 5, ст. 24].

Конституция Российской Федерации объявляет Россию светским государством, т.е. не устанавливает ни одну религию в качестве обязательной и обеспечивается свобода вероисповедания. «Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом»[21, ст. 14]. Свобода вероисповедания, либо право не исповедовать никакой религии, гарантируются государством [21, ст. 28]. Отношение человека к религии не влияет на его права и свободы [21, ч. 2 ст. 19]. В Конституции России нет понятия традиционных религий либо конфессий, т.е. той юридической категории «религиозных сообществ, неразрывно связанных с культурой, традициями и государственностью России» [36].

Украинский народ сознаёт ответственность перед Богом, как провозглашено в Преамбуле Конституции Украины (Украинской Республики) от 28 июня 1996 г. возлагающей на государство обязанность содействовать развитию религиозной самобытности всех коренных народов. Статья 24 не допускает возможность привилегий и ограничений по религиозным убеждениям. Граждане равны перед законом, имеют равные конституционные права и свободу мысли и слова, на свободное выражение своих взглядов и убеждений, свободу мировоззрения и вероисповедания [23, ч. 1 ст. 35]. «Церковь и религиозные организации в Украине отделены от государства, а школа – от церкви. Никакая религия не может быть признана государством как обязательная» [23, ч.3 ст. 35]. Согласно Конституции, «никто не может быть освобождён от своих обязанностей перед государством или отказаться от исполнения законов по мотивам религиозных убеждений» [23, ч. 4 ст. 35].

В Конституция Республики Польши от 2 апреля 1997 г. отношения между государством и церквами или иными вероисповедными союзами принципиально урегулированы на основе равноправия [20, ч. 1 ст. 25] и автономии последних, взаимной независимости и взаимодействия на благо человека и на общее благо [20, ч. 3 ст. 25]. В религиозных вопросах публичные власти сохраняют беспристрастность [20, ч. 2 ст. 25]. Руководствуясь конституционными принципами взаимодействия государства с религиозными конфессиями, Польская Республика выстраивает отношения с церквами и вероисповедными союзами на основе договоров и, принятых на их платформе, законов. Например, «отношения между Польской Республикой и Католической церковью определяются международным договором, заключённым с Апостольской Столицей, и законами» [20, ч. 4 ст. 25]. Польское государство обеспечивает свободу религии: свободу исповедания, свободу проявления своей религии путём отправления культа, молитвы, участия в обрядах, исполнения религиозных правил и обучения, свободу владения храмами и право людей пользоваться религиозной помощью там, где они находятся [20, ч.2 ст. 53]. В случае, если охрана «безопасности государства, общественного порядка, здоровья, нравственности или свобод и прав других лиц» находится под угрозой той или иной религии, то последняя может быть ограничена [20, ч. 5 ст. 53]. Органы публичной власти не могут обязать, кого бы то ни было, «проявлять своё мировоззрение, религиозные убеждения или вероисповедание» [20, ч. 7 ст. 53].

Конституция Литовской Республики от 25 октября 1992 г. детально определяет взаимоотношения государства и церкви. Констатируя отсутствие государственной религии [16, ч. 7 ст. 43], государство признаёт традиционные в Литве церкви и религиозные организации и нетрадиционные церкви и религиозные организации, при условии, что «они имеют опору в обществе и их учение и обряды не противоречат закону и нравственности». Их положение в государстве устанавливается соглашением или законом [16, ч. 4 ст. 43]. Признанные со стороны литовского государства церкви и религиозные организации наделяются правом юридического лица [16, ч. 2 ст. 53], которое позволят отправлять обряды, иметь молельные дома, благотворительные учреждения и школы для подготовки служителей культа [16, ч. 3 ст. 43]. Государство гарантирует свободу вероисповедания и она не подлежат ограничению. «Государство признаёт и церковную регистрацию брака» [16, ч.4 ст. 38].

Конституция Латвийской Республики от 15 февраля 1922 г. провозглашает право каждого «на свободу мысли, совести и религиозного убеждения» [15, ст. 99]. Декларируются важнейшие принципы отделения церкви от государства и право каждого на собственность [15, ст. 105]. В Латвии Церкви возвращены – на льготных условиях − храмы, земли и строения в городах и сельской местности. Традиционным конфессиям латвийское государство делегировало «право юридической регистрации браков, заключаемых в храмах, и право выдачи государственных свидетельств» [32].

Правовые основы деятельности религиозных конфессий в Республике Беларусь

Конституция Республики Беларуси от 24 ноября 1996 г. [19] особо не называет Беларусь светским государством. Речь о религиозных организациях идёт в нескольких статьях. Статья 16 уравнивает религии и вероисповедания перед законом. При взаимоотношении государства и религиозных организаций важно влияние последних «на формирование духовных, культурных и государственных традиций белорусского народа» [19, ч.1 ст. 16]. В Беларуси запрещаются религиозные организации деятельность которых «направлена против суверенитета Республики Беларусь, ее конституционного строя и гражданского согласия либо сопряжена с нарушением прав и свобод граждан, а также препятствует исполнению гражданами их государственных, общественных, семейных обязанностей или наносит вред их здоровью и нравственности» [19, ч.2 ст. 16]. В Республике Беларусь не может быть обязательной для граждан какой-либо определённой религиозной идеологии, т.к. демократия в стране осуществляется только на основе многообразия [19, ст. 4]. Каждый гражданин имеет конституционное право самому обозначать своё отношение к религии: исповедовать не запрещённую законом любую религию, либо не исповедовать никакой [19, ст. 31].

Взаимоотношения беларуского государства с религиозными конфессиями досконально прописаны в Законе «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь «О свободе вероисповеданий и религиозных организациях» [28] (далее – Закон) принятом 27 июня 2002 г. Палатой представителей Национального собрания Республики Беларусь. Одобренного Советом Республики 2 октября 2002 г. и 31 октября 2002 г. подписанного Президентом Республики Беларусь.

Закон старается максимально защитить государственные интересы от деятельности религиозных организаций [28, ст. 8] при этом взаимодействие государства с религиозными конфессиями Закон пытается сбалансировать. Закон чётко предписывает государству всеми свойственными ему средствами создавать условия нормальной деятельности конфессий [28, ч. 1 ст. 8]. Государство не может возложить на конфессии выполнение государственных функций. В Законе последовательно изложена деятельность религиозных организаций начиная с регистрации и до ликвидации (при нарушении законодательства Республики Беларусь). В идеологии белорусского государства указывается, что равенство религий может быть только в юридическом смысле, но ни как не в культурно-историческом [37]. В преамбуле Закона православная церковь наделяется первенствующей ролью в становлении и развитии духовных, культурных и государственных традиций белорусского народа.

В соответствии со ст. 8 Закона между Республикой Беларусь Беларуской Православной Церковью заключён конкордат о сотрудничестве (соглашение от 12 июня 2003 г.) [30]. На данный момент это единственное в своём роде соглашение. Беларуская Православная Церковь поставлена в более выгодное положение по отношению к другим конфессиям и атеистам [31, c.60]. Контроль над религиозными организациями  и за исполнением законодательства Республики Беларусь о свободе совести, вероисповедания и религиозных организациях осуществляют правоохранительные органы и республиканский орган государственного управления по делам религии [28, ч. 2 ст. 10]. Закон формулирует определение понятия «религиозные организации»  −  «добровольные объединения граждан Республики Беларусь (религиозные общины) или религиозных общин (религиозные объединения), созданные на основе общности их интересов для удовлетворения религиозных потребностей, а также монастыри и монашеские общины, религиозные братства и сестричества, религиозные миссии, духовные учебные заведения» [28, ст. 13]. Как учредителями, так и руководителем религиозной организации должны быть только граждане Республики Беларусь. Религиозная организация должна иметь устав, при регистрации которого обязана  представить сведения об основах вероучения, причём с подробной расшифровкой [28, ст. 20]. Государство обладает правом предоставлять, в соответствии с законом Республики Беларусь, религиозным организациям налоговые льготы, оказывать помощь в реставрации культовых зданий, иных предметов, представляющих историко-культурную память. Государство оказывает помощь духовным учебным заведениям Белорусской православной церкви: оплачивает труд преподавателей и работников, обеспечивающих учебно-воспитательный процесс, выплачивает стипендий студентам [38].

Проанализировав конституции государств с различными парадигмами взаимосуществования религиозных конфессий и общин в политической системе общества, можно заключить: права свободы совести и вероисповедания должны основываться на гуманистических и демократических принципах, и осуществляться как действительное, а не формальное, удовлетворение интересов и потребностей верующих и неверующих. Например, Конституция Греции, предусматривая свободу любой известной религии и возможность беспрепятственно отправлять культовые обряды, провозглашает господствующей в Греции религию восточно-православной Церкви Христовой [7, п. 2 ст. 13]. В данном случае на лицо прецедент неравенства, привилегированного положения отдельной общины, которая получает от государства определённые выгоды. Европейский суд констатирует свободу вероисповедания как возможность воздействия только убеждением, а не давления с целью привлечения в церковь новых членов [40, c. 58-59]. Правовое общество может быть создано лишь там, где гарантируется обеспечение личных прав и свобод человека. Примером  компактного и исчерпывающего урегулирования которых может служить 48 статья Конституции Азербайджанской Республики: «I. Каждый обладает свободой совести. II. Каждый обладает правом свободно определять свое отношение к религии, самостоятельно или совместно с другими исповедовать какую-либо религию или не исповедовать никакую религию, выражать и распространять свои убеждения, связанные с отношением к религии. III. Выполнение религиозных обрядов свободно, если не нарушает общественный порядок и не противоречит общественной нравственности. IV. Вероисповедание и религиозные убеждения не оправдывают правонарушения» [4].

В целом в Республике Беларусь созданы конституционно правовые предпосылки полноценного осуществления каждой личностью свободы совести и религиозного вероисповедания, а также деятельности религиозных организаций. Безусловно, конституционное регулирование духовно-культурных отношений изобилует пробелами, в сравнении с другими составными частями конституционного строя. Практика современной жизни показывает, что наибольшее количество проблем со свободой вероисповедания существует как раз в тех странах, где конституции – дитя авторитарного или тоталитарного режима – возводит религию или церковь в ранг государственных. Более 30 государств признают государственной религией ислам. В 22 конституциях капиталистических стран присутствует норма, предписывающая, что главой их государства может быть только последователь господствующей церкви (Англия, Греция, Дания, Италия, Норвегия, Швеция и др.) [35, c. 179-184]. Уже только эти конституционные ограничения вероисповедания индивида удобряют почву религиозного неравенства, на которой зреют серьёзные социально- и религиозно-политические конфликты.

Библиографический список

1. Всеобщей Декларации прав человека принята от 10 декабря 1948 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declhr.shtml (дата обращения: 10.01.2012).
2. Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений от 25 ноября 1981 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/relintol.shtml (дата обращения: 10.01.2012).
3. Хартии Европейского Союза об основных правах от 7 декабря 2000 г. URL: http://eulaw.ru/treaties/charter (дата обращения: 10.01.2012).
4. Конституция Азербайджана (Азербайджанской Республики) от 12 ноября 1995 г. URL: http://mykpzs.ru/konstituciya-azerbajdzhana-red-2002-rus/ (дата обращения: 10.01.2012).
5. Конституция Аргентины от 1 мая 1853 года (с поправками 1860, 1866 и 1898 годов). URL: http://kpzs.ru/topics/amerika/argentina/ (дата обращения: 10.01.2012).
6. Конституция Боливии от 17 ноября 1947 года. URL: http://kpzs.ru/konstituciya-bolivii-1947-rus/ (дата обращения: 10.01.2012).
7. Конституция Греции (Греческой Республики) от 11 июня 1975 г. URL: http://right777.ru/konst.html#id13
8. Конституция Дании (Королевства Дания) от 5 июня 1953 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id14 (дата обращения: 10.01.2012).
9. Конституция Ирака от 2005 г. URL: http://kpzs.ru/topics/asia/irak/ (дата обращения: 10.01.2012).
10. Конституция Исламской Республики Иран от 24 октября 1979. URL: http://www.worldlingo.com/ma/enwiki/ru/Constitution_of_Islamic_Republic_of_Iran (дата обращения: 10.01.2012).
11. Конституция Итальянской Республики от 27 декабря 1947 г. / Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. Сост. проф. В.В.Маклаков. 4-е изд., перераб. и доп. − М.: Волтерс Клувер, 2003. URL: http://right777.ru/konst.html#id19 (дата обращения: 10.01.2012).
12. Конституция Королевства Испании от 27 декабря 1978 г. URL: http://right777.ru/konst.html#id18 (дата обращения: 10.01.2012).
13. Конституция Королевства Марокко от 13 сентября 1993 г. URL: http://www.uznal.org/constitution.php?country=Morocco&constitution=78&language=e (дата обращения: 10.01.2012).
14. Конституция Королевства Саудовской Аравии от октября 1993 г. URL: http://www.uznal.org/constitution.php?country=Saudi_Arabia&constitution=105&language=e (дата обращения: 10.01.2012).
15. Конституция Латвийской Республики от 15 февраля 1922 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id22 (дата обращения: 10.01.2012).
16. Конституция Литовской Республики от 25 октября 1992 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id23 (дата обращения: 10.01.2012).
17. Конституция Народной Демократической Республики Алжир от 28 Ноября 1996 г. URL: http://kpzs.ru/topics/afrika/alzhir/ (дата обращения: 10.01.2012).
18. Конституция Норвегии (Королевства Норвегия) от 17 мая 1814 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id30 (дата обращения: 10.01.2012).
19. Конституция Республики Беларусь от 24 ноября 1996 г. URL: http://www.pravo.by/webnpa/text.asp?RN=V19402875 (дата обращения: 10.01.2012).
20. Конституция Республики Польши от 2 апреля 1997 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id31 (дата обращения: 10.01.2012).
21. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. http://www.constitution.ru/ (дата обращения: 10.01.2012).
22. Конституция Турции (Турецкой Республики) от 7 ноября 1982 г. URL: http://right777.ru/konst.html#id38 (дата обращения: 10.01.2012).
23. Конституция Украины (Украинской Республики) от 28 июня 1996 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id60 (дата обращения: 10.01.2012).
24. Конституция Французской Республики от 4 октября 1958 г. URL: http://www.right777.ru/konst.html#id40 (дата обращения: 10.01.2012).
25. Конституция Швейцарии (Швейцарской Конфедерации) от 18 апреля 1999 г. URL: http://right777.ru/konst.html#id43 (дата обращения: 10.01.2012).
26. Конституция Японии от 3 мая 1947 г. // Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. Сост. проф. В.В.Маклаков. 4-е изд., перераб. и доп. − М.: Волтерс Клувер, 2003. URL: http://right777.ru/konst.html#id47 (дата обращения: 10.01.2012).
27. Основной закон Федеративной Республики Германии от 23 мая 1949 г. // Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. Сост. проф. В.В.Маклаков. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2003. URL: http://right777.ru/konst.html#id12 (дата обращения: 10.01.2012).
28. Закон Республики Беларусь от 17.12.1992 № 20-54-XII «О свободе совести и религиозных организациях» (в ред. Закона Республики Беларусь от 31.10.2002 № 137-3) // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь, 06.11.2002, № 123, 2/886.
29. Конкордат 1984 // Италия. Конституция и законодательные акты. − М., 1988. − С. 354.
30. Соглашение о сотрудничестве между Республикой Беларусь и Беларуской Православной Церковью. URL: http://orthodox-newspaper.ru/numbers/at30381 (дата обращения: 10.01.2012).
31. Бочков А. А., Ивашкевич Е. Ф. Законодательство России и Беларуси в области совести и религиозных организаций // Веснiк Вiцебскага дзяржаунага унiверсiтэта iмя П.М. Машэрава. – 2004. − № 3 (33). − С. 60.
32. Доклад Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви (2 февраля 2011 года). URL: http://sobor2011.ru/node/46 (дата обращения: 10.01.2012).
33. Конституционное (государственное) право зарубежных стран. URL: http://free.biuss.ru/thema/1434 (дата обращения: 10.01.2012).
34. Конституционно-правовое регулирование религиозных отношений и статуса церквей // Конституционное право зарубежных стран. URL: http://isfic.info/zarpra/konstz123.htm (дата обращения: 10.01.2012).
35. Круглов А. А. Основы религиоведения. Изд. 2-е, стереотип. − Мн.: ТетраСистемс, 2002. − С. 179-184.
36. Куницын И. Юридические проблемы отражения традиционности религиозных сообществ в законодательстве. URL: http://religion.russ.ru/state/20020516-kunitsin.html(дата обращения: 10.01.2012).
37. Основы идеологии белорусского государства: Учебное пособие для вузов. Под общ. ред. С.Н. Князева, С.В. Решетникова. − Мн.: Академия управления при Президенте Республики Беларусь, 2004. − С. 412-413.
38. Религиозная ситуация и государственно-конфессиональные отношения в 2010 году. URL: http://www.belarus21.by/ru/main_menu/religion/sotr/%3C##href (дата обращения: 10.01.2012).
39. Чернышева О. В. Церковь и демократия. Опыт Швеции. − М.: Наука, 1994. − С. 36.
40. Шуклин В. З. Право граждан на свободу совести и свободу вероисповедания в судебной практике // Право Беларуси. – 2003. − № 12. − С. 58-59.
41. Church of England. URL: http://www.churchofengland.org/ (дата обращения: 10.01.2012).
42. Loi du 9 décembre 1905 concernant la séparation des Eglises et de l’Etat. URL: http://www.legifrance.gouv.fr/affichTexte.do?cidTexte=JORFTEXT000000508749 (дата обращения: 10.01.2012).
43. Supreme Governor of the Church of England. URL: http://en.wikipedia.org/wiki/Supreme_Governor_of_the_Church_of_England (дата обращения: 10.01.2012).

Рискну не согласиться с Левицким в том, что Лосский, Франк, Бердяев, о. Павел Флоренский, о. Сергий Булгаков превосходили «Вышеславцева по глубине своей мысли» [1, с. 402]. На мой взгляд, в начале XXI в. наступила пора нового взгляда на Вышеславцева как на русского мыслителя опередившего время в смелом замысле развития своих идей в трехмерном мыслительном пространстве, образованном философией, религией и психологической наукой. Вне зависимости от нашей оценки воплощения этого замысла.

Главным произведением  Вышеславцева является книга «Этика преображенного эроса» (Париж, 1931). Её содержание находится в общем русле русской религиозной мысли, критично настроенной по отношению к западному христианству. Как и многие религиозные философы, привлекавшие религию к решению философских проблем, Вышеславцев полагал, что западное христианство потерпело историческую неудачу. Впав в законничество и обмирщение, оно навсегда утратило вечные христианские ценности благодати и духовности.  Поэтому преодоление неудачи исторического христианства и торжество подлинного христианства возможно только на почве русского православия. В «Этике преображенного эроса» Вышеславцев развивает ключевую идею, что спасает только религиозная этика благодати, преодолевающая ущербность морализирующей, нормативной этики закона. Не случайно Вышеславцев называет более совершенную по сравнению с этикой долга и закона этику различными именами, обозначающими, по его замыслу, единую суть: «этика сублимации», «этика Благодати», «этика преображенного Эроса» и др.

Сегодня серьезное изучение его философского творчества могло бы стимулировать обсуждение актуальной проблемы взаимных отношений трех сторон: философии, религии и науки. Сдвиг произойдет, если удастся дать аргументированный  ответ на принципиальный вопрос о том, как современные исследователи должны относиться к философскому творчеству Вышеславцева в целом: как к образцу для подражания и вдохновения или, напротив, как к поучительному примеру, позволяющему избежать, в изменившихся историко-культурных условиях, допущенных им ошибок. Констатирую, что пока общепринятого ответа на этот вопрос нет.

В 2010 году была опубликована на русском языке книга «Борис Петрович Вышеславцев. Избранное» [2]. По мнению составителей, авторов большой вступительной статьи и комментариев к ней О.В. Волобуева и А.Ю. Морозова «Философия Б.П. Вышеславцева представляет собой органический синтез (курсив мой: В.К.) традиций платонизма, восточной патристики, русской религиозной философии второй половины XIX-начала XX вв., западноевропейской…философии Нового времени и психоанализа» [2, с. 19]. Вполне понятно, что авторы оценивают в целом философию Вышеславцева как удачный для своего времени опыт «органического синтеза» философии, религии и психологической науки. Подчеркну, что если принять, предложенную ими интерпретацию, то философия Вышеславцева должна рассматриваться современными исследователями в качестве образца для подражания и источника вдохновения в изменившихся историко-культурных условиях.

Однако А.Т. Казарян предлагает прямо противоположную интерпретацию того же самого предмета, четко формулируя следующий тезис: «Вышеславцеву не удалось создать цельную философскую систему» [3, с. 116]. Далее. Казарян утверждает, что, многочисленные  и разнохарактерные идейные влияния, испытанные Вышеславцевым  «не могли не отразиться отрицательным образом на его учении, тем более что некоторые положения современной ему философии и психологии принимались им без необходимой критической оценки. Специальную проблему представляет истолкование Вышеславцевым христианства, Священного писания и христианского богословия, некорректное употребление богословской терминологии, подмена богословской проблематики философской, а в некоторых случаях и естественнонаучной» [3, с. 117].

Подчеркну, что если принять интерпретацию, предложенную Казаряном, то вслед за ним следует продолжить поиск в философии Вышеславцева слабых мест. В замысел моей статьи не входит сравнительный анализ предложенных конфликтующих интерпретаций одного и того же предмета. В целях обозначения своей позиции, ограничусь заявлением о солидарности с позицией Казаряна в целом. Скромный замысел статьи заключается в том, чтобы высказать несколько соображений – возможно схематичных и небесспорных – относительно слабых мест антропологической концепции Вышеславцева. Помня о замысле её автора «развернуть во всей полноте» концепцию ап. Павла. Как религиозный философ, верный православию, Вышеславцев сделал важное замечание, что для него концепция ап. Павла является «точкой отправления святоотеческой антропологии» [4, с. 283].

Вряд кто-то будет оспаривать правомерность такого подхода. Проблема в том, как нам относиться к этим словам религиозного философа: как к декларации о намерениях или как к глубоко продуманной позиции? Возникновение моего замысла стимулировало предположение В. Сапова о том, что «Будучи по самой своей сути «светским» мыслителем, Вышеславцев, по-видимому, преднамеренно (курсив мой: В.К.) не поднимает вопрос о том, как его концепция «преображенного Эроса» сочетается с религиозной христианской догматикой (в частности православной)» [5, с. 10]. Трудно переоценить значение данного предположения для анализа философской антропологии Вышеславцева. Поскольку из него вытекает следствие о том, что новая этика «преображенного Эроса» стала в результате такой позиции Вышеславцева, по сути дела, независимой от церковной догматики и церковного законодательства.

Если его принять, то становится вполне понятной настоятельная необходимость осмысления в полном объеме и значении следующего обстоятельства философско-методологического характера. Предлагая свою интерпретацию христианской антропологии ап. Павла, а также её развернутую версию, Вышеславцев как философ, решающий задачи религиозного характера (обожения, греха и др.), широко использовал научные открытия современного ему психоанализа. Он пытался обосновать свой подход тем обстоятельством, что «Подсознание есть понятие наших дней. Прежнее понятие души исчерпывалось сознанием, тем, что лежит в светлом поле переживания, что сознается. Подсознательные влечения ап. Павел не мог назвать «душою», потому что они инстинктивны, бессознательны, не лежат в светлом поле сознания; он предлагает их назвать «плотью» ввиду их связи с чувственностью и органами чувства. Можно доказать, что «плоть» здесь означает особую, третью ступень человеческого существа, соответствующего «подсознанию», с его чувственно-пожелательной, эротически-тендирующей природой, нащупанной и угаданной Фрейдом» [6, с. 43].

Однако рискну предположить, что за осознанным мотивом выбора психологии подсознания скрывался неосознанный, главный мотив. Каким же он был? Понимая всю сложность поставленного вопроса, и, несколько забегая вперед, всё же отвечу на него.   Вышеславцев сделал выбор в пользу открытий психоанализа, поскольку, если так можно выразиться «по гамбургскому счету», он не верил в решение религиозных задач на путях догматики и аскетики. Иными словами, он сомневался в обожении человека силой догматики и аскетики.

Как известно, открытия психоанализа были включены в рамки научной антропологии, продвинув её понимание природы человека. На мой взгляд, любой религиозный философ на месте Вышеславцева был просто обязан высказать свою позицию по общему вопросу о границе, отделяющей религию от науки.  Однако Вышеславцев не стал обсуждать принципиальных вопросов о том, возможно ли в принципе согласование автономной научной антропологии и христианской антропологии и если возможно, то каковы те конкретные условия, которые являются приемлемыми как для религии, так и для науки. Вполне понятно, что религия не может отказаться от принципиальных положений догматики и аскетики, а наука не может считать свои нормы и правила поиска истины случайными.

Высказывания Вышеславцева, сделанные по различным поводам, не оставляют сомнений в том, что он исходил из предпосылки возможности согласования такого рода, но не считал нужным серьезное обсуждение философско-методологического вопроса о его способе.

В целях пояснения последнего тезиса, сделаю небольшое отступление. Представим себе современного религиозного философа, признавшего для себя необходимым в целях решения поставленных задач обратиться за помощью к психологической науке. Как он должен относиться к результатам её поиска? Вполне понятно, что поскольку эти результаты индифферентны по отношению к его личной вере, то он не должен их предвзято интерпретировать в перспективе своей веры.  Таково условие согласования автономной психологической науки, со своими нормами и правилами, и религии верующим философом.

Вышеславцев же, напротив, предвзято интерпретирует результаты психологической науки  в перспективе своей веры. Яркой иллюстрацией является его интерпретация феномена внушения, открытого психологией. По мысли Вышеславцева внушение является антропологической категорией, объемлющей всю сферу человеческой жизни, «ибо оно есть воздействие на сознание, через посредство подсознания» [6, с. 77]. Различая такие виды внушения, как познавательное, этическое и религиозное, Вышеславцев рассматривает религию «как высший и суверенный источник внушения…» [6, с.77]. Анализируя  соотношение внушения «в практике великих религий», и внушения, теоретически открытого психологией, он делает следующий вывод: «Все религии мира обладают разработанными методами внушения, умеющими обращаться с индивидуальным и коллективным подсознанием. Все современные открытия светской науки в этой «новой» области фиксируют только то, что опытно применялось в практике великих религий» [6, с. 77-78].

Интерпретация  религиозного философа позиции, занимаемой Отцами Церкви по вышеназванным вопросам, также сомнительна. Вышеславцев утверждает, что «Отцы Церкви всегда стояли на высоте науки своего времени; этот метод они завещали и нам: и мы должны стоять на высоте науки своего времени» [4, с. 284].

Как для историков Церкви, так и для историков науки этот тезис нуждается в разъяснении. Так, например, трудно найти приемлемый для Церкви выход из следующей познавательной ситуации.  Во все времена Отцы Церкви включали в христианскую антропологию миф о грехопадении. Если же искать, подобно Вышеславцеву, объяснение феномена греха в области подсознания, открытой научной психологией, то миф о грехопадении оказывается попросту не нужным.

Сформулирую рабочую гипотезу. Отказ Вышеславцева серьезно обсуждать вопрос о способе согласования его философской антропологии с христианской антропологией ап. Павла и святоотеческой антропологией, явился главной причиной, породившей слабые места в его философской антропологии. Вопреки собственным намерениям, Вышеславцев в действительности не развёртывает христианскую концепцию ап. Павла, а создает точки разрыва с ней. Аналогично он действует и по отношению к святоотеческой антропологии, получая аналогичный результат. Обнаружение такого рода точек разрыва дает основание для того, чтобы сегодня весьма критично оценивать воплощение замысла Вышеславцева.

Философски осмысливая религиозную тему закона и благодати, Вышеславцев произвольно перенёс вопрос о спасении и благодати из плоскости религиозной христианской догматики и аскетики в плоскость научной психологии подсознания и его сублимации. В результате такой процедуры из учения Церкви о грехопадении человека и его последствиях были изъяты некие пункты, без которых это учение утеряло важные смыслы. Такой была своеобразная цена, заплаченная Вышеславцевым за свою попытку. Вполне понятно, что сегодня эта цена может показаться неприемлемой.

Так, например, церковная догматика рассматривает Церковный Закон в качестве внешней по отношению к человеку силы, которая должна преобразовывать жизнь каждого христианина в соответствии со словом и жизнью Иисуса Христа. Подчеркну, что Церковный Закон занимает важное место в христианской антропологии. Поскольку именно он открывает грех человеку. Далее. В соответствии с Законом христианин должен жить до пришествия царствия Божьего. Его исполнение желательно, хотя и не достижимо в полноте.  Вышеславцев противопоставляет «подлинную сублимацию» закону «во всех смыслах». Следовательно, его этика сублимации направлена и против Церковного Закона. Одной из точек разрыва Вышеславцева с христианской антропологией является, предложенная им философско-религиозная трактовка Закона как преграды между людьми и преграды между Богом и человеком. Согласно религиозному философу «Закон» «преграждает путь в Царство Божие, он есть преграда между людьми и преграда между Богом и человеком» [4, с. 284].

Итак, воплощая замысел этики «преображенного Эроса», религиозный философ Б.П. Вышеславцев сделал попытку использования научной психологии подсознания в интересах религиозной философии.  Однако эта психология стала для философа способом ухода от проблем веры, в чем убеждает наличие слабых мест в его философской антропологии. Сделаю общий вывод: попытка Б.П. Вышеславцева синтеза философии, религии и науки оказалась неудачной, а его ошибки поучительными.