Работа подготовлена в рамках научно-исследовательского проекта «Реконструкция систем жизнеобеспечения древних и традиционных обществ Горного Алтая» (№6.3494.2011) госзадания Министерства образования и науки Российской Федерации.

На Алтае расцвет раннего железного века связан с памятниками, объединенными в «пазырыкскую археологическую культуру» скифского типа VI-III вв. до н.э. Как себя называли сами носители этой культуры, мы не знаем. Возможно, древнегреческий ученый Геродот, называл именно пазырыкцев Алтая «стерегущими золото грифами». Китайские династийные хроники называли население, жившее к северо-западу, «юечжи». Не исключено, что древние китайцы так могли называть и пазырыкцев Алтая. К сожалению, пока наука это не может установить.

Исследование пазырыкских памятников началось в XIX веке. К настоящему времени на Алтае и сопредельных территориях Казахстана и Монголии известны сотни памятников этой археологической культуры: курганные захоронения, ритуальные и поминальные сооружения, балбалы и стелы, петроглифы, остатки поселений и т.д. Из них наиболее знаменитыми объектами являются курганы.

Обычно курганы на могильниках пазырыкской культуры располагаются цепочкой, вытянутой с севера на юг. Под каменными насыпями в ямах находятся срубы с деревянным перекрытием или каменные ящики. В северной части ямы на приступке, как правило, имеется сопроводительное захоронение коня. В погребениях встречаются металлические чеканы, ножи, кинжалы, гривны, зеркала, удила, пряжки, а также различные костяные изделия и т.д.

Среди объектов особое место занимают большие курганы знати с мерзлотой (или его остатками) на могильниках Ак-Алаха-1 и 3, Башадар, Берел, Верх-Кальджин-2, Катанда, Олон-Курин-Гол-6 и 10, Пазырык, Туекта, Шибе и т.д., которые имеют каменные насыпи диаметром несколько десятков метров. Они изучались экспедициями В.В. Радлова, М.П. Грязнова, С.В. Киселёва, С.И. Руденко, А.А. Гавриловой, С.С. Сорокина, В.Д. Кубарева, Н.В. Полосьмак, В.И. Молодина, З.С. Самашева и других.

В этих курганах с мерзлотой прекрасно сохраняются не только высокохудожественные изделия из дерева, кожи, войлока и тканей, но и бальзамированные тела, которые являются научными сенсациями мирового масштаба [1-3]. Изучение таких объектов, как отмечают исследователи, имеет принципиально важную значимость, поскольку содержит уникальную, фактически этнографическую информацию.

Именно благодаря особым условиям, формируемым мерзлотой в курганах знати, человечество обогатилось результатами анализа последовательностей ДНК (выделенных на костных и мягких тканях носителей пазырыкской культуры) и другой научной информацией, существенно дополняющей наши представления об уникальной пазырыкской культуре скифского времени. Их научное и культурное значение трудно переоценить [3, с. 5; 4, с. 5, 54].

Причина образования мерзлоты в курганах знати, вероятно, заключается в их конструкции [1, с. 19]. Благодаря специфическому термическому режиму, созданному каменными насыпями диаметром свыше10 ми высотой не менее2 м, произошло формирование линз мерзлоты [5, с. 81-96].

В силу уязвимости линз мерзлоты из-за колебаний климата и воздействия человека, пазырыкские курганы знати требуют особого внимания. Деградация и исчезновение подкурганной мерзлоты приведет к гибели бесценные свидетельства культуры пазырыкцев из органических материалов. Неслучайно ЮНЕСКО стало инициатором международного проекта по подготовке стратегии сохранения замороженных погребений Алтая [6, p. 188]. Для осуществления такого проекта были намечены задачи: проведение инвентаризации и картирования курганов с мерзлотой; их мониторинг на предмет изменения состояния подкурганной мерзлоты; поиск технических решений для их защиты и сохранения вечной мерзлоты на местности; раскопки захоронений, где процесс таяния уже начался, с использованием новейших научных методик проведения исследований и консервации [7, p. 192-193].

Пока производились только работы по картированию курганов с мерзлотой и мониторингу мерзлоты на ряде участков Алтая. На наш взгляд, сегодня необходимо продолжить работы по реализации этого важного международного научного проекта.

Анализ результатов наших собственных многолетних исследований объектов разных периодов позволяет сделать выводы по современному состоянию памятников Алтая и уровню обеспечения их охраны [8, с. 98-100; 9, p. 14-15]. По нашему мнению, самые сильные разрушения археологических объектов Алтая сегодня происходят в результате антропогенного воздействия и только во вторую очередь – в результате воздействия некоторых природных явлений. Влияние части природных воздействий (эрозия, размыв, оползень, колебания климата и т.д.) можно, видимо, как-то нейтрализовать или минимизировать, планомерно выполняя специальные консервационные работы или, в крайнем случае, спасательные археологические раскопки. Конечно, последствия катастрофических природных воздействий (как, например, землетрясение) непредсказуемы и их нельзя предотвратить.

Основную антропогенную угрозу для сохранности археологических объектов Алтая продолжает представлять хозяйственное освоение территории и ресурсов, а также глобальное строительство, организуемое государством. Конкретно к их числу можно отнести разведку и добычу полезных ископаемых; сельскохозяйственное производство; строительство населенных пунктов, дорог, газопроводов, гидроэлектростанций и т.д. Хотя, конечно, в последние годы большие проекты стали подвергаться более тщательной экспертизе, в том числе и археологической. Но при сложившейся практике проектирования, строительства и эксплуатации подобных сооружений в России все же сохраняется реальная угроза разрушения значительной части археологических объектов, попадающих в их зону отчуждения.

В настоящий момент угрозу сохранности памятников стали представлять и некоторые другие антропогенные факторы. К ним в первую очередь относятся грабительские раскопки с целью поиска и хищения предметов из драгоценных металлов или предметов, предоставляющих историческую и художественную ценность. Значительную опасность для категории уязвимых археологических объектов (петроглифы, изваяния, стелы и т.д.) стал представлять вандализм приезжих и местных жителей в связи с ростом внимания к памятникам истории и культуры вследствие развития «дикого» туризма.

В контексте приватизации земли в России отсутствие управленческих решений на уровне государства делает слабо контролируемым или вообще неконтролируемым землепользование участков с объектами культурного наследия. В составляемом сегодня в государственном Земельном кадастре археологические объекты Республики Алтай практически не отражаются, соответственно, сохранность памятников и их окружения не может быть обеспечена на надлежащем уровне. Поэтому необходимо властям республики и Российской Федерации срочно предпринять реальные шаги по предотвращению ухудшения состояния или ускоренного разрушения памятников Алтая (особенно – пазырыкских курганов с мерзлотой) в результате антропогенного воздействия и естественных процессов. Также крайне необходимо коллективное международное изучение археологических объектов с применением современного междисциплинарного подхода на принципиально новом уровне научной интерпретации.

Характерной особенностью потешских могильников является преобладание в обряде погребе­ния северной ориентировки. По ориентировке покойников головой на север могильники ти­па Старшего Кужендеевского связываются с эрзянскими могильниками II тыс. н. э.— Коринскнм, Сарлейским, Гагинским и др. Свое­образные черты прослеживаются и в некото­рых деталях украшений одежды. В рассмат­риваемых могильниках обнаружены некото­рые украшения, которые характерны для се­верной эрзянской группы памятников и лишь в редких случаях встречаются в памятниках армиевского типа (15).

К ним, например, относятся пластин­чатые серповидные гривны с бугорками по нижнему краю полотна. Все эти вещи, однако, являются единичны­ми. В целом материальная культура мордов­ских племен оставалась единой. Большинство украшений, бытовых предметов и орудий труда, найденных в эрзянских могильниках I тыс. н. э., однотипны с находками в могиль­никах армиевского и лядинского типов.

Большое значения имели систематические исследования по изучению археологических памятников древней мордвы экспедиции Мордовского госу­дарственного университета имени Н. П. Огарева Ф.М. Жиганова в пределах южных районов современной Нижегородской области. Большие полевые исследования прове­дены па таких интереснейших памятниках, как Абрамовский (Арзамасский район) и Волчихинский (Лысковский район) могильники, охватывающее время начиная с IV— V вв. до конца I тыс. н. э. Разведками выявлено большое число ранее не известных селит, городищ и других памятников в правобережье Оки, в бассейнах рек Пьяна, Теша, Имза. Наряду с огромной полевой работой по изучению археологических памятников, публикацией материалов экспедиций за годы Советской власти археологами проделана большая работа по систематизации древних памятников материальной культуры мордвы.

Одним из наиболее выразительных памятников является Старший Кужендеевскнй могильник, расположенный на берегу речки Леметь, притока Те­ши. Здесь  М.Ф. Жигановым исследовано 21 погребение (семь женских, девять муж­ских, одно детское, три неопределенных и одно ритуальное захоронение домашнего жи­вотного). Обряд погребения в 19 захоронениях — трупоположение на спине и в одном — трупосожжение (погребение № 12). Устойчива ориентировка умерших головой на север с незначительными отклонениями на запад или восток. Лишь в одном случае (погребение № 18) встречена ориентировка головой на юг. Покойников хоронили в сравнительно не­глубокой могиле, преимущественно на глуби­не 0,6—0,7 м, в слое плотной желтой глины. В отдельных погребениях прослежены следы подстилки из древесной коры (16).

Большой интерес представляют сравнитель­но полно представленные в материалах Кужендеевского могильника украшения жен­щин-эрзянок VI—VII вв. Головным украшением женщины являлся венчик, состоящий из четырех рядов бронзо­вых спиралей, продетых в кожаные ремешки и перемежающихся четырехугольными брон­зовыми обоймами. Венчик опоясывал голову от лба к затылку. Находка венчика в Старшем Кужендеевском могильнике представ­ляет интерес в том отношении, что в мордовских могильниках I тысячелетия п. э. такие украшения редки. Венчик являлся составной частью женского головного убора мордовской женщины. У женщин-мордовок вплоть до не­давнего времени сохранялась традиция но­сить матерчатые вышитые и бисерные налоб­ники. Важной частью головного украшения у эр­зи, как и у мокши, являлась височная при­веска с грузиком. Такие привески встречены во многих женских погребениях могильника. Височная привеска с многогранным грузиком является характерным мордовским украшением, и она широко распространена в мор­довских памятниках вплоть до XI—XII вв. (16).

Известно, что височные привески со спиралью и многогранным грузиком возникли еще в памятниках мордвы начала 1 тыс. п. э. Они отличались сравнительно небольшими размерами — длина их не превышает 3— 3,5 см. Грузик этих привесок короткий и массивный. Привески из Старшего Кужендеев­ского могильника представляют собой более развитый тип этих украшений. Длина их до­стигает 5—6 см. Основой привески является бронзовый стержень, оканчивающийся бипирамидальным грузиком. Стержень туго обвит бронзовой проволочной спиралью в несколь­ко оборотов. В верхней части стержень превращается в свободный завиток в 3—4 оборота. Данный тип височных привесок деталь­но повторяет привески VII в. из Серповского могильника, раскопанного еще в прошлом ве­ке А. А. Спицыным, где они встречены в более чем семи погребениях. Они имеются в поздних комплексах Армиевского и Селиксинского могильников, а также в могильнике у колхоза «Красный Восток» (16).

Большое место в инвентаре женских погре­бений Старшего Кужепдесвского могильника занимают ожерелья из бус. Имеются оже­релья, содержащие до 500 бус. В большинст­ве это красные ластовые бусы средних разме­ров, неправильно округлой формы. В составе ожерелий Старшего Кужендеев ского могильника имеются также бусы синие, довольно крупные, граненые; синие, шаровидные мелкие и стекловидные прозрачные в ви­де четковидных палочек (погребение № 5). Все эти бусы также имеют аналогии в мате­риалах поздних погребений Армиевского мо­гильника.

Украшением верхней части груди служили пластинчатые серповидные гривны, обна­руженные в двух погребениях могильника (№№ 3 и 5). Обе гривны сделаны из тонкой бронзовой пластины шириной до двух сантиметров. Концы их постепенно суживаются, превращаясь в округлые стерженьки. На конце одной из гривен сохранилась часть застежки в виде плоской округлой пластинки с отверстиями. К нижней части гривен при­креплены с помощью заклепок бронзовые округлые выпуклые с нарезным орнаментом по краю пластинки, оканчивающиеся небольшими петельками для привесок в виде круглых бронзовых колечек диаметром до двух см. К этим колечкам с помощью проволоч­ных петель подвешивались трубчатые конусовидные подвески (16).

В конце 1960-х гг. году М. Ф. Жигановым и его группой исследователей был обнаружен Абрамовский могильник, расположенный на левом берегу р. Теша возле склона. Могильник сравнительно хорошо сохранился, здесь в четко прослежены важнейшие детали обряда погребения, выделены харак­терные погребальные комплексы, получен массовый документальный материал для хронологии памятников этого времени. Могильник расположен на первой надпой­менной террасе левого берега реки Теша, занятой ныне огородами жителей села Абра­мова. Памятник впервые обследован в 1962 году экспедицией Горьковского историко-архигектурного музея под руководством В. Ф. Черникова. В разведочном раскопе бы­ло выявлено одно погребение, совершенное обрядом трупоположения на спине, головой на север, правая рука согнута в локте и положена па грудь, а левая — вытянута вдоль туловища. В погребении обнаружены бронзовые украшения — две круглопроволочные гривны (одна с круглым пластинчатым щитком в центральной части гривны), бронзовый пластинчатый браслет, круглая пластинчатая нагрудная бляха, ожерелье из красных пастовых бус, бронзовая трубчатая подвеска и небольшой ритуальный сосуд (17).

В 1970 году экспедицией Мордовского государственного университета имени П. П. Огарева были начаты систематические раскопки могильника. Было выявлено, что северо-за­падная часть могильника почти вся уничто­жена поздними ямами. Тогда удалось вы­явить лишь два погребения (18). В 1971 году рас­копки были продолжены. Они увенчались большим успехом. На сравнительно неболь­шой площади (1840 кв. м) обнаружено 96 погребений (№№ 4—100), в том числе одно ритуальное захоронение лошади (19). Во время раскопок 1972—1973 годов выявлено еще 72 погребения (№№ 101 — 172) (20). В 1974 и 1975 гг. раскопки были продолжены, в результате чего общее количество погребений достигло 272 (21-22).

Господствующим в обряде погребения могильника является трупоположение головой, как правило, на север, иногда с незначитель­ными отклонениями на запад или на восток. Число погребений с трупосожжением незна­чительно. Прослежены важные детали трупо­положения: дно могилы покрывалось грубо отесанными плашками или древесной корой, на которые клали покойника в вытянутом положении. Руки чаще всего сгибались в локтях и клались кистями на верхнюю часть груди. Покойника сверху накрывали полотном, а затем уже древесной корой. Выявлены округлой формы ритуальные ямки (вне преде­лов могил), в которые ставились глиняные сосуды (23).

Богатейший вещевой материал могильника в основном датируется IV—V в. и. э., хотя имеются украшения и более древние (голов­ные венчики типа стадии А рязанских могильников, круглые пластинчатые бляхи с концентрическими кругами, некоторые ажурные бляхи и т. д.), а также вещи V века н. э.

В коллекциях могильника широко представлены женские украшения. Бусы в основном трех типов: крупные стеклянные золоченые; четковидные стеклянные посеребренные; красные пастовые округлые, боченковидные. Реже встречены стеклянные рубленые бусины синего цвета. Имеется одна крупная боченковидная бронзовая бусина (19).

Важнейшей частью головного украшения являлся венчик, состоящий из рядов бронзо­вых спиралей, перемежающихся бронзовыми подчетырехугольными обоймами, округлыми обоймами, с трехлопастными подвесками. Венчик опоясывал головной убор от лобной части до затылка, где застегивался пряжечкой. Особый интерес представляют типичные для мордовских женщин височные привески с грузиком и спиралью на концах. Они встре­чены фактически во всех женских погребени­ях могильника. Эти привески от­носятся к числу наиболее ранних украшений этого типа. Они близки к привескам из ран­них могильников мордвы пензенской группы. В дальнейшем их совершенствование шло по линии удлинения стержня и грузика, широко встречаясь в могильниках мордвы — эрзи и мокши второй половины I тыс. и начала II тыс. н. э. (могильники Волчихинский, Старший Кужендеевский, «Красный Восток», Крюковско-Кужновский и т. д.) (23).

По итогам исследований 1973 г. М.Ф. Жигановым было отмечен, что из 172 погребений, более 150 ориентированы головой на север с незначи­тельными отклонениями на запад или восток. Лишь в единичных случаях встречены ориен­тировки на юг, запад и восток. Погребения эти датируются IV—V вв. Следовательно, в северных (кошибеевских) могильниках намечается в целом единство в такой важнейшей составной части обряда погребения, как ориентировка покойников го­ловой на север с незначительными отклоне­ниями на запад или восток. Этот обряд скла­дывался здесь веками (и вряд ли он мог был привнесен откуда-то извне, как считают отдельные исследователи. Большинство захоронений раскопа 5 по наличию в них застежек-сюльгам со слегка выступающими «усами», блях с круглой крышечкой и некоторых других вещей были датированы V–VI вв. М.Ф. Жиганов отметил отсутствие в них позолоченного бисера, который встречался в погребениях, исследованных ранее в других раскопах (23).

Предварительные итоги исследования Абрамовского могильника были подведены М.Ф. Жигановым в книге «Память веков», где он пришел к выводу, что Северную группу мордовских могильников рассматриваемого времени объединяет не только характерная для них северная ориен­тировка покойников. Намечается общность и во многих других деталях обряда погребения. Умершие клались в могилу на спине, в вы­тянутом положении, с руками, иногда вытя­нутыми вдоль туловища, или согнутыми в локтях и положенными на верхнюю часть груди, на пояс. Судя по остаткам дерева и ткани (Кошибеево, Абрамово), можно полагать, что умершие клались на подстилку из досок или древесной коры, накрывались сверху тканью и досками (или корой). Значи­тельны размеры погребальных ям. В Кошибеевском и Абрамовском могильниках не редки погребения до 3—3,5 м в длину и до од­ного м в ширину. Из других деталей обряда погребения следует отметить наличие в большом числе погребений (в головах) глиняных сосудов.  В целом материалы Абрамовского могильника были отнесены М.Ф. Жигановым ко второму этапу развития северных (кошибесвских) па­мятников, относящийся к IV—V вв. н. э., где они на­иболее полно и ярко оказались представлены  (23).

Впоследствии хронология Абрамовского могильника была уточнена В.В. Гришаковым, который относит появление первых погребений на могильнике ко второй половине IV века, а наиболее поздних – к VII веку [25; 26, с. 103].

В более широких пределах Абрамовский могильник датировал  В.И. Вихляева, отнеся его время существования к концом IV – серединой VIII века (27).

В ряде статей В.В. Ставицкого были проанализированы украшения Абрамовском могильник (28-33). В числе шейных и нагрудных украшений в Абрамовском могильнике найдено большое число гривен. По конструкции за­стежек-замков и сечению ободка гривны разделяются на несколько типов: тонкие, из­готовленные из круглого в сечении бронзово­го дрота с крючком на одном конце и петлей на другом; толстые, изготовленные из про­волоки круглого сечения с круглым замком для застегивания; ромбические в сечении, перекрученные в виде спирали и т. д. В отдельных случаях встречены бронзовые грив­ны со спиралью из проволоки с напускными бронзовыми бусинами, а также железные гривны с бронзовыми напускными бусинами (30). При этом был отмечен ряд близких аналогий в гривнах Кошибеевского могильника (33).

Ярким и характерным украшением жен­щин были бронзовые нагрудные бляхи. Они встречаются почти во всех женских погребениях. По форме, конструк­ции верхней крышечки и орнаменту, нанесен­ному на лицевую сторону, их можно разде­лить на ряд типов. Встречены круглые пла­стинчатые бляхи, орнаментированные круп­ными округлыми выпуклинами и укреплен­ные перекрестьем из пластинок, покрытых на­сечкой и оканчивающихся петлями, в кото­рые вложены колечки. Чаще всего встреча­лись так называемые прорезные пластинча­тые бляхи с круглым отверстием в центре, с пластинчатым округлым в центре язычком или же обычным язычком в виде стержня (28).

Обоснованию хронологии  погребений могильника были посвящены статьи Ставицкого В.В., Мясниковой О.В., Сомкиной А.Н. . Рубежом  III – IV вв. ими были датированы ранние погребения памятника [34, с. 33], поздние захоронения были отнесены к началу VII в [35]. В ряде статей материалы могильника были использованы при разработке вопросов этногенеза древней мордвы (36-37), участию мордвы в событиях эпохи великого переселения народов (38-39).

Большой вклад в изучение могильников бассейна р. Теша внес В.Н. Мартьянов. Исследования В.Н. Мартьянова, которые он начал в 1979 г., по существу, открыли центральную часть эрзянских земель эпохи средневековья.  Ежегодно им проводилились обследования южных районов Нижегородской области, в результате которых он выявил десятки новых археологических памятников, большая часть которых относится к III–XV вв. В ходе исследования этих памятников были получены представления о богатейших вещевых материалах, изучены особенности погребальных обрядов проживавшего там населения. Особенно большой интерес представляют материалы  Стексовского могильника, где исследователем впкрвые на этой территории были выявлены погребения первой половины III в.[40; 41].

Таким образом, можно сделать вывод, что освоение древней мордвой бассейна реки Теша относится ко времени первой половины III в. В результате процессов  взаимодействии здесь происходит формирование эрзянской вариации древнемордовской культуры, развитие которой наглядно иллюстрируют материалы Абрамовского, Стексовского и Погибловского и Старшего Кужендеевского могильников.

Эта статья продолжает описание моих исследований Стоунхенджа. Впервые я описал ряд результатов на английском языке в 2015 году [Злобин А.Е., 2015]. В настоящее время хотел бы добавить несколько выводов, которые более детально учитывают египетскую мифологию. Я получил много новых данных, которые основаны на математическом анализе Стоунхенджа. Ниже я даю объяснение изогнутой Аллеи между Стоунхенджем и рекой Эйвон с позиций египетской мифологии. Также дается объяснение Курсуса. Эта короткая статья – мое первое сообщение о египетском значении Аллеи и Курсуса.

Я уже упомянул египетских богов в моей предыдущей статье о Стоунхендже [Злобин А.Е., 2015]. На мой взгляд, имя известного египетского солнечного бога Атума было записано в Стоунхендже одновременно при помощи ребуса и математической формулы. Кроме того, в Стоунхендже была записана древняя фраза «Вечно живой Атум». Также я отметил в Стоунхендже некоторую египетскую символику, которая соответствует мифологии бога Осириса. Теперь я описываю символику египетской богини Нут. Эти примеры показывают, что египетская мифология, видимо, представлена в Стоунхендже весьма широко.

Если говорить об Аллее, прежде всего, должна быть упомянута астрономическая тема [Lockyer, N.J., 1906], [Хокинс Д., Уайт Д., 1966]. Тот факт, что направления в Стоунхендже связаны с положениями Солнца и Луны, дает нам намек относительно неба. Напомним, что в соответствии с египетской мифологией, древние египтяне рассматривали восход Солнца как рождение Солнца богиней Нут [Монтэ П., 1946]. После рождения утром, бог Ра (Солнце) проплывал в его ладье по телу богини Нут, которая символизировала небо. Известно много древних изображений богини Нут, где она выглядит как женщина с изогнутой линией тела. Также мы знаем изображения бога Ра, который плывет по небу в ладье, и небо выглядит как богиня Нут со звездами на ее теле. В соответствии с египетской мифологией, богиня Нут проглатывала Солнце вечером. Ночью, после заката, Солнце путешествовало через подземный мир. Следующим утром рождение Солнца повторялось и т.д.

В настоящее время археологи исследуют район Стоунхенджа, см. например [Pearson M.P. и др., 2008], [Gaffney, C. и др., 2012]. Ниже я привел изображение окрестности Стоунхенджа с некоторыми моими пояснениями с позиций египетской мифологии (Рис.1). Посмотрим на изогнутую форму Аллеи. Если нарисовать изображение богини Нут рядом с Аллеей, можно видеть очень хорошее соответствие между этими двумя формами. Ступни богини Нут расположены возле входа в Стоунхендж. Руки богини Нут направлены к берегу реки Эйвон. Средняя часть Аллеи символизирует тело богини Нут. Линия от Стоунхенджа вдоль ног богини направлена к животу, где в день летного солнцестояния восходит (рождается) Солнце. Голова и руки богини направлены к тому месту берега реки Эйвон, где в направлении Стоунхенджа виден заход Солнца в день летнего солнцестояния. Это место символизирует проглатывание Солнца богиней Нут. Без сомнений имеет место точная египетская символика богини Нут.

Рис. 1. А.Е.Злобин – объяснение окрестности Стоунхенджа в соответствии с египетской мифологией. Путешествие бога Солнца (Ра) по телу богини Нут (по небу) днем, и путешествие Солнца через подземный мир Дуат ночью

Также я предлагаю ясную интерпретацию и объяснение Курсуса, который располагается несколько севернее Стоунхенджа. Тонкие голубые дополнительные линии показывают, что Курсус может символизировать границу между небом и подземным миром (Рис.1). Древние египтяне назвали этот подземный мир – Дуат. В соответствии с мифологией древних египтян, западная точка Курсуса указывает вход Солнца в Дуат, а восточная точка Курсуса является выходом Солнца из Дуата. Необходимо обратить внимание, что значение Аллеи и Курсуса одно и то же. Это значение – путь бога Ра (Солнца). В случае Аллеи – это путь по небу. В случае Курсуса – это путь по подземному миру. Имеет место замечательное соответствие египетской мифологии в отношении путешествия бога Ра в дневные часы в специальной дневной ладье, и путешествия в ночные часы в специальной ночной ладье. Эта мифология описана М.Э.Матье в ее книге [Матье М.Э., 1996]. Утром, у восточного выхода из подземного мира, бог Ра переходит с ночной ладьи на дневную. Вечером, у западного входа в Дуат, он переходит с дневной ладьи на ночную. Момент, когда Солнце перходит с дневной ладьи на ночную, изображен на Рис.2 [Матье М.Э., 1996].

Рис. 2. Солнце переходит с дневной ладьи на ночную [Матье М.Э., 1996]

Я хотел бы обратить внимание на некоторые другие аналогии, которые объединяют Стоунхендж и Древний Египет. Если учитывать описание египетской мифологии М.Э.Матье [Матье М.Э., 1996], Курсус одновременно символизирует подземную реку Нил, где бог Ра путешествует в ночные часы. Я не исключаю также религиозную аналогию между рекой Эйвон и египетской рекой Нил. Мы знаем, что древние египтяне рассматривали реку Нил как священный объект. Египетские религиозные действия тоже часто были связаны с рекой Нил. На мой взгляд, весь район Стоунхенджа использовался для религиозных действий. Логично представить Аллею Стоунхенджа как водный путь и канал для плавания бога Ра в его ладье в процессе празднования восхода Солнца в день летнего солнцестояния. В этом случае представляется значительной логическая связь между Стоунхенджем, Аллеей и рекой Эйвон. Это религиозное действо могло начинаться в Стоунхендже утром в процессе восхода Солнца. В Стоунхендже священники готовят настоящую ладью и человека, чья роль – бог Ра. В течение всего дня ладья с богом Ра движется по каналу Аллеи одновременно с движением Солнца по небу. Древние люди приветствуют бога Ра по всей Аллее. Религиозный смысл этого праздничного представления – рождение Солнца богиней Нут и движение Солнца по телу богини. Вечером ладья бога Ра прибывает к реке Эйвон, где богиня Нут проглатывает Солнце. Таким образом, полностью демонстрируется египетская мифология относительно восхода и захода Солнца. Подобное религиозное представление кажется возможным ночью в Курсусе. Различие заключается в ночном темном времени и подземном пути Солнца. Я думаю, что ночное религиозное представление в Курсусе было продолжением упомянутых религиозных действий после заката. Имеет место значительное подобие между мифологией бога Осириса в Стоунхендже [Злобин А.Е., 2015] и ежегодными религиозными действиями в египетском Абидосе [Коростовцев М.А., 1976]. Известно, что Абидос был центром культа бога Осириса. Я полагаю, что это хорошо объясняет множество могильников возле Курсуса.

Река и вода были важны для египтян не только с точки зрения религии. Они были важны как основа ирригации и гидравлических технологий. Сила воды способна поднять огромный вес, если знать методы гидравлики. В моей предыдущей статье о Стоунхендже [Злобин А.Е., 2015] я описал гидравлические технологии, которые могли использоваться для сооружения этого каменного храма. Показано, что для этой цели использовались искусственные бассейны. Подъем гигантских камней в Стоунхендже производился с помощью деревянных плотов и понтонов. В данном случае для подъема водного уровня использовались устройства типа журавля (шадуфы). Изображения шадуфов хорошо известны в Древнем Египте (Рис.3). Разумеется, для установки столбов журавлей были необходимы глубокие лунки (выемки) в земле. Следы этих лунок мы можем видеть в Стоунхендже до сих пор [Atkinson R.J.C. 1991], [Вуд Дж., 1978].

Рис. 3. Полив сада в Древнем Египте при помощи шадуфов [Савельева Т.Н., 1976]

Для плотов и понтонов, а также для управления уровнем воды в бассейнах, были необходимы шлюзы. Возможные места расположения шлюзов показаны красным цветом на Рис.4. Я не исключаю, что эти шлюзы использовались позже не только для строительства Стоунхенджа, но также и для религиозных действий. Возможно, через эти шлюзы проплывала и ладья бога Ра. Также уровни трех искусственных бассейнов показаны различными оттенками голубого цвета. Более насыщенный голубой цвет соответствует более высокому уровню воды в бассейне. Для постепенного увеличения высоты подъема камней были необходимы три уровня воды. Эти три уровня отмечены лунками X, Y и Z для размещения трех колец шадуфов. Гидравлические технологии объясняют размер многих элементов Стоунхенджа. Согласно Т.Н.Савельевой [Савельева Т.Н., 1976], египтяне использовали шадуфы для подъема воды до 2 метров высоты. Именно поэтому для строительства Стоунхенджа и подъема горизонтальных камней (перекладин) были необходимы три уровня искусственных бассейнов. Именно поэтому круглый меловой вал вокруг Стоунхенджа был сделан приблизительно двухметровой высоты. Круглый вал и аналогичный искусственный бассейн соответствовали первому уровню воды (2 метра). Второй бассейн и второй уровень воды доходил приблизительно до 4 метров высоты. Третий бассейн и самый высокий уровень воды был примерно 6 метров. Камни перекладин в Стоунхендже имеют примерно 1 метр в высоту. Поэтому, самые большие Трилиты в Стоунхендже были сделаны высотой около 7 метров (2+2+2+1=7 метров).

Рис. 4. Шлюзы (красным) и уровни трех искусственных бассейнов в Стоунхендже

Теперь я не сомневаюсь, что Стоунхендж был построен с помощью египетских знаний и технологий. На мой взгляд, строительство Стоунхенджа контролировал некий египтянин или египтяне. В Стоунхендже мы можем видеть не только следы египетских технических устройств, но даже египетскую мифологию и египетские иероглифы. Я уверен, что работы археологов дадут нам новую важную информацию об истории Стоунхенджа и его окрестностей. Возможно, история человечества более сложна для понимания, чем кто-то думает. Стоунхендж открывает новую страницу этой истории и весьма вероятно множество новых открытий.

Замечательно, когда древние английские легенды подтверждают происхождение Стоунхенджа. Это подтверждение хорошо заметно в легендах о короле Артуре. Как отмечают Джеральд Хокинс и Джон Уайт, в соответствии с этими легендами происхождение Стоунхенджа связано с Африкой [Хокинс Д., Уайт Д., 1966]. Также иероглифы в Стоунхендже [Злобин А.Е., 2015] находятся в хорошем соответствии с методом расшифровки Ж.-Ф.Шампольона, который был основателем египтологии [Шампольон Ж.-Ф., 1822]. Язык Стоунхенджа – это язык египетских жрецов и писцов. Я продолжаю работу над египетским словарем Стоунхенджа [Злобин А.Е., 2015], и этот словарь – ключ к наиболее священной мифологии и знанию древних египтян. Священные тайны египетских богов скрыты в древнем Стоунхендже. Я надеюсь, что не только египтология поможет исследовать Стоунхендж, но и Стоунхендж поможет более детально и точно понять историю Древнего Египта. Известно ли кому-нибудь о вкладе и влиянии древних англичан на цивилизацию Древнего Египта? Может быть есть объяснение всех мегалитических сооружений с позиций некоторого общего древнего знания?

Примечание

Эта статья сначала была написана автором на английском языке, а затем переведена на русский язык. При переводе на русский язык автор специально стилистически не редактировал русский текст, чтобы по возможности избежать разночтений в английском и русском вариантах статьи. Именно этим объясняются некоторые стилистические шероховатости русского текста.

Библиографический список

1. Atkinson R.J.C. 1991, Stonehenge and Neighbouring Monuments. English Heritage. Fourth impression, London.
2. Шампольон Ж.-Ф. 1822. О египетском иероглифическом алфавите. Перевод, редакция и комментарии И.Г.Лившица. Ленинград: Издательство Академии наук СССР, 1950.
3. Gaffney, C., Gaffney, V., Neubauer, W., Baldwin, E., Chapman, H., Garwood, P., Moulden, H., Sparrow, T., Bates, R., Löcker, K., Hinterleitner, A., Trinks, I., Nau, E., Zitz, T., Floery, S., Verhoeven, G., Doneus, M., 2012, The Stonehenge Hidden Landscapes Project. Archaeological Prospection. Volume 19, Issue 2, April/June 2012, Pages: 147-155.
4. ХокинсД., УайтД. 1966. Разгадка тайны Стоунхенджа. Перевод с англ. П.С.Гурова под ред. А.А.Гурштейна. 2-е издание. М.: Мир. 1984, 256 С.
5. Коростовцев М.А. Религия / Культура Древнего Египта. Академия наук СССР. Институт востоковедения. М.: Наука. 1976, 444 С.
6. Lockyer, N.J., 1906, Stonehenge and other British Stone Monuments Astronomically Considered, Macmillan, London.
7. Матье М.Э. Избранные труды по мифологии и идеологии Древнего Египта. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН. 1996, 326 С.
8. Монтэ П. 1946. Египет Рамсесов. Повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов. Перевод с франц. Ф.Л.Мендельсона. Ред. О.В.Томашевич. Академия наук СССР. М.: Наука, 1989, 376 С.
9. Pearson M.P., Pollard J., Richards C., Thomas J., Tilley C., Welham K. 2008, The Stonehenge Riverside Project exploring the Neolithic landscape of Stonehenge / Documenta Praehistorica XXXV. December. pp.153-166.
10. Савельева Т.Н. Материальная культура Древнего Египта. Ирригация и сельское хозяйство / Культура Древнего Египта. Академия наук СССР. Институт востоковедения. М.: Наука. 1976, 444 С.
11. Вуд Дж. 1978. Солнце, Луна и древние камни. Перевод с англ. П.С.Гурова под ред. А.А.Гурштейна. М.: Мир, 1981, 269 С.
12. Злобин А.Е. Древнейшая теория атома. Стоунхендж – удаленный египетский солнечный храм и древний университет // Современные научные исследования и инновации. 2015. № 10 [Электронный ресурс]. URL: https://web.snauka.ru/issues/2015/10/58057