Цель данной статьи заключается в том, чтобы представить читателю недооцененный и перспективный потенциал теории аномии, который, к сожалению, слабо используется отечественными криминологами.

Следует отметить, что такая постановка вопроса вовсе не нова. Понятие «аномия» использовалось для описания состояния общества и отдельных индивидов, совершающих нарушение закона, еще в религиозных текстах христиан на греческом языке[1].

Точкой отсчета начала создания социологической теории истоков преступности можно считать момент, когда Ж. М. Гюйо впервые использовал термин «аномия» для обозначения состояния общества[2]. На сегодняшний день предложенная Э. Дюркгеймом и разработанная Р. Мертоном концепция аномии нашла широкое применение в криминалистике.

Работы Э. Дюркгейма создали основу для изучения проблемы аномии. Далее после выхода публикаций Р. Мертона «теория аномии преобладала в криминологической литературе в течении 50-х, 60-х годов ХХ века, после чего наблюдалось снижение интереса к этой теории»[3].

Возрождение интереса к проблеме аномии среди социологов в конце XX, начале  XXI[4] свидетельствует о том, что за более чем два тысячелетия проблема аномии не утратила актуальности.

При этом, криминологи зачастую далеко не полностью рассматривают проблему. Освящение проблемы аномии в криминологии является не полным как при анализе истоков этого явления, так и при анализе его проявлений и последствий.

При анализе причин развития аномии как правило рассматриваются экономические кризисы и социальная нестабильность[5,6]. По сути, анализ аномии в криминологии сводится к рассмотрению вопроса о том, как те или иные явления влияют на уровень преступности. Особенно это утверждение справедливо для отечественной криминологии.

Разумеется, специализированная наука о преступности должна выделять строго определенные стороны своего объекта. Но такое выделение будет корректным только после рассмотрения проблемы во всей ее полноте. На развитие аномии влияет ослабление норм брака, уменьшение роли религии в жизни общества, процессы глобализации, которые приводят к утрате культурного своеобразия народов и отрыва от традиционной культуры[7]. Соответственно и для криминологов было бы крайне полезно делать выводы, на основе полноценного изучения ситуации, а не заострять внимание только на экономических устремлениях индивидов и развитии аномии в результате неспособности их реализовать на практике. Подобная позиция справедливо подвергается критике, поскольку не учитывает культурное разнообразие современного общества.

В отечественной криминологической литературе аномия трактуется прежде всего как социальное явление. Российские ученые используют концепции Э. Дюркгейма, Р. Мертона, С. Месснера, Р. Розенфельда и пр. При этом концепции аномии  личности отечественными учеными не используются. Это следует считать огромным упущением, поскольку аномия на уровне личности является не менее важным явлением, чем социальная аномия. По сути, обращаясь к этому вопросу, мы рассматриваем один единый процесс с различных точек зрения. И западные исследователи это прекрасно понимают[8]. Опираясь на «теорию напряжения» Р. Мертона, они рассматривают психологически обусловленные причины этого явления и привлекают собственно теории аномии на уровне личности.

На основании сказанного можно прийти к выводу, что применение западных разработок в сфере изучения аномии личности российскими криминологами даст существенный импульс развитию отечественной криминологии.

Далее рассмотрим теории аномии личности о определим их эвристических потенциал в российских условиях.

Собственно говоря, еще в религиозных текстах христиан аномия описывается не только, как состояние общества, но и как характеристика личности. Эмиль Дюркгейм также подробно описывает это состояние, но не разрабатывает концепцию аномии личности.

Такая концепция была предложена в работах Роберта Макайвера и Девида Рисмена. Теории личностной аномии  этих двух исследователей были созданы почти одновременно и во многом схожи между собой. Макайвер понимал аномию как «разрушение чувства причастности индивида к обществу»[9]. Аномия по Макайверу – это такое состояние личности, когда индивид «оторван от своих моральных корней,  у него нет больше каких-либо норм поведения, а остались только разрозненные побуждения, у него больше нет представлений о целостности, о единстве народа, о долге»[9]. Согласно Макайверу, в любую историческую эпоху определенные люди могут впасть в состояние аномии. Однако современное демократическое общество особенно сильно способствует появлению аномичных индивидов благодаря тому, что в нем проявляются конфликт культур, капиталистическая конкуренция и быстрый темп социальных перемен.

Основываясь на этих трех отличительных характеристиках современного общества, Макайвер соответственно выделяет три типа личностной аномии:

1. Когда жизнь индивидов становится бесцельной по причине отсутствия значимых ценностей.
2. Когда они использую свою энергию и возможности только для себя.
3. Когда они лишены значимых межличностных связей и взаимоотношений.

Девид Рисмен рассматривал аномию как неприспособленность человека к жизни в обществе. Причиной этой неприспособленности является несоответствие характера индивида типичному характеру той эпохи, в которой он живет. Согласно типологии Рисмена, в любом обществе встречаются «ориентированные извне», «ориентированные изнутри» и «традиционно ориентированные» индивиды. В результате определенная часть людей, «которые не соответствуют типу характера, преобладающему в данном обществе, могут быть либо аномичными, либо автономными»[10].

Автономные люди способны приспосабливаться к господствующим в обществе поведенческим нормам, они могут сами решать, соответствовать этим нормам или нет. Если же людям не удается приспособиться к общественным нормам, они становятся аномичными. Аномичные индивиды руководствуются иными нормами, несоответствующими общепринятым нормам и характеру эпохи.

В современном обществе, главными ценностями которого являются достижение финансового благополучия, известность и победа в конкурентном состязании с другими, комфортно себя чувствуют представители «ориентированного извне» типа. Те индивиды, которые относятся к «традиционно ориентированному» или «ориентированному на себя» типу, часто испытывают одиночество, ощущают себя чужаками в мире, ценности которого они не приемлют.

Явным недостатком концепции Рисмена, о котором упоминал в частности Чарльз Тейлор[11] является то, что Рисмен не учитывает влияния средств массовой информации. Газеты, радио и телевидение постоянно транслируют общепринятые нормы поведения и ценности, способствуя усвоению и принятию этих норм теми индивидами, чья ориентация не соответствует ориентации эпохи. Особенно сильно этот недостаток теории Рисмена сказывается в конце XX начале XXI века, когда  все большее распространение получает Интернет. Общение в Интернете на сегодняшний день сопоставимо по своей значимости с общением в реальной жизни, и Интернет становится важнейшим источником свободной трансляции норм и ценностей.

Американский социолог Лео Сроул ввел в научный оборот термин «anomia» для обозначения аномии на личностном уровне. Как отмечает Феофанов в своем обзоре подходов к изучению аномии, «Если на макросоциальном уровне аномия вызывается дисфункциональным отношением между социальными подсистемами (см., например, у Мертона), то на уровне микросоциальном — дисфункциональным отношением между индивидами и этими подсистемами. Последнее является предметом индивидуально-психологического изучения аномии»[12]. Аномия на уровне личности, согласно Сроулу, является социально обусловленным явлением.

Идея использования отдельного термина для обозначения аномии как состояния личности была одобрена научным сообществом и часть социальных исследователей стали использовать его, предлагая свои подходы к определению аномии на уровне личности. Элвин Пауэл, посвятивший одну из своих работ этому новому пониманию аномии, отметил, что в условиях, когда «цели деятельности индивида становятся противоречивыми, недостижимыми или несущественными, состояние аномии усиливается. Оно характеризуется общей потерей ориентации и сопровождается ощущением «пустоты» и апатии, аномия может ощущаться индивидом просто  как состояние бессмысленности»[13].

Помимо новой постановки вопроса  Сроул  выделил признаки личностной аномии, используя которые можно измерить ее наличие у конкретного индивида. Это явление  было названо аномией, поскольку оно тесно связано с аномией на уровне социальной системы.

Согласие с одним  из пяти следующих утверждений, по мнению Сроула, говорит о наличии у  индивида  личностной аномии в определенной сфере:

1)      Я чувствую, что влиятельные фигуры в обществе равнодушны к моим запросам и нуждам.

2)      В обществе, где нет порядка и неизвестно, что случится завтра, мало чего можно добиться.

3)      Шансов достигнуть важнейших для меня жизненных целей все меньше.

4)      Что бы я ни делал, получается, что жизнь проходит мимо.

5)      Я все больше убеждаюсь в том, что не могу рассчитывать на дружескую поддержку со стороны моего непосредственного окружения[14].

Нельзя не отметить определенное сходство между  классификациями аномии Сроула и Макайвера. Утверждения 3 и 5 по классификации Сроула аналогичны третьему типу аномии по классификации Макайвера, который, по мнению последнего, является результатом возросшей скорости социальных изменений в обществе. Социолог Марк Орру, который одним из первых обратил внимание на сходство этих двух концепций в своей знаменитой книге «Аномия: история и значения», считал, что классификация Сроула не является просто модифицированным вариантом классификации Макайвера(Orru M. Anomie: History and meanings). По мнению Орру, превращение Сроулом теоретических научных утверждений в конкретные вопросы к людям расширило возможности эмпирического исследования аномии на индивидуальном уровне, «переместив бремя установления наличия и степени аномии с теоретиков в руки отдельных респондентов»[15].

Концепция аномии Сроула нередко подвергалась критике, поскольку те симптомы, измерению которых посвящена шкала аномии Сроула, могут быть интерпретированы не только через аномию. Например, их можно интерпретировать как признаки отчаяния, которое связано с отсутствием у индивида стремления к улучшению условий своей жизни, а не с отсутствием возможностей для реализации жизненных целей индивида[16].

Работы Лео Сроула послужили основанием для проведения множества эмпирических исследований аномии на уровне личности. Последователи Сроула стали использовать предложенную им шкалу аномии, модифицировать ее, а также применять различные методы статистического анализа полученных  данных[17].

Шкала аномии Сроула, как и другие опросники, часто применявшиеся для исследования психологической аномии, подвергались критическому анализу на предмет того, «как взаимосвязаны их пункты, как…  они могут быть сформулированы, чтобы образовать шкалу, и каким образом они могут быть использованы для определения степени «anomia» или количества и типов аномичных индивидов»[18]. Для интерпретации полученных результатов, а также усовершенствования самого опросника широко применялся факторный анализ[19].

При изучении аномии на уровне личности использовался в том числе и метод выявления скрытых классов[20]. Применение этого метода подразумевает выделение в особый класс респондентов, склонных отвечать положительно или отрицательно на все утверждения из предлагаемого им опросника.

В качестве одного из примеров использования метода Лео Сроула в современных условиях можно назвать работы Евы Цахуриди, которая исследовала особенности личностной аномии в профессиональной сфере[21]. Благодаря использованию модифицированной версии опросника Сроула, она доказала, что люди склонны быть значительно более аномичными или бесцельными в рабочей обстановке[22]. Согласно Цахуриди, аномичное состояние личности в значительной степени определяется контекстом, в котором происходит взаимодействие индивидов. Иначе говоря, главной причиной развития аномии в профессиональной сфере является нездоровая корпоративная культура.

По мере использования в эмпирических исследованиях шкалы аномии Лео Сроула стали проявляться определенные ограничения этого метода, что послужило толчком к развитию новых исследовательских методик. Как отмечает Роберт Трейвис, «все большее число социологов полагает, что шкала аномии Сроула, использованная в изначальном или модифицированном виде,  является слишком обширной, чтобы представить аномию в каком-либо существенном аспекте при исследовании субкультур методом опроса»[23].

Резюмируя вышесказанное, необходимо отметить, что теории аномии личности, появившиеся в 50-е годы XX века, были направлены на то, чтобы интерпретировать аномичное состояние индивида и измерить степень выраженности этого состояния, понимаемого как следствие социальных процессов, происходящих на уровне общества в целом. Такой подход к проблеме является следствием масштабных социально-экономических изменений, сопровождавших становление индустриального общества. По мере изучения аномичного состояния индивида все более отчетливо стал проявляться недостаток этого подхода, который заключался в том, что внутриличностные, обусловленные индивидуальными особенностями актора причины возникновения аномии не принимались исследователями в расчет.

В начале 60-х годов Герберт Макклоски и Джон Шар приступили к изучению роли психологических особенностей личности в возникновении аномии. Эти ученые искали статистические корреляции между ощущением аномии на уровне индивида и как социологическими (социальный статус, профессия, размер сообщества), так и психологическими (уровень агрессии, сила эго, гибкость мышления) особенностями этого индивида. Поскольку индустриальное общество уже сформировалось и приобрело устойчивый характер, исследователи вновь обратились к проблеме аномии на уровне личности.

По итогам нескольких исследований Макклоски и Шар доказали[24],что индивидуальные особенности личности могут вызывать состояние аномии независимо от социальных факторов. Внутриличностные и социальные факторы могут как дополнять друг друга, так и действовать разнонаправлено.

Согласно Герберту Макклоски и Джону Шару, следующие особенности личности способствуют возникновению аномии:

1)      Когнитивные факторы, которые влияют на способность учиться и понимать.

2)      Эмоциональные факторы, которые способствуют искаженному пониманию окружающего мира.

3)      Независимые мнения и верования.

4)      Отсутствие гибкости мышления.

5)      Склонность к беспокойству и тревожности.

6)      Слабая сила эго.

7)      Высокий уровень агрессии.

Изучением проявления феномена аномии на уровне личности занимался также  Волфганг Джилек. Он пришел к выводу о наличии в обществе аномии в ходе исследования психических болезней у индейцев побережья Салиш британской Колумбии и  Вашингтона. Причиной возникновения этих заболеваний были прежде всего социально обусловленные факторы. Джилек вводит понятие аномической депрессии, которое обозначает последствия аномии на уровне личности, выявленные им в обществе индейцев. Аномическая депрессия характеризовалась проявлениями уныния, отчаянья, апатии, алкоголизма, дезориентации фрустрации, утрате жизненных целей, агрессии в отношении себя и соплеменников[25]. Исследование Джилека крайне интересно, поскольку он применяет разработанное в социологической теории понятие аномии в кросс-культурном аспекте. Другой причиной, по которой работы Джилека представляют интерес, является определенное сходство между проблемами индейцев и современного российского общества. В обоих случаях имел место процесс вестернизации, трансляции западной культуры и ценностей, которые вступали в противоречие с традиционной культурой данного общества. Можно предположить, что и последствия реакции на конфликт культур будут схожими для обоих обществ.

В своей книге Джилек описывает «эмоциональный, психофизиологический и поведенческий синдром, развивающийся в реакции на отчуждение от исконной культуры под влиянием вестернизации»[26]. Этот синдром развивается на фоне социальной аномии и неопределенности культурной идентичности.

Описание всех выше указанных симптомов этого синдрома можно обнаружить в работах российских исследователей, изучавших социальную аномию российского общества. В частности, они содержатся в работах А.Панфиловой и В. Папыриной, изучавших последствия кризиса, вызванного конфликтом советской и западной систем ценностей. Основной причиной конфликта стало увеличение влияния западной культуры на российское общество[27, 28].

Разумеется, для индейцев Салиш аномическая депрессия была намного более длительной и глубокой. Кроме культурного влияния вестернизации индейцам пришлось столкнуться с распадом традиционной структуры общества и превращением в расовое меньшинство на своей земле. Тем не менее, сходство  проявлений аномии на личностном уровне в обоих обществах очевидно.  Одной из форм реакции на развитие аномической депрессии было возрождение древних  религиозных ритуалов, в  частности обряда инициации. Хотя эти ритуалы в новых условиях частично уже утратили свой смысл, по мнению Джилека, они помогали индейцам вновь обрести утраченную культурную идентичность.

Проблема социально-психологического напряжения, создаваемого неспособностью индивида достигнуть заданные культурой цели законными средствами, которая была обозначена Робертом Мертоном, стала основой для концепции личностной аномии Роберта Агнью. Помимо него теория напряжения вслед за Мертоном разрабатывалась в работах сторонников Институциональной теории аномии и была взята за основу  А. Коэном, Р. Кловардом и Л. Охлином. Но если перечисленные авторы изучали в основном социальные аспекты аномии, то теория Агнью «написана на социально-психологическом уровне: она фокусируется на индивиде и его или её непосредственной окружающей социальной среде – хотя отдельные положения этой теории и затрагивают процессы на макроуровне»[29]. Основной заслугой Агнью стало то, что созданная им Общая теория напряжения  включает и другие источники возникновения социально-психологического напряжения кроме рассогласования между целями и средствами их достижения.

Причиной возникновения аномии на микроуровне может служить отрицательная оценка индивида значимой для него группой.  Например, у представителей молодежи главным фактором возникновения социально-психологического напряжения могут стать плохие результаты в спортивных соревнованиях, негативное отношение со стороны представителей противоположного пола, низкие оценки в школе. Источником аномического напряжения на уровне личности всегда являются «негативные взаимоотношения с другими, иначе говоря, взаимоотношения, в которых индивида не воспринимают так, как ему… хотелось бы,  чтобы его воспринимали»[30].

Согласно Агнью, социально-психологическое напряжение у индивида возникает, когда другие люди:

1)    Препятствуют индивиду достичь положительно оцениваемые им цели или гипотетически могут это сделать.

2)    Лишают индивида полезных, позитивно оцениваемых стимулов или создают потенциальную угрозу такого лишения.

3)   Предоставляют индивиду вредные,  негативно оцениваемые стимулы или могут их предоставить впоследствии[31].

Первый тип напряжения, который помимо концепции Агнью рассматривается во всех «теориях напряжения», можно условно разделить на три вида[32]:

1.1)               Несоответствие между стремлениями индивида и реалистичными ожиданиями. Особенно это рассогласование характерно для представителей низшего класса, которые прекрасно понимают, что даже упорным трудом они вряд ли смогут осуществить свои самые амбициозные планы, поскольку доступ к финансовым и иным ресурсам для них сильно ограничен.

1.2)               Несоответствие между реалистичными ожиданиями индивида и фактическими результатами его деятельности. Аналитическое разделение желаний индивида на идеальные и реалистичные в теории Агнью позволяет лучше понять причины возникновения аномического напряжения. Если индивид не в состоянии достичь свои идеальные цели, то он не склонен сильно расстраиваться, поскольку понимает, что они отчасти утопичны. В то же время неспособность индивида осуществить свои реалистичные планы вызывает агрессию, гнев и сильно расстраивает его.

1.3)               Несоответствие между реальными результатами деятельности индивида и представлениями индивида о том, какими должны быть эти результаты по принципу справедливости. Возникновению аномии в данном случае способствует ощущение, что богатые и успешные люди достигли своего преуспевающего положения нечестными, незаконными средствами. Такое ощущение толкает индивида к мысли о том, что и ему можно совершить противозаконный поступок.

Второй тип напряжения по Агнью, устранение от индивида позитивных стимулов, может возникнуть в том случае, когда индивид теряет или может утратить что-либо ценное и значимое для него (потеря друга, развод родителей,  потеря работы).

Третий источник аномического напряжения, предоставление индивиду негативных стимулов, также часто приводит к проявлению девиантного поведения. Можно привести множество примеров как отрицательно оцениваемых стимулов, так и ситуаций, в которых индивиды пытаются их избежать. К отрицательным стимулам относятся: физическая боль, стрессовые ситуации, агрессия со стороны других людей. Стремление избежать отрицательно оцениваемых стимулов можно обнаружить в поведении любого человека. В качестве примера можно привести ученика школы, который пытается скрыть от родителей плохие оценки, или работника, не желающего встречаться со своим начальником[33].

Ряд исследователей, работающих в области социологии и социальной психологии,  обратили внимание на неразрывную связь понятий аномия и одиночество. Американские ученые  Уильям Садлер и Томас Джонсон провели масштабное исследование, в ходе которого они рассматривали в том числе вопрос о том, как одиночество влияет на возникновение аномии. Они выделили 4 типа одиночества.

-  Космическое измерение одиночества (причастность человека к Богу, судьбе, природе, исторической миссии).

-  Культурное измерение одиночества (ощущение своей связи с достижениями культуры, моральными и этическими ценностями  общества).

- Социальное измерение одиночества (участие в различных связях и отношениях с индивидами и группами, образующее структуру, внутри которой взаимодействуют).

- Межличностное измерение – психологические переживания актора и формирование прочной связи с другим индивидом[34].

Садлер и Джонсон пришли к выводу, что возникновению аномии способствует ощущение одиночества сразу в нескольких сферах. Человек, испытывающий одиночество в одной из этих сфер, как правило не становится аномичным.

Предложенная феноменологическая модель развития одиночества предоставляет возможность более детального изучения причин возникновения аномии.

Рассмотренные в данной статье теории аномии личности имеют для отечественной криминологии огромный эвристический потенциал. Они могут использоваться как для создания практических моделей профилактики преступности, так и для теоретического синтеза. В отличии от социально обусловленной аномии, аномичное состояние личности в меньшей степени связано с особенностями данного конкретного общества. Теории аномии личности столь же универсальны, сколь и психологические теории личности.

Исследование аномии личности, помимо всего прочего, позволяет преодолеть междисциплинарный разрыв, между социологией и психологией. Существование такого разрыва вызвано особенностями организации отечественной науки. Сам объект исследования неразделим и изучать его необходимо с учетом психологической составляющей.

Сейчас наблюдается тенденция к возрастанию противоправного поведения среди несовершеннолетних, и также тенденция «омоложения» преступников. По мнению К. Нильсона, подростковый возраст является самым благоприятным для преступного поведения. Вследствие распространения данной проблем появляется потребность в уделение более пристального внимания данной области и изучении особенностей формирования девиантного поведения в подростковом возрасте.

Проблемами девиантного поведения занимались такие авторы, как А. Адлер, Г. Беккер, Я.И. Гилинский, И. Гоффман, Э. Дюркгейм, Е.В. Змановская, Ю.А. Клейберг, А. Коэн, В.Д. Менделевич, Р. Мертон, Дж.Г. Мид, В. Мойер, Ф. Риман, Т. Селлин, Н. Смелзер, З. Фрейд, Э. Фромм, У. Шелдон, Л.Б. Шнейдер и многие другие.

В.Д. Менделевич считал, что девиантное поведение это – «система поступков или отдельные постулаты, противоречащие принятым в обществе нормам и проявляющиеся в несбалансированности психических процессов, неадаптивности, нарушении процесса самоактуализации и уклонении от нравственного и эстетического контроля над собственным поведением» [3]. Такое понятие близко к трактовке Е. В. Змановской, которая считает, что девиантное (отклоняющееся) поведение – это «устойчивое поведение личности, отклоняющееся от наиболее важных социальных норм, причиняющее реальный ущерб обществу или самой личности, а также сопровождающееся ее социальной дезадаптацией» [1]. Данные определения достаточно точно и полно раскрывают сущность девиантного поведения.

Рассматривая особенности формирования девиантного поведения именно в подростковом возрасте, следует отметить психологические особенности данного возраста, которые характеризуются противоречивостью (парадоксальностью) во всем [2]. Так, с одной стороны подросток очень болезненно относится к любому замечанию в свой адрес, но с другой – ожидает общения с ним как с взрослым человеком; из-за импульсивности и нетерпения подростки не могут справиться временами даже с ежедневными обязанностями, однако становятся более ответственными и способными для осуществления сложных дел; внимательность к мелочам и деталям уживается у подростков с удивительной бездушностью и порой даже с жестокостью; желание быть «как все» противоречит утверждениям собственной индивидуальности и подчеркиванием своей независимости от мнения окружающих подростка людей; независимость суждений и борьба с авторитетами соседствует с обожествлением кумиров и копированием поведения случайных людей.

Общение со сверстниками является ведущим видом деятельности в подростковом возрасте. Одним из самых важных факторов влияния сверстников на подростков является их положение в группе. Для подростков характерно желание слиться с референтным (значимым) кругом сверстников, быть похожим на лидера группировки. Тем временем мнение родителей и других взрослых людей часто проигрывает по сравнению с авторитетом подросткового объединения.

Процесс взросления невозможен без признания ответственности за свои действия и поступки. Яркая отличительная черта подросткового возраста – реакция эмансипации. Эта реакция отражается в желании высвободиться из-под опеки, контролирования, покровительства старших (родных, учителей, воспитателей, старшего поколения вообще). Потребность высвободиться связана с борьбой за самостоятельность, за самоутверждение как личности.

Чувство «взрослости», рост самосознания, возникновение интереса к противоположному полу можно отнести к новообразованиям подросткового возраста. Подросток уже чувствует себя полноценной личностью и отстаивает свое право на самостоятельность суждений и на осуществление решений. Он хочет принести пользу обществу, всему миру, занимать активную жизненную позицию. При всем при этом, реализовать себя, осуществлять деятельность, которая подразумевает ответственность за ее выполнение, подросток еще не может. Поэтому для него характерна демонстративная «взрослость», отстаивание которой часто оборачивается конфликтами с окружающими.

Анализ психолого-педагогической литературы по проблеме особенностей формирования девиантного поведения в подростковом возрасте стал основанием экспериментального исследования.

Экспериментальной базой для нашего исследования является МБОУ СШ №6 им. А.С. Макаренко г. Арзамаса. В исследовании приняли участие 20 человек 8 класса возрастом 14 – 15 лет.

Для экспериментального исследования была выбрана методика «определение склонности к отклоняющемуся поведению» (А.Н. Орел). Ее мы выбрали не случайно, с помощью нее мы сможем определить готовность (склонность) подростков к реализации различных форм отклоняющегося поведения. В ходе проведения данной методики были получены следующие результаты: 

Рис.1. Результаты исследования по методике «Определение склонности к отклоняющемуся поведению» (А.Н. Орел).

По результатам исследования видно, что 75% (15 человек) испытуемых получили средний балл по шкале установки на социальную желательность (служебная шкала).   Полученный балл говорит о том, что у испытуемых наблюдается умеренная тенденция давать при заполнении опросника социально-желательные ответы. Остальные 25% (5 человек) получили низкий балл по данной шкале. Это означает, что испытуемые не склоны вуалировать собственные нормы и ценности и проводить коррекцию своих ответов в направлении социальной желательности.

По шкале склонности к преодолению норм и правил 75% (15 человек) испытуемых получили средний балл. Данный балл по этой шкале говорит о нонкомформистских установках испытуемого, о его стремлении противопоставлять свои нормы и ценности групповым, о установке «нарушать спокойствие», искать трудности, которые в дальнейшем можно преодолеть. 25% (5 человек) получили низкий балл, что свидетельствует о конформных установках испытуемого, склонности следовать стандартам и общепринятым нормам поведения.

По шкале склонности к аддиктивному поведению 60% (12 человек) испытуемых получили низкий балл. Полученный показатель свидетельствует о невыраженности вышеупомянутых тенденций, или о хорошем социальном контроле поведенческих реакций. Остальная часть испытуемых – 40% (8 человек) получили высокий балл. Это указывает на сомнительность результатов либо на наличие выраженной психологической зависимости.

По шкале склонности к самоповреждающему и саморазрушающему поведению, 80% (16 человек) испытуемых получили низкий балл, что говорит о том, что отсутствует готовность к осуществлению саморазрушающего поведения, отсутствует тенденция к соматизации тревоги, отсутствует склонность к реализации комплексов вины в поведенческих реакциях.  Оставшиеся 20% (4 человека) получили высокий балл. Данный балл указывает на низкую ценность своей жизни, стремление к риску, выраженную необходимость в острых ощущениях.

По шкале склонности к агрессии и насилию 95% (19 человек) испытуемых получили низкий балл. Полученные баллы говорят о невыраженности агрессивных установок, о неприемлемости насилия как метода решения проблем, о нетипичности агрессии как способа выхода из фрустрирующей ситуации. Один испытуемый, что составляет 5% от класса, набрал средний балл по данной шкале, это свидетельствует о том, что у испытуемого присутствуют в жизни агрессивные установки.

По шкале волевого контроля эмоциональных реакций 62% (12 человек) испытуемых получили низкий балл, который указывает на невыраженность этих тенденций, на жесткий самоконтроль любых поведенческих эмоциональных реакций, чувственных влечений. Другие 38% (8 человек) испытуемые получили средний балл, показывающий на слабость волевого контроля эмоциональной сферы.

По шкале склонности к делинквентному поведению 96% (19 человек) испытуемых получили низкий балл. Полученный балл говорит о невыражености вышеуказанных тенденций, что в совокупности с высокими показателями по шкале социальной желательности может указывать на высокий уровень социального контроля. 4% (1 человек) испытуемых по данной шкале получили средний балл. Это подтверждает наличие делинквентных установок у испытуемого.

При интерпретации полученных результатов по методике «определения склонности к отклоняющемуся поведению» (А.Н.Орел) можно сделать вывод, что у учеников 8 класса преобладают низкие показатели по большинству шкал, что свидетельствует о благоприятной среде обучающихся в данном классе. Но стоит заметить, что склонность к разным видам девиантного поведения у некоторых подростков присутствует. Это объясняется не только психологическими новообразованиями данного возрастного этапа развития, но и детерминантами возникновения отклоняющегося поведения у подростков. Причины бывают разными – это и биологическая, и психологическая, и социальная детерминация. Особое внимание нужно уделить результатам по шкалам: шкала установки на социальную желательность и шкала склонности к преодолению норм и правил.  75% испытуемых по данным шкалам получили высокий балл, что вполне объясняется психологическими и физиологическими особенностями подросткового возраста. Такие шкалы, как шкала склонности к самоповреждающему и саморазрушающему поведению и шкала склонности к аддиктивному поведению, набрали высокие балл (20 – 40% испытуемых или 4 – 8 человек). Полученные результаты заставляют задуматься о недостаточном внимании к данной категории подростков. Отсюда следует необходимость проведения более широкого и конкретного исследования подростков, проявивших склонность к разным видам девиантного поведения на ранних этапах диагностики. Это влечет за собой создание программы по продолжению психологических исследований, а затем разработка психокоррекционного направления по предотвращению формирования девиантности у подростков с выявленным типом поведения.

Отношения в семье формируют у ребенка соответствующие черты характера и личностные качества. Характер взаимодействия родителей между собой и с другими членами семьи является важным фактором, влияющим на будущее детей. Доктор педагогических наук Б.Т. Лихачёв, уделявший особое внимание проблемам воспитания молодежи, писал, что семья – это социальный микромир, отражающий в себе всю совокупность общественных отношений: к труду, событиям внутренней и международной жизни, культуре, друг к другу, порядку в доме, семейному бюджету и хозяйству, книге, соседям, друзьям, природе и животным. Все это основная питательная и воспитательная среда, в которой дети живут и которую отражают в себе. Ребенок вырастает человеком и гражданином, если нравственный климат семьи гармонирует с моральной атмосферой в обществе [1].

Полноценное и благоприятное формирование психики ребенка — важная задача семьи. Она выполняется, когда ребенок воспитывается в любви и заботе близких людей. Однако не все родители стремятся оказать должное внимание своим детям. Если внутрисемейная обстановка сопровождается  драками, ссорами, конфликтами и ложью, то это является источником нервных потрясений, дезадаптации ребенка и в дальнейшем не лучшим образом отражается на его судьбе.

На сегодняшний день проблема неблагополучных семей является достаточно актуальной. Причины появления данного феномена разнообразны, и какими бы они не были, основная проблема заключается в том, что это явление отрицательно воздействует на состоянии общества в целом. В неблагополучных семьях дети посвящены сами себе, что порождает массу проблем в их поведении, развитии, образе жизни; приводит к нарушению ценностных ориентаций; ведет к психической травматизации, агрессивности, дисбалансу в сфере общения, педагогической запущенности [2].

Изучению такой проблемы как неблагополучные семьи посвящены труды известных исследователей. В.М. Целуйко [3], А.Я. Варга [4], М.И. Буянов [5], И.Ф. Дементьева [6] и другие в своих трудах рассматривали взаимоотношения между родителями и детьми, проблемы воспитания ребенка в семьях, в том числе и неблагополучных [7]. М.И. Буянов, отмечает, что «дефекты воспитания – это и есть первейший и главнейший показатель неблагополучия семьи» [8]. В свою очередь именно в неблагоприятных условиях семьи зарождаются предпосылки социального сиротства и девиантного поведения детей. И эта проблема представляет практический и научный интерес.

На сегодняшний день семейное неблагополучие является значительно распространенным явлением. Именно в таких семьях ребенок занимает последнее место в жизни родителей, вследствие чего подвержен девиантному поведению, а именно поведению, отклоняющемуся от общепринятых норм. Согласно Федеральному закону от 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ “Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” неблагополучная семья – это семья, имеющая детей, находящихся в социально опасном положении, а также семья, где родители или иные законные представители несовершеннолетних не исполняют своих обязанностей по их воспитанию, обучению и (или) содержанию и (или) отрицательно влияют на их поведение либо жестоко обращаются с ними [9].

Наиболее распространенными из неблагополучных являются те семьи, в которых один или оба родителя зависимы от употребления спиртных и наркотических веществ. Человек, который подвержен такой пагубной привычке, вовлекает, как правило, в это всех членов своей семьи. И дети берут пример со своих родителей, начинают им уподобляться. Ребенку свойственна такая манера поведения, как подражание. Образ жизни родителей оказывает на него достаточно серьезное воздействие, и попадая в какие-либо трудные жизненные ситуации, ребенок использует опыт, полученный им в семье.

Воздействие негативных условий жизни на детей в семьях достаточно длительное время вызывает психические, физические и другие изменения в организме ребенка, приводящие к тяжелейшим последствиям. У детей развиваются отклонения, как в поведении, так и в личностном развитии. Им свойственно  нарушение социализации: неспособность адаптироваться к незнакомой среде, к новым обстоятельствам, гиперсексуальность, склонность к воровству, лживость, потеря ценности человеческой жизни, жестокость, агрессивность, утрата интереса к труду, лень, отсутствие ценностных ориентаций, пренебрежение нормами морали и нравственности, принятыми в обществе, бездуховность, отсутствие интереса к знаниям, дурные привычки (употребление алкоголя, наркотиков, курение, токсикомания, нецензурная брань и т.д.).

К показателям негативного влияния неблагополучной семьи на ребенка можно отнести следующие:

1. Нарушение поведения: бродяжничество, агрессивность, хулиганство, кражи, вымогательство, аморальные формы поведения, неадекватная реакция на замечания взрослых.

2. Нарушение развития детей: уклонение от учебы, низкая успеваемость, неврастения, отсутствие навыков личной гигиены, неуравновешенность психики, подростковый алкоголизм, тревожность, болезни, недоедание.

3. Нарушение общения: конфликтность и агрессивность в отношениях с учителями и сверстниками, аутизм, частое употребление ненормативной лексики, суетливость и гиперактивность, ослабление социальных связей с родственниками, контакты с криминогенными группировками [2].

Дети из неблагополучных семей чаще остальных попадают в зону психолого-педагогического риска по многим основаниям. Учебная неуспеваемость связана с немотивированными пропусками уроков на фоне бесконтрольности со стороны родителей. В результате несоблюдения норм здорового образа жизни развиваются различного рода заболевания. Конфликтные формы поведения подростков не что иное, как проекция семейных ссор, злости и жестокости. Неспособность к самоопределению и самореализации происходит по вине родителей, которые не дали примера собственных увлечений, не объяснили преимуществ выбранной ими профессии. В итоге в дисфункциональной семье вырастает педагогически запущенный ребенок, безнадежно отставший в учебе, транслирующий двойную мораль, жестокость, ненависть к окружающим, нежелание включаться в систему социальных взаимодействий (обучаться, трудиться). Самое печальное то, что молодые люди из неблагополучных семей испытывают огромные трудности при появлении собственных семей, которые также строят отношения по образу и подобию отчего дома.

На территории Приморского края проблема девиантного поведения детей из неблагополучных семей не менее актуальна, чем в других регионах страны. По данным Приморской краевой межведомственной комиссии по делам несовершеннолетних на сегодняшний день насчитывается 1380 семей, находящихся в социально опасном положении, в которых проживает 2839 детей. В Приморском крае из общего числа несовершеннолетних (356885 чел.) состоят на учете в комиссии по делам несовершеннолетних 1731 чел., из них числятся как осужденные условно 182 чел.; совершивших общественно-опасные деяния и не подлежащих уголовной ответственности – 691 чел.; совершивших правонарушения – 313; обвиняемых в совершении преступления – 217; употребляющие спиртные напитки – 171; употребляющие наркотические вещества – 72; употребляющие токсические вещества – 60; безнадзорные, то есть несовершеннолетние, контроль за поведением которых отсутствует вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по их воспитанию, обучению и содержанию со стороны родителей – 715 чел.  и др [10].

Еще одной из важнейших проблем современности является социальное сиротство, и основной причиной этого опять же являются неблагополучные семьи. Социальные сироты – это дети, имеющие родителей, но оставшиеся без их попечения по каким-либо причинам, в том числе дети, чьи родители были лишены родительских прав, либо отказались от своих детей [11]. По-другому говоря, это сироты при живых родителях.

Сотрудниками органов опеки и попечительства города Владивостока совместно с инспекторами по делам несовершеннолетних и защите их прав, а также совместно с представителями соцзащиты регулярно проводятся специальные межведомственные рейды с целью выявления и предупреждения неблагополучия в семьях, а также с целью материальной и моральной помощи членам таких семей. Данные рейды совершаются раз в неделю по заранее запланированным адресам в каждом из районов города. Это прежде всего семьи, которые уже состоят на специализированном учете и нуждаются в постоянном контроле и помощи извне, либо неблагополучные семьи, о которых раньше не было известно, но благодаря бдительности и не безразличию простых граждан стало известно органам опеки и попечительства. Специалистами осуществляется проверка условий жизни и воспитания несовершеннолетних, проводятся профилактические беседы на темы, касающиеся правильного воспитания детей, здорового образа жизни, вреда злоупотребления алкоголя и наркотических веществ и другие не менее важные темы. Проверяется наличие всего необходимого для жизни у детей. Также осуществляется гуманитарная помощь таким семьям в виде элементов одежды для детей, продуктов питания, или контактов каких-либо организаций, куда семья сможет впоследствии обратиться и получить адресную социальную помощь, необходимую им. Вновь выявленные неблагополучные семьи ставятся на учет для дальнейшего тесного взаимодействия с ними с целью оказания им помощи или впоследствии изъятия детей из семьи, если родители не идут на встречу представителям государственной власти и продолжают вести аморальный образ жизни, который явно вредит детям, проживающим в таких семья.

Самая защищенная среда для развития и воспитания ребенка – это его биологическая семья, ребенку необходимо, чтобы рядом с ним всегда находились родные и близкие ему люди, поэтому сотрудники органов опеки и попечительства, а также инспекторы по делам несовершеннолетних и защите их прав прилагают всевозможные усилия, чтобы оставить ребенка в родной семье. Но это происходит только в том случае если родители из таких семей идут на контакт со специалистами, готовы меняться в лучшую сторону, отказаться от вредных привычек, а иногда даже и пройти лечение от зависимости в специализированных учреждениях и вообще готовы на все, чтобы их дети остались с ними, при таких условиях детей непременно оставляют в семьях, оказывая им всевозможную социальную поддержку. В случае, когда родители отказываются идти на контакт, продолжают вести аморальный образ жизни, не выполняют свои прямые родительские обязанности и сотрудники органов опеки считают, что находится в таких условиях детям опасно для здоровья и жизни, детей могут изъять из семьи с дальнейшим лишением родительских прав недобросовестных мам и пап, и передачей детей в специализированные государственные учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Одной из наиболее важных причин социального сиротства является – критическое состояние российской семьи, которое обусловлено бедностью огромного числа семей, распространением алкогольной и наркотической зависимости, асоциального образа жизни.

Статистические данные по Российской Федерации, говорят о том, что общее число вновь выявленных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, без учета уже учтенных в 2013 г. составило 68770 чел., в 2014 г. – 61621 чел., в 2015 г. – 58168 чел. Происходит снижение количества вновь выявленных за представленные отчетные годы детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В Приморском крае также отмечается сходная динамика: в 2013 г. на территории края было выявлено 1383 детей-сирот и детей оставшихся без попечения родителей, в 2014 г. эта цифра составила 1273 чел., а в 2015 г. – 1174 чел.

Большое значение для решения проблемы сиротства играет использование различных форм семейного устройства (опека, попечительство, усыновление, приемная семья, патронатное воспитание). В 2007 г. общее количество устроенных детей в Российской Федерации составило – 124750 чел., в 2008 г. – 110494, в 2009 г. – 90639, в 2010 г. – 75844, в 2011 г. – 67520, в 2012 г. – 61428, в 2013 г. – 62973, в 2014 г. – 64010, и в 2015 г. – 59355 чел.  В Приморском же крае число устроенных детей на различные формы семейного устройства за 2014 г.  составило – 1212 чел., за 2015 год – 1147 чел., в 2016 это количество составило – 1361 чел.[12].

Согласно материалам территориального отдела опеки и попечительства Советского района Владивостокского городского округа, в 2008 г. общее количество детей, оставшихся без попечения родителей в районе, составило – 63 человека, из них социальных сирот – 59 человек и 4 – у которых умерли родители. В последующие годы показатели распределились следующим образом: 2009 г. – 59/50 (дети без попечения родителей/социальные сироты), 2010 г. – 51/42, 2011 г. – 82/68, 2012 г. – 38/33, 2013 г. – 40/34, 2014 г. – 65/61, 2015 г. – 47/43, 2016 г. – 33/26 (показатели за 2016 г. предоставлены до начала декабря). Данные свидетельствуют о том, что детей-сирот, у которых умерли оба родителя, единицы, большую часть от общего числа составляют социальные сироты, чьи родители живы, но уклоняются от своих родительских обязанностей по ряду причин [13].

В настоящее время социальное сиротство значительно расширяется, появляются его новые характеристики. Возникло так называемое «скрытое» социальное сиротство. Оно распространяется в результате ухудшения условий жизни значительной части семей, падением нравственных устоев семьи. И как вследствие изменяется отношение к детям, вплоть до полного вытеснения их из семей, растёт беспризорность детей и подростков.

Сиротство – это фактор, из-за которого ребенок теряет связи с окружающей его социальной средой, с миром взрослых и сверстников, развивающихся в наиболее благоприятных условиях, тем самым, вызывая глубокие вторичные нарушения в развитии личности. Большинство социальных сирот попадают в государственные учреждения из неблагополучных семей, где уже с раннего возраста они были лишены эмпатийного общения, где с ними жестоко обращались. Родители многих таких детей – алкоголики, наркоманы, ведущие асоциальный и аморальный образ жизни. Такие семьи не выполняют своих основных функций. Авторы Л.И. Божович, М.И Лисина отмечают, что семья является важнейшим институтом социализации личности, а внутрисемейные отношения играют особую роль в формировании подрастающего поколения. Общение со взрослым – основной путь проявления активности ребенка. Именно в процессе общения со взрослым ребенок познает и усваивает правила человеческих взаимоотношений, принимает нормы, понятия и ценности общества [14].

Проблема неблагополучных семей в России является одной из самых острых на сегодняшний день. Причиной является нищета, асоциальное поведение супругов и жестокое обращение с детьми. Адаптивные способности неблагополучной семьи существенно снижены, процесс семейного воспитания ребенка протекает с большими трудностями, медленно и мало результативно. Отсюда вытекают такие проблемы как девиантное поведение детей, воспитывающихся в таких семья, и как вариант социальное сиротство.

Если говорить о нищете, как об одной из ключевых причин появления неблагополучных семей, то следует обратить внимание на то, что в Российской Федерации огромное количество людей живут за гранью бедности, то есть их ежемесячные доходы не достигают величины прожиточного минимума. Так в 2013 г. количество людей, чьи доходы были меньше прожиточного минимума составило – 10,8% от общего количества населения РФ, в 2014 г. эта цифра исчислялась – 11,2%, а в 2015 г. – 13,3%. Доля населения, находящегося в затруднительном финансовом положении заметно выросла.

Ситуация в Приморском крае за тот же период обстоит следующим образом: в 2013 г. доля людей, чьи доходы не превышали величины прожиточного минимума, от общего количества населения края составила – 15,9%, в 2014 г. – 14,7%, а в 2015 году – 14,8%. Заметно небольшое снижение данного показателя, но в целом эта цифра остается весьма значительной [15].

Решением проблемы неблагополучных семей занимается множество социальных организаций по всей стране. Постоянно ведётся работа с такими семьями для улучшения условий их жизни и сокращения их количества, путём выведения из трудной жизненной ситуации. [16].

В Приморском крае неблагополучным семьям оказывается всевозможная помощь: со стороны органов опеки и попечительства – это осуществление поддержки семей, находящихся в социальной опасности и трудной ситуации; со стороны оперуполномоченных – это проверка неблагополучных семей с целью обезопасить малолетних домочадцев, а так же провести профилактические беседы с родителями и детьми на разные важные темы, ознакомить с Уголовным и Административным кодексом, объяснить, что за все деяния, нарушающие закон, которые могут быть ими совершены, грозит ответственность уголовная или административная. Со стороны представителей органов соцзащиты осуществляется проверка материального обеспечения таких семей. И конечно же кроме всевозможных проверок и моральной помощи, данным семьям оказывается помощь материальная, в виде элементов одежды, продуктов питания, бесплатных билетов на различные мероприятия для детей, путевок в детские оздоровительные учреждения, контактов организаций, куда семья так же может обратиться в любое время по любому вопросу и получить какие-либо рекомендации или же реальную материальную помощь. Такие семьи не остаются без внимания и без социальной поддержки со стороны различных организаций, об их благополучии заботятся и создают всевозможные условия, чтобы члены таких семей стали на путь исправления, так что в данной ситуации все зависит в первую очередь от родителей, готовы ли они меняться, чтобы в их семье царили покой, взаимопонимание, любовь и уважение, чтобы их семья не имела больше статуса неблагополучной семьи.

Уполномоченная по правам ребенка в Приморском крае А. В. Личковаха уверена, что главной задачей территориальных отделов опеки и попечительства является повышение статуса семьи и возвращение семейных ценностей. «На конец 2015 г. в Приморье насчитывается 11 886 детей, воспитанием которых занимаются госучреждения. Из этого количества 91% – социальные сироты, т.е. у подавляющего большинства воспитанников детских домов есть родители и родственники. Именно поэтому работа заключается не только в устройстве детей, находящихся в детских домах, в приемные семьи. Главной задачей на данный момент является не допустить изъятие ребенка из семьи при живых родителях. Необходимо проводить работу в первую очередь с кровными семьями и заниматься профилактикой социального сиротства. Повышение статуса семьи, возвращение семейных ценностей — все это позволит решить проблему социального сиротства», – считает уполномоченный по правам ребенка в Приморском крае.

Кроме того, представители территориальных отделов опеки и попечительства сообщили, что они готовы совместно работать с журналистами по каждому ребенку. В свою очередь, СМИ Приморья уже начали увеличивать число подготавливаемых информационных материалов, направленных на укрепление традиций семейных отношений, и все больше печатных изданий начали освещать проблему социального сиротства [17].

Как уже говорилось выше, одной из причин такого явления как «неблагополучная семья» является нищета, на сегодняшний день большой процент людей в России живет за гранью бедности. Также еще одной важной причиной появления неблагополучных семей можно считать безработицу. В России уровень безработицы, исходя из данных методологии МОТ, на сентябрь 2016 г. составляла – 5,2% [15]. В Приморском крае на ноябрь 2016 г. было зарегистрировано – 62,2 тыс. человек, которые не имели занятия, но активно его искали (в соответствии с методологией МОТ они классифицируются как безработные). В государственных учреждениях службы занятости населения на конец ноября 2016 г. было зарегистрировано в качестве безработных  13,6 тыс. человек. Общий уровень безработицы в Приморском крае составил – 5,9%, а уровень зарегистрированной безработицы – 1,3% [18].

Справится с проблемами нищеты и безработицы можно только на государственном уровне с помощью создания программ по повышению уровня жизни населения, улучшения социально-экономического положения населения страны, а также программ по оказанию адресной помощи семьям, находящимся в зоне риска, малообеспеченным, многодетным и неблагополучным семьям.

По данным на конец 2016 г. в Приморском крае за год количество детей-сирот уменьшилось на 1361 ребенка. Это стало возможным благодаря целому комплексу мероприятий, большой работе по устройству детей в семьи и профилактике социального сиротства, которая ведется в Приморье. Среди основных мероприятий можно отметить и проводимые в крае социальные акции по привлечению внимания к детям-сиротам, а также меры поддержки приемных родителей. Так, желающие взять ребенка в семью, получают методическую поддержку в специальном центре служб психолого-педагогического и социального сопровождения замещающих семей, а принявшие детей на воспитание – еще и материальную помощь из краевого бюджета.

Семьи Приморского края, принявшие на воспитание трех и более детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей и находящихся под опекой, к выплатам ежемесячных денежных средств получают доплату до величины прожиточного минимума. Ежемесячное содержание детей в 2016 г. составляет 13 439 рублей на ребенка, что на 2,5 тыс. руб. больше, чем в предыдущем году. Такую доплату в Приморье получают 229 приемных семей, воспитывающие 950 детей и 92 семьи опекунов – 282 ребенка. Кроме того, усыновители в Приморье получают по краевому закону социальную выплату на улучшение жилищных условий. В 2016 г. с заявлениями о предоставлении социальной выплаты обратилось 35 граждан, усыновивших детей-сирот. Так, 23 семьи уже получили социальные выплаты из краевого бюджета на общую сумму 20 млн. руб. Еще 12 семей получат выплаты в размере 10,4 млн. руб.  в следующем году.

Второй год в Приморском крае проходит социальная акция «Дети Приморья»,  которая помогает  превратить Приморье в территорию без сирот. Ее основная цель направлена на привлечение внимания аудитории средств массовой информации к проблеме профилактики социального сиротства, когда дети остаются без семейного внимания при живых родителях и близких родственниках, помочь в устройстве в семьи и под опеку несовершеннолетних, находящихся в социальных учреждениях края. Проект реализуют редакции средств массовой информации Приморья при поддержке Губернатора края Владимира Миклушевского. В рамках проекта, 1 ноября 2016 г. стартовала акция «Новый год в семье», которая продлится до 10 января 2017 г. Поучаствовать в акции, пригласив ребенка, оставшегося без попечения родителей, чтобы подарить ему настоящий семейный праздник, может каждый житель Приморья. Это дает возможность мечтающим о ребенке родителям почувствовать радость отцовства и материнства, а для детей – узнать, каково это жить в семье. Данная акция для родителей является возможностью познакомиться поближе с заинтересовавшим ребенком. Как правило, после таких «каникул» многих детей берут под опеку или усыновляют. Также в ходе проекта организован сбор новогодних подарков для детей-сирот. Точки сбора организованы во Владивостоке, Артеме, Находке, Уссурийске, Лесозаводске и Большом Камне в магазинах торговых сетей, подключившихся к проекту «Дети Приморья». Еще одно направление проекта — экскурсии для воспитанников детских домов по значимым объектам Приморского края и визиты к ним кураторов с подарками. Завершается акция благотворительным телемарафоном, в ходе которого подводят итоги акции по сбору средств и подарков воспитанникам детских домов, рассказывают о судьбах детей, мечтающих найти свою семью, а также об опыте усыновления.

Еще одним способом по привлечению внимания потенциальных приемных родителей – это «Видеопаспорт ребенка». После выхода интернет-проекта о детях-сиротах, за год 11 ребят из Приморья  обрели свою семью. Всего в базу от Приморского края попали 17 детей, из них 5 девочек и 12 мальчиков. Это дети различных  возрастов и с разными жизненными историями. Суть заключается в том, что о каждом ребенке можно узнать всю интересующую информацию, которая интересна потенциальным родителям или опекунам. На сайте расположены разнообразные разделы, например, такие как здоровье ребенка, его достижения, что он любит, а также посмотреть фотографии и видео с ним. Организованная информационно-поисковая система помогает примрским детям, и увеличивает их шансы на приобретение семьи.

Важнейшим результатом проведенных мероприятий является то, что на семейные формы устройства передан 1 371 ребенок. Из них 825 устроены под опеку, 248 – в приемную семью, 165 – усыновлены, 133 ребенка возвращено в кровные семьи. Больше всего ребят было устроено в семьи из детских домов Уссурийска – 28 детей, Спасска-Дальнего – 26 ребят и села Вольно-Надеждинское – 25 малышей.

Опыт Приморского края был отмечен на VII Всероссийской выставке-форуме «Вместе – ради детей! Вместе с детьми», прошедшей в Москве. Специалисты учреждений социального обслуживания семьи и детей были награждены дипломом от Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации за первое место в номинации «Прорыв». Организаторами был очень высоко оценен инновационный подход в развитии региональной системы профилактики социального сиротства. Это поддержка граждан, принимающих на воспитание детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, поддержка многодетных семей, работа служб сопровождения замещающих семей. Одна из региональных изюминок – службы экстренной помощи, социальный патруль. Эти темы, которые были представлены приморскими специалистами к обсуждению, вызвали большой интерес коллег из других регионов Российской Федерации [19].

Таким образом, можно сказать, что в настоящее время в Приморье ведется активная работа по устройству детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также профилактике социального сиротства. Разрабатываются новые интересные, а главное продуктивные программы, например, «Подари ребенку новый год», или «Видеопаспорт ребенка». Эти программы входят в большой социальный проект «Дети Приморья», который стартовал еще в 2015 г. по инициативе губернатора В. В. Миклушевского.  Целью данного проекта является – профилактика сиротства и устройство детей, лишенных родительской заботы и тепла, в семьи. «Дети Приморья» объединил усилия власти, бизнеса, общества и СМИ для помощи детям из детских домов края. Также в рамках данного проекта при взаимодействии с департаментом образования и науки Приморского края реализуется программа «Пригласи ребенка в гости», когда воспитанники детских домов в выходные и праздничные дни проводят в семьях приморцев.

В марте 2016 г. 25 из 42 детских домов Приморского края, по распоряжению губернатора В. В. Миклушевского стали центрами содействия семейному устройству. Главная задача таких учреждений – помощь потенциальным родителям и опекунам. Желающие принять в свою семью ребенка, оставшегося без попечения родителей, получат методическую помощь в специальном центре служб психолого-педагогического и социального сопровождения замещающих семей, а те, кто уже принял ребенка – материальную помощь из краевого бюджета.

Программы, разработанные в рамках проекта «Дети Приморья» нашли большой отклик среди жителей края. С помощью приморцев ведется активная благотворительная деятельность в отношении детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Заинтересованность населения Приморского края в решении проблемы растет, все больше появляется небезразличных людей, готовых оказать любую посильную помощь детям, которые так нуждаются в семье и любви.

В работе «Как нам обустроить Россию?» (1990 г.) А.И. Солженицын написал: «Источник силы или бессилия общества – духовный уровень жизни, а уже потом – уровень промышленности. Одна рыночная экономика и даже всеобщее изобилие – не могут быть венцом человечества. Чистота общественных отношений – основней, чем уровень изобилия. Если в нации иссякли духовные силы – никакое наилучшее государственное устройство и никакое промышленное развитие не спасет ее от смерти: с гнилым дуплом дерево не стоит. Среди возможных свобод – на первое место все равно выйдет свобода бессовестности: ее не запретишь, не предусмотришь никакими законами. Чистая атмосфера общества, увы, не может быть создана юридическими законами. Разрушение наших душ за три четверти столетия – вот что самое страшное» [1, с. 23].

Исследования советских ученых Г.В. Морозова и А.К. Качаева (1971 г.) подтверждают тезис о влиянии микросреды и индивидуально-психологических свойств личности на процесс возникновения бытового пьянства, переходящего в хронический алкоголизм. Ученые отметили, что решающее значение в возникновении хронического алкоголизма имеют традиции, обычаи, индивидуальное отношение каждого человека к употреблению алкоголя. Знакомство ребенка с алкоголем зачастую происходит в семье. В современном обществе до сих пор бытуют мифы о пользе небольших доз алкоголя, способности вылечить простуду, улучшить пищеварение и сон. Однако, мало кто при этом говорит о конечном результате – привыкании к алкоголю.

Родители играют решающую роль в процессе знакомства детей с алкоголем. Существует закономерность: чем чаще в семье употребляют спиртные напитки, тем меньше дети осуждают пьянство окружающих и тем быстрее они попадают в плохие компании, где приобретают вредные привычки и закрепляют девиантные формы поведения. В дальнейшем это может привести к развитию алкоголизма.

Девиантное поведение взрослых, наличие у них тех или иных зависимостей, в частности, алкоголизма (бытовое пьянство) связаны с возможными проявлениями насилия и жестокости в отношении находящихся на их попечении детей и подростков [2; 3]. Впоследствии девиантная направленность такого воспитания может привести к предпочтению агрессивных вариантов поведения, мировоззренческим трансформациям, развитию различных девиаций, в том числе сексуальных [3-6]. Сформированная девиантность, зависимости, а также склонность к насилию, в свою очередь, приводят к совершению общественно опасных деяний [5]. На предотвращение социально-опасных негативных последствий «алкогольного воспитания» в семье должна быть направлена комплексная система воспитательных и образовательных мероприятий [6-7].

Борьба с алкоголизмом будет эффективной при условии осознания родителями пагубных последствий пьянства и отказа от любых форм интоксикации организма в семье. Безусловно, антиалкогольное воспитание детей и молодежи в образовательных и лечебных учреждениях страны необходимо начинать с профилактической работы с семьей. Следует отметить, что в неблагополучных семьях дети, принимающие участие в пьяных застольях, состояние опьянения окружающих и асоциальное поведение пьяных людей воспринимают как нормальное явление. К психотравмирующим факторам, способствующим появлению у детей вредных привычек, относятся: пьянство родителей, наказания ребенка, дефицит теплоты и ласки, ссоры родителей, уход из семьи одного из родителей.

Исходя из вышеизложенного, следует вывод: профилактическая работа с родителями по формированию доминант здорового образа жизни у детей и подростков должна стать основой антиалкогольного воспитания обучающихся в образовательных и лечебных учреждениях страны. Только так рассказы учителей и врачей будут приняты к сведению и не вызовут протест в душе ребенка. В деле социального воспитания подрастающего поколения россиян необходимо помнить, что родители являются главным авторитетом в жизни ребенка, именно поэтому без взаимодействия с семьей проблему борьбы с алкоголизмом трудно решить.

Профилактика пьянства – это важнейшая задача в деле формирования, воспроизводства и развития человеческого капитала, это борьба за резервы интенсификации производства и дисциплину труда. Российские системы образования и здравоохранения должны объединить свои усилия в профилактической работе с населением. Профилактика алкоголизма должна распространяться как на образовательный процесс, так и охватывать свободное от учебы время. На уроках биологии и химии при изучении анатомии и физиологии человека, химических и других свойств различных веществ необходимо рассказывать обучающимся о вреде пьянства на здоровье человека. Акцентировать внимание на вызываемых алкоголем нарушениях координации движений, делающих их неточными, что мешает достижению успехов в учебе, работе и спорте.

Благодатной почвой для профилактики алкоголизма являются медицинские и фармацевтические вузы страны. Наряду с учителями, будущие медицинские работники будут призваны заниматься антиалкогольной пропагандой, а для этого должны знать о пагубных последствиях употребления алкоголя и уметь вести профилактическую работу с населением, направленную на популяризацию здорового жизни. Образовательное пространство медицинских вузов априори включает в себя здоровьесберегающий компонент, охватывающий как аудиторную, так и внеаудиторную деятельность. Особое внимание уделяется профилактике социально значимых заболеваний (сердечно-сосудистые, злокачественные новообразования и др.) и просветительской работе по разъяснению последствий негативного влияния алкоголя на организм человека и процесс выздоровления [8-20].

Алкогольная микросоциальная среда оказывает влияние на формирование алкогольной позиции личности при условии большей силы отрицательного воздействия окружения на фоне слабости положительных установок личности, сочетающих в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство. Для того, чтобы личность могла противостоять негативным установкам социума, необходимо усилить воздействие положительных установок, получаемых в школе, колледже, вузе, медучреждении.

Безусловно, в деле формирования доминант здорового образа жизни важная роль принадлежит педагогам, наставникам, учителям. Особенно это касается педагогических работников медицинских вузов, которые подают студентам-медикам не всегда положительный пример. В большинстве случаев это касается запрета на курение в общественных местах. Известно, что на территории медицинского вуза (общественное место) курить запрещено всем: студентам, врачам и пациентам не только согласно нормам Федерального закона, но и в соответствии с этическими кодексами (студента-медика и врача). Проблемы формирования новой субъектности поднимаются в ряде опубликованных работ [21-46].

На педагогов медицинских вузов возложена двойная ответственность за профилактику здорового образа жизни среди студенчества и пациентов. Вызывает недоумение врач в белом халате на территории медицинского университета с сигаретой в руках. Своим поведением такой медицинский работник выказывает неуважение к Федеральному закону и этико-правовым нормам, выработанным медицинским сообществом, сеет сомнения в душах учеников и вызывает негодование у пациентов. Дурной пример учителя влечет за собой и всевозможные нарушения со стороны учеников.

Двойных стандартов в медицинском сообществе можно избежать посредством административного наказания. Врач с низким уровнем правосознания будет выполнять свою работу качественно только при условии неотвратимости наказания. У студентов-медиков необходимо повышать уровень правосознания посредством осознания неотвратимости наказания за нарушение правил внутреннего распорядка вуза и этического кодекса.

В заключение следует отметить, что этико-правовые механизмы российского общества будут работать эффективно при условии создания единого профилактического пространства на территории страны на основе межведомственного взаимодействия. Только вместе и сообща можно объединить общество на принципах добра, милосердия, справедливости и братства. Доминанты здорового образа жизни будут сформированы, если индивид осознает необходимость здоровьесберегающей деятельности, изменит отношение к самому себе, остановит процесс саморазрушения и включится в процесс самосозидания своей личности во благо семьи, нации и страны.

Ряд громких примеров насилия по отношения к социальным работникам происходящие по всему миру, включая самые благополучные страны, нашли свое отражение в средствах массовой информации. Так, наиболее красноречивый случай произошел  8 ноября 2018 городе в Бейт-Даган, где женщина у которой социальная служба изъяла из семьи дочь, после того, как выяснилось, что мать страдает психическим расстройством и не в состоянии обеспечить ей должный уход, разбила молотком окно машины сотрудницы социальной службы, а затем попыталась ее задушить. Данный инцидент, только по счастливому стечению обстоятельств не завершился трагической развязкой, работница социальной службы хотя и поранилась осколками битого стекла, но ей удалось вырваться и убежать[1]. Впоследствии полиция задержала нападавшую.

Все это привлекает внимании не только общественности, но и профессионального сообщества к данному вопросу, и делает необходимым сосредоточить свое внимание на возможности насилия по отношению к работникам социальных служб со стороны лиц отличающихся девиантным поведение, с которыми им приходится сталкиваться выполняю свою работу.

Но в отечественной практике, это еще все же  недостаточно изученный аспект профессии социального работника. Так, за исключением нескольких частных исследований отсутствует ясные статистические данные о насильственных действиях и  нападениях именно на социальных работников, в то время как подобные нападения например, на сотрудников полиции или медицинских работников, не только статистически учитываются, но и подвергаются зачастую тщательному разбору с выделение причин и факторов подобных случаев. Достаточно подробно ведется такой учет даже в сравнительно близких к России странах. Так, Департамент статистики Эстонии учитывает данные по такого крода происшествий как отдельную категорию, причем в последние годы здесь отмечают, что участились нападения на социальных работников, например регистрировались случаи нападения со стороны наркозависимых подопечных[3].

Научные исследования по теме конфликтов и насилия в социальной работе проводились в разных странах и практически везде они показывают сходные результаты, причем практически повсеместно отмечается повышение уровня агрессии по отношению к социальным работникам. Наиболее обширные исследования на подобную тематику, практически на регулярной основе происходят в США, во многом благодаря деятельности Национальной ассоциации социальных работников (NASW). Эта организация, являющаяся профессиональной организацией социальных работников США, не только заказывает, но и публикует информацию  этих исследований для ознакомления с ней широкой общественности. Так если  в 1996 году в рамках национального исследования и обнаружилось, что 42 % социальных работники подверглись словесному оскорблению со стороны клиентов, 17,4% подвергались физическим угрозам, и 2,8 процента подверглись физическому насилию.  То в 1999 году другое национальное исследование показало, что  50,7 % членов NASW испытали агрессию в устной форме и 19,9 процента были физически атакованы.

Прослеживается эта тенденция и в наиболее детальном, недавнем исследовании Робина Рингстада, в котором участвовали 1 029 членов NASW. Подавляющее большинство  (86 %) из 1029 социальных  работников, участвовавших в опросе, отметили, что приходилось испытывать какой-то тип насилия со стороны клиентов во время их работы.  Не удивительно,  что психологическая агрессия, включая угрозы, словесные оскорбления и разрушение предметов (вещей принадлежавших социальному работнику, документов и т.п.), было более распространена, чем физическое  нападение.  Результаты показали, что 85,5 % социальных работников испытали какой-то тип  психологической агрессии со стороны клиентов в какой-то момент  в течение их карьеры и 62,3% испытали психологическую агрессию в течение последних 12 месяцев. Физическое нападение со стороны клиентов также не было редкостью,  30,2 %, сообщающие о том, что подвергались физическому насилию в какой-то момент в своей карьере и 14,7 процента сообщили о том, что такое нападение имело место в прошлом году. Наиболее часто сообщалось о таких случаях физического нападения: толчки (5,9 %) броски вещей (5,5%). Сообщается и о вовсе возмутительных случаях избиения, попытках удушения, ударах о стену, нанесение ожогов горячей посудой или ошпаривании, угрозе оружием (холодным и огнестрельным) и даже  сексуальном насилии[2]. Конечно такие случаи составляют всего около 1%, но и это чрезвычайно высокий показатель, указывающий на особую опасность, на первый взгляд такой мирной профессии, как социальный работник.

К сожалению, российские организации подобного плана (Межрегиональный профессиональный союз работников и сотрудников организаций социальной сферы или Союз социальных педагогов и социальных работников) пока не могут похвастаться столь подробными исследованиями. Фактически этим занимаются отдельные исследователи. Так, Н.А. Птицына провела пилотажное социологическое исследование (Иваново, 2012), объектом которого выступили специалисты по социальной работе в возрасте до 30 лет, выборочная совокупность составила 30 человек. В результате выяснилось, что практически все опрошенные, трудящиеся в различных органах и учреждениях системы социальной защиты населения, встречались с фактами насилия (95%). Причем, авторами насилия выступали клиенты (75%) и их ближайшее окружение [11, с. 361-367].

В подавляющем большинстве подобные случаи нападений, физического и морального насилия совершают люди и ранее отличавшиеся девинантным поведение. При этом в самом современном российском обществе наблюдается резкое обострение поведенческой девиации (многие обыденно уже описывают её как поведенческую «странность»», связанную с избыточной конфликтностью и склонностью к насилию.  Зачастую подобным поведением отличаются именно люди из социально незащищенных групп населения, у которых подобная система поведения вырабатывается  в результате глубокого неудовлетворения условиями своего существования  (независимо от того связаны ли эти условия с объективными или субъективными обстоятельствами). Корни этого явления различны, но среди прочих причин ведущими являются социальное неравенство и неодинаковый доступ к ресурсам социального развития индивида или социальной группы. Поэтому потребность в социальной работе с лицами отличающимися девиантым поведением и необходимость  тщательной подготовки специалистов социальных служб к подобной работе объективно возрастает. Но даже отрадный факт, что государство начинает «поворачиваться лицом» к лицам с девиантным поведением имеет и обратную сторону, особенно если социальный работник оказывается практически «один на один» с подобными людьми [8, с. 141].

В то же, время несмотря на тщательный разбор понятия «девиантное поведение» в научной литературе, среди занимающихся практической деятельностью социальных работников  существует значительное количество вопросов, и противоречий, а иногда и просто путаницы относительно понимания, что является нормальным, отклоняющимся или патологическим в поведении подопечных, их родственников и близких.  Как человек находящийся постоянно в человеческой среде с повышенным фоном поведенческих отклонений,  социальный работник постепенно свыкается с девиантным поведение окружающих, его взгляд как бы «замыливается». Основным аспектом этой ситуации является то, что социальные работники обычно придают большое значение социокультурному разнообразию и проявляют терпимость к широкому кругу девиантного поведения и «альтернативного образа жизни». Тем не менее, именно социальные работники должны особенно четко понимать природу и значение поведения  подопечного для того, чтобы быть не только эффективным в работе, но и понимать когда его поведение переходит грань допустимого и требуется принятие иных мер реагирования (например, привлечение сотрудников медицинско-психиатрической службы, полиции, МЧС и т.п). Путаница и разногласия по этим вопросам ослабляют способность выполнять основные функции социальной работы в обществе.

Проблемные семьи отличающееся повышенным уровнем насилия, пожилые и одинокие люди с отклонениями в поведении, трудные дети и подростки и даже бывшее заключенные, вот контингент людей  с которыми приходится иметь дело социальному работнику на постоянной основе. К тому же в подобной среде не редко процветают антисоциальные пороки, в особенности алкоголизм и наркомания. Еще более усугубляет ситуацию проживание лиц которым необходима социальная помощь в столь же неблагоприятных условиях  окружающей социальной среды, благоприятствующей развитию  девиантного поведения.

Вне зоны внимания современного профессионального сообщества (особенно относительно несовершеннолетних, осужденных или граждан, страдающих хроническими психическими заболеваниями) остается и вопрос о том, как должно строиться профессиональное общение в ситуации, если общество принуждает клиента к регулярному общению со специалистами. В данном случае речь идет о «недобровольных или частично добровольных» [6] клиентах, например, бывших заключенных или лиц страдающих психическими заболеваниями. Особая опасность проявления агрессивного для социального работника девиантного поведения возрастает в закрытой домашней обстановке, когда уменьшаются сдерживающее действие общественного окружения. Подтверждают это и беседы с практикующими социальными работниками, которые позволяют заключить, что наибольшие опасения у них вызывают посещения семей в домашних условиях (где сотрудники социальных служб могут встретиться с членами семьи, употребляющими психоактивные вещества или совершившими правонарушения) [7, с.375-380].

Конечно, к основным формам девиантного поведения в современных условиях можно отнести и преступность, алкоголизм, суицидальные наклонности, сексуальную распущенность. Каждая форма подобной девиации имеет свою специфику и представляет опасность. Но и в этом ряду злоупотребление наркотиками наиболее острая часть проблемы работы с лицами отличающимися девиантным поведением. В свою очередь наркомания – причинный фактор, вызывающий ряд тяжёлых последствий, психическую, телесную инвалидизацию, лишение возможностей  развития и как следствие повышенную агрессивность поведения [4, с.55-58] и готовность на любые насильственные действия в попытках получить доступ к очередной дозе.

Не меньшую потенциальную опасность представляет собой и работа в проблемных семьях. В семьях социального риска практически всегда имеет место, проявления агрессивного и жестокого обращения, как с членами своей семьи, так и с посторонними, особенно если они пытается вмешиваться во «внутрисемейные» дела.  В большинстве случаев любое общение с такими семьями проходит в атмосфере повышенного эмоционального напряжения, причем грань между конфликтным поведение, психологическим или эмоциональным насилием почти размыта, и социальный работник с трудом может контролировать фазу, когда она может перерасти в насилие физическое.  Причем самими лицами с девиантным поведением подобный переход не рассматривается как, что-то чрезвычайное, для них это обыденность.

К негативным последствиям изменений в обществе относится и рост жестокости и насилия в подростковой среде. Причем, насилие в подростковой среде чаще всего происходит в стенах образовательного учреждения, а попытки привлечения к решению проблем социальных работников, встречают, повышенную индивидуальную, а иногда и групповою агрессию  со стороны подростков. Результаты одного из исследований видов агрессивности свидетельствуют о том, что большинство подростков 53 % склонны к выраженной физической агрессивности, они могут использовать физическую силу против другого лица. Кроме того, у 22 % подростков наблюдается высоковыраженная обида. К высокой вербальной агрессии, ругани, оскорблениям склонны 29 % подростков. И что самое, страшное открытую жестокость в отношениях к людям проявляют до 40 % подростков[10, с.27].

Особую опасность для работников социальных служб представляет  проходящий в последнее время нашей стране эксперимент по сокращению психиатрических коек. Для этого имеется два основных повода – гуманизация общества и экономия бюджетных средств. Работающие с психически больными людьми учреждения объединяются или ликвидируются, а выписанные пациенты оказываются наедине с обществом.  Так, количество психиатрических больниц в России сократилось с 270 в 2005 году, до 195 в 2016 году[11]. Но такие бывшие пациенты в большинстве своем не обладают навыками жизни в этом самом обществе, зачастую одиноки и нуждаются в социальной помощи. Как следствие они оказываются под надзором работников социальной службы. И даже если данные лица не представляют реальную угрозу для себя или для окружающих (что отнюдь не редкость), работа с такими людьми, по определению обладающими отклонениями в поведении требует от работников социальных служб специальных навыков и повышенной психологической устойчивости.

В общем, в общении с любыми лицами имеющими отклонения в поведении, социальный работник должен уметь различать когда поведение при всей странности и отличиях от общепринятых норм находится в рамках законопослушных действий, а когда они приобретают признаки опасной агрессии или насилия нуждающегося в пресечении с применим мер властного контроля.

Социальные работники должны иметь набор необходимых технологий работы с лицами отличающимися девиантным поведением, а не просто опираться на личные способности и навыки к погашению агрессии. Такими технологиями могут быть и меры психологической социальной  профилактики применяемые к этим лицам,  наработка поведенческих приемом у самих социальных работников. В том числе необходимо обучение социальных работников специальным приемам самозащиты и обеспечение их необходимыми средствами (электрошокерами, газовым оружием и т.п.). При общении с заведомо агрессивными личностями должны создаваться условия, препятствующие проявлению девиации, даже если подобные будут носить предупредительно-карательный характер.

Помочь, в предупреждении появлений агрессивного девиантного поведения может применение зарубежного опыта стран, уже сформулировавших собственные методы борьбы с данной угрозой. Например, опыт социальной работы в графстве Стаффордшир (Великобритания), свидетельствует о том, что обязательным условием посещения неблагополучных семей является работа специалистов в паре, причем информация о маршруте социальных работников известна не только в центре социальной помощи, но и в полиции. Сотрудники оснащены мобильными средствами связи (соответственно, в любой момент они могут рассчитывать на поддержку правоохранительных органов). Принципиальное значение имеет то обстоятельство, что их клиентам известен этот механизм[12, с.363].

А в общем, именно социальные работники, сами, «кровно» заинтересованы в том, чтобы понять насколько опасно отклоняющееся, ненормальное поведение подопечных и их окружения, чтобы вовремя избежать опасности или купировать ее.  К тому же, при наличии необходимых навыков общения с людьми отличающимися девиантным поведением и специальных механизмов реагирования  деятельность социального работника может осуществляться с большей эффективностью.

К.А. Андреев определяет Интернет-зависимость как зависимость от использования Интернета, навязчивое желание использовать эту сеть, избыточное время ее использования – все это является формой проявления девиантного поведения [1]. Проблема определения понятия и сущности интернет-зависимости рассматривается зарубежными исследователями – И. Голдбергом, М. Гриффитс, К. Янг и др., и отечественным специалистами – К.А. Андреевым, А.Ю. Егоровым, А.Л. Катковым, Ц.П. Короленко, М.Г. Тарасовой, В.В. Титовой, Д.Н. Чугуновым и др.

Педагоги и психологи сегодня выражают обеспокоенность формированием у подростков Интернет-зависимости как формы девиантного поведения. Социально-психологические исследования свидетельствуют, что сегодня Интернет-зависимости подвержено большое число людей, с каждый годом их становится больше, и значительная доля среди них принадлежит подросткам [1]. Сегодня подростков чаще можно встретить online в социальных сетях, чем в спортивных секциях или играющих в парке.Интернет-зависимость в старшем подростковом возрасте, особенности ее проявления рассматриваются в работах зарубежных – Ш. Текл, М. Шоттон, К. Янг, и отечественных исследователей – Н. В. Дмитриевой, Т.В. Калининой, В.А. Максс, В.Л. Малыгиной, О.Р. Маслова, М.А. Репиной, Е.А. Смирной, Н.С. Хомерики, А.Ф. Федорова, и др.

Важным направлением работы с подростками в условиях образовательного учреждения является профилактика интернет-зависимости как формы девиантного поведения.Вопросы профилактики интернет-зависимости как формы девиантного поведения рассматриваются в работах О.С. Бондаренко, И.В. Гордеевой, И.В. Гориной, А.В. Ивлевой, А.В. Чулкиной, Р.А. Фазлыевой, Г.М. Шарифовой и др.

Несмотря на изученность проблемы интернет-зависимости как формы девиантного поведения в старшем подростковом возрасте, отдельные ее аспекты требуют теоретического осмысления и опытно-экспериментального подтверждения. Так, внимания заслуживает определение интернет-зависимости как формы девиантного поведения и особенностей ее проявления в старшем подростковом возрасте, выявления и подтверждена условий профилактики рассматриваемого явления. Все это определило актуальность темы исследования.

Цель исследования состояла в теоретическом изучении интернет-зависимости как формы девиантного поведения в старшем подростковом возрасте, выявлении особенностей интернет-зависимости у подростков и опытно-экспериментальное подтверждение условий ее профилактики.

Интернет-зависимость является формой проявления девиантного поведения и представляет собой выраженное, стойкое, поведенческое нарушение, которое стимулировано постоянным навязчивым желанием человека войти в интернет, неспособность остановиться и выйти из сети[1]. Интернет-зависимость существует в разных видах, проявление которых зависит от цели пребывания в социальных сетях (поиск общения, бесцельные нахождение в интернете, игровая зависимость, зависимость от просмотра фильмов в сети и др.). Причины интернет-зависимости многообразны, имеют внешний и внутренний характер.Проявления интернет-зависимости как формы девиантного поведения у подростков обусловлены возрастными особенностями подростков.

В.Л. Малыгиным подчеркивается, что проявления интернет-зависимости как формы девиантного поведения у подростков обусловлены возрастными особенностями подростков: бурным развитием и перестройкой всего организм, изменением физического и психического состояние, формированием мировоззрения, становлением нравственных идеалов, самооценки, самосознания[4].

Причины возникновения интернет-зависимости как формы девиантного поведения в старшем подростковом возрасте называют Н.В. Дмитриева, О.В. Дубровина. Выделены пять таких причин:

- недостаточность общения, отсутствие тёплых эмоциональных отношений в семье, недостаток выраженного участия членов семьи в жизни подростка, игнорирование его интересов, безразличие к его мыслям, чувствам, переживаниям;

- отсутствие у подростка увлечения, хобби, интересов, привязанностей за приделами интернета, не занятость подростков в сфере дополнительного образования;

- неумение подростка устанавливать контакты с окружающими людьми, отсутствие друзей, референтной группы, дружеских привязанностей;

- неудачливость подростка, которая выражается в плохой успеваемости, не складывающихся отношениях с одноклассниками, неумении позиционировать себя в обществе сверстников, недовольстве собой и своей внешностью;

- наличие стойкого нарушения здоровья, заболевания, инвалидности, которые препятствуют установлению нормальных взаимоотношений в коллективе сверстников, общению вне дома, установлению реальных контактов в социальном пространстве [2].

О.Р. Маслов среди причин возникновения интернет-зависимости как формы девиантного поведения в старшем подростковом возрасте называет низкую самооценку подростков, их замкнутость, нежелание или невозможность выйти за пределы окружающего их социального пространства [5]. Причинами интернет-зависимости подростков, по мнению О.Р. Маслова, являются склонность подростков избегать ответственности, желание отстраниться проблем и сложностей[5].

Профилактика интернет-зависимости как формы девиантного поведения у подростков является важным условием работы педагогов образовательной организации. Профилактика может осуществляться с соблюдением следующих условий:

- реализация мер первичной профилактики, предполагающих раннюю диагностику интернет-зависимости, создание условий и возможностей для удовлетворения интересов, потребностей подростков социально одобряемыми способами и средствами;

- реализация личностно-ориентированного подхода с учетом интересов, потребностей подростков, их направленности на самостоятельное определение собственного отношения к проблеме;

- организация взаимодействия классных руководителей, социального-педагога, педагога-психолога, специалистов – врача, руководителей дополнительного образования;

- организация занятости подростков в свободное от учебы время, формирование здорового образа жизни, информирование об интернет-зависимости;

- организация работу с родителями подростков.

Теоретические положения исследования были подтверждены в ходе проведения опытно-экспериментальной работы.

В проведенном на базе ГБПОУ «Березниковский техникум профессиональных технологий» (г. Березники, Пермский край) с участием старших подростков двух групп – «электромеханики» и «повар, кондитер» исследовании было изучено патологическое пристрастие старших подростков к Интернету. Для этого использовались критерии, выделенные В.Л. Малыгиным: патологическое пристрастие к Интернету (время, проводимое в сети; отношение к домашним делам, к общению; практика общения в Интернете; раздражительность, агрессивность при упоминании о пристрастии к Интернету и др.), проявление интернет-зависимости (компульсивные симптомы, симптомы отмены, толерантности, внутриличностные проблемы и проблемы со здоровьем, проблемы с управлением временем и др.)[5].

Диагностика интернет-зависимости у старших подростков на основе обозначенных критериев осуществлялась при помощи методик:

1. Тест интернет-зависимости (Internet Addiction Test, IAT) Кимберли Янга, модифицированный В.А. Лоскутовой. Цель: самодиагностика патологического пристрастия к Интернету, независимо от формы проявления такого пристрастия.Тест предназначен для самостоятельного заполнения испытуемым, в т.ч. в форме онлайн-версий (http://detionline.com/test/index.html). Возраст испытуемых: 13 лет и более.

2. Шкала интернет-зависимости Чена (ChenInternetAddictionScale, CIAS, 20003 г.), в адаптации В.Л. Малыгина, К. А. Феклисова.Цель: определение специфических симптомов зависимости, таких как толерантность, синдром отмены, компульсивность (навязчивое поведение); психологические симптомов: способность управлять своим временем и наличие внутриличностных проблем. Методика используется для диагностики, начиная с подросткового возраста (с 14 лет).

По данным, полученным на этапе констатирующего эксперимента, свидетельствуют, что у 20% студентов группы «повар, кондитер» и 28% студентов группы «электромеханики» наблюдаются проблемы, связанные с чрезмерным увлечением Интернетом. Анализ специфических симптомов зависимости показал, что склонность к интернет-зависимому поведению выявлена у 16% студентов группы «повар, кондитер» и 24% студентов группы «электромеханики». В то же время, у подростков не было выявлено интернет-зависимости. На основании полученных результатов была определена экспериментальная группа, старшие подростки, учащиеся группы «электромеханики», которой принимали участие в проведении профилактической работы в условиях формирующего эксперимента.

В ходе формирующего эксперимента была разработана и успешно реализована программа профилактики интернет-зависимости у старших подростков. Основная цель программы – предотвратить возникновение девиантного поведения в виде интернет-зависимости среди старших подростков. При реализации профилактической работы были решены задачи: предупреждено возникновение проблем развития личности подростков и формирования у них девиантного поведения в виде интернет-зависимости; подросткам оказана помощь в решении проблем социализации, связанной с переходом на новый этап жизни – начало профессионального обучения; обеспечено социально-педагогическое и психолого-педагогическое сопровождение, которое способствует предотвращению интернет-зависимости и сохранению психического и физического здоровья обучающихся.

При реализации программы профилактики интернет-зависимости у старших подростков были соблюдены соответствующие условия:  осуществлялись первичные меры профилактики, такие как диагностика интернет-зависимости и создание социально-одобряемых возможностей для удовлетворения потребностей подростков, организация их занятости в свободное от учебы время, формирование здорового образа жизни и информирование их о рисках интернет-зависимости. Также была обеспечена координация усилий классных руководителей, социального педагога, педагога-психолога, специалистов – врача, педагогов дополнительного образования; организована целенаправленная работа с родителями старших подростков.

В контрольном эксперименте подтвердилось, что студенты экспериментальной группы (группа «электромеханики») демонстрируют положительную динамику относительно патологического пристрастия к Интернету, склонности к возникновению интернет-зависимого поведения. Студенты экспериментальной группы (группа «электромеханики») имеют значения выше по показателям «обычный пользователь» и «отсутствие интернет-зависимого поведения». У студентов контрольной группы (группа «повар, кондитер») значения по этим показателям ниже. Это свидетельствует об эффективности проведенной в формирующем эксперименте работы.

Таким образом, старший подростковый возраст представляет риск возникновения интернет-зависимости и патологического пристрастия к Интернету. Профилактическая работа может быть эффективной при соблюдении ряда условий, таких как: проведение первичной профилактики, создание условий для удовлетворения интересов и потребностей подростков с помощью социально одобряемых способов, формирование здорового образа жизни и информирование их об интернет-зависимости. Не менее важно организовать взаимодействие специалистов образовательного учреждения (классных руководителей, социального-педагога, педагога-психолога, специалистов – врача, руководителей дополнительного образования) и работать с родителями.

Причины и последствия детского алкоголизма

1. Факторы социального характера

Наиболее важная причина детского алкоголизма – это факторы социального характера, например, неблагополучная семья, невысокий уровень жизни и слабый контроль родителей или опекунов ребёнка. Ребёнок тех родителей, которые являются зависимыми от алкоголя, сами зачастую ранее прибегали к употреблению спиртных напитков.

2. Факторы психологического характера

Трудности на почве психологии, наподобие депрессии или тревожности, самоуничижения и низкой самооценки, в том числе могут способствовать употреблению алкоголя детьми и подростками, которые хотят уйти от «серой реальности».

3. Предпосылки в культурной сфере и медиасфере

Рекламные видео, сеющие пропаганду алкоголя и выставляющие его как элемент взрослой и сложившейся жизни, оказывают ощутимое влияние на неокрепшие умы подростков и детей. Кинематограф с телевидением также играют роль в формировании ложного представления о позитивном образе алкоголя.

4. Последствия алкоголизма у детей

Прибегание к алкоголю в ранние годы имеет зачастую катастрофические последствия для здоровья детей. Среди таких последствий особо выделяются следующие:

˗ аномалии в развитии головного мозга и когнитивных функций в организме;

˗ высокий риск медленного, но планомерного развития заболеваний хронического характера, таких как цирроз печени, панкреатит и сердечно-сосудистые заболевания [2];

˗ проблемы в поведении человека, включая неконтролируемую агрессию и склонность к совершению преступлений;

˗ изоляция от общества, асоциальный образ жизни и сложности в общении не только со взрослыми, но и с ровесниками.

Рассмотрим возможные действия по профилактике и борьбе с детским алкоголизмом в аспекте роли семьи, школы и государства.

Ключевая роль в профилактике детского алкоголизма заключается в воздействии на ребенка со стороны самых близких людей – со стороны семьи. Родители должны подавать благоприятный пример для своих детей и демонстрировать ответственное, разумное отношение к алкоголю так же, как и к иным вредным для развития молодого организма веществам. Первостепенно важно отдавать приоритет своевременному обнаружению изменения в поведении ребёнка и оказывать ему требуемую в данной конкретной ситуации и соразмерную поддержку.

Безусловно, школа также играет бесспорную роль в пресечении и профилактике алкоголизма среди детей и подростков. Буклеты, памятки, регулярное проведение в рамках классного часа профилактических бесед, направление которых нацелено на сообщение обучающимся о вреде алкоголя, напоминание о сомнительности перспективы возможного обретения алкогольной зависимости и создание благоприятствующей безалкогольному обучению школьной среды и окружения ребёнка могут существенно уменьшить риск употребления алкоголя в рядах учащихся.

Государственные программы и предпринимаемые в их рамках меры, в том числе лимитирующие продажу алкоголя несовершеннолетним и предполагающие проведение глобальных информационных кампаний о негативном влиянии алкоголя, являются важным комплексным инструментом в противостоянии детскому алкоголизму.

Заключение

Вопрос детского алкоголизма требует рассмотрения в комплексе указанных факторов при непосредственном участии всех ячеек современного общества. В комплексе описанных выше мер предусматриваются условия для безопасного и здорового роста и развития детей, предупреждения алкоголизма в детской и подростковой среде.

Девиантное поведение – это сложный феномен, который объясняется взаимодействием множества факторов. Существует целый ряд теорий, пытающихся объяснить его причины, от психологических и биологических до социологических. Вероятно, ни одна теория не является универсальной, и зачастую в девиантном поведении играют роль сразу несколько факторов. Генетика, черты личности, воспитание, окружающая среда и влияние общества – все они могут оказывать влияние на склонность к девиантному поведению. Также важно помнить, что представления о девиантности могут различаться в разных культурах. Пол и социально-экономический статус в том числе влияют на социальные нормы и ожидания, которые люди должны соответствовать. Это особенно важно для понимания того, как девиантное поведение воспринимается и как к нему относятся в различных группах общества.

Психологические теории девиантного поведения исходят из различных точек зрения. Психоаналитический подход, например, может предполагать, что у всех людей есть подавленные, бессознательные побуждения, которые приводят к социальным отклонениям. Теории обучения, с другой стороны, могут предполагать, что эти формы поведения приобретаются путем наблюдения за тем, как другие ведут себя девиантно. В контексте употребления веществ это предполагает, что люди начинают употреблять наркотики или злоупотреблять алкоголем в результате наблюдения за тем, как другие люди употребляют вещества. Исследования показывают, что социальное влияние может играть важную роль в начале употребления веществ и зависимости.

Биологические объяснения отклонений предполагают, что генетические влияния играют важную роль в девиантном поведении. Например, когда речь идет о зависимости, исследования показали, что гены играют роль в развитии проблем, связанных с употреблением веществ. Исследования показывают, что от 40 до 60% риска развития зависимости обусловлено генетикой. Генетика также влияет на темперамент и личность в целом. Эти характеристики и черты могут влиять на вероятность того, что человек будет заниматься девиантным поведением.

Одним из социологических объяснений является теория напряжения Мертона, которая предполагает, что существует напряжение между целями общества и средствами, которые люди имеют для достижения этих целей. В результате люди часто прибегают к девиантному поведению (например, к воровству или продаже наркотиков) как к способу достижения социально приемлемых общественных идеалов (например, обладания богатством).

В 2016 году Рудневой и Чайковским было проведено исследование, где использовали нормативно-правовой критерий для определения возрастных границ молодежи, определив их как лиц в возрасте от 15 до 29 лет (Молодежь в России, 2010, с.8). В этом возрасте молодые люди, как правило, завершают образование, начинают самостоятельную трудовую деятельность, вступают в брак и т.д. Таким образом, определение возраста молодежи нормативно-правовым критерием является обоснованным. В ходе исследования было опрошено 113 человек, из них 45% мужчин и 55% женщин. Возрастная структура выборки распределена следующим образом: 11,6% – молодые люди до 18 лет, 48,7% – в возрасте от 19 до 22 лет, 39% – в возрасте от 23 до 29 лет. Большинство респондентов (48,7%) были молодыми людьми в возрасте 19-22 лет. Образовательный уровень респондентов: 11,6% – учащиеся школ, 10,6% – студенты колледжей и лицеев, 57,5% – студенты различных высших учебных заведений города Тюмени, 19,5% – молодые специалисты с высшим образованием. Большинство респондентов (58,4%) отмечали, что сталкивались с проявлениями социальной девиации среди молодежи. Однако 41,6% респондентов заявляли, что в их окружении не было людей с “девиантным” поведением. 72,5% респондентов считают проблему социальной девиации актуальной среди молодежи, в то время как 27,5% не считают ее значимой.

Исследование показало, что молодые люди преимущественно воспринимают социальную девиацию как негативное, противоправное поведение, нарушающее общественные нормы. В их представлении, главными примерами девиации являются наркомания, алкоголизм, административные и уголовные правонарушения, курение, безработица, нежелание учиться и религиозный фанатизм. Анализ ответов респондентов выявил, что наркомания, алкоголизм и курение занимают лидирующие позиции среди проблем, актуальных для молодежи. Почти половина респондентов поставили наркоманию на первое место, а алкоголизм – на второе. Интересно, что 46,9% респондентов отметили значимость проблемы курения. Можно предположить, что многие другие формы социальной девиации, такие как административные и уголовные правонарушения, безработица и нежелание учиться, связаны с наркоманией и алкоголизмом.

Результаты исследования подчеркивают, что обострение социальных и экономических проблем в современном российском обществе отражается на представлениях молодежи о социальной девиации.

Современное молодое поколение России в большей степени, чем в прошлом, подвержено влиянию социально-экономической ситуации, сложившейся в стране. Отсутствие единой политики воспитания и образования подрастающего поколения, недостаточность мер, направленных на формирование правовой культуры молодежи, приводят к неопределенности будущего развития общества. Поэтому выявление причин девиантного поведения среди молодежи является основополагающим элементом исследования для понимания проблем формирования правовой культуры общества. Анализ ответов респондентов на вопрос о причинах социальных девиаций молодежи выявил, что 38,1% респондентов считают социальную среду общества определяющей причиной девиантного поведения. Почти 32% респондентов назвали проблемы семейного воспитания второй по значимости причиной девиации. Третье место, отмеченное от 9 до 10,7% опрошенных, заняли такие причины социальной девиации, как: нереализованные личные амбиции, снижение воспитательной работы по месту учебы и отсутствие внеклассной деятельности. Следует отметить, что позитивные девиации снова остались за пределами восприятия респондентов.