УДК 304.3

ДРУГОЙ КАК СМЕРТЬ Я В ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

Шмелева Наталья Владимировна1, Каравашкина Наталья Евгеньевна2
1Нижегородский государственный педагогический университет им. Козьмы Минина, кандидат филологических наук, доцент кафедры философии и общественных наук
2Нижегородский государственный педагогический университет им. Козьмы Минина, студент факультета гуманитарных наук, специальность «Философия»

Аннотация
В данной статье рассматриваются особенности изменения и трансформации человека через призму смерти своего Я и приобретения признаков Другого в пространстве современной культуры. Особое значение отведено анализу кинематографа, формирующего и тиражирующего образы Другого, а также социальным сетям, телепередачам и субкультурам, вводящим образы другого в повседневную реальность.

Ключевые слова: Другой, кинематограф, метаморфозы, смерть Я, современная культура, трансформация, универсалия


THE OTHER AS A DEATH OF SELF IN THE SPACE OF CONTEMPORARY CULTURE

Shmeleva Natalia Vladimirovna1, Karavashkina Natalia Evgenyevna2
1Minin State Pedagogical University of Nizhny Novgorod, PhD in Philological Sciences, docent of the Department of philosophy and social Sciences
2Minin State Pedagogical University of Nizhny Novgorod, student of the faculty of Humanities, the field of "Philosophy"

Abstract
This article discusses the features of change and transformation of the person through the prism of the death of his Self and acquisition of characteristics of the Other in the space of contemporary culture. The particular importance is given to the analysis of cinematography, that forms and replicates the images of the Other, as well as social networks, TV programs and subcultures, introducing images of the Other in everyday reality.

Keywords: cinematography, contemporary culture, death, metamorphoses, Other, problem of universals, self, transformation


Рубрика: 09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

Библиографическая ссылка на статью:
Шмелева Н.В., Каравашкина Н.Е. Другой как смерть Я в пространстве современной культуры // Современные научные исследования и инновации. 2016. № 1 [Электронный ресурс]. URL: http://web.snauka.ru/issues/2016/01/62220 (дата обращения: 23.11.2016).

Интерес к вопросам жизни и смерти один из самых древних и волнующих человечество. Зародившись в первобытном обществе, он не потерял своей актуальности и по сей день, вплетясь в культуру и массовое сознание.

Несмотря на открытие биологической смерти еще в начале XX века, человечество продолжает создавать культурные тексты на темы существования жизни после смерти. Однако огромные библиотеки книг, галереи картин и километры кинопленки порождают очень хаотичное фрагментарное и слишком уж похожее на неумелый вымысел со множеством допущений представление о том, что ждет человека после смерти. Причина, видимо, в том, что смерть никаким образом невозможно познать. Большинство мыслителей, как древних, так и современных с этим утверждением согласны (например, ставшие уже афористическими высказывания Эпикура: «Самое страшное из зол – смерть не имеет к нам никакого отношения, так как пока мы существуем, смерть еще отсутствует; когда же она приходит, мы уже не существуем» и Артура Шопенгауэра «Каждому из нас доступно следующее утешение: смерть так же естественна как жизнь, а там, что будет, – это мы увидим»). Другие же, как Мартин Хайдеггер, предполагают, что смерть проявляется как разрушение жизни или же «смерть как конец присутствия есть наиболее своя, безотносительная, достоверная и в качестве таковой неопределенная, необходимая возможность присутствия.» [1, с. 239]. Третьи видят в смерти уравнивающую и примиряющую суть, приравнивая смерть с правом смерти – врожденным правом всякого появившегося на свет человека (Джавахарлал Неру) или рассматривая смерть как один из коренных параметров коллективного сознания (Филипп Арьес).

С другой стороны, «Смерть задана в социокультурной сфере, она «символически обменивается», приводя в движение социум, и именно в этом смысле она существует» [2, с. 71]. Не случайно известный французский историк Мишель Вовель назвал смерть одним из универсальных языков культуры  [3].

Мы можем только вообразить то, чем может быть смерть. Такое положение вещей нас изначально ставит в тупик и удаляет от истины. Однако, так сложилось, что бок о бок с темой смерти не редко мы обнаруживаем Другого, например, Зловещего или Монстра. Эти образы гораздо более понятны и приручены научной мыслью и искусством, что толкает на обращение именно к ним для расширения представлений о смерти. Что не менее любопытно, все более Другими в современной культуре оказывается и совершенно обычный субъект, которому не обязательно переступать границу бытия для превращение во что-то неидентичное себе.

Тема Другого, смерти Я, меняющегося мира и Человека, нашедшая свою нишу в философских трудах, в последнее время все более прочно захватывает и современную культуру, в особенности кинематограф. При этом, речь не идет о высоком философском кино, пронизанном поиском смыслов бытия. О меняющемся мире и Герое размышляют горничные и пираты, охотники на зомби и психоаналитики, даже преступникам и «отбросам общества» не чужда тема Другого, Я, меняющегося мира, который подталкивает к переменам обывателей. Только вот в каком направлении должен трансформироваться герой и обыватель? И как максимы современного кинематографа и культуры могут обнаруживать себя в обыденности? В этом попробуем далее разобраться.

Итак, одной из явных особенностей современного кинематографа и поп-культуры является постоянная трансформация и метаморфозы Героя. В силу своей духовной целостности «положительные» персонажи больше тяготеют к традиционализму и испытывают меньше трансформаций и метаморфоз, а потому они уступают место более изменчивым «отрицательным» или неопределенным персонажам, которые могут быстро подстраиваться под все изменения и вызывают в сознании зрителя больший эмоциональный отклик.

В реалиях современной культуры сложилось так, что в своей статике и застылости черт Герой не интересен современному потребителю кинопродукта, поэтому он вынужден измениться или умереть. «У них есть выбор: либо они живут в моем новом мире, либо они могут умереть в своем старом» – провозглашает героиня культового сериала современности «Игра Престолов» Дейнерис Таргариен.

«Игра престолов» лишь один из большого числа вариантов сотворения Другого через смерть Я. Множество фильмов про вампиров, киборгов, оборотней, шоу с перевоплощениями и преодолениями себя (например, «Фактор страха», «Форт Боярд») также подтверждают одну из максим нашего времени: меняйся или умри. Конечно, эта мысль презентуется не в такой грубой форме, а подразумевает скорее социальную смерть субъекта: худей – или будь изгоем, стань красивым/вой или будь один/одна, выйди из зоны комфорта или стань нищим, путешествуй или будь бедным духовно.

Идея перерождения субъекта через смерть Я имеет место и на уровне межкультурных взаимодействий. Современный реципиент стремимся не к сохранению своих традиций, национальной идентичности, культурного Я, а к наиболее точному воспроизведению чужого национального Я (чаще американского) и универсализации своего поведения и быта, форматированию собственного Я под принятые в «цивилизованном» мире стандарты. Таким образом, происходит умирание национального Я под давлением инородного Другого (американского). Это отфильтрованное, приведенное к общепринятым нормам Другое (ставшее своим) уже более понятно, предсказуемо для Запада, и, следовательно, открыто для манипуляций и введения в культуру потребления.

Нельзя сказать, что тема перевоплощения является чем-то новым, порожденным именно современной культурой. Фольклор и сказки – являются копилкой народных представлений о перевоплощении персонажа. Наиболее яркие примеры метаморфоз героя демонстрируют сказки «Золушка», «Щелкунчик», «Алиса в стране чудес», «Сказка о рыбаке и золотой рыбке», «Сказка о Коньке-Горбунке». Их отличительная черта заключается в том, что, изменившись, они остановятся лучше.

В современной же культуре мы видим не рост героя, а часто его деградацию, хотя, без глубинного анализа порой кажется, что он становится лучше. Если в примерах сказок и фольклора изменение героя – инициация (символическое переживание смерти) происходит ради продолжения жизни в виде лучшего Я в более высоком статусе, то на современных примерах мы видим изменение героя через прохождение им порогового состояния ради смерти его прошлого Я и становления Другого, чуждого, противоположного, некой худшей версии Я, отформатированной под существующие реалии.

Обратимся к примеру с шоу, где перевоплощается, чаще всего, некая барышня не выдающейся внешности и личностных качеств («Модный приговор», «Перезагрузка», «Успеть за 24 часа» и т.п.). Ее к этому превращению может подтолкнуть что-то травмирующее психику («маленькая смерть»): измена мужа, потеря работы, унижения, депрессия. За трансформацию ее образа принимаются стилисты, визажисты и прочие профессионалы в области красоты. На выходе мы видим красивую, эффектную, модную женщину, но это уже не она. Это превращение символизирует смерть ее прошлого Я и замена архаичных черт ее характера модными и престижными: прощение – гордыня, скромность – вычурность, мягкость – твердость. Таким образом через смерть Я и создание Другого демонстрируются наиболее признаваемые обществом максимы поведения.

В кино эта тенденция так же вырисовывается все более отчетливо. Если прежде противник воспринимался достаточно гуманно, и подарить жизнь поверженному врагу являлось высшим проявлением доблести и милосердия, то сейчас ценна именно смерть врага (конкурента), пусть даже не физическая, но социальная или материальная. Однако такое уничтожение противника ведет, кроме того, и к смерти Я уничтожающего героя. Или смерть заменяется более щадящим вариантом – превращением героя во что-то другое (не в физическом смысле).

Также на уровне субкультур происходит некое умирание своего Я ради создания Другого, кажущегося уникальным, отражающим сущность Я, но на самом деле универсального, с прописанными дресс-кодами, идеалами, нормами поведения, темами для обсуждения, кумирами и т.д.

Последней, требующей наибольшего рассмотрения в реалиях современной действительности,  оккупацией Я Другим становятся медиатехнологии, особая роль во множестве которых отводится социальным сетям, где человек, точнее его аватар и личная страница, должны быть похожими на те клише, которые формируются и тиражируются в СМИ. Как выразился относительно данного явления Нольберт Больц, «Мир – плоский, маленький, пустой и не имеет основания» [4, с. 5], где плоский означает потерю иерархий и превращение мира в сеть, а сам мир со всем его многообразием явлений и феноменов видится обывателями через плоскую поверхность монитора компьютера. Маленьким мир называется потому, что в нем все знакомы через шесть рукопожатий. Мир пустой поскольку сводится к некоторому количеству факторов и не имеет основания (первоосновы), а создается на наших глазах из информации, то есть битов.

Если рассматривать эволюцию субъекта с помощью стремления стать Другим, то можно сделать следующий вывод. Другая реальность, стремящаяся сделать человека Другим, стала не просто «протезом», надетым на тело современного человека, и не просто стала одной из социальных ролей, а практически сплелась с его сознанием. Трансформация в Другого обнажила важные аспекты культурного развития, такие как стремление человека отречься от «старой» культуры и отказаться от своего «неидеального» Я ради призрачной идеи быть современным, быть в тренде.

Другой чаще всего оказывается универсален, а Я – уникален, самобытен. Другой активно реагирует на все малейшие изменения в культуре и стремится идти в ногу со временем или даже предвосхищать будущее. Другой призван быть образцом для подражания, так как основу его эстетических ценностей составляет эффект современности с отказом от морали и нравственности ради стремления быть универсальным лидером, идеальным для всех и во всем. Если меняются идеалы, Другой быстро подстраивается под них, становясь идеальным снова и снова. Чем больше Другой улавливает мельчайших изменений и следует им, тем популярнее он становится, так как в этих изменениях отражается его присутствие, основанное каждый раз на социальной и культурной смерти и рождении новой культуры.

Таким образом, современную культуру можно назвать не только иконической, эклектичной или клиповой, но еще и химерической, в которой сплелось живое и мертвое, свое и чужое, связав ее развитие с постоянным перевоплощением субъекта, трансформацией традиций в реалии современности, а линию демаркации между разными этажами бытия слишком легко преодолимыми.


Библиографический список
  1. Хайдеггер М. Бытие и время. – Харьков: «Фолио», 2003.
  2. Шиловская Н.С. Феномен смерти в диалектике естественного и искусственного: монография. – Н.Новгород: Изд-во ВГИПУ, 2006.
  3. Vovelle M. La mort et l’Occident de 1300 à nos jours&quot. – Paris, Gallimard, 1983
  4. Больц. Н. Азбука Медиа. – М.: Европа, 2011.

 



Все статьи автора «Шмелева Наталья Владимировна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация