Итак, законность как неотъемлемое условие реализации принципа независимости судей произрастает из общеправового принципа законности, но имеет специфику, определяемую особым правовым статусом судьи, исключительным полномочиями судьи по отправлению правосудия. Понимая законность в общем смысле, мы говорим о том, что поведение граждан, все действия и решения государственных органов и иных лиц, принимаемые нормативно-правовые акты должны быть основаны на законе и не противоречить ему. Сущность законности как условия реализации принципа независимости судей сведена к конституционной формулировке: «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону».[1] На этом примере можно наблюдать взаимообусловленность всех принципов права, принципы права дополняют друг друга и образуют единую и уравновешенную систему принципов права. По этому поводу четко высказалась Н.А. Чечина: «Система принципов – не произвольный набор, не арифметическая сумма, а единое целое, новое образование, получившее свои свойства в результате органического объединения клеточек-звеньев»[2]

О законности следует говорить как о неотъемлемом условии реализации принципа независимости судей, так как невозможно представить судейскую независимость в том смысле, в котором принято ее понимать, если судьи не будут руководствоваться законом при отправлении правосудия. В таком случае общество столкнется не с судейской независимостью, а с судейским произволом.

Судьи подчинены только закону, а значит, при разрешении судебных споров им обеспечивается полная независимость от любого постороннего воздействия. Значит одной из главных задач, которую призван разрешить принцип независимости судей является создание таких условий для судей, при которых они могли бы принимать решения на основе Конституции Российской Федерации и федеральных законах, такой обстановки, в которой исключена возможность посторонних лиц влиять на судейскую независимость.

В науке гражданского процесса существует мнение, что законность следует понимать как метод разрешения судьей коллизии правовых норм. Так В.Е. Левченко пишет: «Подчинение судей только Конституции РФ и федеральному закону составляет неотъемлемую часть рассматриваемого принципа. Суд, рассматривая дело, при установлении несоответствия акта государственного или иного органа закону принимает решение в соответствии с законом (ч. 2 ст. 120 Конституции РФ)»[3].

Такое понимание законности как условия реализации принципа независимости судей видится несколько ограниченным. Процедуру разрешения судьей коллизии законов с некоторыми оговорками можно связать с законностью. Но, кроме того, существуют особые судебные производства, такие как оспаривание нормативных правовых актов в административном судопроизводстве и рассмотрение дел о соответствии Конституции Российской Федерации нормативных актов органов государственной власти и договоров между ними в конституционном судопроизводстве, однако эти случаи не охватывают всего многообразия судебной деятельности. А принцип независимости судей, напротив, распространяется на все формы судебной деятельности, значит и законность следует понимать намного шире, чем это делает В.Е. Левченко.

Неоднозначной видится и высказывание В.М. Жуйкова о том, что «судьи не вправе «слепо» следовать любому федеральному закону (равно как и иному нормативному акту), а обязаны каждый раз оценивать его на предмет соответствия Конституции РФ»[4]. С учетом высокой загруженности судей в российских судах сложно представить, чтобы в каждом деле судьи прежде чем применить закон проверяли его на соответствие Конституции. Проверка соответствия законов Конституции Российской Федерации является прямой обязанностью судей Конституционного Суда. В остальных же случаях закон считается соответствующим Конституции по определению. Другое дело, если В.М. Жуйков имел в виду роль судейского усмотрения по выбору применимого к конкретному правоотношению нормативного правового акта. Однако в таком случае, следовало выразить эту мысль не столь категорично, а несколько иначе.

Для того, чтобы понять роль судейского усмотрения при вынесении судебного решения необходимо вернуться к статусу судьи. Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации»[5] говорит, что судебная власть самостоятельна, а судьи никому не подотчетны в своей деятельности по осуществлению правосудия. Судьи в Российской Федерации имеют особый статус, поскольку наделены исключительной компетенцией по отправлению правосудия, только судьи могут и должны выносить судебные решения, обязательные для исполнения. Такие решения судьи выносят, руководствуясь своим внутренним убеждением на основании Конституции и законов Российской Федерации.

Несмотря на то, что судейское усмотрение также как и законность является неотъемлемым условием реализации принципа независимости судей, оно не обозначено в этом качестве напрямую в ст. 120-122 Конституции Российской Федерации и статьях федеральных законов, посвященных независимости судей (например, статье 8 Гражданского процессуального кодекса РФ). Можно судить о наличии такого явления как судейское усмотрение лишь косвенно, исходя из смысла других положений закона. Так в статье 67 Гражданского процессуального кодекса РФ[6] указано на то, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Можно подумать, что данное положение не относится к судейскому усмотрению как к условию реализации принципа независимости судей, так как затрагивает не вынесение судебного решения, а лишь оценку доказательств. Однако в пункте 4 той же статьи сказано, что результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Это законодательное положение указывает на несколько аспектов:

1. Судейское усмотрение реализуется на стадии оценки доказательств;

Это не умаляет значение судейского усмотрения, так как стадия оценки доказательств является ключевой стадией гражданского процесса и результат оценки доказательств лежит в основе судебного решения.

1. Судейское усмотрение не может противоречить закону.

Иначе нарушалось бы условие законности, наличие которого также является обязательным.

1. Судейское усмотрение должно быть обоснованным.

В противном случае пришлось бы говорить о произвольном усмотрении, о судейском произволе.

Таким образом, судейское усмотрение означает принятие судьей такого решения, в правильности, справедливости и законности которого он убежден твердо и непоколебимо. Судейское усмотрение в этом смысле действительно является неотъемлемым условием реализации принципа независимости судей.

В правовой науке идут терминологические споры о том, как следует называть убеждение судей. Большинство придерживаются понятия «внутреннее убеждение». Однако Бохан В.Ф. отказывается от эпитета «внутреннее» и называет такое явление просто убеждением[7], а, например, Грошевой Ю.М. использует словосочетание «личностное убеждение»[8]. Не будем впадать в терминологические баталии, так как смысловой нагрузки такие споры не несут. Все спорящие стороны, по сути, говорят об одном и том же явлении.

О наличии судейского усмотрения можно также судить исходя из судебной системы России и порядке пересмотра судебных решений. Вышестоящие суды в Российской Федерации имеют право проверять судебные решения нижестоящих судебных инстанций на предмет законности и обоснованности. У судов кассационной и надзорной инстанций также имеется право в случае обнаружения недостатков судебного решения отменить решение суда нижестоящей инстанции и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий суд. Однако они не могут предписывать нижестоящему суду как именно нужно разрешить дело и какое решение вынести[9]. В таком случае был бы нарушен принцип независимости судей, так как отсутствовала бы возможность судейского усмотрения.

Закон содержит еще одно любопытное положение, которое неоднозначно воспринимается научным сообществом. Речь идет о специальном полномочии Председателя Верховного Суда Российской Федерации, его заместителя, в рамках которого указанные должностные лица при несогласии с определением судьи Верховного Суда об отказе в передаче кассационных (надзорных) жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной (надзорной) инстанции вынести определение о его отмене и передаче жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной (надзорной) инстанции. Указанные полномочия закреплены в части 3 статьи 381 и части 3 статьи 391.5 Гражданского процессуального кодекса РФ[10]. Анализируя данные положения закона Пацация М.Ш. отмечает, что они получают различную оценку в юриспруденции. Так, подход ЕСПЧ к подобного рода полномочиям в целом отрицательный, Конституционный Суд Российской Федерации занимает умеренную позицию, а в процессуальной доктрине встречаются диаметрально противоположные оценки дискреционных полномочий должностных лиц Верховного Суда[11]. Очевидно, что такого рода правовые возможности «сталкивают» законность и судейское усмотрение. Отменив определение судьи об отказе в передаче кассационных (надзорных) жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной (надзорной) инстанции Председатель Верховного Суда формально не нарушит норму закона, однако может нарушить усмотрение судьи, принявшего решение. Таким образом, указанное положение закона ставит под вопрос ценность судейского усмотрения в определенной правовой ситуации.

Существование судейского усмотрения направлено на то, чтобы исключить ситуацию принятия судебного решения, в правильности которого судья не уверен. Поскольку закон предписывает судьям рассматривать дела по своему внутреннему убеждению и принимать решения, в справедливости которых судья не сомневается, то исключается ситуация принятия судьей заведомо несправедливого решения, которое не соответствует его убеждению, но к которому принуждает его сухая буква закона.

Ситуация противоречия буквы закона внутреннему убеждению судьи может возникнуть при решении вопроса об отводе судьи. Значение и сущность института отвода никем не ставится под сомнение, однако в российском праве содержится нелогичный и малоэффективный механизм реализации права на отвод. В соответствии со статьей 20 Гражданского процессуального кодекса вопрос об отводе разрешается определением суда, вынесенным в совещательной комнате[12]. Большинство дел в судах общей юрисдикции рассматриваются судье единолично, а в таком случае согласно закону вопрос об отводе, заявленном судье, разрешается тем же судьей. То есть судья должен решить вопрос об отводе самого себя. По мнению Есевой Е.Ю. такая ситуация приводит к тому, что право на отвод становится фикцией[13]. Более последовательно разрешен данный вопрос в Арбитражном процессе. Согласно статье 25 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вопрос об отводе судьи, рассматривающего дело единолично, разрешается председателем арбитражного суда, его заместителем или председателем состава суда[14]. На аналогичную норму следует заменить неудачную формулировку Гражданского процессуального кодекса.

Итак, не остается сомнений, что законность и судейское усмотрение – это два неотъемлемых условия реализации принципа независимости судей. Остается определиться, как они соотносятся между собой. Может показаться, что эти условия «конкурируют» между собой, что судье приходится выбирать между буквой закона и своим усмотрением, однако такие случаи редки и являются скорее исключением, чем правилом.

В нормальной судебной деятельности требования закона и мнение судьи по конкретному правовому спору должны совпадать. Ведь должность судьи подразумевает знание и уважение норм права. Закон это основной «инструмент» профессионального судьи. Поэтому судья должен мыслить лишь категориями законности и справедливости.

Таким образом, законность и судейское усмотрение – это две стороны одного целого. Эти условия реализации принципа независимости дополняют и уравновешивают друг друга. И только при наличии каждого из этих условий возможна реализация и соблюдение принципа независимости судей.

В начале 20-х годов руководство партии приняло ряд законов, регулирующих имущественные отношения. Был издан ряд нормативных актов, в соответствии с которыми перестраивалась работа государственных предприятий, устанавливались предпринимательские отношения. Было принято постановление «Об основных и частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР», что также способствовало развитию новых гражданских правоотношений [1, 17].

Важнейшее значение для развития предпринимательских отношений имело принятие в Советской России Гражданского кодекса, вступившего в силу 1 января 1923 г [4, 446]. Данный кодекс представляет собой юридический документ, состоящий из четырех разделов: общая часть, вещное право, обязательственное право, наследственное право. Статья 1 Кодекса предписывала: «Гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением». Данный нормативно-правовой акт устанавливал право на избирание незапрещенных законом занятий и профессий, свободное передвижение, организацию торговых и промышленных предприятий в рамках законодательства [3, 38]. Гражданский кодекс РСФСР закрепляет за собой статус и признаки субъектов данного права, допускает возможность нахождения предприятий в частной собственности (ст. 54,55) и собственности кооперативных организаций (ст.57), определяет организационно-правовые формы юридических лиц.

Развитие права в советский период показывает новую постановку вопроса касательно гражданского осуществления прав и обязанностей государства, на что, несомненно, повлиял политическое направление Советского государства.

Принятая новая экономическая политика имела следующие особенности и взяла курс на осуществление следующих целей:

- признание закона стоимости и товарно-денежных отношений, подчиненных плану (замена продразверстки продналогом, разрешение торговли, восстановление принципа оплаты по труду, хозяйственного расчета на предприятиях и т.д.);

- признание плюрализма собственности (сдача концессий по договору, госкапитализм, сдача в аренду земли, частная собственность);

- использование наемной силы под контролем государства;

- возложение на государство предпринимательских и коммерческих функций [5, 75].

Данные положения свидетельствуют о развитии демократизации общественной жизни, поскольку принимается все больше положений, направленных на смягчение имущественных отношений. В том числе были приняты решения о дополнительных уступках крестьянину, снижался единый сельскохозяйственный налог, крестьяне получили избирательные права. Развитие товарно-денежных отношений вело к облегчению наказания, связанных с лишением свободы, а также снизилось общее гонение за неправомерными гражданами.

Таким образом, после внедрения в Советскую систему новой экономической политики появился значительный скачок в области экономики, благодаря развитию предпринимательской деятельности были значительно расширены границы вседозволенности, а именно допускалось определение возможности создания акционерных и товарищеских обществ, право на создание частной собственности. Все эти меры подчеркивают тесную взаимосвязь между правами человека и формами собственности.

Специфика организации работы военной прокуратуры в военное время нашла отражение в «Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий» от 22 июня 1941 года, во «Временном Наставлении по работе военных прокуроров РККА» от  06.08.1941 г., в «Наставлении по работе военного следователя» от 19.10.1942 г. и других нормативно-правовых актах. Согласно «Временному Наставлению по работе военных прокуроров РККА» на органы военной прокуратуры налагался надзор за точным исполнением законов Советской власти всеми частями, учреждениями и отдельными военнослужащими Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Эти функции органы военной прокуратуры осуществляли в соответствии со ст. 113 Конституции СССР, проводя всю свою работу в тесном взаимодействии с командованием под общим партийно-политическим руководством военных советов [1].

Исходя из анализа действовавших в годы Великой Отечественной войны нормативных правовых актов по вопросам работы органов военной прокуратуры армейско-дивизионного звена, опираясь на бесценный исторический опыт, представляется целесообразным разработка и принятие проекта Положения об организации и деятельности органов военной прокуратуры в военное время, в период мобилизации, в период действия военного положения.

В положении должны быть изложены возможные организационные изменения и особенности деятельности военной прокуратуры, сформулированы цели и задачи ее деятельности, расширены и конкретизированы полномочия и ответственность прокурорских работников в условиях военного времени, урегулированы механизмы взаимодействия военной прокуратуры армейско-дивизионного звена с органами военного управления и подразделениями Вооруженных Сил.

Опыт Великой Отечественной войны показал, что важное значение в условиях военного времени приобретает работа с прокурорско-следственными кадрами. Многие из них ушли на фронт, а на местах остро встал вопрос нехватки квалифицированных кадров. Этот пробел восполнялся за счет выпускников юридических школ и институтов, которые имели лишь теоретическую подготовку, а также за счет лиц, вернувшихся с фронта непригодными к воинской службе из-за полученных ранений и контузий, которые зачастую не обладали не только высшим юридическим образованием, но и начальным. Эти обстоятельства приводили к тому, что уголовные дела не расследовались в установленный срок, а процессуальные документы составлялись юридически и технически неграмотно. Руководителями органов прокуратуры на местах принимались определенные меры, например, организация для сотрудников юридических курсов, семинаров, конференций, отправление на заочное обучение, организация стажировок в вышестоящие прокуратуры. Продолжали успешно функционировать довоенные центры подготовки военно-юридических кадров, были открыты новые юридические институты и факультеты.

В то же время, в ходе войны, в результате постоянной практики, юридическая техника и квалификация работников судов и прокуратуры повышалась. Об этом свидетельствует уменьшение прекращенных дел за отсутствием состава преступления или по другим основаниям, а также уменьшение дел, которые возбуждались безосновательно [2].

Выработка перспективных направлений совершенствования подготовки военно-юридических кадров, обладающих необходимой квалификацией, несомненно, является одной из первоочередных задач организации работы военной прокуратуры в военное время. Представляется целесобразным разрабатывать в военных учебных заведениях Министерства обороны  РФ комплекты учебной документации для обучения слушателей (курсантов) в военное время (квалификационные требования к выпускникам, учебные планы, рабочие программы, тематические планы, учебно-методические комплексы дисциплин), что, в случае необходимости, позволит быстро и качественно перестроить образовательный процесс на условия военного положения.

Среди основных направлений в работе военной прокуратуры армейско-дивизионного звена по осуществлению общего надзора в годы Великой Отечественной войны можно выделить такие, как осуществление общего надзора за законностью действий всех должностных лиц Рабоче-Крестьянской Красной Армии, охрана путей сообщения Народного комиссариата путей сообщения и военная охрана предприятий и сооружений, имеющих особое государственное значение, надзор за эвакуацией раненных, за бесперебойной работой госпиталей, надзор за своевременным подвозом продовольствия и боеприпасов, надзор за организацией питания солдат, за обеспечением солдат обмундированием, надзор за воинской дисциплиной, надзор за обеспечением льготами семей военнослужащих, надзор за взаимоотношением воинских частей с гражданским населением, надзор за сохранностью военного имущества, за расходованием горючего и боеприпасов, за надлежащим использованием боевой техники и воинского транспорта, надзор за работой органов местного военного управления по пополнению армии [3]. Исследование показало, что деятельность прокурорских органов по осуществлению общего надзора являлась достаточно обширным направлением, что зачастую приводило к ненадлежащему исполнению военными прокурорами своих обязанностей вследствие большого количества поставленных перед ними задач.

Работа органов военной прокуратуры по надзору за следствием и дознанием в годы войны также претерпевала изменения. В основе такой работы лежала введенная в действие в 1942 г. Инструкция органам дознания Красной Армии, а также, созданная на ее основе, Инструкция органам дознания ВМФ. Процессуальные права органов дознания были значительно расширены, а именно: в отношении подведомственных им дел они производили расследование полностью, вплоть до составления обвинительного заключения самостоятельно, а раньше эти действия выполняли органы предварительного расследования. Это позволило значительно сократить сроки судебного реагирования на преступления, освободить следователей от производства расследования по несложным делам и дало им возможность уделить больше внимания расследованию сложных дел.

Учитывая исторический опыт, на наш взгляд, было бы целесообразным в настоящее время разработать нормативно-правовой акт, делегирующий военным дознавателям в чрезвычайной ситуации более широкие полномочия по расследованию преступлений с тем, чтобы органы следствия более тщательно сосредоточились на расследовании более сложных дел. В действующей на сегодняшний день Инструкции о процессуальной деятельности органов дознания Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, утвержденной Приказом Генпрокуратуры России от 23.10.2014 г. № 150, предусмотрена лишь деятельность органов дознания в мирное время, которая заключается в том, что дознаватели составляют обвинительно заключение только по тем уголовным делам, где производство предварительного следствия не предусмотрено, а по всем остальным делам органы дознания лишены процессуальной самостоятельности при расследовании и ограничены лишь рамками производства первоначальных неотложных следственных мероприятий по сбору информации. Полномочия же органов дознания в военное время не регламентируются вовсе, но на наш взгляд, урегулировать их должным образом необходимо.

Как показало исследование, надзор за деятельностью судов в военное время органы военной прокуратуры осуществляли путем проверки законности и обоснованности приговоров по делам, рассмотренным судом без участия прокурора; участия самого прокурора в судах кассационной и надзорной инстанций; проверки своевременности приведения приговора к исполнению; обобщения судебной практики по уголовным делам за определенный период или по отдельным категориям уголовных дел.

Свои особенности во время войны имел также прокурорский надзор за военными трибуналами. Они заключались в том, что приговоры военных трибуналов кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены или изменены лишь в порядке надзора в соответствии УПК РСФСР и соответствующими статьями УПК других союзных республик.

Другая особенность состояла в том, что в условиях фронта возможность слушания уголовных дел с участием представителей обвинения и защиты практически суживалась, и большинство дел слушалось в их отсутствие. Военный прокурор тем самым, в известной мере, устранялся от непосредственного влияния на судебный процесс. Исходя из таких особенностей, можно заключить, что ответственность военных прокуроров за законность и обоснованность приговоров военных трибуналов в этих условиях неизмеримо повышалась [4].

Таким образом, система органов военной прокуратуры, существовавшая в период Великой Отечественной войны, приближала Главную военную прокуратуру, военные прокуратуры фронтов непосредственно к обслуживаемым войскам на фронте, и давала возможность своевременно вскрывать и пресекать нарушения законности в них, более эффективно оказывать командованию помощь в поддержании порядка и дисциплины в войсках, в повышении их боеспособности. Эта система полностью оправдала себя в период Великой Отечественной войны и позволила органам военной прокуратуры успешно выполнить стоявшие перед ними задачи.

Проведенное историко-правовое исследование комплекса организационно-правовых основ деятельности военной прокуратуры в годы Великой Отечественной войны дает достаточные основания для формулирования ряда выводов, имеющих историческое, теоретико-правовое и практическое значение для изучения особенностей становления, функционирования и развития военной прокуратуры в период мобилизации, в период действия военного положения и в военное время.

В качестве общего вывода следует признать, что обращение к истории деятельности военной прокуратуры в чрезвычайных условиях Великой Отечественной войны способствует формированию целостного и объективного взгляда на историю этого важнейшего государственного института, а учет имевших место успехов и ошибок в наши дни будет, несомненно, полезным и послужит созданию условий по совершенствованию организации и деятельности органов военной прокуратуры Российской Федерации в настоящее и будущее время.

Административно-правовой статус государственных служащих в системе юстиции представляет собой комплекс правовых норм, определяющих их права, обязанности и ответственность в процессе исполнения своих профессиональных функций. Этот статус является основой для регулирования деятельности государственных служащих в сфере юстиции и определяет их положение, права и обязанности в рамках данной системы.

Значение административно-правового статуса государственных служащих для системы юстиции заключается в обеспечении эффективного функционирования и независимости судебной власти. Правовой статус служащих в сфере юстиции направлен на обеспечение надлежащего и беспристрастного исполнения ими своих профессиональных обязанностей, защиту их прав и обеспечение необходимых гарантий от вмешательства в их деятельность.

Государственные служащие в сфере юстиции обладают особым статусом, который обеспечивает их независимость и ответственность перед законом, а также гарантирует соблюдение принципа справедливости и законности в судебной системе. Их правовой статус имеет важное значение для поддержания доверия общества к системе юстиции и обеспечения ее эффективной работы.

Основные нормативные акты, регулирующие статус государственных служащих в сфере юстиции, включают в себя Конституцию Российской Федерации, Федеральный закон “О государственной гражданской службе Российской Федерации”, Федеральный закон “О статусе судей в Российской Федерации”, а также ряд иных нормативных актов, определяющих правовой статус и особенности профессиональной деятельности государственных служащих в сфере юстиции.

Проблемные моменты в реализации этих нормативных актов могут включать следующие аспекты:

1. Недостаточное обеспечение независимости судей и других государственных служащих в сфере юстиции от влияния исполнительной и законодательной власти.

2. Недостаточное финансовое и материальное обеспечение, а также недостаток социальных гарантий для государственных служащих в сфере юстиции.

3. Неполное соблюдение процедур отбора и аттестации государственных служащих в сфере юстиции, что может отрицательно сказываться на их профессиональной квалификации и мотивации.

4. Недостаточное внимание к вопросам профессиональной подготовки и повышения квалификации государственных служащих в сфере юстиции.

Государственные служащие, работающие в судебной системе, также могут столкнуться с различными практическими проблемами при осуществлении своих полномочий. Ниже перечислены некоторые из таких проблем:

1. Недостаток ресурсов. Во многих судебных системах не хватает не только финансирования, но и квалифицированного персонала, который необходим для обеспечения эффективной работы. Как следствие, государственным служащим может быть трудно справиться с большим объемом работы и обеспечить своевременное и качественное выполнение своих задач.

2. Продолжительное время рассмотрения дел. Возможность обеспечить справедливое, независимое и своевременное судопроизводство является важным аспектом правовой системы. Однако многие государственные служащие, особенно в странах с большой нагрузкой на судебную систему, сталкиваются с проблемой задержек в рассмотрении дел, что может привести к неудовлетворительным результатам и недоверию граждан к судебным инстанциям.

3. Коррупция и неправомерное поведение. Суды и государственные служащие, работающие в судебной системе, иногда становятся объектами коррупционных действий. Это может негативно сказываться на независимости и беспристрастности судебных решений, а также на доверии граждан к системе правосудия.

4. Трудности взаимодействия с другими органами власти. Государственным служащим, работающим в судебной системе, может быть сложно сотрудничать с другими органами власти, такими как правительство или исполнительная власть. Различные политические интересы и противоречия между ними могут затруднять эффективное функционирование судебной системы.

5. Сложности в применении новых технологий. В современном мире технологии играют важную роль в различных сферах жизни, включая судебную систему. Однако государственным служащим, особенно более старшего поколения, может быть трудно освоить и применить новые технологии и системы управления, что затрудняет их работу.

Для решения проблем независимости судей и других государственных служащих в сфере юстиции от влияния исполнительной и законодательной власти можно рассмотреть следующие возможные пути.

Введение строгих механизмов назначения и увольнения судей, которые обеспечат независимость судебной власти от политического влияния. Это может включать создание специальных комиссий или независимых органов, ответственных за назначение и увольнение судей, либо проведение открытых конкурсов на замещение должностей в судебной системе.

Необходимо укреплять дисциплинарные механизмы контроля над судьями и государственными служащими, чтобы предотвратить возможные злоупотребления и коррупцию. Это могут быть независимые органы, ответственные за рассмотрение жалоб на судей и принятие мер дисциплинарного характера, а также судебные этические кодексы.

Важно обеспечить адекватное финансовое и материальное обеспечение государственных служащих в сфере юстиции. Это поможет повысить их профессиональный статус, обеспечить возможность независимой работы и минимизировать вероятность вовлечения в коррупционные схемы. При этом можно изучить зарубежный опыт в области финансирования судебной системы и социальных гарантий для судей и государственных служащих.

Продвижение принципов открытости и гласности в деятельности судебной системы может способствовать укреплению доверия к ней со стороны общества. Это может быть достигнуто путем публикации судебных решений, проведения общественных слушаний по вопросам судебной реформы и обеспечения доступности информации о работе судов.

Таким образом, административно-правовой статус государственных служащих в системе юстиции имеет решающее значение для обеспечения надлежащего функционирования судебной власти. Он играет ключевую роль в защите прав и интересов граждан, а также в обеспечении соблюдения принципов справедливости и законности в рамках судебной системы. Укрепление правового статуса судебной системы, внедрение прозрачных механизмов контроля и надзора, а также обеспечение адекватных социальных гарантий и условий труда для работников судебной власти – все эти меры позволят достичь независимости судей и обеспечить государственным служащим в системе юстиции необходимые ресурсы для эффективного осуществления их профессиональной деятельности.