Современные процессы глобализации и унификации социокультурного бытия, с одной стороны, и стремление сохранить этническую  и культурную самобытность народов, с другой, спровоцировали попытки восстановления гражданской идентичности на фоне усиления этнической идентичности с сильным конфликтогенным потенциалом. В таком контексте представляет интерес анализ состояния межэтнических отношений в многонациональных регионах страны.

Проблема идентификационных противоречий в условиях контакта и диалога культур, социальных групп, субъектов носит мощный потенциал эскалации социальной напряженности в современном мире. Сосуществование разных мировоззрений и ценностей часто становится причиной конфликтов, когда унификация культурных различий воспринимается как «покушение» на независимость идентичностей, интерпретируемое как угроза групповой безопасности. Таким образом, проблема исследования заключается в том, каков конфликтогенный потенциал межкультурного взаимодействия этнических групп.

Это заставляет исследователей [1, 2, 3] снова и снова обращаться к данной проблеме, причем интерес здесь не столько теоретический, сколько практический, прикладной. Данное социологическое исследование может выступать в качестве научно-информационная помощи властным структурам республик в разработке социальной политики экономических преобразований, соответствующей социокультурным характеристикам страны, межэтнических отношений и особенностям надэтнического сознания ее граждан.

Анализ данных исследований, проводимых в республиках Южной Сибири (Хакасия, Тыва, Алтай) в 2015 г. (выборочная совокупность – 1000 человек, квотная выборка) выявил следующее. Оценки состояния межнациональных отношений в носят по большей части положительный характер. Благоприятными межнациональные отношения в регионе сочли 52,7 % респондентов. Напряженность ощущали 32,7 %, наличие сильной напряженности отметили 3,3 %, и затруднились с определением характера межнациональных отношений 11,3% респондентов. Примечательно, что, несмотря на возрастание напряженности в республиках в 2005-2012 гг. (по мнению респондентов), начиная с 2013 г. идут положительные изменения в динамике оценок характера межэтнических оценок [3, с. 18]. Однако сохраняется  определенная стабильность напряженности межнациональных отношений.

Кроме того, мнения респондентов зависит от республики, в которой они проживают. Так, среди жителей республики Тыва около 18 % респондентов затрудняются ответить на поставленный вопрос, но при этом очень малый процент говорит о сильной напряженности в обществе (что противоречит реальным фактам о жизни республики). Большинство представителей хакасской национальности в Республике Хакасия считает, что в регионе присутствует латентная напряженность межнациональных отношений, что, по их мнению, вызвано в первую очередь миграцией и бытовым национализмом. Возможно, коренной этнос ощущает ущемление своих прав и своего достоинства со стороны превалирующего этноса. Следует отметить, что и остальные респонденты среди основных причин обострения межнациональной напряженности  видели, прежде всего, бытовой национализм (35 % – здесь большая  доля выпадает на Хакасию и Алтай), миграцию из других районов страны и государств (около 30 %), политические процессы в стране (около 11 %), нестабильность экономической ситуации (8,9 %, при этом среди жителей республики Тыва так считают 14,7 % респондентов).

Подтверждением существования межэтнической напряженности являются также мнения респондентов о допустимости (25,2%) и снисходительном отношении к фактам публичного проявления неприязни к представителям иных национальностей (9,7%). В этом вопросе также прослеживается зависимость от региона проживания, так 14,1 % опрошенных в Тыве считают, что к проявлению публичной неприязни нужно относиться снисходительно. Такой высокий процент (в два раза больше, чем в двух других республиках) вновь наталкивает на вопрос о реальном отношении респондентов к межнациональной ситуации в регионе.

Наличие напряженности в межэтнических отношениях определяется и достаточно четко фиксируемой неудовлетворенностью национальной политикой, проводимой руководством страны. Оценивая качество решений, принимаемых руководством страны по урегулированию межнациональных отношений, респонденты отмечали, что, как правило, они носят поспешный, ситуативный и непродуманный характер или запаздывают и поэтому неэффективны. Меньше трети респондентов (27,1 %) считают, что политические решения позволяют регулировать межнациональные отношения. Стоит  отметить, что, во-первых, многие затрудняются с ответом на данный вопрос, во-вторых, единого мнения на него нет, прослеживается дисперсия мнений и в каждой из республик.

Что касается непосредственно отношения респондентов к «чужим» этносам, то здесь ситуация оказывается относительно благоприятной. Как таковая неприязнь к представителям других национальностей не наблюдается: около 85 % жителей указывают на ее отсутствие. Остальные 15 % распределены по названным респондентами этносам (кавказские, среднеазиатские, русские, тувинцы и др.). Однако, очевидно, что такой сензитивный вопрос требует более тщательной методики выявления искренности.

Таким образом, можно сделать вывод, что наличие и относительная стабильность напряженности в межэтнических отношениях определяются целым рядом факторов (экономических, политических, социальных, культурных). При этом такой характер взаимодействий сам является причиной самообновления системы общественных отношений. Однако нельзя утверждать, что такая же ситуация складывается в других «национальных» регионах. В Республиках Южной Сибири такая ситуация взаимодействия русских, коренных этносов и диаспор, проживающих на их территориях, вряд ли способна привести к эскалации межэтнической напряженности в ближайшем будущем. Несмотря на это, данную проблему нельзя упускать из исследовательского внимания. Необходим мониторинг межнациональных отношений в регионе, позволяющий отслеживать их динамику.

(проект № 14-03-00493)

В последнее время в научной среде активно изучается процесс формирования государственной идентичности населения современной России. При этом больший интерес направлен на молодое поколение. Это, конечно, объясняется ролью, которую молодежь играет в жизни общества, выступая в качестве его потенциала и определяя сущность и характер общественно-политического развития страны. В таком контексте вопрос, касающийся анализа гражданской идентичности современной молодежи, особенно в тех регионах, где ежедневно взаимодействуют представители разных этнических групп, приобретает особое значение. Одним из таких регионов является Южная Сибирь, этническое своеобразие которой обусловило яркость иллюстраций и особенностей ценностно-идентификационных противоречий населения (интерес вызывает три республики – Хакасия, Тыва и Алтай).

Идентичность – сложный феномен, в котором интегрируются эмоциональное и рациональное, психологическое и идеологическое, многие свойства, качества, особенности личности и общности [1]. Под государственной идентичностью понимается «осознание причастности к сообществу граждан государства, которое достигается посредством оформления отношений прав и обязательств между властью и гражданином, отождествление с гражданами страны, подкрепленное развитой системой форм общественной самоорганизации и зрелой политической культурой» [2]. В ее структуру входят: «1) государственная идентичность – соотнесение себя с определенным государством, восприятие своих конституционных прав и обязанностей; 2) патриотизм – наполнение государственной идентичности ценностным содержанием; 3) гражданственность – качества гражданина, характеризующее его как активного члена государства, не только следующего своим правам и обязанностям, но и реально участвующим в его жизни» [3, 113-114].

Системное единство элементов исследуемой идентичности предопределило цели проведенного в 2015 г. социологического исследования молодежи в возрасте от 18 до 35 лет (выборочная совокупность – 1000 респондентов, метод – формализованное интервью). В ходе анализа результатов исследования было выявлено доминирование государственной идентичности в структуре идентичностей молодежи республик. На втором месте, значительно уступая государственной, находилась республиканская идентичность (23%), а на третьей позиции расположилась этническая (12%) идентичность. Преобладание государственной идентичности в структуре идентичностей молодежи дает основание полагать, что в самосознании молодых жителей республики значительное место занимают государственное и региональное, а не этническое сообщества.

У большинства представителей молодого поколения мысли о нашей стране связываются в первую очередь с местом, в котором родились и  выросли (60,1 %), с прошлым и историей (28,3 %), с наличием территории (27,7 %). На последний план уходят такие представления и мысли как душевные качества, трудолюбие, песни, праздники нашего народа.

Около трети опрошенных полагают, что россиянин – это тот человек, который «воспитан на русской культуре и считает ее своей». Значительно меньше тех, кто главным фактором, определяющим «российскость», называют «любовь к России» (11,4 %). Также обращает на себя внимание факт, что значительная доля (23,1 %) респондентов определяют российскую идентичность через формальный признак наличия российского гражданства. 18,2 % опрошенных полагают, что россиянином является тот, кто сам считает себя россиянином.

При этом россиянин, по мнению окружающих, добрый, великодушный, гордый, честный, трудолюбивый, в то же время ленивый, обладающий вредными привычками, жестокий и эгоистичный. Такая противоречивость автостереотипов достаточно типична для России.

Как было представлено выше, в структуру государственной идентичности входит патриотизм. Респондентам был задан вопрос о будущем нашей страны, которое они охарактеризовали вполне положительно. Так, 60,5 % опрошенных считает, что Россию ждет великое будущее. Но высок процент относящихся к этому с большим скепсисом – чуть меньше 20 % не видят Россию экономически развитой страной, полагают, что жизнь в России всегда будет хуже, чем в развитых странах. Высока и доля затруднившихся с ответом.

Элементом самосознания и гражданской идентичности выступает и политическая культура [4, с. 3433]. Права и обязанности граждан лежат в основе политической культуры, в связи с этим необходимо выявить какие права граждан ущемляются на сегодняшний день.  В ходе исследования было выявлено, что молодые  граждане в целом не очень обеспокоены защищенностью и обеспечением возможности реализации ими своих конституционных прав и свобод. Только четверть респондентов отметили наличие ограничений на реализацию личных прав и свобод: право на свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, право на жизнь, право на неприкосновенность жилища, право личности на собственное достоинство. По мнению молодежи, ущемлению подвергаются такие их права, как право на свободу слова и мысли, возможность участвовать в управлении делами государств. Самыми сильными оказались ограничения, которые касаются социально-экономических и культурных прав (образование и медицинская помощь).

Естественно, в исследовании недостаточно проработана политическая культура молодежи (необходимо рассмотреть их активность, заинтересованность), но уже на этом этапе прослеживается некоторая противоречивость российской идентичности. Молодежь не является активной частью социума по отношению к политике, лишь с возрастом обнаруживается возрастание активности. Процесс гражданской самоидентификации молодежи носит неполный характер, тем самым открывается возможность для активизации альтернативных идентичностей. Тем не менее у гражданско-государственной идентичности есть потенциал для развития и большей очерченности.

В целом концепция гражданства должна быть сконструирована таким образом, чтобы содействовать, а не угрожать стабильному существованию других групповых идентичностей и тем более не конкурировать с ними. В этом случае гражданская идентичность действительно станет способствовать солидарности, интеграции и толерантности общества. От того, как сформирована гражданская идентичность, зависит успех и стабильность государства. Неопределенность может привести к ослаблению роли и места России в мировой политике.