Драматургическое творчество Антона Павловича Чехова по сей день остается одним из наиболее интересных для изучения в области языковых особенностей языка драматургии как уникальной разновидности литературного языка. Даже в сравнении с другими формами художественного общения, язык драматургии представляет чрезвычайно сложную организацию. Как отмечал В.Б. Шкловский, «драматургический язык – это язык с довольно точным значением каждого понятия. Технически он выше каждого отдельного языка определенного человека или определенной деревни. Он более разработан, чем эти языки» [Чистюхин 2002: 67].  Комедии и драмы Чехова стали новаторскими, в частности, благодаря трансформации писателем общепринятых языковых норм сценического текста.

Результаты множественных текстологических исследований показывают, что Чехов неоднократно перерабатывал свои произведения. В данной статье мы рассмотрим языковые особенности раннего и позднего варианта пьесы А.П. Чехова «Иванов».

Большая часть правок, по словам самого драматурга, была обусловлена сценическими постановками, в которых актеры, не понимали, как играть тех или иных персонажей: «Актеры не понимают, несут вздор, берут себе не те роли, какие нужно, а я воюю, веруя, что если пьеса пойдет не с тем распределением ролей, какое я сделал, то она погибнет. Если не сделают так, как я хочу, то во избежание срама пьесу придется взять назад» [Чехов 1980: 34].

Изучив ранний и поздний варианты пьесы А.П. Чехова «Иванов», мы пришли к выводу,  что определенная часть лексики находится в пассивном составе словаря, но, одна часть устаревшей субстантивной лексики актуализируется в современном русском языке, то есть возвращается в словарный запас с тем же значением, а другая  часть субстантивной лексики, находившаяся в активном составе словаря во времена А.П. Чехова, либо исчезла из языкового сознания носителей языка, либо реанимируется, но с новым значением. Например, обрели новое значение слова:  барышня (уст. «незамужняя дочь барина») – барышня (совр. «избалованная девушка»), билет  (уст. «бумажные деньги») – билет (совр. «документ, дающий право на что-либо»), господин (уст. «лицо, пользовавшееся властью, и форма вежливого обращения») – господин (совр. «любой кто чем-либо или кем-либо распоряжается, официальный представитель другого государства»), звание (уст. «принадлежность к какому-либо сословию») – звание (совр. «почетное, ученое или воинское»), мещанин (уст. «крестьянин») – мещанин (совр. Любой мужчина, бранное о невоспитанном человеке»), честь (уст. «высокое звание и обращение к власть имущим») – честь (совр. «уважение, признание заслуг, совокупность морально-этических принципов, военное приветсвие»), обыватель (уст. «постоянный житель местности») – обыватель (совр. «человек, лишенный общественного кругозора»). К реанимированной лексике относятся слова: присяжные, управа, губерния.

Стоит обратить внимание также на предикативы, используемые А.П. Чеховым в пьесе. Так, например, предикатив «надо» используется в пьесе 36 раз, «угодно» – 41, «жаль» – 21, «надобно» – 41, «должно» – 19, «нужно» – 20, «нельзя» – 55, «пора» – 53, «грустно» – 51, «скучно» – 37, «известно» – 27, «стыдно» -18, «весело» – 31, «дурно» – 24.

Как видно, наибольшими в идиолекте писателя А.П. Чехова являются две группы. Во-первых, это группа модальных предикативов, включающая: надо, угодно, надобно, нужно, должно, пора, нельзя, невозможно, можно, некогда, прилично, простительно, необходимо, возможно.

Во-вторых, большое количество СКС: жаль, грустно, скучно, весело, жалко, страшно, странно, досадно, смешно, опасно, ужасно, удивительно, приятно, мило.

В пьесе А.П.Чехова «Иванов» большую роль также играют лексемы, обозначающие различные звуки (шум, шорох, крик, голос), процессы их восприятия (слышать, слушать, внимать) и проявления (звенеть, шептать, лаять, бах! Дзинь!), а также звуковые свойства (тихий, звонкий, мелодичный). Одну из самых многочисленных групп образуют глаголы звучания. Например, глагол «смеяться» используется 19 раз в пьесе: «смеётся, целует ее». Пьеса «Иванов» – это комедия, поэтому глагол «смеяться» появляется в ремарке много раз, создавая непринужденную и счастливую атмосферу, резко контрастируя с финалом.

Количество употреблений глагола «плакать» в ремарке уступает только количеству глагола «смеяться». Глагол «плакать» передает эмоции персонажей, указывая на эмоциональный срыв, может выражать как радость персонажа, так и грустное настроение. Для Чехова очень важны детали для создания тонкого эмоционального тона драмы, что особенно заметно при обращении к художественному тексту. Песня, которую напевают герои, постоянно меняется, поэтому каждый раз, когда появляется слово «напевать», настроение героев отличается, поэтому оно отражает развитие сюжета.

А.П. Чехов стремился к более точному смысловому содержанию пьесы и умело подбирал нужные языковые формы. Наиболее показательном в этом отношении представляются исправленные Чеховым разговорные именные формы: в ранних редакциях наблюдаем формы существительных, прилагательных и местоимений с окончаниями «-ой» и «-ей», которые указывают на просторечный характер высказывания. В поздних редакциях можно отметить, что эти формы были переработаны в литературно-книжные версии «-ою», «-ею». Пример из пьесы «Иванов»: «головою» вместо первоначальной формы «головой», «всею» вместо «всей», «единственной» вместо «единственною».

Говоря об особенностях синтаксиса в драматургии Чехова, следует отметить, что в текстах его пьес особую значимость имеют многоточия, при помощи которых автор расставляет необходимые смысловые акценты и передает задумчивую интонацию. Многоточия сопровождают практически каждое высказывание героев чеховских пьес. Так, в поздней версии драмы «Иванов» многоточие встречается 708 раз (для сравнения, в драме А.Н. Островского «Гроза» многоточие встречается 64 раза, главным образом, в репликах страдающей Катерины). Именно поэтому многоточия можно считать своего рода кодом, исследование которого позволит выявить ключевые идеи чеховской драмы.

В чеховском драматическом тексте особенно важной оказывается ремарка «пауза». Это важнейшие указания автора, которые воспринимаются при чтении пьесы и ставятся на сцене. Так, в пьесе «Иванов» ремарка пауза указана 28 раз (для сравнения, ремарки молчания в пьесе А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся» указаны 8 раз, в «Грозе» – 16 раз.)

Язык пьесы «Иванов» претерпел существенные изменения в процессе многочисленных редакций автора, что было обусловлено стремлением Чехова выразить максимально конкретизированный смысл, который бы улучшил понимание характера персонажей актерами.

Валентность лексемы «ожидание» позволяет ей вступать в смысловые связи с компонентами, обозначающими субъект ожидания, объект ожидания и непосредственно процесс ожидания (время, место и образ действия).

Поскольку лексема «ожидание» выражена именем существительным, в предложении она чаще всего выступает в качестве подлежащего, обозначая процесс ожидания (Ведь ожидание, как и сам праздник, является самым чудесным временем в нашей жизни; Ожидание слишком затянулось…; Без такой подготовки ожидание “проклевки” может затянуться на 12-15 дней).

Субъект ожидания выражается при помощи номинативных единиц (отдельных слов и словосочетаний). Субъекты ожидания могут быть одушевленными и неодушевленными, в предложении они, как правило, выполняю функцию подлежащего. Чаще всего круг лексических единиц данной группы обозначает лиц, выступающих в качестве организаторов процесса ожидания (Ребенок находится в процессе ожидания; Ксения повернула голову и уставилась с прежним выражением ожидания на лице; Кукла ждала меня долгие 20 лет).

Объект ожидания обозначает, кого или что ждет субъект, он также может быть выражен отдельными словами или словосочетаниями. Чаще всего  объект  выражается  формами  существительных  в  родительном  падеже единственного  и  множественного  числа  или  (реже)  винительном  падеже единственного  и  множественного  числа. Ждать можно конкретных событий (В ожидании конца света верующие живут уже много лет). Как правило, в речи объект ожидания может иметь положительную, отрицательную или нейтральную оценку. Положительная и отрицательная коннотация означивается при помощи оценочных определений (весёлое ожидание шутки; лихорадочное ожидание), раскрытии оценки события в контексте (ожидание встречи, которая изменит наше будущее к лучшему). Нейтральная оценка зачастую присутствует в высказываниях, предполагающих прогнозирование неопределенного будущего или событий, исход которых зависит от решения сторонних лиц (Ожидание может быть полезным, если учитель предварительно подготавливает учеников к наиболее важному пункту своего изложения, но ожидание может быть и вредным, так как оно может содействовать ошибочному усвоению путём самовнушения).

Характеристика самого процесса ожидания связана с обозначением времени ожидания (С самого утра сердце мое замирало в ожидании какого-то неизвестного чуда), места (В дверях это ожидание еще сохранялось, но как только человек оказывался за пределами госучреждения, он начинал тут же ругать власть, которая хапает, но для народа ничего не делает) и образа действия (…увидел бы одну неуверенность и почти трусливое ожидание разговора с отцом Ефремом).

Таким образом, лексема «ожидание» в современном русском языке имеет смысловое ядро и отходящие от него формы, производные со значением ожидания. Все лексические единицы, входящие в данное семантическое поле, обладают валентностью, которая необходима для описания сочетаемости разных частей речи с семантикой ожидания.

Лексема «ожидание», являясь важным компонентом русской языковой картины мира и отражая специфические особенности русского менталитета, представлена в составе многих фразеологических оборотов русского языка.

В «Словаре живого великорусского языка» В. И. Даля, созданного в середине 19 века, состояние ожидания представлено в составе фразеологических оборотов как длительное пассивное ожидание, имеющее, как правило, негативный финал (Сидя у моря, да жди погоды.  Ждучи поп усопших, да и сам уснул. [http://slovardalja.net/]). При этом ожидание как надежда на что-то приятное встречается лишь в нескольких выражениях (Ждать не устать, было б чего. Есть чего ждать, коли есть с кем ждать. Ждем-пождем, а что-нибудь да будет [http://slovardalja.net/].

Такое исторически сложившееся негативное отношение к процессу ожидания в языковой картине мира русского народа отражало общую настороженность по отношению к будущему, характерную для русского менталитета. Следовательно, на протяжении длительного времени в сознании русских людей произошла постепенная трансформация отношения к процессу ожидания как к надежде на лучшее будущее.

Именно поэтому анализ лексемы «ожидание» в составе фразеологических оборотов, представленных в современных толковых и фразеологических словарях, позволяет сделать вывод об общем положительном значении семантики ожидания.

Среди фразеологических оборотов с глаголом ждать наиболее частотным является фразеологизм «ждать не дождаться» - он присутствует в словарных статьях всех анализируемых словарей. МАС содержит следующее толкование данного фразеологизма – «нетерпеливое, томительное ожидание» [http://feb-web.ru/feb/mas/mas-abc/default.asp]. Поскольку лексема «ожидание», так или иначе, связана с событиями, которые должны произойти, то есть с будущим, можно утверждать, что в данном случае имеет место отрицательно окрашенное ожидание. Ожидание создает томительное, тревожное ощущение. В самом обороте заложена возможность негативного результата ожидания, выраженная в лексеме «не дождаться». Долгое томительное ожидание возможно будет иметь негативный финал – ожидаемое событие не сбудется.

С течением времени в сознании русских людей произошла постепенная трансформация отношения к процессу ожидания как к нейтральному процессу или надежде на лучшее будущее. Но при этом семантика отрицательно окрашенного ожидания все же сохранилась в некоторых случаях употребления фразеологических оборотов. Это подтверждает анализ фразеологических оборотов, представленных в современных толковых словарях.

Употребление лексемы «ожидание» чаще всего ассоциируется с семантикой надежды на лучшее. При этом основанием для  надежды  является определённое  эмоциональное  переживание,  возникающее  вследствие ощущения  возможности  реализации  благоприятного  образа  будущего.

Мотив ожидания присутствует во всех драмах А. Блока , приобретая значение неуловимой надежды на светлое будущее, грядущую любовь и свободу. Лексические единицы, входящие в смысловое поле «ожидание», представлены глаголом ждать, его формами, производными и синонимами. В большей степени семантика ожидания представлена в драмах в форме однокоренных синонимов глагола ждать. В общей степени нами было проанализировано более 60-ти языковых единиц, означенных семантикой ожидания и входящих в словообразовательное и смысловое поля  глагола ждать: ждать (46 примеров) – ожидание (2 примера) – терпеть (2 примера) – неожиданность (2 примера) – подождав (1 пример) – ожидающие (1 пример) – дожидаться (2 примера) – подождать (1 пример) – мечтать (5 примеров) – выжидать(1 пример) – неожиданно (1 пример) – надеяться (4 примера). Также было представлено устойчивое сочетание «Только вас и ждали» (2 примера).

Кроме того, в произведениях представлены грамматические формы глаголов смыслового поля  «ожидание»: ждет – ждала – ждешь – жду – ждут – дождалась – ждали – дожидаются – жди – ждал – буду ждать – ждите – дождешься.

Стоит отметить, что семантика ожидания в драмах представлена в большей степени глаголами (ждать, терпеть, дожидаться, подождать и др), а также существительными (ожидание, неожиданность, надежда), наречиями (неожиданно), прилагательными (неожиданный, долгожданный), причастиями и деепричастиями (подождав, ожидающие).

Таким образом, валентность языковых единиц, выражающих ожидание в драмах А. А. Блока, выражается в наличии субъекта и объекта ожидания, а также обстоятельственных условий, в которых ожидание протекает. В качестве субъекта зачастую выступают наименования лиц, выраженные местоимениями. Объектом исследования выступают конкретные предметы, отвлеченные понятия и местоимения. При этом объект ожидания может обладать положительной, отрицательной или нейтральной оценкой. Обстоятельства ожидания, как правило, выражены указанием места и времени ожидания.