Имя Василия Осиповича Ключевского (1841 – 1911) является поистине одним из ключевых в русской культуре. Сегодня его труды изучают не только  в России, но и переводят на многие европейские языки. Это и есть самая высокая оценка вклада русского ученого в историческую науку, в мировую сокровищницу культуры. В знак глубочайшего признания его заслуг в 1991 г. Международный центр по малым планетам (Смитсоновская астро-физическая обсерватория, США) присвоил его имя одной из планет. Отныне малая планета № 4560 КЛЮЧЕВСКИЙ – неотъемлемая частица солнечной системы, также как творчество Ключевского стало неотъемлемой частью культуры всей планеты.

Несмотря на то, что явление Ключевского притягивает внимание исследователей, что накопилась обширная литература, изучающая разные стороны его жизни и творчества, существует немало аспектов его наследия, явно недостаточно разработанных в науке. К ним относится культурфилософская проблематика произведений Ключевского. На наш взгляд, без обращения к его творчеству  немыслимо уяснение национального российского менталитета. Среди отечественных и зарубежных историков трудно найти более проницательного и глубокого знатока особенностей мировосприятия русского народа, его хозяйственного и бытового уклада, православной духовности, истории просвещения. Взгляды Ключевского лишены  умозрительности – они строго документированы даже в мелочах.

Данная статья посвящена проблеме взаимодействия русского народа с другими народами, жившими на территории современной ему России.  Ключевский считал Россию страной, которая колонизируется. Характеризуя этнографические следствия русской колонизации Северо-Восточной Руси, Ключевский рассматривал образование великорусского народа и формирование его менталитета в связи с влиянием финских племен. Вопрос о том, принимали ли неславянские народы, и в частности финские участие в этногенезе русского народа всегда вызывал много споров. Одни ученые начисто отрицали какое-либо участие других народов, в том числе финских, в формировании русских как этноса, другие, наоборот, отлучали русских от славянского мира, утверждая, что они по своему происхождению вообще не есть славянский народ, а являются помесью финнов и тюрков, усвоившей некоторое подобие славянского языка. Первая из этих точек зрения может быть названа великодержавно-великорусской, а вторую называют антирусско-польской, о чем подобно пишет С.А. Токарев в «Этнографии народов СССР» [1].

Как решает эту проблему Ключевский? Во-первых,  он считал, что образование великорусской народности было связано с колонизацией славянами из Приднепровья бассейна Оки и Верхней Волги и, во-вторых, было результатом «смеси элементов славянского и финского с преобладанием первого» [2, c. 299].

Ключевский – не первый, кто выдвинул эту гипотезу. Наиболее ярким ее выразителем был М.В.Ломоносов, полагавший, что в образовании русского народа принимали участие не только «славянские» но и «чудские» племена: «…от переселений и дел военных немалое число чудского поколения соединилось со племенем словенским и участие имеет в составление российского народа». [3, с. 295].  Разделяя точку зрения Ломоносова, Ключевский предпринял попытки углубить ее, обосновать разнообразными источниками. Он выявляет черты исчезнувших финно-язычных «инородцев оксковолжского междуречья» в «антропологическом типе великоросса», в «говорах великорусского наречия», «в народных поверьях Великороссии», в «составе великорусского общества».

Из положения, что «образование великорусского племени» явилось следствием колонизации восточными славянами Верхнего Поволжья, Ростово-Суздальского края, Ключевский сделал вывод о том, что на его взгляд, обусловило «разветвление» древнерусской народности или, как называл Ключевский, «первоначальной русской народности»,  имевшем своим связующим и обобщающим центром Киев, на «великороссов», «малороссов» и  «белоруссов».

Инородцы, с которыми в междуречье Оки-Волги встретились славянские переселенцы, были финскими племенами. Как отмечает Ключевский, финны по древнерусским летописям являются соседями восточных славян с тех самых пор, как последние начали расселяться по Восточно-Европейской равнине. Финские племена жили среди лесов и болот центральной и северной России еще в то время, когда здесь не было никаких следов присутствия славян. В бассейне Оки и Верхней Волги в XI-XII вв. обитали меря, мурома, мордва, черемисы. Но, как отмечал Ключевский, хотя в центральной Великороссии нет уже остатков этих племен, они оставили о себе память в ее географической номенклатуре. На обширном пространстве от Оки до Белого моря встречаются тысячи нерусских названий городов, сел, рек и урочищ. «Прислушиваясь к этим названиям, легко заметить, что они взяты из какого-то одного лексикона, что некогда на всем этом пространстве звучал один язык, которому принадлежали эти названия, и что он родня тем наречиям, на которых говорят туземное население нынешней Финляндии и финские инородцы Среднего Поволжья, мордва, черемисы» [2, с.  296-297].

В подтверждение данного вывода, Ключевский приводит гидронимы на «ва», встречаемые в Европейской России: Протва, Москва, Сылва, Косва и др.  Ключевский обращает внимание и и на то, что даже племенные названия мери и веси не исчезли бесследно в центральной Великороссии: здесь встречается много сел и речек, которые носят их названия.

Итак, подчеркивает историк, «русские переселенцы, направлявшиеся в Ростовский край, встречались с финскими туземцами в самом центре нынешней Великороссии» [2, с.  297].

Исходя из того, что ни в письменных памятниках, ни в народных преданиях великороссов не уцелело воспоминаний об упорной и повсеместной борьбе пришельцев с туземцами, Ключевский полагал, что встреча «руси и чуди», в общем, «имела мирный характер», чему, на его взгляд, способствовал и кроткий, миролюбивый нрав последних. Происходило заселение, а не завоевание края, не порабощение и вытеснение туземцев.

Ключевский замечает, что вопрос о взаимодействии руси и чуди, о том, как оба племени, встретившись, подействовали друг на друга, что одно племя заимствовало у другого и что передало другому, принадлежит к числу любопытных и трудных вопросов нашей истории. Учитывая тот факт, что этот процесс окончился «поглощением чуди русью», Ключевский стремился проследить, в чем же конкретно проявилось «влияние финнов на пришлую русь». Именно в этом влиянии он видел «этнографический узел вопроса о происхождении великорусского племени».

Он приходит к выводу, что влияние финнов проникало в русскую среду двумя путями:

1) пришлая русь, селясь среди туземной чуди, неизбежно должна была путем общения, соседства кое-что заимствовать из ее быта;

2) чудь, постепенно русея, всею своею массою, со всеми своими антропологическими и этнографическими особенностями, со своим обличьем, языком, обычаями и верованиями входила в состав русской народности.

«Тем и  другим путем, – заключает Ключевский, – в русскую среду проникло немало физических и нравственных особенностей, унаследованных от растворившихся в ней финнов»[2, с.  299].

Анализируя особенности говоров великорусского наречия, Ключевский акцентирует внимание на том, что образование говоров и наречий – это звуковая, вокальная летопись народных передвижений и местных группировок населения. Древняя фонетика Киевской Руси особенно заметно изменялась в северо-восточном направлении. Он, в частности, ссылается на В.И.Даля, допускавшего мысль, что акающие говоры Великороссии образовались при обрусении чудских племен.

Признаки финского влияния видит Ключевский и в народных обычаях, поверьях великороссов. Однако он верно замечает, что сближение обеих сторон и в области религиозных поверий было столь же мирно, как и в общежитии.  Разумеется, речь здесь идет не о христианском  вероучении, а о русских и финских народных поверьях.

Завершая анализ проблемы, связанной с результатами  славяно-финской «встречи», Ключевский заключает, что из нее вышла «тройная смесь»:

во-первых, религиозная, которая легла в основание мифологического миросозерцания великороссов;

во-вторых, племенная, из которой выработался антропологический тип великоросса;

в-третьих, социальная, «которая в составе верхневолжского населения дала решительный перевес сельским классам» [2, с.  310].

Таким образом, рассмотрев взгляды В.О.Ключевского на взаимодействие русского народа с другими народами, жившими на территории современной ему России, прежде всего  с финскими племенами (меря, чудь, мурома, мордва, черемисы), мы пришли к следующим выводам:

 Признаки финского влияния Ключевский видит в особенностях мифологического миросозерцания, народных обычаях, поверьях, в антропологическом типе великоросса, в говорах великорусского наречия, в географических названиях.

Ключевский подчеркивает, что встреча «руси и чуди» имела мирный характер, происходило заселение, а не завоевание края, не порабощение и вытеснение финских племен.