В реальной коммуникации пересказ не является самоцелью. Как известно из теории речевой деятельности, любой речевой поступок, в том числе и пересказ, имеет мотив и цель. Рассказ мотивируется намерениями и желаниями говорящего. В жизни у нас возникает потребность рассказать о том, что с нами произошло, что мы видели или пережили, о том, что прочитали или услышали с целью сообщить собеседнику что-то интересное, увлекательное или вызвать у него определенную реакцию, например, получить или дать совет, убедить или переубедить кого-то в чем-то, вызвать сочувствие или рассмешить, оставить хорошее впечатление и так далее. В таком речевом акте проявляется коммуникативная функция языка, которая, в сущности, является функцией регуляции поведения.

Практика естественного речевого общения показывает, что говорящие далеко не всегда умеют ярко, интересно передать содержание прочитанной книги или рассказа, затрудняются выбрать событие, которое могло бы заинтересовать собеседника и рассказать об этом важном событии так, чтобы это вызывало соответствующие эмоции у слушателей. Не все рассказчики умеют планировать высказывание, учитывать личность собеседника, его информированность о сообщаемых фактах и событиях, в результате чего рассказ нередко изобилует ненужными деталями и подробностями, не имеющими значения для раскрытия темы и основной мысли, страдает отсутствием логичности и связности изложения. [1, с. 58]

Увлекаясь желанием поскорее передать кульминационное событие рассказа, его основную идею, говорящие упускают иногда существенные моменты, допускают повторы, отсутствие связи между отдельными частями высказывания, что затрудняет понимание.

Анализ пересказов одного и того же содержания, в частности, прочитанного текста, показывает, что они у разных людей различны. Одни умеют отделить главное от второстепенного, раскрыть основную мысль рассказа, другие не в состоянии это сделать. Следовательно, осуществление отдельных операций, связанных с воспроизведением воспринятого текста, представляет для говорящего трудности.

Из психологии известно, что всякое действие, в том числе и речевое, причинно обусловлено и мотивированно необходимостью удовлетворения вызвавшей его потребности. Пересказ как речевой поступок тоже имеет свой мотив. [2, с. 109]

Мотив, по определению А.Н. Леонтьева, есть «предмет потребности – материальный или идеальный, чувственно воспринимаемый или данный в представлении, в мысленном плане».

В соответствии с этим подходом рассказчик должен отобрать для предстоящего повествования экспозиционные факты и события, ведущие к  центральному, кульминационному событию рассказа или объясняющие его, продумать развязку, так как он не может ограничиться передачей только кульминационного события, поскольку собеседник его в данном случае не поймет. Другими словами рассказчик должен спланировать свое высказывание таким образом, чтобы слушатель адекватно воспринял кульминационное событие и понял главную идею рассказа.

На начальном этапе окончательно закрепляется логическая последовательность фактов, направляющая при реализации замысла мысль по определенному руслу, создается общий план предстоящего высказывания. Этот процесс регулируется сложными внутреннеречевыми операциями упреждения и удержания, которые взаимосвязаны, взаимозависимы и неотделимы друг от друга. Все время упреждается во внутренней речи и удерживается в оперативной памяти говорящего кульминационное событие, оно как бы «стоит» перед рассказчиком. Также упреждаются и удерживаются другие события и факты предстоящего высказывания, что дает возможность строить связное монологическое повествование, отличающееся связностью и логичностью. [3]

Говорящему также предстоит принять решение, чем начать рассказ и как его закончить. Следовательно, говорящий должен произвести выбор так называемых экспозиционных фактов, то есть указать время и место действия, положения действующих лиц, обстоятельства и обстановку, в которых они находятся до начала действия. Наиболее часто экпозиционные факты даются в начале повествования. Однако рассказчик может дать их по мере развертывания сюжета или упустить некоторые из них, учитывая особенности слушателей, их информированность об излагаемых событиях.

Следует заметить также, что ни одно повествование немыслимо без актуализации причинно-следственных связей и отношений, являющихся неотъемлемым компонентом любого повествования. Они могут быть выражены через определенное расположение фактов, а, следовательно, и предложений, а также через специальные морфологические и синтаксические средства связи. Кроме того, в любом повествовании воплощается и личность говорящего, эмотивное отношение рассказчика к излагаемому: к предметам, явлениям, событиям, людям, о которых он рассказывает. [4, с. 483]

Все вышеизложенное свидетельствует, с одной стороны, о том, что планирование рассказа на основе заданного содержания – это сложный речемыслительный процесс, направленный на вычленение кульминационного события, фактов, ведущих к нему и объясняющих его, установление их логической последовательности, отсев несущественных для основного содержания потребностей и, с другой стороны, позволяет выделить умения, необходимые говорящему для передачи содержания прочитанного текста.

Однако эти изменения являются результатом не забывания (хотя и забывание имеет место быть), а сложной мыслительной переработки воспринятого материала, включающей такие психические операции как синтез, анализ, обобщение, сличение, абстрагирование, выделение частного и единичного, объединение сходного, разъединение различного, выделение главного, существенного и другие. Эта «перестройка» воспроизводимого текста определяется как его реконструкция или трансформация. Все эти отступления от воспринятого текста при его воспроизведении приводят, как правило, к сокращению и упрощению его, в отдельных случаях – к его расширению, за счет привнесений и дополнений в ходе конкретизации и детализации того, что дано в более общем и сжатом виде. [5, с. 90]

Умение обобщать и кратко передавать содержание рассказа воплощается в умении говорящего на основе сложных мыслительных операций анализа, синтеза, абстрагирования, обобщения, сличения, идентификации и других строить предложения – заменители более объемного содержания, то есть группы предложений или целого абзаца при условии адекватности их смыслового содержания. Эти операции сводятся к двум основным процессам: перифразу и обобщению.

Это те основные операции по сокращению и упрощению воспринятого текста, в которых конкретно воплощаются действия по вычленению кульминационного события, по отбору фактов, ведущих к нему и объясняющих его, по выбору экспозиционных фактов и другие, дающие в итоге пересказ прочитанного текста «своими словами».

Осуществление операций по сокращению и упрощению языковой и речевой формы воспринятого текста требует определенных специфических умений, таких как:

1. Умение опускать несущественные для основного содержания элементы текста на уровне предложения, абзаца и целого текста методом исключения избыточной информации.

2. Умение соединять узловые предложения текста с помощью различных средств связи (союзов, местоимений, наречий, соединительных предложений и другое), чтобы получилось связное высказывание.

3. Умение производить синонимические замены, в том числе местоименную замену.

4. Умение разъединять сложные предложения на простые.

5. Умение строить предложения – заменители более объемного содержания (группы предложений или абзаца) при условии адекватности их смыслового содержания на основе его обобщения.

Умения осуществлять операции по сокращению и упрощению воспринятого текста можно назвать умениями языкового оформления повествования. [6, с. 79]

Если при пересказе текста, воспринятого на родном языке, для говорящего не представляет особого труда осуществление операций по выбору слов и грамматических конструкций при оформлении высказывания, так как у него сформировано умение употребить языковой материал в речи, то при пересказе текста, воспринятого на иностранном языке, качество выполнения операций по выбору слов и грамматических конструкций, то есть языковое оформление высказывания, зависит от уровня владения умением употреблять языковой материал в речи. Чем ниже уровень такого владения, тем больше старается говорящий запомнить в тексте и воспроизвести  в неизменном виде.

Умения употребить языковой материал в речи можно рассматривать как умения грамматические, лексические и так далее, с другой стороны, если их действие непосредственно направлено на употребление языкового материала в подлинной коммуникации, их необходимо считать умениями устной речи.

К основным подходам к пересказу относятся:

1. Пересказ по плану;

2. Пересказ по ключевым словам;

3. пересказ по вопросам;

4. Пересказ путем упрощения и сокращения текста.

При определении характера заданий с целью контроля понимания прочитанного текста представляется целесообразным исходить из существующих условий обучения, а именно низкого уровня владения студентами лексико-грамматическими навыками и недостаточного количества часов иностранного языка в неделю.

Ставя студентов перед необходимостью называть предложения, передающие основную сюжетную линию рассказа, мы тем самым способствуем запоминанию этих предложений, а, следовательно, предвосхищаем реализации принципа предварительной работы по запоминанию элементов текста и его преобразованию. [7]

Работа, направленная на реконструкцию, то есть преобразование текста – оригинала приводит к сокращению, упрощению, перифразу текста, а также к его расширению за счет различного рода привнесений, что дает в итоге пересказ текста «своими словами». В процессе выполнения заданий по сокращению и упрощению текста (вычленение кульминационного события, фактов и событий, ведущих к нему и объясняющих его, опускание несущественных для основного содержания элементов текста, разъединение сложных предложений на простые и другие) происходит развитие умений организации содержания и языкового оформления повествования. При этом происходит также усвоение языкового и речевого материала текста, что оказывает положительное воздействие на развитие устной речи.

Существует множество определений политического дискурса. Политический дискурс, как отмечает Т.А. ван Дейк, представляет собой набор жанров, которые определяются сферой политики. К этим жанрам можно отнести инаугурационные речи, парламентские дебаты, обращения политиков к гражданам. Дискурс является «… сложным коммуникативным явлением, которое включает в себя и социальный контекст, дающий представление, как об участниках коммуникации, так и о процессах производства и восприятия сообщения» [1, с. 113].

Политическим дискурсом называют «любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере политики» [6, с. 23]. А.П. Чудинов указывает на отличительные черты языка политики: неопределенность (политические деятели зачастую выражают свою точку зрения в обобщенном виде), фантомность (некоторые символы языка политики не обладают денотатом в действительности), иррациональность (упор на подсознание), эзотеричность (истинный смысл понятен только кругу избранных), дистанцированность и театральность [5, с. 20].  По мнению Ж.В. Зигманн «политический дискурс представляет собой вербальную коммуникацию, в которой отправитель и получатель наделяются социальными ролями по их участию в политической жизни и предметом общения является политическая жизнь социума» [2, с. 192]. Речь и поведение политиков обращают на себя все большее внимание со стороны общества. Во все времена власть считалась одной из доминирующих общественных ценностей. Для достижения первенства на политической арене люди используют самые разнообразные средства. 

Британский политический дискурс является совокупностью текстов разного жанра (предвыборный, масс-медийный дискурс, парламентский), которые несут в себе информацию, важную для конкретного временного отрезка, которые направлены на внедрение консервативной идеи через речевую деятельность.

Изучая речи британских политиков – Маргарет Тэтчер и Дэвида Кэмерона, следует отметить тот факт, что их выступления всегда отличаются удивительным сочетанием деловитости и красноречия. Так, речь Маргарет Тэтчер наполнена смелостью и убежденностью, что подтверждает её образ «железной леди». Дэвид Кэмерон же зарекомендовал себя как непревзойденный оратор, который способен ясно выражать свою позицию, обладает тонким чувством юмора и самоиронией. При рассмотрении личностных и коммуникативных особенностей Д. Кэмерона можно отметить, что для него характерны открытость, рациональность и практичность. Семья и религия являются для него важнейшими ценностями.

Всё это, несомненно, имеет свое отражение во всех речах политиков. Изучим их более детально. Представители консерватизма активно употребляют лексемы, апеллирующие к эмоциональной составляющей аудитории: «And, my goodness, were we magnificently supported by the working miners who believed in us, who believed in the same principles that we believed in, and only wanted a chance to demonstrate their belief» (М. Тэтчер, Speech to Conservative Candidates Conference, 1992); «Never more so than in each other’s – and in humanity’s – bleakest hours» (Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s speech, 2014).

Отличительной чертой консервативного дискурса является его метафорика. Политические речи во все времена отличались особой метафоричностью: «You have always been a pioneering country. And today you are writing another remarkable chapter in your national story» (Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s speech, 2014); «This is no arid chronicle of obscure facts from the dust-filled libraries of history» (М. Тэтчер, Speech to the College of Europe, 1988).

В обращении к коллегам по парламенту в Австралии, Д. Кэмерон говорит о том, что споры и разногласия являются достаточно привычной практикой в Палате Общин. Описывая этот процесс как «let the brickbats fly» Д. Кэмерон стремится показать, насколько сильными могут быть эти споры: «Here in this Chamber and in the House of Commons back in Britain, we sometimes let the brickbats fly» (Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s speech, 2014). Кроме того, в современном политическом дискурсе наблюдается употребление разговорной лексики в речах политических деятелей. Так, например, сленговые единицы могут служить отражением сплоченности, стремлением оратора передать социальную роль, которую он имеет в данном контексте. Употребление сленговой лексики говорит о важности более свободного варианта общения. Использование разговорной лексики является отличительной особенностью Д. Кэмерона. В обращении к австралийскому парламенту Д. Кэмерон неоднократно прибегает к данному приему: «There is no more dependable ally when the chips are down»(Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s speech, 2014).

Отношения между Австралией и Великобританией всегда имели достаточно сложный характер, но в своей речи британский премьер-министр пытается продемонстрировать готовность изменить ситуацию и постараться наладить контакт со своими коллегами. При этом Д. Кэмерон использует в своей речи не только общую разговорную лексику, но и австралийский сленг, с целью показать свою близость к народу Австралии. Так, с целью повысить эмоциональный настрой аудитории и пробудить интерес к своей речи, Д. Кэмерон использует понятное для каждого гражданина Австралии восклицание «Strewth!», которое вызывает изумление или подтверждение какого-либо факта: «The reaction to that I will never forget. Strewth!» (Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s speech, 2014).

Также хотелось бы обратить внимание на использование политическими деятелями национально-прецедентных феноменов. Знание национально-прецедентных феноменов может свидетельствовать о том, что оратор стремится продемонстрировать свою принадлежность к той или иной эпохе или культуре, либо показать интерес и уважение к другой культуре. Так, например, при обращении к коллегам по партии, М. Тэтчер ссылается на выдающего шотландского экономиста Адама Смита: «The wealth of nations (and remember Adam Smith said the wealth of nations as well as the wealth of individuals) the wealth of nations comes from the boundless energies and enterprise of individuals determined to improve their lot.» (М. Тэтчер, Speech to Conservative Candidates Conference, 1992).

Также употребление прецедентных феноменов в определенном дискурсе может говорить о том, что обсуждаемая тема является очень важной и значимой, ведь еще до этого о ней упоминали люди, чьи имена известны каждому. «As President Theodore Roosevelt put it in 1903: “Law is largely crystallised custom, largely a mass of remedies which have been slowly evolved to meet the wrongs with which humanity has become thoroughly familiar.”» (М. Тэтчер, Speech on. accepting an honorary doctorate of laws at Rand Afrikaans University, 1991); «We’re going to make Britain – the country of Alan Turing, of Stephen Hawking – the best place in the world to learn maths, science and computing» (Д. Кэмерон, Free schools announcement: David Cameron’s speech, 2015).

Поскольку речь политика должна убеждать слушателей в правильности пути, выбранного оратором, автор использует аллюзии, то есть стилистические фигуры, содержащие указание, аналогию или намёк на некий литературный, исторический, мифологический или политический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи [3].

Так, например, Д. Кэмерон признает важность религиозных убеждений, является последователем англиканской церкви, считает себя преданным христианином («I’m proud to be a Christian myself and to have my children at a church school»). Поэтому в его речах часто встречаются упоминания библии и Христа, как, например: «The Bible tells us, actually, to bear one another’s burden and you will fulfil the law of Christ» (Д. Кэмерон, Easter Speech, 2014). Этот пример демонстрирует, что Д. Кэмерон чтит законы библии и  призывает общество соблюдать их, а также хранить моральные и этические ценности.

Что касается М. Тэтчер, то она всегда была политиком преданным своей стране. В связи с этим ее политика иногда шла вразрез с политикой других Европейских стран. Так, в обращении к Европейскому Колледжу, М. Тэтчер стремится развеять образ противника Европы, которые так активно пропагандировался в европейских странах, при помощи яркой аллюзии с элементами сравнения. В своей речи она упоминает Чингисхана, известного всем как завоевателя Китая, Средней Азии, Кавказа и Восточной Европы: «If you believe some of the things said and written about my views on Europe, it must seem rather like inviting Genghis Khan to speak on the virtues of peaceful coexistence!» (М. Тэтчер, Speech to the College of Europe, 1988).

Каждый политик идет по своему пути,  имеет свое представление о том, какие реформы необходимо проводить, на какие стороны делать акцент, какие идеи продвигать в массы, как добиваться расположения общества.

Д. Кэмерон позиционирует себя как человека практического, прагматичного. В своих речах он делает акцент на результативность его политики: «I say that I am a practical person and this is a practical government» (Д. Кэмерон, Troubled families speech, 2011).

М. Тэтчер во все времена была известна как борец за свободу. Ее реформаторские идеи имели отражение практически в каждой речи: «So it is more vital than ever that each and every one of us within NATO should contribute his proper share to the defence of freedom»(М. Тэтчер, Speech at Kensington Town Hall, 1976).

Также стоит обратить внимание на то, что с целью манипуляции общественным сознанием политики нередко пытаются воздействовать на чувства людей. Для этого они употребляют в текстах своих речей те лексические единицы, которые способны затронуть эмоции слушателей, заставить аудиторию довериться оратору и последовать за ним, напоминают о моральных принципах. Так, речи М. Тэтчер изобилуют употреблениями слова «heart», которое выражает искренность и теплое отношение говорящего: «This is not a moment when anyone with the interests of this country at heart should be talking about cutting our defences» (М. Тэтчер, Speech at Kensington Town Hall, 1976); «You are in better heart and more united than for a very long time. And so you should be» (М. Тэтчер, Speech to Scottish Conservative Party Conference, 1979).

Еще одной яркой особенностью политического дискурса является тактика самопрезентации. Она заключается в  противопоставлении нынешней власти ее предшественникам. Благодаря этому создается позитивный образ оратора на фоне действий более раннего периода. Особенно часто этот прием использует в своих речах Д. Кэмерон, для того чтобы еще раз подчеркнуть конструктивность проводимой им политики: «For the last 5 years this government has been working through a long-term economic plan to turn Britain around. That plan is working» (Д. Кэмерон, Free schools announcement: David Cameron’s speech, 2015). В данном примере указывается конкретная дата, а именно 2010 год – год вступления Д. Кэмерона на должность премьер-министра. Тем самым подчеркивается, что все достижения и благоприятные перемены в стране начались с того момента, как Д. Кэмерон стал во главе государства.

На синтаксическом уровне британскими политиками чаще используются анафоры, повторы, параллельные конструкции, риторические вопросы. Употребление анафоры наделяет речь характерной интонационно-ритмичной выразительностью, создает ощущение целостности аргументов, повышает их убедительность. Анафора является достаточно распространённым стилистическим средством, так как обладает высокой степенью убедительности: «Great hearts who had been wise enough to keep their sword and armour in case of danger. Great hearts who had harnessed the genius of scientists so that your armed forces had the very best equipment. Great hearts who knew that the sovereignty of freedom and justice had to be upheld not by pious sentiments or platitudes, but by staunch and valiant deeds of men and women» (М. Тэтчер, Speech receiving Presidential Medal of Freedom, 1991).

Используя анафору, Д. Кэмерон призывает общество к активным действиям. Сочетание анафорической конструкции с конструкцией «let’s» делает высказывание еще более убедительным, при этом Д. Кэмерон выражает свою готовность действовать с народом сообща, вместе идти к поставленным целям: «Let‘s welcome that diversity, instead of trying to snuff it out. Let’s stop all this talk of two-speed Europe, of fast lanes and slow lanes, of countries missing trains and buses, and consign the whole weary caravan of metaphors to a permanent siding. Instead, let’s start from this proposition: we are a family of democratic nations …” (Д. Кэмерон, David Cameron Speech оn EU Referendum, 2013).

Также стоит отметить, что функции политического дискурса определяют частое  употребление семантических повторов, так как в их основе лежит функция убеждения, воздействия. Повторы несут в себе функцию подчёркивания. Они используются для выделения главной идеи, что напрямую связано с основной темой текста. В речи связанной с реформами в миграционной политике Д. Кэмерон делает акцент на слове «fairness». Таким образом, политик делает акцент на необходимости открытой и справедливой миграционной политики: «And there’s an even bigger reason for addressing immigration too. It’s about fairness – real fairness. Fairness for people already living here, working here, contributing here…»  (Д. Кэмерон, Prime Minister’s speech on immigration, 2015).

В политическом дискурсе также важную роль играет использование риторических вопросов в процессе аргументации действий. Вовлечение в речь такого синтаксического приема дает возможность для слушателей самим поразмышлять над поставленными вопросами, возможно, самостоятельно прийти к каким-либо выводам. Риторические вопросы могут свидетельствовать о наличии проблем, которые требуют решения. Так, речь Д. Кэмерона, направленная к представителям Европейского союза, изобилует употреблениями риторических вопросов: «We insistently ask: How? Why? To what end?» (Д. Кэмерон, David Cameron Speech On EU Referendum, 2013); «And I would ask: when the competitiveness of the Single Market is so important, why is there an environment council, a transport council, an education council but not a single market council?» (Кэмерон, David Cameron Speech on EU Referendum, 2013).

Еще одним средством воздействия является употребление антитезы в политическом дискурсе. Она может служить противопоставлением позиций говорящего и его оппонента: «It’s as if one country’s success is somehow another country’s failure» (Д. Кэмерон, Australian Parliament: David Cameron’s Speech, 2014). В политических речах М. Тэтчер можно проследить противопоставления таких понятий как «справедливость – пристрастность», «сила – слабость»: «Within the EEC, the interests of individual nations are not identical and our separate identities must be seen as a strength rather than a weakness» (М. Тэтчер, Speech at Kensington Town Hall, 1976).

Проведя анализ политических речей Великобритании, следует сделать вывод, что основной чертой, прослеживающейся во всех выступлениях обоих политиков, является проблема сохранения традиций и ценностей, которые складывались веками. На лексическом уровне М. Тэтчер и Д. Кэмерон активно используют слова, апеллирующие к эмоциональной составляющей адресата, то есть эмоционально-оценочные слова. Также к основным особенностям дискурса политиков-консерваторов относится его богатая метафорика. В дискурсе каждого из политиков присутствуют «уникальные» темы, освещаемые только данным оратором. Прослеживается проблема отражения ценностных концептов в политических текстах, данные концепты являются базовыми в дискурсе консерваторов и буквально пронизывают все речи М. Тэтчер и Д. Кэмерона. Так, например, для М. Тэтчер ключевыми являются понятия морали, свободы, демократии, а для Д. Кэмерона – религия, семья, социальная стабильность и равенство. Что касается синтаксических особенностей речей ораторов, то часто встречается большое количество параллельных конструкций, анафор, семантических повторов, риторических вопросов.

Анализ политических речей М. Тэтчер и Д. Кэмерона является подтверждением того, что консервативный образ мышления, несомненно, сказывается на всех языковых уровнях политиков, которые они использует для продвижения консервативных идей.