Успешная работа следователя требует не только высокой юридической квалификации, но и зависит от способности так организовать ее, чтобы все находящиеся в производстве уголовные дела расследовались полно и в срок, и ни один участок работы не страдал бы за счет другого. Для этого следователь должен наиболее целесообразно распределять свое рабочее время как в течение одного дня, так и на протяжении месяца, чтобы обеспечить расследование нескольких уголовных дел одновременно. Таким образом, одним из важнейших элементов организации расследования является планирование.

Планирование в работе следователя ОВД – это мыслительная деятельность, направленная на определение способов и средств, с помощью которых должно быть раскрыто преступление, изобличен обвиняемый, установлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

Целями планирования при производстве предварительного следствии в данном случае являются: определение конкретных задач расследования; обеспечение полноты, объективности и всесторонности исследования всех обстоятельств дела; выбор оптимальных средств и способов  достижения целей расследования; определение конкретного содержания деятельности следователя при производстве по уголовному делу.

Необходимо отметить, что без грамотного планирования расследования на основе отработки всех версий следователю ОВД не обойтись. Правильное планирование работы позволяет следователю обеспечить строгое соблюдение законности при производстве предварительного следствия,  высокое качество расследования, соблюдение процессуальных сроков, эффективное использование сил и средств.

Основные правила планирования предварительного расследования разработаны наукой криминалистикой с использованием данных уголовного процесса и логики. Криминалистической тактикой разработаны основные принципы планирования предварительного расследования, в полной мере относящиеся к производству предварительного следствия. Благодаря соблюдению таких принципов следователь способен определить оптимальные средства и способы достижения целей предварительного следствия.

В криминалистической тактике спорным остается вопрос о системе принципов планирования предварительного расследования. Наиболее часто к ним относят принципы индивидуальности, конкретности, динамичности и обоснованности планирования.

Принцип индивидуальности означает, что при планировании работы по уголовному делу следователь должен учитывать как общие задачи расследования, так и специфику конкретного расследуемого им уголовного дела.  Безусловно, принцип индивидуальности планирования не исключает необходимости единого научного подхода к планированию предварительного следствия, однако, составляя план расследования, следователь должен проявлять творческий подход исходя из обстоятельств дела.

Конкретность как принцип планирования предполагает, что в составленном следователем плане должны быть максимально конкретно и ясно сформулированы все необходимые составляющие: основные версии, следственные и иные процессуальные действия, необходимые для их проверки, а также время, место и исполнители таких действий.

Следующий принцип планирования работы следователя – это динамичность. Суть этого принципа состоит в непрерывности планирования,  его постоянной корректировке на основе поступающей следователю информации о расследуемом уголовном деле. Составленный следователем план расследования не является окончательным, по мере поступления в результате производства следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий новой информации по делу план расследования может постоянно изменяться, должны ставиться новые задачи расследования, определяться средства и способы их разрешения.

Принцип обоснованности планирования выражается в том, что все содержание составленного следователем плана должно базироваться на имеющейся в деле информации, которая может быть получена как в результате доказывания, так и с помощью оперативно-розыскной деятельности.

Планирование работы следователя ОВД не сводится только к составлению плана расследования уголовного дела, являющегося лишь внешним выражением планирования, оно представляет собой сложный  по структуре творческий мыслительный процесс, который начинается с момента возбуждения уголовного дела и заканчивается окончанием расследования.

Планирование как часть организации работы следователя включает в себя следующие элементы:

– анализ исходной информации;

– выдвижение версий;

– определение круга обстоятельств, подлежащих установлению, для проверки выдвинутых версий;

– определение конкретных следственных и иных процессуальных действий, необходимых для проверки версий и установления обстоятельств совершенного преступления;

– определение исполнителей и сроков намеченных процессуальных действий;

– составление письменного плана;

– корректировка плана расследования.

Приступая к производству расследования, следователь, как правило, не располагает достаточной информацией об обстоятельствах преступления и о лице, его совершившем. Тем не менее, всю имеющуюся на момент начала расследования информацию следователь должен проанализировать и определить, какие из уже полученных фактических данных можно признать относимыми и достоверными. Помимо собранных по делу доказательств необходим анализ информации, полученной  в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, из средств массовой информации либо любых других источников. На практике, особенно на первоначальном этапе расследования, сложно определить, какие фактические данные относятся к делу, а какие – нет. На первый взгляд, это может быть любой факт, а их только на месте происшествия может быть достаточно много. Несмотря на это, опытный следователь относительно легко определяет среди множества установленных фактов как раз те, которые ему нужны.

Безусловно, реализация рассматриваемых полномочий прокурором должна осуществляться с учетом правовых позиций российских судов, толкующих данные нормы и оценивающих существенность разных видов нарушений закона, допускаемых сотрудниками прокуратуры [2, 3]. Анализ судебной практики позволил нам выделить ряд важных прецедентов, учет которых необходим в практике применения ст. 221 УПК. Рассмотрим их в данной статье.

1) Возвращение уголовного дела прокурором следователю, руководителю следственного органа (далее – СО) без вынесения письменного постановления с устными указаниями о проведении дополнительного расследования является несущественным нарушением закона.

Так, по уголовному делу № 22-12717/2008 по обвинению Ч. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ, прокурор дважды возвращал его со своими указаниями: первый раз дело было возвращено следователю с устными указаниями ознакомить потерпевшую с материалами уголовного дела. Следователь, не продляя сроки предварительного следствия, т.е. нарушая ст. 162 УПК, произвел соответствующее процессуальное действие и вновь направил дело прокурору. Во второй раз прокурор, опять устно, без вынесения мотивированного постановления, т.е. в нарушение ст. 221 УПК, возвратил дело начальнику СО с устными указаниями о необходимости провести дополнительное следствие, т.к. в действиях обвиняемого усматриваются признаки более тяжкого преступления. С учетом устных указаний начальник следственного отдела вынес постановление о возвращении уголовного дела для дополнительного расследования, установив в соответствии с ч. 6 ст. 162 УПК срок дополнительного следствия в 30 дней.

Вышеуказанные действия заместителя прокурора Нижнесергинского района Свердловской области и начальника СО при ОВД по Нижнесергинскому району были обжалованы в районный суд в порядке, предусмотренном ст.125 УПК. Суд первой инстанции жалобу адвоката удовлетворил частично: признал незаконным постановление начальника СО о возвращении дела для производства предварительного следствия и установлении срока следствия в 30 дней. Однако по представлению прокурора Свердловский областной суд постановление суда отменил указав, что нарушение прокурором процедуры передачи дела начальнику СО не влияет на законность постановления об установлении срока дополнительного следствия; нарушения, допущенные прокурором, не нарушают конституционных прав обвиняемого; рассматриваемые вопросы являются вопросами взаимоотношений прокурора и следственного органа.

Как видно из рассмотренных решений, отказ судов Свердловской области признать незаконными действия прокурора обусловлен ограниченными возможностями судебного контроля по ст. 125 УПК: в таком порядке можно обжаловать лишь конкретные решения, перечисленные в законе и иные нарушающие конституционные права заявителя. По мнению вышеуказанных судов, незаконные действия прокурора по передаче дела начальнику СО не нарушают конституционных прав заявителя и не подлежат проверке по ст. 125 УПК [4].

На наш взгляд, неправильность данной позиции судов вытекает из следующих обстоятельств.

Во-первых, в суде было установлено, что дело передавалось прокурору и было возвращено им с устными указаниями. Полномочия прокурора по уголовному делу и порядок производства по делу на данном этапе регулируется гл. 31 УПК, не предусматривающей какие-либо права руководителя СО по возвращению дела для дополнительного следствия. Очевидно, что полномочия руководителя СО по принятию соответствующего решения появляются только после вынесения решения прокурора о возвращении дела следователю. Следовательно, возвращение прокурором дела следователю было обязательным условием законности принятия руководителем СО решения о возвращении дела для производства дополнительного следствия и установления срока дополнительного следствия.

На наш взгляд, аналогичной будет ситуация, когда по делу, переданному в суд, прокурор выносит решение о возвращении дела для дополнительного следствия. При оценке законности данного решения обязательным будет установление того, было ли законным путем дело возвращено из судебных стадий прокурору в соответствии с правилами, установленными ст. 237 УПК. Уголовно-процессуальное законодательство детально регламентирует основания вынесения и форму решения о передачи дела от одного уполномоченного субъекта к другому. Это можно увидеть на примере регламентации в УПК перехода дела из одного этапа производства в другой (например, ст.237 УПК), передача от одного следователя к другому (ст. 156 УПК), переход по подследственности (ст. 151, 152 УПК) и подсудности (ст. 31-36 УПК).

Позиция Верховного Суда РФ по вопросу о важности соблюдения процедуры принятия прокурором решения по поступившему к нему от следователя уголовному делу высказана в Определении по делу № 38-008-26. Основанием для отмены приговора суда в данном случае стало то обстоятельство, что прокурор не поставил на обвинительном заключении запись о его утверждении. При этом прокурор, как видно из решения, по сути утвердил это обвинительное заключение, поддерживал обвинение в суде первой инстанции и возражал против удовлетворения кассационной жалобы потерпевшей, требовавшей изменения приговора в связи с его несправедливостью [5].

Нарушение правил передачи дела, например, отсутствие в деле постановления о принятии следователем дела к своему производству, нарушение правил передачи дела по подсудности, является существенным нарушением и влечет за собой признание незаконным всего последующего производства, осуществленного таким субъектом, которому дело было передано в нарушение установленного законом порядка [6, 7]. Таким образом, суд не имел права делать вывод о том, что рассматриваемые вопросы передачи дела от прокурора руководителю СО являются «вопросами взаимоотношений прокурора и следственного органа», не имеющими отношения к законности последующего решения руководителя СО по переданному ему уголовному делу. Следовательно, оценка законности передачи дела от прокурора руководителю СО является обязательной частью проверки законности решения руководителя СО.

Во-вторых, решение о возвращении уголовного дела следователю само по себе может быть предметом судебного контроля по ст.125 УПК, поскольку оно влечет за собой отложение передачи дела в суд, т.е. затрагивает право на доступ к правосудию. Право лиц обжаловать по ст. 125 УПК решения, влекущие продление сроков производства по делу, приостановление производства по делу, неоднократно подтверждено Конституционным судом РФ. Решение о возвращение дела следователю влечет за собой те же негативные последствия для права на доступ к правосудию, следовательно, у заинтересованных лиц есть право обжаловать по ст. 125 УПК как продление срока следствия руководителем СО, так и постановления прокурора о возвращении дела следователя, а равно и аналогичные фактические действия прокурора по возвращению дела руководителю СО.

Подтверждением этому выводу является судебная практика рассмотрения по существу жалоб по ст. 125 УПК на рассматриваемые постановления прокурора. Так, например, постановлением Хамовнического районного суда г. Москвы от 18.12.2014 была удовлетворена жалоба представителя потерпевшего, поданная по ст. 125 УПК, на постановление первого заместителя прокурора ЦАО г. Москвы от 30.10.2014 о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия. В связи с допущенными в судебном заседании нарушениями данное постановление суда было отменено Московским городским судом. Однако, возвращая материал по жалобе на новое судебное рассмотрение, суд апелляционной инстанции не поставил под сомнение правомерность подачи и рассмотрения жалобы по данному вопросу в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК [8].

2) Бездействие прокурора, выразившееся в непринятии в установленный законом десятидневный срок одного из решений, предусмотренных ч.1 ст. 221 УПК, может быть обжаловано в суд в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК.

В ходе производства по уголовному делу № 311320249 после объявления об окончании следствия и выполнения требований ст. 217 УПК следователь СО по Октябрьскому району Следственного управления по Липецкой области Следственного комитета России направил уголовное дело прокурору Октябрьского района г. Липецка для принятия решения. Дело поступило в прокуратуру 22 апреля 2015 г., однако в течение 10 дней решение не было принято. 27 мая 2015 г. защитник подал жалобу на бездействие прокурора в Октябрьский районный суд г. Липецка, ссылаясь на нарушение конституционного права на доступ к правосудию.

Суд отказал в принятии жалобы к производству, указав, что действия должностных лиц, не осуществляющих уголовное преследование в досудебном производстве, не подлежат обжалованию по ст. 125 УПК.

Липецкий областной суд по жалобе защитника решение суда первой инстанции отменил как незаконное и необоснованное. По мнению суда апелляционной инстанции, в данном случае действия прокурора, которые он обязан был совершить в соответствии со ст. 221 УПК, напрямую связаны с осуществлением уголовного преследования и подобное бездействие прокурора может быть предметом обжалования по ст. 125 УПК [9].

3) Отсутствие на обвинительном заключении надписи, подтверждающей его утверждение прокурором, является существенным нарушением закона и основанием для отмены приговора, даже в том случае, если государственный обвинитель поддерживал обвинение в суде первой инстанции и не опротестовал судебное решение.

При рассмотрении уголовного дела № 38-008-26 в кассационной инстанции было установлено, что на обвинительном заключении отсутствует надпись, удостоверяющая утверждение уполномоченным прокурором обвинительного заключения.

Верховный Суд РФ признал вынесение приговора с не утвержденным обвинительным заключением существенным нарушением, влекущим отмену приговора [10]. Не повлияло на решение судей даже то обстоятельство, что государственный обвинитель участвовал в судебном заседании суда первой инстанции, поддерживая обвинение, и не стал опротестовывать вынесенный приговор.

Позиция Верховного Суда РФ по рассмотренной ситуации полностью соответствует положениям п.14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 № 1 о том, что исключается возможность вынесения судебного решения в том случае, когда обвинительное заключение не утверждено прокурором [11].

4) Поступившее к прокурору с обвинительным актом уголовное дело также подлежит направлению вышестоящему прокурору для утверждения обвинительного акта, если дело подсудно вышестоящему суду (правила п. 3 ч. 1 ст. 221 УПК подлежат применению по аналогии).

При рассмотрении уголовного дела по обвинению П. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 297 УК РФ, в стадии подготовки к судебному заседанию судья по итогам предварительного слушания вынес постановление о возвращении дела прокурору. В основу решения судьи Верховного Суда Республики Башкортостан было положено несколько нарушений:

– наличие в обвинительном акте слов подсудимого П., носящих непристойный и оскорбительный характер, посредством произнесения которых было совершено преступление;

– незаконность действий прокурора по направлению обвинительного акта для утверждения вышестоящему прокурору. Обосновывая данное нарушение, судья сослался на отсутствие в ст. 226 УПК соответствующего права прокурора.

По представлению заместителя Генерального прокурора РФ законность решения была проверена Президиумом Верховного Суда РФ. Согласившись с законностью в целом решения, надзорная инстанция внесла в него изменения: были исключены выводы суда о нарушениях, допущенных при утверждении обвинительного акта. По мнению судей Верховного Суда РФ, отсутствие в ст. 226 УПК права прокурора направлять обвинительный акт вышестоящему прокурору не препятствует совершению таких действий. В соответствии с ст. 129 Конституции РФ, ст. 4 Федерального закона «О прокуратуре РФ», вышестоящий прокурор вправе выполнять полномочия нижестоящего, в том числе и полномочия, связанные с утверждением обвинительного акта. Кроме того, в данном случае подлежат применению по аналогии положения п.3 ч.1 ст. 221 УПК [12].

5) Принятие решение за пределами десятидневного срока проверки уголовного дела, поступившего с обвинительным заключением прокурору, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

При рассмотрении уголовного дела в отношении П. в кассационной инстанции было установлено, что дело с обвинительным заключением поступило прокурору 2.03.2010, решение об утверждении обвинительного заключения принято 15.03.2010. В кассационной жалобе адвокат, ссылаясь на вышеуказанное нарушение прокурором срока принятия решения, требовал приговор отменить и направить дело на новое рассмотрение.

Верховный Суд РФ не согласился с данным доводом адвоката, указав, что с учетом установленных выходных дней в прокуратуре (суббота, воскресенье) десятидневный срок заканчивался 15.03.2010, т.е. в первый рабочий день, следующий за выходными днями [13].

Анализ правил исчисления сроков, установленных главой 17 УПК, показывает, что прокурором и судьями расчет десятидневного срока был произведен неправильно. В соответствии с ч.1 ст. 128 УПК 2.03.2010 в данный срок не входит, поскольку в эти сутки начинается течение срока. Первый день рассчитываемого периода начинается с 3.03.2010. Выходные дни, приходящиеся на середину срока, входят в него, поэтому последние сутки десятидневного срока по данному делу приходятся на 12.03.15 (пятница). В соответствии с ч.2 ст. 128 УПК срок истекает в 24 часа последних суток, т.е. 12.03.2015. Поскольку последний день срока рабочий, им и заканчивается срок. Исключение, предусмотренное последним предложением ч.2 ст. 128 УПК (если срок заканчивается нерабочим днем, то окончание срока переносится на первый следующий за ним рабочий день), в данном случае не применяется.

Вместе с тем, с учетом того, что нарушение прокурором срока утверждения обвинительного заключения на один день не повлияло на законность и обоснованность принятого решения, не привело к нарушению конституционных прав участников уголовного судопроизводства, допущенная ошибка в исчислении срока не могла повлиять на законность, обоснованность и справедливость итогового судебного решения [14, 15].

Вывод о несущественности подобного нарушения сделан Московским городским судом при рассмотрении дела № 10-9998/15. Подавая апелляционную жалобу по данному делу осужденная К. в числе прочих нарушений указала на то, что уголовное дело находилось в прокуратуре более установленного ч.1 ст. 221 УПК десятидневного срока. Суд апелляционной инстанции отказался учесть данное обстоятельство, ссылаясь на то, что данное нарушение не свидетельствует о незаконности, необоснованности и несправедливости решения суда первой инстанции [16].

Как видно, по подавляющему большинству поступивших сообщений их проверка на предмет выявления признаков преступления осуществляется только на стадии возбуждения уголовного дела. Это свидетельствует о важности совершенствования процессуального механизма проверки сообщений о преступлениях, с тем чтобы он позволял своевременно и тщательно рассмотреть заявления, зафиксировать всю необходимую для принятия обоснованного и законного решения информацию, обнаруживаемую на стадии возбуждения уголовного дела [2, c. 178]. Недостатки в деятельности органов и должностных лиц, осуществляющих проверку сообщения по преступлении, непринятие ими надлежащих мер по каждому обращению, порождает нарушение прав граждан, способствует формированию мнения о некомпетентности сотрудников правоохранительных органов, что в свою очередь, подрывает авторитет государства.

Важную роль в регулировании процессуального порядка производства в стадии возбуждения уголовного дела играет ст. 144 УПК РФ, закрепляющая полномочия должностных лиц по проведению следственных и иных процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении. Содержание данной статьи был существенно изменено Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 УК РФ и УПК РФ», целью которого было значительное расширение полномочий дознавателя, органа дознания, следователя и руководителя следственного органа по проведению проверочных действий до возбуждения уголовного дела.

Одним из внесенных изменений стало наделение вышеуказанных должностных лиц правом получать объяснения от лиц-заявителей, а также от иных лиц, которые могут обладать значимой для проверки поступившего сообщения информацией. Наделение следователя данным правом в стадии возбуждения уголовного дела позволяет сопоставить эту форму получения важной для дела информации с допросом, производство которого в данной стадии запрещено.

Во-первых, следует отметить сходство в том, что получение объяснений и допрос предполагает использование одного и того же источника доказательственной информации – сознания, памяти человека, который помнит что-либо имеющее значение для дела.

Во-вторых, схожи цель и содержание деятельности следователя: получение сведений от лиц, обладающих важной для дела информации, путем проведения беседы (постановки вопросов и получение ответов), результаты которой оформляются в виде письменного документа.

В-третьих, результаты обоих процессуальных действий рассматриваются следователем (дознавателем) в качестве доказательств. Объяснения, полученные при проверке поступившего сообщения, кладутся в основу решения, выносимого в стадии возбуждения уголовного дела. Суды, как показывает практика, рассматривают их в качестве доказательств. К примеру, в решении по делу № 22-3771/13 Московский областной суд признал законным решение суда первой инстанции, в котором в качестве доказательства были использованы объяснения свидетеля Ю., полученные до возбуждения уголовного дела. Объяснения были отнесены к «иным документам» (п.6 ч.2 ст. 74 УПК РФ), полученным в соответствии со ст. 144 УПК РФ, и оценены с точки зрения их достоверности и относимости [3]. В качестве доказательств в приговоре использовал объяснения свидетеля и потерпевшего, данные в стадии возбуждения уголовного дела, Волчихинский районный суд Алтайского края [4]. Вместе с тем, отметим, что нередко, не отменяя в целом приговор, суды апелляционной (кассационной) инстанции убирают из текстов приговоров нижестоящих судов ссылки на объяснения как доказательства виновности, ссылаясь на то, что они не относятся к доказательствам в силу ст. 74 УПК РФ [5, 6, 7].

Предусмотрев в законе право следователя получать объяснения, законодатель не урегулировал вопросы о процессуальном порядке и процессуальной форме получения объяснений. Вместе с тем, с учетом требований судов процедура получения объяснений приближается к процедуре допроса в части гарантий защиты прав и законных интересов участников объяснений.

Так, например, при получении объяснений закон требует разъяснения всех предусмотренных законом прав и предоставления возможности ими воспользоваться, включая право являться на допрос с адвокатом в соответствии с частью пятой статьи 189 УПК РФ. Лицу, подозреваемому в совершении преступления, даже если он пока не получил официально данный статус, при получении объяснений следователь (дознаватель) должен разъяснить и предоставить (обеспечить) право на защиту. В противном случае, полученные без защитника объяснения свидетеля, который позже будет привлечен в качестве обвиняемого (подозреваемого), суды признают недопустимыми в связи с нарушением права на защиту.

Формулировки ст. 307 и 308 УК РФ не позволяют предупреждать лицо, дающее объяснения, об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и дачу ложных показаний.

Как видим, эти и другие различия носят вторичный характер и объясняются тем, что законодатель не урегулировал детально процедуру получения объяснений от лиц в стадии возбуждения уголовного дела, не предусмотрел возможность появления на данном этапе таких участников уголовного процесса как свидетель, потерпевший [8, c. 23]. При этом фактическое их участие на данном этапе, получение от них важной для дела информации не только является распространенным явлением, но и прямо предусмотрено уголовно-процессуальным законом.

С учетом вышесказанного, предлагаем заменить право следователя брать объяснения на право провести допрос в стадии возбуждения уголовного дела. Такое изменение снимет все вопросы по процедуре и правилам оформления результатов беседы следователя со свидетелем, потерпевшим.

Портретная и баллистическая экспертизы входят в состав традиционных видов судмедэкспертиз. Установить личность преступника – это самая важная часть  расследования преступления. Поэтому наличие такого приема, направленного на идентификацию личности виновного, как портретная экспертиза, весьма помогает расследованию и раскрытию преступлений. Портретная экспертиза (габитоскопия) – это идентификация личности,

установление его пола и возраста, а также других данных на основе внешнего вида людей по фото- и видеоматериалам.

Кроме этого, габитоскопия стремительно используется для розыска лиц, укрывающихся от суда и следствия, сбежавших с мест заключения, а также для тех, кто пропал без вести. И безусловно, эта экспертиза имеет существенное значение для удостоверения личности неопознанных трупов. В базе портретной экспертизы находится сравнительное изучение свойств внешности человека. Наиболее часто идентификация личности происходит по фотографиям и видеозаписям. Установление личности по фотографиям обычно осуществляется в трех формах:

1)      Сопоставление – это такое явление, когда эксперт одновременно изучает несколько снимков фотографий, а затем находит среди них одинаковые признаки внешности изображенного человека.

2)      Совмещение – это такое явление, когда эксперт складывает части двух изображений (обычно, левой стороны одного снимка и правой стороны другого) для проявления взаимного перехода горизонтальных линий (роста волос, бровей, глаз, губ, и т.д.).

3)      Наложение – это такое явление, когда эксперт совмещает по аналогичным  топографическим точкам снимка, сделанным на прозрачных пленках.

В современном мире, поскольку развиваются цифровые технологии, исследование напечатанных фотографий постепенно отходит на второй план, так как всё чаще применяется исследование цифровых изображений. Эксперты используют всевозможное программное обеспечение, которое реализует разносторонние возможности – регулирование освещения изображений, их хранение и так далее.

А вот идентификация по видеоизображениям развита не так хорошо, как хотелось бы. Существуют некоторые проблемы, основной из которых является отсутствие специального программного обеспечения. Также часто проблемы заключаются в низком качестве отснятого материала, причинами которого могут быть неполадки и недоработки в технике записывающего устройства, человеческий фактор и обстоятельства совершения преступления. В основном видеозаписи бесполезны для процесса проведения судмедэкспертизы именно потому, что в них очень низкое качество. Вывод напрашивается сам собой. Нужно разработать специальную программную систему, которая сможет позволить работать с видеоизображением абсолютно любого качества.

Но, тем не менее,  способы портретной экспертизы в настоящее время развиваются достаточно активно, благодаря научно-техническому прогрессу. И это не может не радовать.

Обратимся к другому виду судебной экспертизы. Баллистическая экспертиза – это вид экспертизы, которую проводят, чтобы исследовать огнестрельное оружие, боеприпасы к нему и следы их использования, для того, чтобы установить факты, которые важны и имеют значение для расследования уголовного дела и судебного разбирательства. Как и портретная, эта экспертиза идентификационная. Она определяет модель оружия. Затем баллистическая экспертиза вычисляет, был ли совершен выстрел из данного вида оружия во время совершения преступления, а также иные не менее важные детали. Проводя данную экспертизу, эксперты-специалисты пользуются различными методами. Рассмотрим основные из них:

1. визуальный: метод, при котором осматривают и идентифицируют оружия (виды, типы и так далее);
2. микроскопический: метод, при котором исследуют оружия до мелких деталей (проверяют следы оружия на гильзах и  поверхностях пуль);
3. фотографический: метод, при котором используют способы разных видов съёмки, например высокоскоростную, измерительную, репродукционную, макро- или микросъемку, а также инфракрасную съёмку (чтобы обнаружить следы копоти на предметах или проверить частицы пороха и так далее) и ультрафиолетовую (для того, чтобы выявить следы оружейной смазки, раскрыть термическое действия и прочее) фотографии;
4. моделирующий: метод, при котором воссоздают картины происшествия ради выяснения обстоятельств, в тот момент когда исследуемый объект почему-то недоступен или уничтожен;
5. реконструкционный: метод, при котором восстанавливают номера оружия (те, которые  были изменены или уничтожены), клейм и наименования на их деталях.

Самое важное требование для того, чтобы провести судебную баллистическую экспертизу – это своевременность этого действия. Уголовный кодекс РФ гласит, что экспертиза может выполняться и на месте происшествия сразу. Если почему-то исследование не проводилось тотчас на месте, то следователь (дознаватель) вписывает дату этой экспертизы в план расследования совершенного преступления. В расследовании каждого уголовного дела используются специальные познания судебной экспертизы. Назначение и производство экспертизы обязательны. Портретная и баллистическая экспертизы имеют огромное значение и оказывают помощь для расследования и раскрытия преступлений.