В статье проводится анализ понятий (и стоящего за ними содержания), характеризующих психические состояния, акцентуации характера и синдромы, свойственные принятым в обществе идеалам, ориентируемым на достижения успеха.

Понятие «психические состояния»: общие подходы

По Л.Д. Левитову, психическое состояние, – это «целостная характеристика психической деятельности за определенный период времени, показывающая своеобразие протекания психических процессов в зависимости от отражаемых предметов и явлений действительности, предшествующего состояния и свойств личности» [1, с. 20]. При этом в статье деятельность понимается широко – как динамическая система взаимодействия человека с миром.

А.Г. Маклаков высказывает предположение, что набор психических состояний у всех людей примерно одинаков, поскольку задан генетически. В то же время имеют место индивидуальные различия в динамике одинаково обозначаемых состояний, а также в закономерностях перехода одних состояний – в другие. Важнейшей причиной того, что в одних и тех же условиях жизни и деятельности люди находятся в разных психических состояниях, является различие отношений этих людей к происходящему [2].

Психические состояния – это интегрированные отражения воздействий на человека как внутренних, так и внешних стимулов без отчетливого осознания их предметного содержания (бодрость, усталость, апатия, депрессия, эйфория, скука и т.д.). Психическое состояние представляет собой синдром, под которым понимается комплекс органически связанных между собой признаков (симптомов), объединенных единым механизмом возникновения и развития рассматриваемого явления.

Место психических состояний в триаде «свойства–состояния–процессы»

В психологии выделяют три класса психических явлений: психические процессы, психические состояния и психические свойства личности. Наиболее стабильные психические явления – это свойства личности. Менее длительные, более динамичные характеристики – психические состояния, а далее, самыми быстротечными являются психические процессы. Известно наличие прямой зависимости в триаде «свойства–состояния–процессы»:

Внешний фактор → свойства (черты) личности → состояния → процессы

Это значит, что индивидуальные (типологические) свойства (черты) личности, несущие отпечаток генетической предрасположенности, в значительной степени определяют диапазон возможных психических состояний. Исследователи отмечают, что в состояниях «интегрирована актуальная выраженность черт личности» [3, с. 11]. С другой стороны, имеет место обратная зависимость в указанной триаде:

Внешний фактор → процессы → состояния → свойства личности

Таким образом, с одной стороны, свойства (характерные черты) личности оказывают влияние на психические процессы; с другой стороны – психические процессы, возникающие под воздействием факторов окружающей среды, влияют на свойства личности.

Психические состояния, отклоняющиеся от нормы

Наряду с обычными, «нормальными» состояниями существуют так называемые психопатоподобные и пограничные психические состояния. Это те психические состояния, которые выходят за пределы общепринятой нормы, но не могут быть отнесены к патологии. Такие состояния являются следствием акцентуаций характера (или личности), либо патологических изменений характера (личности), которые возникают исподволь.

Единого согласованного определения понятий и «норма–патология» не существует. В соответствии с одним из распространённых определений, психической болезнью является изменение сознания, выходящее за пределы «нормы реакции» [4]. При этом под «нормой реакции» уже традиционно понимается генетически запрограммированный диапазон изменчивости, в пределах которого обеспечивается адекватность взаимодействия человека со средой [Глезерман, 1986].

На сегодняшний день Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ) предлагает следующее определение «нормы»: норма – этический стандарт, модель поведения, рассматриваемая как желательная, приемлемая и типичная для той или иной культуры. Таким образом, понятия «психическая норма» и «психическая патология» имеют выраженный социальный и культуральный (т.е. свойственный данной культуре на данном историческом этапе) характер.

Возвращаясь к акцентуациям характера, отметим, что их нельзя относить к категории психических состояний, потому что акцентуации весьма продолжительны во времени. Однако многие конкретные проявления акцентуаций – это типичные пограничные психические состояния, которые нельзя рассматривать без рассмотрения акцентуаций как первопричины этих состояний (например, экзальтированное состояние у людей, склонных к повышенному настроению и т.п.).

Акцентуации и их синдромы

Акцентуа́ция (от лат. accentus — ударение), – термин, введенный в 1968 г. немецким психиатром Карлом Лернгардом (1903-1988 гг.), раскрывается как находящаяся в пределах клинической нормы особенность характера (или личности), при которой отдельные его черты чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении одних психогенных воздействий при сохранении хорошей устойчивости к другим.  К. Леонгард характеризует акцентуации как «отклонение от нормы», но замечает, что «население Берлина это на 50 % акцентуированные личности и на 50 % — стандартный тип людей» [6].

К. Леонгард в своей монографии (второй ее части) дает характерологический анализ героев классических произведений мировой литературы: Толстого, Достоевского, Гоголя, Шекспира, Сервантеса, Бальзака, Гёте, Стендаля и других (более 30-ти авторов) [6]. В дальнейшем (1977 г.) А.Е. Личко на основе работ К. Леонгарда и классификации психопатий П.Б. Ганнушкина (1875–1933 гг.) развил концепцию акцентуаций и начал использовать словосочетание «акцентуация характера», считая личность слишком комплексным понятием для акцентуаций [7]. А.Е. Личко выделяет две степени выраженности акцентуаций: а) явная акцентуация – как крайний вариант нормы; б) скрытая акцентуация – обычный вариант нормы.

В дальнейшем тексте под акцентуацией характера понимается преувеличенное развитие отдельных свойств характера в ущерб другим, в результате чего ухудшается взаимодействие с окружающими людьми.

Акцентуации не являются психическими расстройствами, но по ряду своих свойств они схожи с расстройствами личности, что позволяет делать предположения о наличии между ними связи. Главным отличием является то, что три основные характеристики психического расстройства личности (влияние на все сферы жизни человека; стабильность во времени, социальная дезадаптация) никогда не присутствуют в акцентуации одновременно.

Одним из распространенных видов психического расстройства, связанного с акцентуациями и проявляющегося в эмоциональной сфере, является маниакальное состояние.

Маниакальные состояния и синдромы

Психические расстройства, неврозы, согласно исследованиям американского психолога и психоаналитика Карен Хорни (1885–1952 гг.), зачастую связаны с деформациями характера человека [8], т.е. являются проблемами индивидуума. С другой стороны, анализируя истоки возникновения «невротической личности нашего времени», исследователь отмечает, что поскольку «большинству людей в данной культуре приходится сталкиваться с теми же самыми проблемами, то [этот факт – С.Д.] наводит на мысль, что эти проблемы порождаются специфическими жизненными условиями, существующими в этой культуре» [Там же. С. 27].

В многочисленных публикациях маниакальное состояние связывается с «модным» ныне образом успешного и благополучного человека. Известный психолог и блогер Данила Гуляев, наш современник и соотечественник, маниакальное состояние успешности рассматривает как один из видов расстройств психики [9, 10]. При этом автор имеет в виду, прежде всего, аффективные расстройства, т.е. расстройства настроения (если следовать международной квалификации болезней МБК–10, раздел F30 – F39). Считаем необходимым отметить, что идеи указанного автора заслуживают внимания не только психологов, но и социологов, ибо рассматриваемые явление, с одной стороны, имеют весьма широкое распространение, а с другой – чреваты негативными социальными последствиями.

Средствам массовой информации (СМИ) формируют в обществе следующий образ успешного и благополучного «современного» человека. Это улыбающийся человек, у него всегда приподнятое настроение, нет проблем. Он постоянно и во всех условиях самореализуется, каждую минуту своей жизни, непрерывно генерирует креативные идеи, а также осмысляет и комментирует всё, что видит. Он всегда оптимистичен («остапо-бендеровский» оптимизм), уверен в себе, постоянно активен, стремиться к новой деятельности, делает все лучше, чем другие, и добивается большего, чем они. Такой человек всегда хочет секса и должен быть готов к нему.

Приводимые выше характеристики очень близки к тем, которые отмечаются у группы, выделенной социологами в 2008 г. рамках проекта «Люди XXI века» группы «активных молодых людей» – яппи (от англ. Yuppie, Young Urban Professional – молодой городской профессионал; направление яппи зародилось в США как антитеза предшествующим им хиппи). Это молодые и энергичные прагматики, которые характеризуются особенностями мироощущения, базирующегося на трех положениях: 1) инвестиции в себя (образование, карьера, связи); 2) «красивая внешность – путь к успеху»; 3) «здоровье – жизненный актив» (подробнее см. в [11]). Это те люди, которые ориентированы исключительно на успех (отметим, что направленность человека на успех неизбежно связана с ценностными и смысловыми аспектами [12]).

Характерологические особенности и поведенческие проявления, свойственные для представителей рассматриваемой группы «успешных и благополучных» людей, подпадают под категорию скрытых акцентуаций (вариант нормы) без нарушения социальной адаптацией (в данном обществе). Их поведенческие проявления описываются совокупностью признаков (симптомов), подпадающих под понятие «маниакальный синдром» с аффективными расстройствами настроения (как психическое состояние).

Маниакальный синдром (от др.-греч. μανία – страсть, влечение) характеризует классическая триада признаков: 1) гипертимия – повышенное настроение как постоянный фон; 2) гипербулия – усиленное побуждение к деятельности и повышенная активность; 3) тахифрения – ускоренный темп ассоциативных процессов.

Приведем их содержание, выделяя признаки психического расстройства.

Гипертимия – безмятежное, приподнятое настроение с ничем не омрачаемым оптимизмом, восторженностью. Отрицательные эмоции (такие, как страх, тревога, удрученность) не возникают, но этого нельзя сказать о таких эмоциональных проявлениях, как недовольство, озлобленность, гневливость или ненависть.

Тахифрения – ускоренное течение ассоциаций с обилием легко возникающих мыслей и представлений, поверхностным характером суждений, повышенной отвлекаемостью. Содержание мышления соответствует господствующему фону настроения: остроты, каламбуры, анекдоты, веселые истории и т.д.. При этом реально существующие проблемы зачастую оставляются без внимания или рассматриваются в контексте радужного настроения. Повышенная самооценка, явно преувеличивающая свои способности и возможности.

Гипербулия – «чрезмерная, избыточная активность с немедленной реализацией множества возникающих побуждений к деятельности, частым переключением с одного занятия на другое, в результате чего дела остаются незавершенными; обилием всевозможных идей, проектов, планов и намерений» [13, с. 58], стремление к постоянным преобразованиям (на работе, в быту), покупкам и т.д. Повышена потребность в коммуникациях, расширению круга общения, знакомств (увеличение «круга друзей» в социальных сетях и т.д.), постоянный поиск новых впечатлений.

Для людей с маниакальным синдромом «характерно чувство полного физического благополучия, прилива сил, энергии» [Там же]. Они не испытывают физической усталости, недомогания, неприятных физических ощущений. В.А. Журов отмечает, что зачастую, у них сокращена суточная норма сна. Хороший аппетит, повышенная сексуальная возбудимость.

Таким образом, можно констатировать, что в маниакальный синдром входит, – в усиленном виде, – все то, что характеризует образ «успешного» человека, насаждаемый в прессе, прежде всего, «глянцевой», культивируется в молодежных субкультурах.

Другим полюсом аффективной патологии является депрессивный синдром, описывающий полярные поведенческие проявления, характерны иной «моде» или социаьно-культуральному «поветрию» на психические состояния и акцентуации.

Депрессивный синдром включает следующую триаду признаков: 1) гипотимия; аутохронное (т.е. не связанной с внешними обстоятельствами) снижение настроения; 2) гипобулия – ослабление побуждений к деятельности и общее снижение активности; 3) брадифрения – заторможенность мыслительной деятельности.

Раскроем содержание этой группы признаков, как и в предыдущем случае выделяя признаки психического расстройства.

Гипотимия – характеризуется постоянным меланхолическим настроением, тревожностью, неуверенностью, в крайнем своем выражении суицидными настроениями, связанными с потерей смысла жизни. В настроении доминирует чувство «будто потеряно самое главное». Снижена активность, чувство физического, социального и личностного неблагополучия. Характерно чувство вины, угрызений совести, потери перспективы, будущего, фиксация на своих прошлых ошибках и проступках, пониженная самооценка при одновременно, повышенной требовательности к себе. Снижение мотивации к деятельности, разочарование в жизни.

Гипобулия – сниженная активность «суждены им благие порывы, но свершить ничего не дано». Страдает инициативность – за счет чрезмерно повышенной ответственности, боязни этой ответственности. Тщательность выполнения задач реализуется за счет повышенного самоконтроля, а как следствие – инертность принятия решения и их исполнения возрастает.

Брадифрения – заторможенность мыслительных процессов, замедление принятие интеллектуальных решений, желание все тщательно продумать и предусмотреть, избегать риска. Внимание обращено не столько на реальные события, сколько на собственную рефлексию, переносимую, порой, «в иное ценностное измерение» [13, с. 71].

Депрессивное состояние – это тоже некоторое «модное» состояние, которое культивировалось «романтиками» 19 века:  меланхолия, тоска, хандра – считались наиболее подходящими для романтиков того времени (вспомним стихи  А.С. Пушкина (1799–1837 гг.), М.Ю. Лермонтова (1814–1841 гг.), И.С. Тургенева (1818–1883 гг.), И.А. Бунина (1870–1953 гг.). В более близкие для нас времена это «модное» состояние было атрибутом молодежной культуры упоминавшихся выше хиппи.

Ныне многие, особенно молодые, люди ориентируются на «маяк» в качестве которого предстает образ «успешного и благополучного» человека, характеризуемого, в крайнем его выражении поведенческих проявлений, маниакальным синдромом. Это свидетельствует о том, что направление поветрия («моды») на психические состояния и акцентуации, сменилось на противоположное.

Опасность для человека исключительной ориентации на «успешность» как норму, показана в публикациях Д. Гуляева [10]. Это три основных фактора:

1) Постоянно приподнятое настроение и повышенная активность чреваты физическим и психическим истощением.

2) Отрицание и подавление негативных эмоций, игнорирование таких естественных состояний как усталость, вялость и др., по мнению указанного исследователя, лишают мозг времени, необходимого для обработки информации, для полноценного отдыха. Следствием такой ориентации на такую «норму» может стать невроз.

3) Поскольку у каждого человека своя конституция, свой темперамент, скорость психических процессов. Эта психофизиологическая данность, на которую накладывается личностные особенности человека. И зачастую оказывается, что человеку приходится насиловать себя, свой организм ради соответствия новоявленной «норме».

И с эти нельзя не согласиться. Более того, напомним, по Э. Берну, невротическое поведение – это использовании внутренней энергии для непродуктивных целей, оно может составлять часть невроза и препятствовать развитию личности [14].

Мы считаем необходимым обратить внимание на еще одно важное обстоятельство. Выше нами было уже показано что свойства (черты) личности (в том числе акцентуации) оказывают влияние на возникновение негативных психических состояний. С другой стороны, там же было показано существование обратной зависимости – влияние психических процессов и психических состояний на свойства личности. Это значит, что когда «манию на успешность» подхватывает человек, даже обладающий значительными ресурсами организма, он, ориентируясь на деструктивные цели, использует деструктивные средства в своей деятельности и, закономерно, приходит к деструктивному внутреннему результату (подробнее см. в [15]) – деформации личности [16], ее акцентуации, все более приближаясь к патологии.

О ведущей роли мотивации в результативности спортивной деятельности отмечало не одно поколение ученых.  Данная проблема нашла отображение в трудах А.Ц. Пуни (1969), Ю.Л.Ханина (1980), Р.А. Пилояна (1984), А.В. Шаболтаса (1998).  Г.Д. Бабушкина (2000), Е.П.Ильина (2002) и многих других.  В ряде работ изучены вопросы формирования мотивации в отдельных видах спорта. Научный интерес представляют работы по исследованию мотивационной сферы  у гребцов-академистов  (Г.Б. Горская, Т.Е. Лапко, 1993), художественных гимнасток (А.Ф. Караваев, 1993), таэквондистов (Л.Г. Уляева, 1999), боксеров (Бабушкин Е.Г., 2000),  баскетболистов (А.В. Канатов, 2005),  дзюдоистов (А.П. Шумилин, 2003),  волейболистов (Е.Б. Кузьмин, 2009) и многих других.

Спортивная мотивация представляет собой сложное психическое образование, в основе которой лежит активно-действенное отношение человека к физкультурно-спортивной деятельности. В толковом словаре спортивных терминов слово мотивация характеризуется как «совокупность мотивов определяющих активность и целенаправленность тренировочной и соревновательной деятельности спортсмена»,  а мотив понимается как «осознаваемая, а иногда и не осознаваемая причина (побуждение), лежащая в основе выбора спортивной специализации, выполнение тренировочной работы, участие в соревнованиях, поступков»   [1, с.153].

Мотивационная сфера человека влияет на характер всех процессов, протекающих в организме в процессе спортивной деятельности, и подкрепляется эмоциональным отношением спортсмена к выполняемым действиям. Как отмечает А.А. Крылов: «одной из важнейших характеристик спортивной деятельности следует считать то, что она требует чрезвычайной заинтересованности  для ее успешного осуществления» [2]. Недооценка роли мотивационных факторов тренерами и самими спортсменами в конечном итоге приводит к неспособности реализации имеющегося потенциала. Без высокого уровня мотивации, рассчитывать на достижения в каком-либо виде спорта не имеет смысла.

Высоко мотивированный спортсмен наиболее эффективно реализует свои возможности. Его внутренний потенциал ориентирован на максимальную отдачу всех резервов, направленных на достижение намеченного результата. Личностная и волевая готовность определяет настрой на победу и реализует эффективность предстоящей деятельности.

Спортивно-соревновательная деятельность предъявляет особые требования к личностной сфере спортсмена.  Мы согласны с утверждением А.О Прохорова, характеризующим тренировочно-соревновательную деятельность, как «ряд ситуаций, в которых возникают психические состояния разной модальности, сложности и интенсивности» [3]. Данная деятельность имеет для человека личностную, эмоциональную значимость и требует от спортсмена высочайшего проявления физических, технических, тактических и психологических возможностей. Не даром Е.П. Ильин рассматривает спортивную деятельность, как процесс постоянного преодоления критических ситуаций [4]. Исходя из этого, справедливо утверждение, что недостаточно устойчивый уровень мотивации не позволит проявить максимальную выраженность имеющихся способностей.  Мы подчеркиваем, что в стрессовых ситуациях соревновательной деятельности, при равных условиях подготовки,  когда физическое и психическое напряжение достигает критического значения, уровень мотивации и личностные особенности имеют решающее значение в достижении результата.

Отдавая ведущую роль фактору мотивационной готовности в жесткой соревновательной борьбе, мы соглашаемся с тем, что уровень мотивации не должен превышать определенного порога. В противном случае высокая мотивация повышает уровень тревожности и страха перед соревнованиями. Чрезмерное старание и желание добиться результата любой ценой, может привести к ухудшению деятельности спортсмена [5]. Излишняя мотивация может негативно повлиять на результативность в действиях требующих четко скоординированных движений. Однако, существуют ситуации, когда уровень мотивации должен быть максимальным. Примером служат виды спорта, требующие запредельной выносливости, силы и быстроты. Мы придерживаемся мнения, что в спортивно-тренировочной и соревновательной деятельности должен проявляться индивидуально-ориентированный процесс формирования мотивации.

На наш взгляд, в соревновательной деятельности значимая взаимосвязь прослеживается между мотивационной и интеллектуальной сферами личности. Влияние интеллектуального развития на мотивационную сферу включает как направляющий, так и сдерживающий компонент спортивной активности. Направляющее воздействие определяет выбор тактических переменных в сложных условиях непредсказуемости соревновательной деятельности, в видах спорта, требующих принятия быстрого и четкого решения. Сдерживающий компонент обуславливает оценку уровня собственной готовности, в противовес самонадеянности, и способствует принятию наиболее адекватного решения.  Способность целенаправленно соизмерять объективные внешние и субъективные внутренние возможности, предопределяет благоприятный прогноз результативности  спортивно – соревновательной деятельности.

Не вызывает сомнения, что на формирование спортивной мотивации, ее силу и устойчивость влияют личностные особенности человека. Характерные особенности личности, такие как высокая эмоциональная устойчивость, уверенность в себе, общительность, самостоятельность и самоконтроль, определяют мотивацию достижения. И наоборот, высокий уровень тревожности, эмоциональной напряженности, неуверенности в своих действиях, предопределяют мотивационную направленность на избегание неудач. Основным компонентом в мотивации достижения является надежда на успешность реализации  поставленных целей. Основным фактором мотивации избегания неудач является страх перед неудачей. Под влиянием личностных особенностей формируется устойчивый тип мотивации спортивной деятельности.

Решающее значение на силу и устойчивость мотивации оказывает успешность спортивной деятельности. Достигнутые результаты всегда приобретают положительную эмоциональную окраску, и побуждают к активному тренировочному процессу, а следовательно к дальнейшей результативности в спорте. Разочарования от неудач, и досадных поражений на соревнованиях, могут трансформировать активность спортсмена на суровый тренировочный процесс, для устранения чувства неудовлетворенности и реализации мотива самоутверждения. Данная гипотеза справедлива в тех случаях, когда спортсмен обладает сильным типом нервной системы и устойчивыми личностными характеристиками. В противном случае, неудачи в соревновательной деятельности, могут усугубить неуверенность в себе, чувство неполноценности, и как следствие, снижение мотивации, как к соревновательной, так и к физкультурно-спортивной деятельности. Совершенно очевидно, что успешность в соревновательной деятельности зависит не только от квалификации спортсмена, но и от выраженности личностных качеств и мотивационных установок.

Таким образом, спортивная мотивация в соревновательной деятельности представляет собой сложное психическое, личностное образование при взаимодействии спортсмена с особенностями избранного вида спорта. Уровень мотивации имеет решающее значение для достижения результативности. Процесс формирования мотивации к спортивно-соревновательной деятельности представляет сложную психолого-педагогическую проблему, со многими составляющими. Не вызывает сомнения, что соревновательная деятельность оказывает существенное влияние на протекание психических процессов и формирование личности спортсмена.

Одна из стержневых проблем в психологии – это проблема мотивации и мотивов поведения и деятельности. Ещё древнегреческие философы Аристотель, Демокрит, Платон, Сократ, Б. Спиноза поднимали вопросы о мотивации личности, считая главной побудительной силой аффекты поведения, к которым они относили влечение, в первую очередь оно связанно как с телом, так и с душой, и если она осознается, то превращается в желание [1].

В 40-х годах с позиции «теории установки» мотивацию личности рассматривал Д.Н. Узнадзе, считая источником активности человека его потребность, нужную для организма, но чем он в данный момент он не обладает [2].

Важной особенностью мотивации человека В.Г. Асеев считал двухмодульное, положительно – отрицательное ее строение. Её модальности побуждения реализуются в виде стремления к чему-либо, и избегание, в виде удовлетворения и страдания, в виде взаимодействия на личность – поощрения и наказания. Они проявляются во влечениях и непосредственной реализуемой потребности – с одной стороны, и в необходимости – с другой [3].

Два типа мотивации выделил А.Н.Леонтьев: первичную, которая проявляется в форме потребности, влечения, драйва, инстинкта, и вторичную, проявляющуюся в форме мотива. Следовательно, в данном случае имеется отождествление мотива с мотивацией. А.Н.Леонтьев полагал, что мотив как форма мотивации возникает на уровне личности и обеспечивает личностное обоснование решения действовать в определенном направлении для достижения определенных целей.

Так, например, Т.М. Маслова отмечала, что мотивации и целеполагание относятся к психологическим исследованиям деятельности и влияют на психологическое здоровье личности [4].

Слово «мотивация» впервые употребил А. Шопенгауэр в своей статье «Четыре принципа достаточной причины» в начале XX века. Затем этот термин прочно вошел в психологический обиход для объяснения причин поведения человека [6].

В настоящее время мотивация как психологическое явление трактуется по-разному. В первом случае – это совокупность факторов, поддерживающих и направляющих, определяющих поведение, а во втором случае – это побуждение, вызывающее активность организма и определяющее ее направленность. Так же мотивация рассматривается как процесс психической регуляции конкретной деятельности, как механизм и процесс действия мотива, определяющее возникновение, направление и способы осуществления конкретных форм деятельности, как совокупная система процессов, отвечающих за деятельность и побуждение [5].

В психологической науке «мотивация достижения успеха» трактуется, как стремление человека добиваться в различных видах деятельности и общения, а «мотивация избегания неудач» как относительно устойчивое стремление человека избегать неудачи в жизненных ситуациях, которые связанны с оценкой другими людьми результатов его деятельности и общения.

Таким образом, многочисленные теоретические исследования показывают, что мотивация достижения успеха и мотивация избегания неудач являются важными видами мотивации человека.

Проанализировав теоретические подходы к определению понятий «мотив», «мотивация», «мотивация достижения успеха», «мотивация избегания неудач», мы провели исследование на базе Приамурского государственного университета имени Шолом-Алейхема, г. Биробиджан. В экспериментальном исследовании приняло участие 47 первокурсников, обучающихся на факультете ПП – ЦПО.

Для этого мы использовали модификацию теста-опросника М.Ш. Магомеда-Эминова для измерения мотивации достижения. Проведя исследование и обработав полученные результаты, мы отразили их в таблице 1.

Все испытуемые разделены таким образом, 1 группа, что составляет 82,9% направлены на мотивация достижения успеха, и вторая группа 8 студентов, что составляет 12,1% мотивированны на избегание неудач.

Таблица 1 – Уровень мотивации достижения успехов у первокурсников.

Результаты исследования, отраженные в таблице 1, показывают, что у 6 респондентов, что составляет 15,4% от числа респондентов ориентированных на мотивацию успеха, диагностирован высокий уровень мотивации достижения, а это значит, что они всегда нацелены на успех, высоко развита мотивация, в деятельности ставят высокие цели и достигают их, возможные препятствия и трудности не останавливают деятельность, продуктивность деятельности и степень ее активности не зависят от внешнего контроля, у 15 студентов, что составляет 38,5%, диагностирован средний уровень мотивации достижения успеха это значит, что нацеленность на успех зависит от мотивации на деятельность и осознания цели, активность и инициативность в деятельности зависят от мотивации, внешнего контроля и результатов, иногда возможные препятствия трудности ослабевают деятельность. У 18 студентов, что составляет 46,1% диагностирован низкий уровень мотивации достижения успеха, а это слабая нацеленность на успех, недостаточно мотивированы на деятельность, недостаточно активны, инициативны в деятельности, возможные препятствия останавливают ее, деятельность зависит от внешнего контроля, слабо развита потребность достижения успеха.

Исследование показывает, что у одного респондента, что составляет 12,5% диагностирован средний уровень мотивации от числа респондентов ориентированных на мотивацию избегания неудач, это значит, что начиная деятельность, заранее просчитывают возможную неудачу и чаще думают о путях избегания этой неудачи, слабо нацелены на конечный результат, у 7 студентов, что составляет 87,5% – низкий уровень мотивации избегания неудач, а это означает что активность человека связанна с потребностью избежать срыва, порицания, наказания, неудачи, ухода от ошибок и лишней траты энергии, долго раскачиваются, перед тем как приступить к деятельности, мотивации избегания неудач с высоким уровнем – не диагностировано.

Таким образом, результаты исследования показывают, что у большинства первокурсников низкий уровень мотивации достижения успеха и низкий уровень мотивации избегания неудач. Если мотивация человека выше к успеху – достижения цели, тем ниже готовность избегать неудачи. При этом мотивация к успеху будет влиять и на надежду на успех: при сильной мотивации к успеху надежды на успех обычно скромнее, чем при слабой мотивации к успеху. К тому же людям, мотивированным на успех и имеющие большие надежды на него, свойственно избегать неудачи.