Страх — внутреннее состояние, обусловленное грозящим реальным или предполагаемым бедствием. Является сильнейшей отрицательно окрашенной  эмоцией. Страх основывается на инстинкте самосохранения и социальном опыте межличностных  отношений, имеет защитный характер. Страх может возникнуть в ответ на существующую угрозу или воображаемую, при этом последняя переживается как настоящая.

Цели исследования:

- выявление возрастной динамики изменения страхов;

- изучение особенностей проявления разных видов страхов на основных возрастных периодах;

- изучение статистики преодоления страхов в течении жизни.

Страхи описывают в своих работах такие выдающиеся зарубежные и отечественные ученые как В. И. Горбузов, Н. С. Жуковская, А.И. Захаров, И. П. Павлов, Г.С. Салливен, З. Фрейд,  С. Холл и др. Единой точки зрения ученых о страхе нет, каждый интерпретирует его исходя из собственных выводов и умозаключений, однако все они сходятся во мнении, что страх оказывает колоссальное воздействие на личность. Если для личности источник опасности является неосознаваемым или воображаемым, то возникает состояние тревоги. Подобная тревога описывается в психодинамической теории личности (З. Фрейд, К.Г. Юнг) как вытесненный страх, при котором источник не воспринимается и не осознается человеком.

Страх может вызвать в организме человека такие негативные изменения, как: развитие сахарного диабета, замедление роста, снижение концентрации внимания, нарушение памяти, снижение либидо, нарушение работы сердца, хроническое воспаление кровеносных сосудов, болезни желудочно-кишечного тракта, снижение иммунитета и др. На психологическом уровне: фобии, зависимости, невроз навязчивых состояний, пассивно-агрессивное поведение и др.

Хронический страх не дает организму нормально функционировать, постоянно вызывая выброс в кровь различных гормонов, такие как адреналин, кортиколиберин, кортизол и др. которые запускают специфические реакции, оказывающие воздействия на весь организм.  Такие «скачки» уровня гормонов могут привести к сердечному приступу или смерти от испуга.

Выявление уровня страха в различном возрасте поможет в диагностике нервных нарушений и составлении методик для преодоления страхов. Прежде чем помочь людям в преодолении страхов, необходимо выяснить, каким страхам они подвержены.

Нами было опрошено 136 человек в возрасте от 5 лет до 54.

Используя возрастную периодизацию Э. Эриксона, были выбраны следующие возрастные группы для исследования – дошкольный возраст (3-6 лет), школьный возраст (6-12 лет), юность (12-20 лет), молодость (20-25 лет), взрослость (25-60 лет) [4].

С целью выявления различных уровней страхов, были использованы методика «Опросник иерархической структуры актуальных страхов личности» Ю. Щербатых и Е. Ивлевой и тест А. И. Захарова. Суть методики «Опросник иерархической структуры актуальных страхов личности» заключается в том, что испытуемый отвечает на 24 предложенных ему вопроса о страхах, по шкале от 1 до 10, где минимальным значением страха является цифра 1, а максимальным-10. Данный опросник был предложен 98 людям, в возрасте от 12до 60 лет. Тест А. И. Захарова состоит из 29 вопросов, которые читаются детям вслух, и дети отвечают на них либо да, либо нет, в зависимости от того, боятся ли они предложенного варианта. Данный тест был предложен 38 детям в возрасте от 5 лет до 11.

Для изучения экспериментального изучения возрастной динамики страхов мы использовали классификацию, предложенную И.С. Дашкевичем. Согласно его классификации, страхи можно разделить на несколько групп: «архаические страхи» (страх огня, животных, темноты и др.), «пространственные страхи» (боязнь замкнутого пространства, высоты, глубины и т.д.), «социальные страхи» (страх бедности, публичных выступлений, ограбления и т.д.), «витальные страхи» (страх смерти, болезней и т.д.), «страхи, связанные с работой или учебой» (вызов к начальнику, экзамены и др.), «страх перед будущим» [1]. Результаты исследования возрастной динамики страхов представлены в таблицах 1 и 2, а также на рисунках 1 и 2.

Таблица 1 – Результаты исследования различных страхов в различных возрастных группах женщины (% от максимального уровня страха)

Таблица 2 – Результаты исследования различных страхов в различных возрастных группах мужчины (% от максимального уровня страха)

Рисунок 1 – Возрастная динамика различных видов страхов у женщин

Рисунок 2 – Возрастная динамика различных видов страхов у мужчин

Анализ результатов показывает, что у детей дошкольного и младшего школьного возраста высокий уровень страхов различных групп. Самый популярный страх в данных возрастных категориях это пространственный и архаический страхи.

Преобладающими видами страха у женщин являются социальный и страх, связанный с работой. У лиц обоих полов социальный страх особо выражен в возрастах 12-20 лет и 20-25, что совпадает по времени с самоопределением молодых людей и поиске своей профессии и работы. Примечательно, что у женщин страх, связанный с работой по мере возрастания возраста стабильно снижается, в то время как у мужчин остается примерно на одном уровне, а во время взрослости повышается. Вероятно, это связано с более сильной социальной нагрузкой на мужчин, так как принято, что мужчина является кормильцем, поэтому удержать работу и выполнять ее хорошо является для них важной задачей. Социальный страх по мере взросления начинает снижаться. Страх, связанный с работой у дошкольников имеет минимальное значение (22%), что связано с тем, что ведущая деятельность у них игровая, и дети не обременены обязанностями, в то время как у младших школьников наблюдается резкий скачок этого уровня страха (68), что связанно с поступлением детей в школу, увеличением ответственности и осознанию ребенком ситуации оценивания, как со стороны учителя, так и со стороны сверстников.

Среди социальных страхов самый большой показатель имеют страхи, связанные с изменением отношений в семье и близкими людьми (75% от максимально возможного уровня страха). Перспектива бедности имеет самое низкое значение среди социальных страхов (37%), что может быть связано с пониманием того, что работая, будет достаток, и с тем, что медицина и образование является бесплатными, и так же есть поддержка от государства.

Страх будущего у мужчин и у женщин имеет нисходящую динамику  в зависимости от возраста (с 62% до 43,5%). Такие данные могут быть следствием повышения экономической стабильности взрослых людей, а также изменения социальной ситуации – если для юношей и подростков важны отношения со сверстниками, то в период взрослости приобретают значимость тесные семейные отношения, в которых нет жестких социальных оценок и борьбы за власть.

Среди архаических страхов особенно популярен страх перед некоторыми животными, такими как пауки, крысы, змеи и др. (67%). К.Г. Юнг предположил гипотезу о том, что такие страхи передаются из поколения в поколение, начиная от наших предков. Дело в том, что издавна люди опасались змей и пауков, как представителей самых ядовитых существ на земле, а крысы скорее не пугают людей, а отвращают, в связи с их славой переносчиков инфекционных заболеваний (в т.ч. чумы) [5].

Витальные страхи (такие как страх заболеть, умереть) сохраняют стабильный показатель в различных возрастных группах, что может указывать на то, что данный вид страхов  еще в Примечательно, что из всех витальных страхов самый высокий уровень имеют страх перед тем, что заболеет кто-либо из близких людей (69%), а не сам испытуемый (31%). Страх собственной смерти имеет небольшое значение-34%, с возрастом он становится менее интенсивным-45% у девушек и 42 % у юношей возраста до 20 лет, 17% у женщин и 20% у мужчин возраста 25-60 лет. Американский исследователь, доктор Элизабет Кюблер-Росс провела много времени у постели умирающих больных и выделила в их переживаниях пять стадий приспособления к мысли о смерти – отрицание, гнев, торг, депрессию и принятие. Исходя из этого исследования, можно сделать вывод о том, что человек не считает себя смертным, он не ложится в кровать думая о том, что завтра его не станет. Говоря о смерти, люди произносят фразу – «когда-нибудь мы все умрем», когда-нибудь, но не сейчас, значит не о чем тревожится. Элизабет Кюблер-Росс также заметила, что большинство умирающих не испытывает страха – чаще они переживают дискомфорт, боль, безразличие, хотя у некоторых отмечаются даже признаки душевного подъема.

Среди детей дошкольного возраста страх смерти составил 100%, у младших школьников он уже начал снижаться до 74%, среди испытуемых в возрасте от 12 до 20 лет  уровень этого страха составил 66%, у юношей и девушек 20-25 лет-40%, у взрослых людей – 18,5%.

Результаты современных психиатрических исследований позволили выдвинуть гипотезу о том, что у детей в двух лет как достаточно массовое явление появляется бессознательный страх смерти, связанный с синкретичностью восприятия маленького ребенка, когда он видит, что продукт его выделения уничтожается из горшка, а значит, уничтожается он сам. Рано принимая смерть, дети, слушая взрослых, начинают ее бояться сознательно. Они как бы вытесняют ее правильное понимание из своего сознания. Так, понимание необратимости и конечности смерти у 7-9 летних детей лучше, чем у 10-18 летних.

Отношение к смерти взрослого человека зависит от многих субъективных и объективных факторов: от экзистенциальной системы личности, от состояния здоровья, от жизненного опыта, от степени религиозности и т.д. По-разному воспринимают смерть и люди разного возраста.

Взрослый человек, имеющий смысл жизни и четкие жизненные цели, меньше боится умереть, и способен думать о смерти спокойно. Не часто думают о конечности своей жизни молодые и активные люди, живя данным моментом и считая, что у них еще много лет впереди, а о смерти они будут думать в старости.

Л. Уотсон, например, просматривая литературу по проблемам психологической реакции человека на смерть, был поражен тем фактом, что «страх смерти возникает только у взрослых людей и только у тех, кто имеет время для размышлений на эту тему»[6].

Пространственные страхи, такой как боязнь замкнутого пространства, либо боязнь глубины, высоты, у женщин более выражены, чем у мужчин, и остаются на одном уровне в различных возрастных группах, тогда как у мужчин их уровень  сначала снижается, затем резко возрастает в период взрослости. Наиболее популярен страх глубины (62%), менее популярен страх замкнутых пространств (34%).

При анализе уровня страха у мужчин (48%), можно сделать вывод, что общий уровень страха меньше чем у женщин (54%). С возрастом, у женщин страхи снижаются, и в период взрослости имеют наименьшие значения, в то время как у мужчин обратная ситуация, в период взрослости общий уровень страхов возрастает. Такие данные могу быть следствием кризиса возрастного развития, протекающего в возрасте 35-40 лет, который является наиболее острым как раз у мужчин, нежели чем у женщин.

Таким образом,  страхи присутствуют в любом возрасте. Для каждого возраста актуальны все виды страхов, некоторые выражены сильнее, некоторые слабее. Отмечается преодоление большинства страхов с возрастом, всех, кроме витальных. У мужчин и женщин уровень страха и степень их преодоления выражены по-разному.

Социальный страх – страх социальных объектов или ситуаций социального взаимодействия [2]. Социальные страхи связаны с исполнением каких-либо общественных действий (например, публичных выступлений), дей­ствий, сопровождаемых вниманием со стороны посторонних лиц (боязнь пользоваться местами общепита, общественным туалетом, невозможность заниматься чем-либо при наблюдении со стороны), или даже просто общения с незнакомыми людьми и лицами противоположного пола (О.А.Сагалакова, Д.В.Труевцев) [2]. Чаще всего социальные страхи выражаются в страхе оказаться в центре внимания, в болезненных опасениях негативной оценки окружающих и в избегании подобных ситуаций [3]. Анализ социокультурных детерминант возникновения и развития социальных страхов в России представлен в трудах А. Ахиезера, Т.И.Заславской, К.Касьяновой, С. Кара-Мурзы, О.А.Сагалаковой, Д.В.Труевцева, Ю.В.Щербатых.

Анализ литературы показал, что социальные страхи являются довольно распространенным явлением среди людей, избравших профессию, связанную с коммуникацией, к которым можно отнести и профессию психолога. Профессия психолога, относящаяся к группе профессий «человек – человек», подразумевает наличие широкого репертуара навыков социального взаимодействия, низкого уровня социальных  тревог и страхов, высокой коммуникативной компетентности. Однако, несмотря на значительное количество исследований, посвященных изучению личности психолога (Г.С.Абрамова, А.Ф.Бондаренко, И.В.Дубровина, С.Д.Максименко, М.В.Молоканов и др.) проблем профессионального становления (Т.М.Буякас, А.А.Деркач, Е.А.Климов, Г.Ю.Любимова, Л.Э.Орбан  и др.), подготовки специалистов в высшей школе  (Ю.Г.Долинская,  М.Р.Минигалиева, В.И.Носков, Р.И.Рейнвальд и др.), в современных научных исследованиях  не удалось обнаружить работ, направленных на анализ социальных страхов студентов-психологов.

Целью данного исследования стало определение преобладающих социальных страхов в студенческой среде, а также сравнение их наличия и степени выраженности у первокурсников и студентов пятого, выпускного курса.  Экспериментальное исследование проводилось на базе Гуманитарно-педагогического института Севастопольского государственного университета.

В исследовании приняли участие 49 студентов дневной формы обучения психологической специальности в возрасте 17-23 лет. Из них студентов первого курса – 30 человек, студентов пятого курса – 19 человек.

В работе использовались следующие методики: Тест М. Либовица по изучению социофобий (модификация Сагалаковой О.А., Д.В. Труевцева); Опросник социальной тревоги и социофобии Сагалаковой О.А.; Тест В.Л. Леви.

Исследование социальных страхов студентов-психологов мы начали с изучения степени выраженности данного вида страха в общей структуре страхов студентов. Результаты диагностики степени подверженности страхам, осуществленные по опроснику В.Л.Леви, приведены в таблице 1.

Таблица 1 – Подверженность страхам студентов-психологов первого и пятого курсов

Как видно по таблице 1,  распределение уровней подверженности страхам различается у студентов первого и пятого курсов. Среди  студентов первого курса более всего выражен высокий уровень подверженности страхам – 53% студентов. Данные первокурсники внешне могут производить впечатление  уравновешенности, но на самом деле расположены к страхам. Уровень тревожности у них в целом выше нормы. Страхи могут провоцировать возникновение психосоматических проблем. Свою жизнь данные студенты стремятся строить  либо по принципу наименьшего риска, либо, наоборот, по принципу наибольшего, чтобы компенсировать внутренне избыточное присутствие страха. Возможны неадекватные панические реакции, на почве страхов могут возникать срывы. Данный высокий уровень страхов негативно сказывается на учебной деятельности данных студентов.

У 17% первокурсников картина еще более неблагополучная. У них выявлен очень высокий уровень подверженности страхам. Для них свойственны такие варианты эмоционального неблагополучия, как высокая тревожность, неспособность различать реальные и мнимые угрозы, фобии, навязчивости, резко выраженная тенденция к самоограничению. Наличие столь выраженных страхов существенно мешает учебной деятельности и профессиональной подготовки данных студентов.

Только у 1 первокурсника (3%) уровень выраженности страха соответствует нормативным значениям. Уверенность в себе, низкий или средний уровень тревожности,  соответствие страхов реальным угрозам, способность к саморегуляции собственного психоэмоционального состояния – весьма редко встречающийся вариант в обследованной выборке первокурсников.

Среди студентов пятого курса ситуация горазда благополучнее. Уровень страхов, соответствующий нормативным значениям, выявлен у 37% студентов. Данный уровень страха адекватно отражает реальные угрозы жизни,  способствует адаптации личности и без гипертрофии отражает инстинкт самосохранения человека.

Однако,  и среди студентов-психологов пятого курса встречаются студенты с повышенным, высоким, очень высоким уровнями подверженности страхам. В целом, данный вид эмоционального неблагополучия зафиксирован у 63% пятикурсников. Интересно отметить, что пониженного, низкого и патологически высокого уровней страхов в обследуемой выборке выявлено не было.

Сопоставим теперь  выраженность отдельных страхов у студентов первого и пятого курсов. В наибольшей степени у студентов первого курса в структуре страхов выражен такой страх, как страх зависимости и агрессофобия. Для данных студентов свойственен страх оказаться в одиночестве, страх устанавливать близкие отношения и оказаться уязвимым и зависимым от другого человека, страх разлуки с близкими людьми, страх агрессии со стороны знакомых и незнакомых лиц.

В наибольшей степени у студентов пятого курса в структуре страхов выражены панофобия и мистические страхи. Для данных студентов свойственен страх собственных мыслей, колдовства, порчи, сглаза, нечистой силы, гипноза, а также страх нехватки или отсутствия агента зависимости (еды, денег, табака, алкоголя, наркотика, человека). Однако данные страхи выражены в незначительной степени у в целом практически все виды страхов у студентов первого курса выражены в большей степени, чем у студентов пятого курса.  Исключение составляет группа мистических страхов, которые имеют одинаковые среднегрупповые баллы у первокурсников и пятикурсников. Наличие выявленных мистических страхов у пятикурсников  можно отнести к значимым негативным явлениям, так как 5 лет профессиональной психологической подготовки вроде бы должны были освободить студентов от страха порчи, сглаза, наговоров, нарушения ритуалов, различных суеверий, страха потерять себя, сойти с ума, страх собственных мыслей, страха кошмаров. Анализ ответов студентов на отдельные вопросы данной шкалы показал, что студенты-психологи выпускного курса боятся, прежде всего, гипноза, потери себя, боятся сойти с ума (дипсихофобия).

Статистически значимые различия выявлены по частоте встречаемости таких страхов, как танатофобия, страхи пространств, агрессофобия, страх зависимости, мистические страхи, социофобии. Все указанные страхи чаще встречаются у студентов первого курса.

Далее в работе исследовались социальные страхи и их компоненты по методике Сагалаковой О.А.–Труевцева Д.В. (результаты – в таблице 2).

Таблица 2 – Распределение результатов диагностики социофобии по степени проявления социальной тревоги

Представленные результаты свидетельствуют о том, что треть студентов первого курса (33,4%)  и только десятая часть выпускников (10,6%) склонны к  повышенной социальной тревоге. Использование многофункционального критерия Фишера показало статистическую значимость различий между первокурсниками и пятикурсниками в частоте встречаемости студентов с высоким уровнем социального страха  (φэ=2,19, р≤0.05).

Модифицированный  тест М. Либовица позволяет  построить иерархическую модель наиболее «страшных» социальных ситуаций для изучаемой группы. На рисунке 1 приведена иерархия наиболее пугающих социальных ситуаций для студентов-выпускников по убыванию выраженности социального страха.  Наиболее пугающими выступают ситуации проверки, контроля знаний и признания в любви.  Такая иерархия, возможно, обусловлена волнением выпускников в связи с предстоящей государственной аттестацией и интимно-личностными переживаниями.  У студентов первого курса иерархия ситуаций, связанных с социальными страхами практически не отличается от иерархии пятикурсников.

Рисунок 1 –  Иерархия социальных страхов студентов пятого курса от наиболее пугающей ситуации к наименее пугаюшей (последовательность соответствует рисунку)

1 – проверка, контроль знаний

2 – признание в любви

3 – делать что-либо под наблюдением

4 – обращение к человеку выше по статуса с просьбой

5 – отстаивание своего мнения

6 – выступление перед аудиторией

7 – возврат покупки в магазин

8 – отказ в настойчивой просьбе знакомого

9 – обед на людях

10 – звонок по справочному номеру для выяснения информации

11 – заполнение квитанции в учреждении

12 – взгляд в глаза незнакомого человека

13 – знакомство с молодым человеком/девушкой

14 – спросить что-либо у прохожего

15 –примерка одежды перед покупкой

16 – посещение праздничного мероприятия в рабочем, учебном колективе

17 – ходьба по пляжу в купальнике

18 -   посещение супермаркета с большим скопленим людей

Знание о наиболее «пугающих» человека ситуациях, наличии мотивационного конфликта является важной информацией и для саморефлексии человека, а также первым этапом в психотерапии (при необходимости), которая будет производиться в отношении наиболее проблематичных социальных ситуаций. Обобщение результатов экспериментального исследования позволяет сделать следующие выводы:

1. В целом, эмоциональное неблагополучие ярче выражено у студентов первого курса. Их результаты практически по всем видам страхов (кроме мистических) превышают показатели пятикурсников. Статистически значимые различия выявлены по частоте встречаемости таких страхов, как танатофобия, страхи пространств, агрессофобия, страх зависимости, мистические страхи, социофобии. Все указанные страхи чаще встречаются у студентов первого курса.

2. Первокурсники в большей степени, чем выпускники, склонны к повышенной социальной тревоге.  Студенты первого курса чаще  переживают социальный страх в ситуациях, когда им приходится быть в центре внимания, под наблюдением, а студенты пятого курса – при избегании непосредственного контакта при взаимодействии в субъективно экспертных ситуациях. Эти различия могут быть обусловлены естественным процессом профессионального развития студентов-психологов, когда выпускники, имея опыт публичных выступлений в вузе, работы в Т-группах  и производственной практики более адаптированы к таким ситуация и владеют профессиональными навыками саморегуляции.

3. Наиболее тревожащими, как для выпускников, так и для первокурсников, выступают ситуации проверки, контроля знаний и признания в любви.  Эта схожесть, скорее всего, связана с общей ситуацией социального развития студентов, а именно, такими ее составляющими, как юношеский период в возрастной периодизации со значимой интимно-личностной сферой отношений, ведущая учебно-профессиональная деятельность.

Актуальность работы обоснована тем, что наблюдается рост числа тревожных школьников. По своим характеристикам они проявляют беспокойство, чувство неуверенности в себе, их психика и эмоции неустойчивы. До подросткового возраста тревожность усиливается и закрепляется, и это приводит к скоплению углубленного чувственного навыка, что способствует повышению тревожного состояния.

Разные ученые считают, что за последние годы произошло повышение количества детей, проявляющих тревожное поведение. Результаты современных исследований в данной области показали, что проявления тревожности стала более глубокой и личной. Следовательно, необходимо углубленное изучение возникшей трудности.

Ученые, которые занимаются исследованием проблемы (А.И. Захаров, А.С. Спиваковская, А.М.Прихожан, А. Фрейд, В.И. Гарбузов, В.С.Мухина, И.М.Никольская, М.М. Буянов, М.В. Осорина, Р.М. Грановская и др.) отмечают, что тревожное состояние детей связано с нарушением их эмоционального становления, со страхами, возникающими у них в процессе сталкивания с различными ситуациями, а также их психологической защитой, возникающей при испытании страха.

Практически на любом этапе развития личности у детей наблюдается повышенная тревожность, которую можно связать с возникающими проблемными ситуациями. Так, в трудах различных авторов отмечается, что тревожность, приобретенная в раннем детстве, может привести к  тому, что у ребенка будет наблюдаться различные психосоматические и психические нарушения в развитии индивида. Поэтому, необходимо изучение не только причин возникновения проявления тревожности у ребенка, его особенностей, а также есть необходимость в разработке рекомендаций по оказанию эффективной психолого-педагогической помощи.

Многие ученые понятие тревожности определяют с различных точек зрения, но все определения данного понятия сводятся к единому пониманию того, что они рассматриваются с позиции изучения  особенностей различного вида неблагополучия. Так,  например,  многие школьники могут испытывать чувство беспокойства, связанное с проблемой учебы в школе, низкой оценкой их способностей со стороны педагогов, родителей, непринятием их своими сверстниками, проблема адаптации ребенка в школе, трудности взаимоотношений в семье и многое другое.. Как правило, потом у этих детей наблюдаются определенные комплексы и чувство неуверенности в своих способностях, поступках, что в дальнейшем, может привести к общей неудовлетворенности собой.

В словаре практического  психолога под тревожностью понимается «…эмоциональное состояние и склонность индивида к переживанию тревоги, характеризующаяся низким порогом возникновения реакции тревоги: один из основных параметров индивидуальных реакций» [1].

В.В. Суворова в своей книге подчеркивает, что понятие тревожности рассматривается с позиции психологического состояния душевной неуравновешенности индивида [4]. А.М. Прихожан утверждает, что тревожность возникает у школьников в связи с тем, что они испытывают эмоциональный дискомфорт. Р.С. Немов отмечает, что тревожность проявляется тогда, когда ребенок испытывает беспокойство в проблемных ситуациях.

Проанализировав данное понятие многими авторами, мы отмечаем, что особенности протекания данного процесса связано, прежде всего, с эмоциональным неблагополучием личности, которое можно связать с рядом причин. В ходе работы были выявлены причины, сказывающиеся на эмоциональном неблагополучии ребенка. Это рассматривается в трудах таких исследователей, как Л.И. Божович, А.В. Захаров, М. И. Лисина, А.М. Прихожан, которые утверждают, что истоки тревожного поведения, наблюдаемые в основном у школьников, заложены еще в их детстве. Дети в своих семьях чувствуют постоянную тревогу, находятся в напряжении, испытывают чувство беспокойства. Однако, как утверждают авторы, данную проблему еще можно решить, если оказать реальную практическую помощь в работе с данной категорией детей.

Поэтому, наша исследовательская работа рассматривает вопрос об оказании реальной практической помощи детям с повышенной тревожностью. Работа велась с  учащимися младших классов начальной школы. Для этого нами была выдвинута цель нашего исследования, которая заключалась в том, чтобы определить уровень тревожности младших школьников и в дальнейшем запланировать работу по решению данной проблемы.

Исходя из этого, нами была определена гипотеза исследования, которая состоит в следующем: своевременное изучение выявленных причин возникновения повышенной тревожности младших школьников, позволит нам спроектировать рекомендации специалистам образовательных учреждений для снижения уровня тревожности.

Для решения определенной цели нами были разработаны следующие задачи:

1. Рассмотреть теоретические основы изучения проблемы тревожности младших школьников в психолого-педагогической литературе;
2. Изучить особенности проявления тревожности младших школьников;
3. Изучить уровень тревожности младших школьников в условиях сельской школы;
4. Разработать практические рекомендации, направленные на преодоление тревожности у младших школьников.

В качестве опытно-экспериментальной базы исследования была выбрана МБОУ Шараповская СОШ Ардатовского района. В качестве выборки испытуемых принимали участие учащиеся начальных классов, возрастная категория которых составляет 7 – 8 лет, всего 14 учащихся, из них 7 девочек и 7 мальчиков.

Для изучения уровня тревожности младших школьников нами подобраны и использованы следующие диагностические методики:

1. Тест тревожности «Выбери нужное лицо» Р. Теммла, М. Дорки, В. Амена;
2. Методика диагностики школьной тревожности Филлипса;
3. Методика измерения уровня тревожности Тейлора, которая помогает определить склонность к стрессу и депрессии [2].

Первая методика позволила нам выявить уровень тревожности детей на происходящие в их жизни различные ситуации. Для этого детям предлагалось рассмотреть предлагаемые рисунки, которые были отдельно подобраны, для мальчиков и для девочек. Беседа велась с каждым ребенком в отдельности. На предлагаемых рисунках, учащиеся должны были рассмотреть  предложенную ситуацию и ответить на вопрос о том, какое состояние испытывает ребенок в конкретной представленной ситуации -  грустное или радостное?.

Полученные ответы детей нами отмечались в бланке протокола, по которым были выявлены три уровня проявления тревожности: низкий, средний и высокий. Среди опрошенных детей, у 2 испытуемых – 14,3 % (Катя П., Вася М.) был определен низкий уровень тревожности.  11 учащихся, что составило 71,4 % имеют средний уровень тревожности.  У 2 испытуемых – 14,3 % (Марина С., Павел Р.) выражен высокий уровень тревожности.

В ходе работы со школьниками по данной методике, дети, у которых наблюдался высокий уровень тревожности, реагировали на некоторые вопросы, задаваемые автором исследования, проявляя при этом чувство волнения и беспокойства, что также оказывало влияние на их дальнейший выбор рисунка с изображением грустного лица.

Следующую диагностику в нашей работе мы проводили по определению уровня школьной тревожности. Ученикам предлагались карточки с утверждениями, где им необходимо было дать ответы на поставленные вопросы. Полученные результаты ответов обрабатывались в соответствии с представленным ключом. Однако, мы отмечаем, что у некоторых школьников наблюдались ответы, не соответствующие ключу обработки результатов, что подтверждает проявления тревожности у них. Кроме того, была выявлена группа школьников, у которых таких ответов наблюдалось значительно больше, что подтверждает их повышенную тревожность. Кроме того, выявлена группа детей, имеющих высокую тревожность.

В предлагаемой методике нами были изучены показатели по следующим нижеперечисленным факторам тревожности. Нами было проанализировано, как складывается общая тревожность к школе у всех учеников.

По итогам шкалы «Общая тревожность в школе» было отмечено, что у испытуемых не выявлен высокий уровень тревожности. Мы отмечаем, что 7% испытуемых имеют повышенный показатель общей тревожности. Это доказывает, что учащиеся переживают ситуации, связанные с такими моментами обучения, как взаимодействие с педагогами, родителями и своими сверстниками.

Почти 93% детей из всего количества испытуемых имеют обычную степень школьной тревожности, что наблюдается у 13 школьников. Школьные запросы, проблемы не считаются для данных детей травмирующими. Это создает условия для обычного развития школьника в школе, установления дружеских отношений в коллективе.

Все испытуемые, 100% (14 детей), не имеют социального стресса. Следовательно, отношения с социальным окружением у них удовлетворительные.

Наблюдается небольшое повышение показателя уровня страха самовыражения у 8% испытуемых. У многих школьников страх самовыражения не преобладает над другими чувствами, и наблюдается в конкретных ситуациях. 92% детей не имеют проблем взаимодействия с социумом.

Все школьники, что составило 100%, отметили, что для них более значима личная оценка происходящего и ориентир на личные эталоны, так как они не чувствуют страха перед ожиданиями окружающих. Наряду с этим, 86% младших школьников проявляют чувство страха в ситуациях, когда учитель в классе проверяет домашнюю подготовку учащихся на уроке. Многие из них считают, что многие учителя предъявляют к ним повышенные запросы, а значит, могут не оценить их, а отрицательные оценки в высшей степени болезненны для них и предполагают опасность их положению между одноклассниками.

У 7% школьников (1 учащийся) в ходе общения с педагогами наблюдается сильное эмоциональное напряжение. У остальных же школьников (93%) данной проблемы не было выявлено.

Кроме того, было выявлено, что 1 школьник имеет выраженный  показатель высокой тревожности к стрессовым ситуациям, и уровень сниженной приспособляемости к ним. У остальных 13  школьников, что составило 93 %, наблюдалась обычная реакция на данные ситуации (вызов учителя к доске и т.д.). Полученные результаты проведения доказывают, что у испытуемых тревожность часто возникает в ходе социального характера воздействий учителей.

Третья методика дала нам возможность определить как учащиеся склонны к стрессу и депрессии [3].

В результате у 5 учащихся, что составляет 30 %, отмечен высокий уровень тревожности. Почти у 50% ребят (7 учащихся) наблюдается средний уровень тревоги, с тенденцией к высокому. У 2 учеников был выявлен средний уровень тревожности, с тенденцией к низкому уровню, что составило 14 %.  И только у 7% испытуемых (1 учащийся) наблюдается низкий уровень тревожности.

Данные третьей методики подтверждают то, что 63 % испытуемых имеют средний уровень тревожности. Это доказывает то, что в условиях класса и школы большинство учеников в ходе взаимодействия с учителями и своими одноклассниками испытывают неуверенность в себе.

Как итог нами отмечается, что у большинства ребят класса наблюдается средний уровень тревожности с тенденцией к высокому, что доказывает то, что в школе необходимо проводить в дальнейшем планомерную и системную работу с учениками. Исходя из этого, в перспективе планируется написание рекомендаций специалистам общеобразовательных учреждений по решению данной проблемы.

Тревожность считается одним из ключевых факторов, обусловливающих формирование того или иного типа реагирования на стрессовые ситуации. Стрессовые ситуации сопровождают человека на протяжении всего жизненного пути. Помимо непосредственной профессиональной ответственности специфику врачебной практической деятельности определяет выраженное моральное давление, оказываемое чрезвычайно высокими требованиями, которые общество выдвигает к личности медицинского работника, заранее сформированными представлениями пациента о лечебном процессе, а также обязанностью формирования благоприятного эмоционального фона в контакте «врач-пациент» [8], [9]. Из вышеизложенного следует, что психоэмоциональное состояние медицинского работника во многом предопределяет успех лечебного процесса, тогда как уровень тревожности входит в число важнейших его параметров [2], [4].

Со стрессом, который связан с профессиональной деятельностью, каждый из нас знакомится еще на этапе получения образования. Нередко опыт, полученный при обучении, накладывает отпечаток на весь стиль и подход к работе. Поэтому для подготовки высококвалифицированных специалистов в медицинском ВУЗе важно сформировать благоприятную педагогическую атмосферу, направленную на тщательное усвоение знаний, успешное приобретение и закрепление профессиональных, а также психологических навыков при работе с пациентами [3], [14].

Ввиду вышеизложенного, целью нашего исследования являлось определение уровня тревожности среди студентов медицинского университета.

Реактивная (ситуативная) тревожность непосредственно связана с предвкушением попадания в определенную стрессовую ситуацию и характеризуется субъективным дискомфортом, напряженностью, беспокойством и вегетативным возбуждением. Естественно, это состояние отличается неустойчивостью во времени и различной интенсивностью в зависимости от силы воздействия стрессовой ситуации. Таким образом, значение итогового показателя по данной подшкале позволяет оценить не только уровень актуальной тревоги испытуемого, но и определить, находится ли он под воздействием стрессовой ситуации и какова интенсивность этого воздействия на него [10], [15].

Личностная тревожность представляет собой конституциональную черту, обусловливающую склонность воспринимать угрозу в широком диапазоне ситуаций. При высокой личностной тревожности, каждая из этих ситуаций будет обладать стрессовым воздействием на субъект и вызывать у него выраженную тревогу. Очень высокая личностная тревожность прямо коррелирует с наличием невротического конфликта, с эмоциональными и невротическими срывами и психосоматическими заболеваниями [1].

Сопоставление результатов по обеим подшкалам дает возможность оценить индивидуальную значимость стрессовой ситуации для испытуемого. Данная шкала в силу своей относительной простоты и эффективности широко применяется в клинике с различными целями: определение выраженности тревожных переживаний, оценка состояния в динамике и др.

В результате исследования, было обнаружено, что среди студентов первого курса 52,2% имеют очень высокий уровень тревожности, причем большинство из них (10 из 12) являются студентами лечебного факультета; 30,4% имеют высокий уровень тревожности; 8,7% имеют средний уровень тревожности. Остальные 8,7% имеют низкий и очень низкий уровень тревожности (студенты фармацевтического факультета).

Говоря о полученных результатах, следует обратить внимание на внешние (ситуационно обусловленные) факторы, способствующие возрастанию тревожности, поскольку именно они являются наиболее гибкими и легкоуправляемыми. Рациональная модуляция и контроль окружающих условий социальной, профессиональной и неформальной среды позволяют создать атмосферу комфорта, максимально соответствующую потребностям индивидуума и способствующую повышению уровня адаптивности и самообладания.

Необходимо принять во внимание, что опрос проводился в общежитие университета. А значит, к объективным причинам повышенной тревожности студентов первого курса высшего медицинского учебного заведения, а именно: сдаче выпускных экзаменов, поступлению в ВУЗ, высоким умственным нагрузкам, которые их сопровождают, также можно отнести смену места жительства, разлуку с родителями, изменение круга общения, наличие новых академических и дисциплинарных обязательств. В свою очередь, это требует дополнительного напряжения адаптационных механизмов и может в значительной мере дестабилизировать психоэмоциональное состояние, способствуя более массивному стрессированию и как следствие – повышению уровня тревожности. Неблагоприятный психологический фон может негативно отражаться на способности индивидуума к социализации, усвоению учебного материала и приобретению необходимых профессиональных навыков.

На кафедре ортопедической стоматологии Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, под руководством профессора Юмашева А.В. ведутся работы по внедрению физиотерапевтической методики мезодиэнцефальной модуляции (МДМ). Она представляет собой модификацию транскраниальной электростимуляции (ТЭС), при которой осуществляется целенаправленное воздействие откалиброванных электрических токов на срединные церебральные структуры [11]. Целью данной процедуры, первично разработанной в Институте физиологии им. И. П. Павлова РАН (г. Санкт-Петербург), является стимуляция центров, ответственных за регуляцию важнейших функций жизнеобеспечения. Основной терапевтической мишенью служат подкорково-стволовые структуры [12], [13].

Рассмотрим основные патогенетические аспекты, на которых базируется терапевтический эффект МДМ. Стимуляция стволовых отделов головного мозга низкочастотными токами вызывает активацию центральной опиоидергической системы, которая играет ведущую роль в механизме обезболивания, обладает полимодальным антистрессовым действием и является мощным антагонистом катехоламинов. Кроме того, центральные опиоидные структуры оказывают ингибирующий эффект на прострессорные механизмы, реализующиеся гипоталамо-гипофизарной системой. Наличие опиоид-чувствительных рецепторов различных классов в периферических органах и тканях, а также нервных окончаниях, позволяет одновременно вовлекать в терапевтический процесс адаптивные механизмы местного уровня, повышая локальную устойчивость к воздействию неблагоприятных факторов.

Электрическое возбуждение гипоталамо-гипофизарной области, а также иррадиация возбуждения и взаимосвязь данных отделов с опиатной системой, опосредованная проводящими путями, немедленно вызывают рост концентрации СТГ – гормона-стабилизатора, ответственного за гармонизацию адаптационных процессов в организме. Это, в свою очередь, вызывает выброс инсулина, который обеспечивает доставку глюкозы внутрь клеток, а также повышение иммунной реактивности и иммунной компетентности.

Кроме того, важным эффектом, достигаемым при использовании МДМ, является угнетение сомато-симпатических рефлексов, посредством которых реализуются так называемые «шоковые» механизмы, характерные для экстремальных состояний. Наиболее известными из них являются рефлекторная гипертензия или сосудистый коллапс, чреватые гипоксическим и ишемическим повреждениями органов и тканей, бронхиальный спазм, влекущий за собой нарушение функции внешнего дыхания и перегрузку сердечной мышцы, изменение функциональной активности желез внутренней секреции, гиперсекреция желудочного сока с образованием реактивных язв и мн. др. [5], [16].

Нельзя также не обратить внимание на еще один немаловажный аспект лечебного действия МДМ. Электростимуляция опиоидергических и других базовых регуляторных систем способствует общей седации, снижению уровня реактивной тревоги, который неизменно повышается при любой патологии. Благодаря транскраниальной электростимуляции также налаживаются естественные циркадные ритмы, нормализуется сон. Данные эффекты обеспечивают формирование благоприятного психоэмоционального фона, необходимого для закрепления установки на основную терапию и сокращения сроков реконвалесценции [17], [18], [19], [21], [22].

Выводы.  Нами показано, что уровень тревожности среди студентов очень высок. Стрессовые ситуации, так остро переживаемые на первом курсе, могут повлиять и на учебный процесс. А значит, важным аспектом является адаптационный период к обучению в университете, что следует учитывать при составлении учебных планов первого курса. Полученные результаты могут быть использованы для оптимизации академического процесса, а также для сохранения психического здоровья студентов и разработки профилактических мер в отношении дезадаптивных, асоциальных форм поведения.

Эти вопросы ставит априори онтологически присутствуют в «разъёме» каждого индивидуального бытия. И первоначально, стихийно-психологически, человек находит ответ примерно, согласно данным психологов, примерно в возрасте пяти лет, тем самым снимая страх перед явлениями, которые его тревожат (картины наблюдаемой смерти).

Однако этот стихийный ответ не является достаточным для самодетерминации жизни: все грани и нюансы выстраивания собственного индивидуального осмысленного бытия каким-то образом должны быть переплетены онтологически метафизической конструкцией «смысл жизни».

Для человека «западной культуры», принципиально ориентированного на будущее как значимое время в общей палитре жизни, от того, как для человека «сцеплены» «будущее/смысл/страх/смерть», зависит гармония, осмысленность, оправданность индивидуальной жизни.

Одним из (возможных) способов поиска экологичной связи между составляющими осмысленной жизни может быть следующее рассуждение [1].

Размышление о смысле жизни, как правило, начинаются с вопроса о смысле смерти через эмоциональное восприятие последней. Страх – сопутствующая рефлексии о смерти человеческая эмоция.

Но что именно боится человек? Ответ на этот вопрос станет ключевым для развенчания эмоции страха. – Боится, как правило, сопутствующих явлении смерти событий и последствий событий: смерть аффилируется с болью, болезнью, потерей близких, страхом перед неизвестность и многими другими аффективно окрашенными явлениями.

Есть две трактовки смерти, близкие по смыслу друг другу, в контексте данного размышления фактически неразличимые, поскольку приводят к одному и тому же выводу: человек и смерть не пересекаются:

1)    Эпикур: пока мы живы, смерти нет, когда есть смерть, нет нас.

2)     Л. Витгенштейн: смерть – это предел (то, что ограничивает) нашего существования.

Таким образом, согласно этим принципиально важным определениям смерти, человек и смерть не встречаются, никакого ущерба последняя причинить не может.

Однако, ориентируясь на наличие эмоции страха, которая после этих рассуждений не оставляет человека, необходимо понять, страх перед чем остался у человека.

Возможно, предположим мы, есть такие события, которые непосредственно не приурочены к моменту человеческой смерти, но вписаны в человеческую жизнь уже сейчас и уже сейчас воздействую на него? То есть, другими слова, фактически, а не гипотетически потенциально, принадлежат настоящему моменту.

Речь идёт, безусловно, о будущем человека, которые фактически присутствует уже здесь-и-сейчас (это объясняется, в первую очередь, особенностями восприятия времени у «западного человека», где три временных модуса «стянуты» настоящим [2]). – М. Хайдеггер обозначал устремлённость в будущее как фундаментальное проявление человеческого существа.

В зависимости от того, насколько «плотно» человек связан с будущим («слабо» или «сильно»), последнее приобретает более или менее концептуальный характер.

Важно понимать: человек, связанный с будущим более тесно, более осмысленно проживает свою жизнь, в отличие от человека, чья связь с будущим более слабая.

Социальная и психологическая адаптация включают взаимное  приспособление участников, групп путем уяснения ролей, норм, способов, форм взаимодействия в определенных условиях. Первоначально участник входит в группу, узнает её ценности и убеждения, далее он может оказывать на них влияние, изменять взгляды участников [2]. Критериев успешной адаптации два: внутренний комфорт (эмоциональная удовлетворенность) и внешняя адекватность поведения (способность легко и точно выполнять требования среды) [1].

Привыкание детей к саду будет успешным, если реализуются следующие психолого-педагогические условия: проведение беседы с родителями детей; учитываются особенности ребенка: наличие каких-либо ограничений в физическом плане, его аллергические реакции на ряд веществ и продуктов, возможную непереносимость каких-либо действий, психическое состояние, эмоциональный фон, группу здоровья; обеспечить комфортную развивающую среду пребывания в саду.

С приходом малыша в группу, его жизнь меняется: изменились условия среды и пребывания, окружение, появился режим и новый распорядок дня, ряд правил, которым он должен следовать, отсутствие рядом близких, новая еда и особые требования к поведению. Теперь его окружают другие дети со своими особенностями. Ребенок испытывает чувство тревоги и страхи. Страх, что он здесь останется навсегда, что его не заберут домой и т.д. Отсюда могут начаться истерики, плач, отказ от еды, психические реакции, срывы и другие проявления.

Многие детки приходят в группу спокойно, без истерик, слез и негатива. Они внимательны, интересуются обстановкой, активно знакомятся с другими детьми, рассматривают игрушки и начинают играть. Есть дети, которые чуть менее смелые. Эти детки заходят в группу также без слез, но ведут себя нерешительно. Они наблюдают за воспитателям, другими воспитанниками, разглядывают игрушки, но не играют.

При прощании со взрослым у таких детей нет бурной реакции. Обычно родители придумывают некий ритуал. На прощание они обнимаются, дают какую-то свою личную вещь: мама может дать свое зеркальце, или гигиеническую помаду, какую-то небольшую вещь, напоминающую ребенку о маме. Обязательно должен быть речевой ритуал, например «До вечера, мое солнышко! Я тебя люблю! Будь умницей, вечером тебя ждет сюрприз». Хорошо бы дать ребенку с собой его любимую игрушку, с разрешения администрации ДОУ. После этого малыш спокойно идет в группу.

Существует практика присутствия мамы в ДОУ в первые дни посещения сада. Это допускают в случае, если ребенок никак не соглашается остаться без мамы, кричит, плачет, закатывает истерики, не дается никому в руки. Тогда малыш видит присутствие мамы, понимает, что его не бросили, чувствует её поддержку и хоть и не смело, но все же перемещается по группе, общаться с другими детьми, воспитателем. Первые дни малыш привыкает, что мама рядом, потом мама уходит из поля зрения на 15-20 минут, в следующие дни это время увеличивают до 30-40 минут. В конечном счете, родитель будет только приводить ребенка и сразу уходить.

Для скорейшего привыкания ребенка к новым условиям, необходимо грамотно организовать процесс общения, игры. В противном случае, адаптация не наступит, но и осложнится. Именно по этой причине воспитатель должен знать много подробностей о ребенке, его привычках, отклонениях, навыках, характере и семье. Малыш пойдет на контакт, когда увидит в действиях педагогов ласку, заинтересованность в нем и любовь. Если же воспитатель не знает особого поведения ребенка, то зачастую его педагогические действия будут бессмысленными. Часто воспитатели не отдают должного внимания именно общению, а предпочитают играть, читать, трудиться.

В современных детских садах к выбору воспитателей относятся с особым подходом. Специалистам требуются навыки общения с детьми, нужно быть внимательным, ласковым и строгим одновременно. Важны жесты, мимика, движения. Ведь именно эти навыки в первую очередь помогут взрослому найти подход к малышу. В дальнейшем воспитатель выступает в роли учителя, показывает определенные движения, проводит с ребенком совместные действия, дает поручения и т.д. [3]

Правительством Республики Саха (Якутия) проводятся работы, направленные на улучшение качества работы педагогов по консультации детско-родительских отношений, оказываются психолого-педагогические поддержки семьи и повышение компетентности родителей (законных представителей) в вопросах развития и образования, охраны и укрепления здоровья детей, приводятся в соответствие с требованиями ФГОС предметно-развивающая среды и модернизация материально-технической базы ДОУ.

Муниципальным бюджетным дошкольным образовательным учреждением «Детский сад комбинированного вида «Чуораанчык» с. Кюсюр МО «Булунский улус (район)» была создана программа развития. Она предназначена для определения перспективных направлений развития образовательного учреждения на основе анализа работы Учреждения за предыдущий период. В ней отражены тенденции изменений, охарактеризованы главные направления обновления содержания образования и организации воспитания, управление дошкольным учреждением на основе инновационных процессов. Задачами программы являются:

1. Совершенствование содержания и технологий воспитания и обучения, основанного на личностно-ориентированном, здоровьесберегающим и системно-деятельном подходе при введении ФГОС дошкольного образования.

2. Обеспечение условий для повышения уровня квалификации педагогов, их профессиональной компетентности и мобильности коллектива учреждения в изменяющихся условиях.

3. Оказание психолого-педагогической поддержки семьи и повышение компетентности родителей (законных представителей) в вопросах развития и образования, охраны и укрепления здоровья детей.

4. Приведение в соответствии с требованиями ФГОС предметноразвивающей среды и модернизация материально-технической базы ДОУ [4].

Правительство Якутии ведет поддержку разного рода консультация для родителей. Районный сетевой центр «Кубэйэ», г. Нюрба РС(Я),  предлагает консультации по запросу родителей и по результатам диагностики детей проводят специалисты-волонтеры: логопед; учитель-дефектолог, фельдшер; физкультурный руководитель; педагог-психолог по социально-психологической помощи. Специалисты, оказывающие методическую, психолого-педагогическую и консультативную помощь детям, их родителям несут ответственность перед родителями и администрацией за: объективность диагностической помощи и неразглашение её результатов; предоставление компетентных и обоснованных рекомендаций; введение документации, сохранность и конфиденциальность информации.

Основные направления в работе с родителями:

1. Методический – информирование родителей, направленно на повышение психолого-педагогического уровня и формирование педагогической культуры родителей с целью объединения требований к ребенку в воспитании со стороны всех членов семьи, формирование положительных взаимоотношений в семье.
2. Психолого-педагогический – создание образовательной среды для раскрытия индивидуальных особенностей и склонностей личности, потенциальных возможностей, а также выявление причин и механизмов нарушений в развитии, социальной адаптации, разработка рекомендаций для родителей, педагогов. Психолого-педагогическое сопровождение родителей (законных представителей) – организуется в форме консультаций, совместных занятий с родителями и их детьми  с целью обучения способам взаимодействия с ребенком.
3. Консультирование (психологическое, социальное, педагогическое) – информирование родителей об основных направлениях воспитательных воздействий, преодолении кризисных ситуаций и т.д. Консультирование родителей (законных представителей) осуществляется непосредственно в РСЦ в форме индивидуальных, подгрупповых и групповых консультаций по запросу родителей (законных представителей) и по запросу ДОО, возможно заочное консультирование по письменному обращению, телефонному звонку, консультирование через сайт ДОО [6].

Полноценный переход ребенка в ДОУ предполагает активное участие всего педагогического состава – методистов, воспитателей, специалистов. Для актуализации знаний и компетенций по адаптационному периоду детей в ДОУ воспитателей и специалистов реализуются тренинги, семинары и специализированные лекций. Также необходимо создание развивающей среды в ДОУ: современное оборудование учреждения, начиная от мебели, посуды, игрушек, заканчивая наличием бассейна, музыкальных инструментов, физкультурного инвентаря, специальных пособий, методичек, вспомогательных материалов и живого уголка. Тогда ребенок получает в стенах дошкольного учреждения полноценную заботу, уход, приобретает знания, умения, стремительно развивается, растет в физическом и в психоэмоциональном плане.

В стихотворении «На железной дороге» лирический герой восхищается красотой скромной русской природы, где всё так хорошо: и «морозные ночи», и «ясные, тихие дни», и «моховые болота». И как будто мимоходом он замечает: «Нет безобразья в природе!» Лирический герой с уважением относится к труженикам, к их подвигу. Далее, спустившись с красоты высот, он оказывается в реальном, земном мире, который называет «страшным». Картиной реального мира лирический герой повержен в ужас. Он понимает, что не может дальше жить в иллюзорном мире, но, приходя в реальный, находит его страшным. Он будет жить в этом мире, подчинив свою судьбу его законам. В стихотворении «Фабрика» лирический герой оказывается в социальной несправедливости. Он испытывает отвращение от окружающей обстановки. В стихотворении «На железной дороге» он увидел вторую сторону бытия, оказавшись в бездуховном мире среди униженного и обездоленного человека [1].

«Страшный мир» не только вокруг, но и в душе героя, но он находит в себе силы, чтобы прийти к пониманию своего жизненного пути. Об этом поэма «Соловьиный сад». Как жить, куда идти? Лирический герой бежит из мира красоты, добра и счастья, потому что не может жить в иллюзии. В стихотворении «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека» он размышляет о жизни как о замкнутом круге, из которого нет выхода. Мысли его мрачны, в интонациях – душевная усталость, тоскливая обреченность [2].

Таким образом, лирического героя «Страшного мира» можно назвать реалистом и правдоискателем. Через призму его восприятия автор показал тёмную сторону реальных человеческих жизней.