Семья была и остается важнейшей социальной средой формирования личности и основой в психологической поддержке и воспитании. Однако в современных условиях институт семьи переживает кризис, что актуализировало одну из острейших социально-экономических и психолого-педагогических проблем в нашей стране – социальное сиротство, которое, в свою очередь, может быть как открытого, так и скрытого типа. В первом случае ребенок становится сиротой при живых родителях, и заботу о нем берет на себя государство, во втором – ребенок воспитывается во внешне благополучной семье, однако испытывает постоянное отвержение и эмоциональную холодность со стороны родителей. Это формирует у него, так называемый «синдром сиротства», искажающий не только психическое, но и личностное развитие подростка [1]. Развитие личности и социализации социального сироты обусловлены комплексом факторов. С одной стороны, это фактор эмоциональной депривации, который приводит к искажению интеллектуального и личностного развития, что уже само по себе не может не влиять на процесс вхождения ребенка в социум. С другой стороны, – это фактор социальной депривации, который имеет место как в ситуации нахождения ребенка в неблагополучной семье, так и при помещении его в государственное учреждение интернатного типа. В первом случае затруднение процесса социализации состоит в том, что ребенок получает противоречивую информацию о социальных ролях, у него формируется искаженные представления о себе, в связи с чем он нередко усваивает роль асоциального члена общества. Во втором случае – ребенок занимает особую «иждивенческую» позицию по отношению к социуму [1]. Иждивенческая позиция сегодня проявляется в пассивной жизненной позиции, склонности к формированию различного рода зависимостей, в том числе – и в межличностных отношениях [2]. Подростки пассивны в учебной и общественной деятельности [3, 4]. Относительно новым явлением в жизни подростков психологи отмечают формирование их личностной беспомощности [5]. Личностная беспомощность в подростковом возрасте проявляется в низкой активности в учебной деятельности и в общении со сверстниками, замкнутости, сложности в принятии самостоятельных решений и отсутствии ярко выраженных увлечений.

Таким образом, нами были изучены следующие аспекты развития подростков-социальных сирот: образ-Я как центральное возрастное новообразование личности подростка, мотивационная сфера и ценностные ориентации как центральный компонент личности человека, познавательная активность и личностная беспомощность подростков.

В исследовании приняли участие подростки школ и детских домов г. Таганрога, из них: 85 подростков – социальных сирот, 84 подростков из благополучных семей.

Для выявления подростков из благополучных семей был использован метод бесед с классным руководителем, а также – методики «Рисунок семьи» и ДРОП.

Для изучения личностных характеристик подростков были использованы методики «Автопортрет», «Сочинение «Кто Я?», методика Дембо-Рубинштейн, методика А.М. Прихожан «Три желания», модификация теста-опросника А. Мехрабиана в редакции М.Ш. Магомед-Эминова «Измерение мотивации достижений», методика «Изучение особенностей формирования ЦО» (А. Гоштаутас, М.А. Семенов, В.Я. Ядов), методика диагностики мотивации учения и эмоционального отношения к учению в средних и старших классах школы (А.М. Прихожан), методика «Идеальный компьютер» (М.А. Холодная), опросник учебной мотивации А.А. Реана.

В результате исследования получены следующие данные о личностном развитии подростков-социальных сирот.

У подростков-сирот слабо сформировано «чувство Я», наблюдается трудность и узость самопознания. Потребность в оценке своей внешности фрустрирована, для некоторых характерно самопрезрение, а так же неосознанное предъявление претензий к развитию своих интеллектуальных способностей. Смысловая сфера относительно дружеского общения развита слабо, наблюдаются затруднения при ориентации в половых ролях, блокирована потребность в безопасности, независимости, притязание на признание. У детдомовцев сформировалось ощущение нестабильности и чувство социальной неадекватности. Для них характерна достаточно адекватная устойчивая самооценка (в отличие от принимаемых родителями детей, у которых отмечается завышенность самооценки) с тенденцией к дифференцированности, однако есть процент детей с завышенной самооценкой.

Для подростков-социальных сирот характерна подозрительность по отношению к другим людям, психологическая отчужденность от них, трудность в установлении контактов вне детского дома, а так же поверхностность в отношениях с друзьями. Они отличаются пассивной жизненной позицией, сознательным стремлением к зависимому поведению и иждивенчеству, отсутствием бережливости и амбициозности. Сироты с завышенной самооценкой проявляют нечувствительность к критике, закрытость от нового опыта, а так же нежелание прислушиваться к другим людям.

Сфера мотивационных предпочтений характеризуется предпочтением подростками конкретных материальных благ (сотовый телефон, автомобиль, квартира, деньги), доминирование которых не является нормативным в подростковом возрасте. Мотивы, связанные с развитием способностей, учебой и благом других людей, оказались не актуальными, что подтверждает распространенную в психолого-педагогической литературе точку зрения на формирование иждивенческой позиции у детей, воспитывающихся в детских домах. Неактуальным мотивом оказался и мотив обретения семьи (что подтверждает и диагностика ценностных ориентаций), который очень актуален в более младших возрастах. На наш взгляд, это довольно серьезная личностная деформация, которая свидетельствует о негативном образе семьи и нежелании в будущем создавать свою семью или легко от нее отказываться при встрече с трудностями, что порождает следующую волну социального сиротства.

Диагностика ценностных ориентаций показала значимость общения со сверстниками («хорошие и верные друзья» и уверенности в себе.

Для подростков из детского дома в большей степени характерно проявление личностной беспомощности. Так отличие от детей, воспитывающихся в семьях, подростки из детских домов характеризуются пессимистическим атрибутивным стилем, они не считают себя способными контролировать, события, происходящие в их жизни, пессимистично смотрят на ситуации успеха и достижений, характеризуются сниженными ожиданиями от себя и окружающих. Они склонны к неадекватной самооценке своей уверенности, не считают себя способными делать многое своими руками и не стремятся этому учиться, не удовлетворены своим характером и хотели, чтобы он был лучше. Воспитанники детских домов, в отличие от подростов из семей, в большинстве случаев испытывают состояние депрессии и душевной опустошенности, что может привести к появлению суицидальных мыслей у таких подростков.

Диагностика познавательной активности подростков показала, что и семейные подростки и подростки из детского дома демонстрируют трудности в развитии познавательной активности. Познавательная активность подростков – социальных сирот характеризуется низким уровнем, негативной учебной мотивацией (ориентация на избегание неудач в учебной деятельности), закрытой познавательной позицией.

Таким образом, обобщенный портрет современного подростка – социального сироты можно представить следующим образом: при относительно устойчивой самооценке наблюдаются трудности в самопринятии и самопризнании, фрустрированы как базовые (в безопасности, общении), так и формирующиеся в процессе социализации (в признании, достижениях) потребности. Отмечается затрудненность в социальных контактах вследствие их поверхностности, а также – подозрительности и отчужденности самих подростков. Подростки характеризуются интеллектуальной пассивностью, пессимистическим атрибутивным стилем, повышенной депрессивностью, узостью мотивационной сферы.

Полученные результаты свидетельствуют об актуальности разработки комплексных коррекционно-развивающих программ, охватывающих все сферы личностного развития подростка – социального сироты, что может стать перспективой настоящего исследования.

В истории России сам феномен сиротства в официальных документах фиксируется с ХII века – в «Поучении» Владимира Мономаха содержится настойчивый призыв заботиться о сиротах. Моральный императив, опирающийся на христианскую мораль, впоследствии из сферы личного долга пред Богом модифицируется в социально-политическую задачу попечения о «слабых». Сама государственная модель попечения оформляется ко второй половине ХVIII столетия: здесь запускается формат Воспитательного (детского) дома и апробируется форма патронатной семьи, и на содержание приемного ребенка начинают выделяться денежные средства[1]. За последние сто лет России пережила 3 волны сиротства как социального явления. В периоды Первой Мировой и гражданской войн (1 волна) и Великой Отечественной войны (2 волна) решающую роль в увеличении количества сирот, чаще полных, играл фактор гибели родителей, при незначительном числе социальных сирот. На современном этапе трансформации общества (конец XX – начало XXI вв. – 3 волна) утвердились прочные тенденции роста численности именно социальных сирот.

Для каждого этапа актуализации проблемы социального сиротства общество находило определенные механизмы разрешения. Первая волна выдвигает требование институционализации проблемы. Благодаря деятельности Н.К. Крупской и А.М. Коллонтай молодое советское государство взяло на себя воспитание и материальное обеспечение детей, оставшихся без попечения родителей. Идеологически эти меры были вызваны необходимостью высвобождения подрастающего поколения из-под влияния семейного уклада от «старорежимных порядков» и создания нового формата личности. Так возникает детский дом как форма государственного попечения о детях, признанная лучшей в 20-30 гг. ХХ столетия для организации помощи государства детям-сиротам. Проблема сиротства второй волны советским государством решалась за счет расширения школ-интернатов, в которых к середине 60-х гг. на государственном обеспечении находились дети из малообеспеченных семей (50 %), дети матерей-одиночек (25 %), дети родителей-инвалидов (10 %) и сироты (15 %) [2].  Но в 80-х годах идея воспитания детей в сиротских учреждениях подверглась серьезной критике, и школы-интернаты стали преобразовываться в детские дома. Возникли первые семейные детские дома, создававшиеся на базе обычной семьи [2]. Третья волна приходится на период радикальной социально-политической трансформации общественной системы, потребовавшей создания нового формата личности, сформировать который в государственной системе учреждений интернатного типа крайне сложно. Решение проблемы потребовало разработки целого комплекса мероприятий структурно-институционального и идеологического характера.

Социальное сиротство не является сугубо отечественное явлением. Однако картина распределения феномена свидетельствует о его концентрации преимущественно в странах, находящихся в процессе «догоняющей модернизации», с нестабильной социально-политической и экономической системами. Данную группу детей называют по-разному: «отказные дети», «казенные дети», «рожденные, чтобы быть покинутыми» и др. В Неаполе их характеризуют scugnizzo – веретено, постоянно находящиеся в движении; в Перу они получили статус pajaro frutero (фруктовая птичка), поскольку на рынках они предупреждают о появлении полицейских. В Руанде в отношении социальных сирот употребляется слово в saligoman (гадкий мальчишка, гаденыш), в Заире – moineaux (воробьи), в Камеруне социальные работники именуют их poussins (мелюзга), а полиция — moustiques (москиты). Так или иначе, в именовании данной группы отражается шаткий и неопределенный статус ее членов. Представители зарубежных государственных структур склонны к более осторожному подходу и в отношении именования данной группы пользуются эвфемизмами: например, «дети с ненормальным статусом» – в любом случае отмечается маргинализация социальных сирот и выпадение их из социальной структуры.

Факторы, детерминирующие феномен социального сиротства, можно обозначить блоками. Большинство исследователей в качестве ключевого блока обозначают социально-экономические [3; 4, с. 242], куда относятся такие моменты, как низкий уровень жизни и потребления в стране, а также жилищную проблему, безработицу или сверхзанятость взрослого населения и высокую интенсивность трудовой деятельности.

Следующий блок составляют факторы социально-психологического характера, определяющие специфику внутрисемейных отношений: снижение воспитательного потенциала родителей, бытовое насилие, пренебрежение нуждами ребенка. Нарушение детско-родительских отношений, пагубно сказывающихся на психологическом здоровье ребенка, формирует негативный детский опыт построения внутресемейных отношений, что, скорее, обречено транслироваться в дальнейшем [5]. Говоря об увеличении межпоколенной дистанции в семье постиндустриального общества, исследователи подразумевают именно недостаточность времени и внимания со стороны взрослых (замену их непосредственного участия в воспитании профессиональными кадрами в виде няней, гувернеров, репетиторов), в результате в детях развивается чувство одиночества, ощущение ненужности и миру в целом, и собственной семье. Однако традиционно в российском социуме отношения «родители-дети» также строились чрез посредников: в аристократических кругах в качестве таковых выступали чаще профессиональная гильдия воспитателей, в крестьянской среде непосредственное курирование детей осуществлялось …детьми – старшими братьями и сестрами. Родители в семьях означенных социальных слоев выполняли функцию наставников и учителей – отнюдь не хозяйственно-бытового характера – их более высокий социальный статус (возраст и функционал) маркировался обращением на «Вы». Тем самым выстраивалась органическая семейная, проецирующаяся на социум в целом, иерархичность: «социально-психологическая дистанция обеспечивала для детей ореол тайны вокруг взрослой (родительской) жизни и… безусловное уважение к родителям, непререкаемое послушание со стороны детей» [6, с. 21]. Купеческие и мещанские семьи в России, составляющие в свое время маргинальный тип межпоколенных отношений, положили начало нейтрализации дистантности – тенденции, активно продолженной после Октябрь 1917 года. Выведение из семейного оборота местоимения «Вы», минимизация физического и социального пространства совместного проживания демократизировало отношения «родители-дети», что существенного снизило статус и авторитет взрослого в семье.

Как видим, в качестве причин актуализации социального сиротства можно назвать и аксиологические – блок аспектов, охватывающий проблемы утраты традиционных ценностных ориентаций, утверждения новых образа и стиля жизни, усиление потребительской составляющей деятельности, что часто связывается с изменением функционала институтов, первоочередное значение которых способствовать освоению подрастающими поколениями традиционных культурных ценностей и социальных норм. В первую очередь это институты семьи и школы, воспитательная функция которых на сегодняшний день затемнена экономической, бытовой и информативной.

К социально-психологическому блоку вопросов относится и проблема трансформаций гендерных моделей и ролей, что ведет к увеличению числа аномального материнского поведения: формирование в женском поведении маскулинных черт таких, как властность, расчетливость, эмоциональная дистантность. Для носительницы означенных свойств это создает сложности в построении отношений с мужчинами, в создании семьи и воспитании ребенка[7]. Гендерные коллизии в современном обществе следует рассматривать шире, а именно как распад традиционных «женских» и «мужских» семейных линий, исконно нацеленных на различные виды и формы социальной деятельности, и как, следствие, актуализации в личностной природе особых черт. Размывание традиционных гендерных моделей имеет последствиями и нарушение гармонии межсемейных отношений, и существенные затруднения поло-ролевой идентичности детей и молодежи.

В качестве отдельно блока следует отметить спектр вопросов, касающихся проблемы социальной эксклюзии. Социальная исключенность означает дезинтеграцию общественной жизни и оттеснение отдельных сегментов социального бытия на периферию, выпадение их из «социальных сетей». Тема социальной эксклюзии очерчивает исключение групп и слоев из системы социальной безопасности, что подразумевает отсутствие доступа данных групп к важнейшим ресурсам, обеспечивающим поддержание адекватного человеческого существования. Неслучайно термин «социальная эксклюзия» впервые стал использоваться во второй половине ХХ века во Франции для обозначения социально незащищенных категорий населения[8]. Преодоление социальной эксклюзии требует и применения специальных инклюзивных мероприятий, и преобразования социокультурных практик, придания им гуманистического звучания. Анализ проблематики преодоления эксклюзии детей-сирот из центра общественной жизни приводит к осознанию необходимости разработки особой социально-политической идеологии для формирования действенной социальной политики[9].

Проблема эксклюзии детей-сирот имеет глубокие парадигмальные корни. Долгое время в гуманитаристике дети относились к «приглушенным» группам, при этом «исследования детства характеризовались не отсутствием интереса к детям, а именно так называемой «тишиной»: традиционный и модернистский аспекты социальной теории сосредотачивали внимание на практиках, основанием которых является рациональность, а дети в силу возрастных, психофизиологических особенностей как бы не подпадали под ракурс проблемы. Но с 60-х гг ХХ столетия социально-политические трансформации западного общества пробудили интерес к изучению «исключенных», «маргинальных», «слабых» общностей, что в итоге актуализировало внимание к детям как особой социальной группе. Однако до недавнего времени демографическая группа «дети» в социологической науке рассматривалась преимущественно функционально[10; 11, с. 34]: бытовало мнение, что социально и экономически данный период становления личности по сравнению со зрелостью менее значим.

В этой связи выделение детства в особую социальную группу осуществлялось формально: поскольку дети зависимы от мира взрослых, постольку являются объектом общественных отношений, а их личные интересы, фокусирующиеся на игровой деятельности, вращаются в приватной сфере. Одним из вариантов функционалистского подхода к детству является концепция Е.Болдинга, трактующего отношения взрослых и детей в рамках понятия общественного «класса», где неравенство  позиций закрепляется законодательно посредством дефиниции «несовершеннолетняя группа». Фактически, как отмечает Митрофанова С.Ю., это – правовые и парадигматические основания трактовки детства как социального меньшинства – протоколирует изолированность детства, исключенность данной группы из общественной жизни: за детьми закрепляется более низкий социальный статус, меньше прав и привилегий по сравнению с доминирующей группой – взрослые[11, с. 35].

В современной науке постепенно формируется иной подход, суть которого сводится к следующему: детство – временная структура и имеет переходный характер – полноценно, как и группа взрослые, включено в социальное пространство. Условия жизни детей в не меньшей степени зависят от экономической, политической обстановки, уровня развития культуры, как и взрослой части населения[12]. Отличительной особенностью группы детства – группы социально уязвимой – является формирование основ мировосприятия в рамках существующего социально-культурного и экономического контекста. Социально-психологические, экзистенциальные аспекты вхождения ребенка в мир, отсутствие механизмов корреляции и взвешенной оценки внешних условий жизни способны формировать конформистские установки личности на принятие собственного социального статуса как данности, что обуславливает высокую степень вероятности экспликации негативных нормативов детства на дальнейший жизненный сценарий.

Таким образом, в анализе причин социального сиротства явственно выделяются следующие уровни анализа проблемы: 1) индивидуальный уровень, представленный факторами, связанными с асоциальным поведением родителей (алкоголизм, наркомания, проявления насилия); 2) институциональный уровень, определяемый недостаточно эффективным функционированием институтов государства, семьи, образования, воспитания (отсутствие оформленной структуры ролей, неразвитость досуговой сферы, неразработанность социальной политики государства); 3) системный уровень, связанный с трансформацией ценностных ориентаций в культурном пространстве (нивелирование ценностей коллективизма, жертвенности, любви и т.д.).

С этой связи в любом обществе проблематика детства и разрешение вопросов о «ненужности», «оставленности» детей должна трактоваться как приоритетная и в теоретическом плане, и на уровне социальных практик, поскольку сохранение духовного и физического здоровья подрастающего поколения – залог возможности развития и гарант жизнеспособности социума как такового. Противоположные трактовки и подходы свидетельствуют о «нездоровье», нестроении общества, остро обозначая проблему безопасности его развития.

в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ

«Личностные деформации детей и подростков, находящихся в ситуации семейного неблагополучия»,

проект № 13-36-01006а

Младший школьный возраст является периодом активного развития эмоциональной сферы ребенка, в данном возрасте ребенок много думает, мыслит, воображает, переживает, эмоции для него представляют наиболее важные феномены внутренней жизни. Несмотря на все переживания, дети в данном возрасте являются достаточно оптимистичными.

Младший школьный возраст считается довольно спокойным в эмоциональном плане. Многие исследования посвящены изучению эмоций в подростковом возрасте в связи с тем, что подростки сильнее переживают возрастные кризисы и более эмоциональны, чем младшие школьники. Но, не смотря на это, именно в младшем школьном возрасте закладываются те эмоции и их качества (глубина, устойчивость), которые будут способствовать развитию эмоциональной сферы детей в дальнейшем. Основным новообразованием эмоциональной сферы в младшем школьном возрасте является то, что появляется контроль и сдержанность эмоций. И, если ребенку не удалось этому научиться, то в дальнейшем он становится импульсивным, агрессивным и трудно управляемым.

Для полноценного развития эмоциональной сферы большую роль играет семья, а именно теплота семейных отношений и поддержка, которую оказывают ребенку родители. Ребенку важно воспитываться в теплой семейной обстановке. Однако сегодня современная семья является не такой стабильной системой, которая способна обеспечить ребенку это тепло [5, 9]. В современном мире ситуации семейного неблагополучия рассматриваются в широком контексте: от социального сиротства до дисгармоний в детско-родительских отношениях, в том числе – и эмоционального отвержения ребенка родителями.

Эмоционально отвергаемые дети и дети-сироты испытывают эмоциональную депривацию, которая отражается на развитии их эмоциональной сферы. А эмоции – это отражение степени удовлетворения значимых для ребенка потребностей и показатель его благополучия (эмоционального и в целом – жизненного). Распространение такого типа родительского отношения к ребенку, как эмоциональное отвержение, при котором ребенок иногда может испытывать жестокое обращение к себе, чувствовать недовольство им со стороны родителей и даже враждебность, вследствие чего он становится тревожным, эмоционально неустойчивым, неуверенным в себе и даже агрессивным [8] становится тревожным фактором эмоционального неблагополучия ребенка, а также – фактором риска распространения феномена скрытого социального сиротства [6].

Таким образом, целью настоящего исследования стал сравнительный анализ эмоциональной сферы детей младшего школьного возраста, находящихся в ситуациях семейного неблагополучия разного типа: скрытой его формы (эмоциональное отвержение ребенка родителями) и острой открытой формы (социальное сиротство). Контрольной группой выступили дети из благополучных семей, где психологический аспект благополучия был определен по шкале принятие-отвержение (А. Баркан) [1]

Теоретическим основанием работы стал возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков; основные положения Л.С. Выготского, Д.Б. Эльконина о структуре и динамике возраста, а также данные о жизни и развитии детей, оставшихся без попечения родителей. И в результате чего критериями личностного развития в младшего школьного возраста считается основные психологические новообразования в личностной и эмоциональной сфере в данный возрастной период.

На основе анализа теоретического анализа проблемы, мы предполагаем, что существуют особенности эмоциональной сферы у детей, эмоционально принимаемых родителями, эмоционально отвергаемых родителями и социальных сирот.

В исследовании были применены следующие методики: проективная методика “Кактус” (М. Панфилова), проективная методика «Рисунок семьи» (Г.Т. Хоментаускас), проективная методика «Страхи в домиках» (А.И. Захаров и М.А. Панфилова), проективная методика «Домики» (О.А. Орехова), «Шкала эмоционального отвержения» (А.И. Баркан).

Исследование проводилось в три этапа.

• изучение эмоционального отношения родителей к ребёнку.
• изучение особенностей эмоциональной сферы детей младшего школьного, находящихся в разных ситуациях семейного неблагополучия.
• проведение качественного и количественного анализа особенностей эмоциональной сферы младших школьников, находящихся в ситуациях семейного неблагополучия разного типа.

Для того, чтобы изучить эмоциональную сферу младших школьников, нам было необходимо понять, в каких семейных условиях находится ребенок. При диагностике родителей и детей, нами были получены следующие результаты, что большая часть детей испытывает эмоциональное отвержение, в отличие от того, как указали родители.

Рис 1. Сравнительные результаты эмоционального отвержения ребенка в семье

Для дальнейшего исследования эмоциональной сферы младших школьников, находящихся в разных ситуациях семейного неблагополучия, мы сопоставили результаты по полученным методикам, и выдели 2 основные группы. Это эмоционально благополучные семьи, где родители и ребенок принимают друг друга, и эмоционально отвергаемые дети в семье.

На следующем этапе в исследовании приняли участие 90 детей, младшего школьного возраста, из благополучных семей (30 чел.), эмоционально отвергаемых семей (30 чел.) и воспитанники детского дома (30 чел.)

По результатам исследования, были выделены основные показатели эмоциональной сферы младших школьников.

Анализируя полученные результаты, мы можем заметить, что проявление агрессии больше наблюдается у детей, эмоционально отвергаемых в семье 77% (23 чел.) и социальных сирот 80% (24 чел). Что подтверждает нашу гипотезу. Дети, воспитывающиеся в неблагоприятной обстановке, изображали кактусы с очень большими внешними иголками. Это показатель внутренней агрессии ребенка и направленности ее на окружающий мир. Проявление агрессии в данном возрасте связанно с тем, что дети не чувствуют семейного тепла и не могут регулировать накопившееся напряжение (в том числе, и в следствие неблагоприятной семейной обстановки) и контролировать свое поведение. Раннее нарушение социальных связей в ближайшем окружении приводит к тому, что ребенок не может справиться со своими негативными эмоциями, и единственное, что он может, это проявить агрессию, как самую примитивную реакцию на фрустрацию потребности в принятии. Данные результаты подтверждаются данными теоретического анализа проблемы [2, 4, 11], что проявление агрессии, чаще наблюдается у детей, испытывающих фрустрацию потребности в принятии и признании ближайшим окружением. Но, несмотря на это при сравнении детей между эмоционально отвергаемыми детьми, социальными сиротами и детьми из благополучных семей различия находятся в зоне неопределенности (при 0,001≤p≤0,05, φ·1.975 ). А значит, на переживание агрессии, помимо семьи могут влиять и другие факторы, например, индивидуальные особенности детей, обстановка в классе и т.д.

Анализируя полученные результаты по импульсивности, мы можем увидеть, что она больше характерна для воспитанников детских домов. У 27 человек из 30, проявляется импульсивность. Она так же является одним из способов реагирования на негативные переживания.

Дети, воспитывающиеся в благополучной обстановке, могут контролировать свои внутренние проявления. Как правило, если у ребенка возникли негативные переживания и эмоции, он подумает, стоит ли их проявлять. Но отвергаемые дети и социальные сироты, напротив, не контролируют все свои внутренние эмоции и проявляют импульсивность.

Такие показатели как демонстративность и стремление к лидерству, развиты у детей всех трех групп. Эти показатели свидетельствуют о том, что младшие школьники стремятся занять свое место в обществе, в котором они находятся. Новые социальные связи имеют для них особое значение. В них ребенок сможет проявить и реализовать себя. Особенно это связано со школой, когда ребенок не может добиться внимания в семье, он начинает это делать за ее пределами. Или же наоборот, получая большое количество внимания от родителей, ребенку необходимы такие же связи среди сверстников и учителей.

Как правило, завышенный уровень проявления демонстративности и стремления к лидерству – это больше негативное проявление, желание доминировать и управлять другими.

Такие характеристики, как оптимизм (70%) и стремление к домашней защите (83%) больше выражены у детей, воспитывающихся в благополучных семьях.

Такой показатель как одиночество, больше проявляется у эмоционально отвергаемых детей и воспитанников детского дома. Результаты исследования показывают, что в отличие от всех, у эмоционально отвергаемых детей в семье скрытность выше. При этом проявление тревожности у младших школьников не зависит от условий, в которых растет ребенок. Мы можем предположить, что при высокой значимости учебной деятельности для младших школьников сама школьная жизнь является источником хронического эмоционального напряжения ребенка, вызывающего у него тревогу, что подтверждается современными психологами-консультантами [3].

Теоретический анализ развития эмоций в онтогенезе показывает, что для детей младшего школьного возраста характерны социальные страхи: в данном возрасте у ребенка новая социальная ситуация развития, меняются социальные отношения, начинает развиваться ответственность за свои действия, особенно – за учебные дела.

Анализируя полученные результаты, мы видим, что уровень страхов больше всего выражен у детей из благополучных семей, что оказалось неожиданным относительного нашего предположения о роли семейного неблагополучия в формировании большого количества страхов у детей.

Рис. 2. Уровень страхов у детей из разных ситуаций семейного неблагополучия

Анализируя полученные результаты, мы видим, что такой страх, как боязнь собственной смерти, больше выражены у детей, воспитывающихся в семьях. Это может говорить о том, что дети, живущие в семье, ощущает свою значимость в этом мире больше, чем сироты, и они боятся пережить свою утрату. Так же это связано с социальными переживаниями, когда ребенок задумывается о своей смерти, он сразу думает о потребностях в себе, что без него будут делать, если он умрет, «не сможет получить подарки», «родители будут плакать» и т.д. (из ответов детей).

Еще один показатель, который мы обнаружили, не характерный для младших школьников, это боязнь темноты и страх перед засыпанием. Данные показатели довольно высокие у детдомовцев, это говорит о том, что у них происходит нарушение эмоциональной сферы, так как такие страхи характерны для детей дошкольного возраста. Анализируя результаты, мы можем прийти к выводу, не смотря на социальные страхи, характерные для младших школьников, в независимости от условий воспитания для всех характерно большое количество страхов. Эти страхи могут приводить к различным нарушениям в эмоциональной сфере. Как правило, страхи вызывают тревожность и агрессию у детей. А как мы видим из результатов, такие проявления могут быть не только у воспитанников детских домов, но у детей, воспитывающихся в благополучной обстановке.

Исследование эмоционального фона показали уровень сформированности эстетических и познавательных потребностей, духовных ценностей и определить предпочитаемые виды деятельности, которые вызывают у детей положительные эмоции.

Рис. 3. Эмоциональный фон детей из разных ситуаций семейного неблагополучия

Анализируя полученные результаты, мы можем заметить, существенные различия между общими показателями. Так преобладание негативных эмоций больше характерны для эмоционально отвергаемых детей (66%), чем благополучных (20%).

Преобладание негативных эмоций может свидетельствовать о преобладании у ребенка плохого настроения и неприятных переживаний, что у него имеются проблемы, которые ребенок не может решить самостоятельно. Некоторые характеристики соответствуют детям из детского дома. Преобладание положительных эмоций, говорит о том, что ребенок весел, счастлив, настроен оптимистично. Эти показатели характерны для благополучных детей, что так же подтверждается теоретическими данными [10].

Исследование дифференцированности эмоций и предпочтения различных видов социальной активности у младших школьников показало следующее.

Рис. 4. Дифференцированность эмоций детей из разных ситуаций семейного неблагополучия

Анализируя результаты, мы можем увидеть, что, несмотря на отличительные особенности в жизненной ситуации детей, у них происходят нарушения эмоциональной сферы. Дифференциация социальных эмоций нарушена. Нет значимых различий между результатами благополучных, эмоционально отвергаемых детей и воспитанников детских домов. У детей наблюдается амбивалентность эмоций, то есть эмоциональное состояние, в котором находится ребенок, двойственное. Ребенку трудно определиться, так как, слушая свои внутренние ощущения, он одновременно испытывает принятие и отвержение к одному и тому же объекту. Так же исследование показало, что у детей преобладает инверсия эмоций: ребенок подменяет положительные эмоции отрицательными. Это может быть связано с двумя причинами: либо у ребенка до сих пор не выработался контроль эмоций, либо у него происходят негативные нарушения эмоциональной сферы.

Рис. 5. Отношение к различным видам социальной активности детей из разных ситуаций семейного неблагополучия

Относительно различных форм социальной активности (рисовать, петь, танцевать, играть, учиться, посещать музеи и др.), происходит все то же самое, что и с эмоциями. Как видно из графика, у половины детей из благополучных семей (53%), складывается положительное отношение к различным видам социальной активности. Для отвергаемых детей (53%) и социальных сирот (57%) больше характерно нейтральное отношение к объектам. Это может быть свидетельством формирование пассивной жизненной позиции детей, которая особенно характерна для социальных сирот [6, 7, 9]Удивительно, что изучая выбор самих детей, мы столкнулись с инверсией эмоций: не смотря на то, что ребенок любит заниматься выбираемым видом деятельности (или выбирает то, чем он занимается, кроме школы), к ней он испытывает негативные эмоции. Так у 20% благополучных детей, 57% отвергаемых детей и 33% воспитанников детского дома, наблюдается инверсия эмоций. Возможно это связано с тем, что ребенок не испытывает удовольствия и положительных эмоций от любимого объекта. Или же ребенок просто не умеет выражать свои эмоции относительно любимых объектов. Возможно, это связано с заметной перегрузкой современных младших школьников, как в школе, так и за ее пределами, обусловленной стремлением родителей способствовать «всестороннему развитию ребенка», часто в ущерб неформальному общению и совместной деятельности с ребенком за счет перекладывания исконно родительских обязанностей на учреждения общего и дополнительного образования [3].

Таким образом, исследование показало, что эмоционально отвергаемые дети и дети-сироты, это особая группа детей, требующая глубоко изучения. Основной фундамент эмоциональной сферы закладывается уже в младшем школьном возрасте, и одним из главных факторов развития благополучной эмоциональной сферы является семья. Ранние эмоциональные нарушения и отвержения ребенка приводят к тому, что уже на данном этапе у него начинает складываться негативное отношение не только к себе, но и окружающим.

В нашем исследовании были выдвинуты гипотезы, которые подтвердились частично: на фоне эмоционального неблагополучия отвергаемых родителями детей и социальных сирот, отмечается довольно высокий уровень эмоциональной напряженности и у детей из благополучных семей, что проявляется в высоком уровне страхов, тревожности, амбивалентности и инвертированности их эмоциональной сферы. Это говорит о том, что, не смотря на то, что семья является одним из главных источников развития эмоций, существуют и другие факторы, влияющие на эмоциональное развитие детей.

Качественный и количественный анализ результатов показал, что не только семья может влиять на различные негативные проявления эмоций, но все же семейное неблагополучие приводит к большим нарушениям в эмоциональной сфере детей. Дети чувствуют себя отчужденными, у них проявляется бедность эмоций, возникает большое количество страхов, проявляются такие негативные эмоции, как агрессия, импульсивность, демонстративность. Они стремятся занять лидерские позиции, но все это делается лишь для того, чтобы привлечь внимание, которое они недополучили в семье.

«Личностные деформации детей и подростков, находящихся в ситуации семейного неблагополучия»

Проблема семейного неблагополучия сегодня имеет государственное значение, так как ее решение связано с вопросами безопасности страны. Наряду с экономическими проблемами, с которыми сталкивается современная семья, отмечается падение нравственности и педагогической культуры родителей. В этом аспекте группу риска составляют и внешне благополучные семьи, но в которых происходит хроническая травматизация ребенка в силу, как личностных проблем родителей, так и деструктивных стилей воспитания ребенка [8, 10]. Воспитываемые в таких условиях, дети «постепенно становятся сами носителями двойных стандартов, когда внешние проявления благополучия перекрывают внутреннюю пустоту во взаимоотношениях между членами семьи, отсутствие тепла и любви” [7,. с. 1267].

Готовя ребенка к взрослой жизни, современные родители старательно и совершенно обоснованно развивают его интеллект, помогают окрепнуть физически, прививают навыки социального общения, но, к сожалению, при этом очень часто упускают эмоциональную сторону развития. Часто бывает так, что в повседневной суете родители забывают о таких простых и необходимых детям вещах, как внимание и ласка. Более сложная ситуация возникает в случае эмоционального неприятия ребенка родителем, тем более в семье с открытой (социальной) формой неблагополучия или в ситуации социального сиротства.

В последние годы количество детей, составляющих так называемую группу социального сиротства, то есть, детей, становящихся фактически сиротами при живых родителях, не уменьшается [4, 11]. Участились случаи эмоционального отвержения ребенка по тем или иным причинам, а ведь взаимоотношения ребенка с матерью являются главной детерминантой развития его личности, которая и формируется в детском возрасте и уже реализуется в дальнейшей жизни, в более старшем возрасте [4]. Дети, находящиеся в ситуации скрытого типа социального сиротства представляют собой в определенной степени группу риска, где формирование их личности происходит негативно. Особенно страдает эмоциональная сфера ребенка, так как, прежде всего, он переживает фрустрацию таких базовых потребностей, как потребность в общении, принятии и признании его близким окружением. На фоне увеличения количества детей с повышенными тревожнностью и страхами [1, 5], агрессия, как защитная реакция ребенка в ситуации фрустрации базовых потребностей (в принятии, признании близким окружением) [3], а также амбивалентность и инвертированность эмоций у детей [5] становятся типичными характеристиками детей, находящихся в ситуации семейного неблагополучия. Это обусловливает актуальность разработки путей коррекции, как неблагоприятных тенденций в развитии эмоциональной и личностной сферы детей, так и оптимизации детско-родительских отношений, выступающих наиболее мощным фактором дисгармонизации эмоционального и, в целом, личностного развития ребенка.

Таким образом, целью настоящего исследования стал поиск путей коррекции эмоциональной сферы детей дошкольного возраста, находящихся в ситуации семейного неблагополучия.

Основной механизм формирования деструкций в эмоциональной сфере детей мы видим в фрустрации потребности ребенка в доверительном общении, принятии и признании его ближайшим окружением, что наблюдается, как правило, в семьях с недостаточным воспитательским потенциалом, открытым социальным неблагополучием. Поэтому эффективность коррекционной работы можно ожидать только при непосредственном привлечении к ней ближайшего окружения ребенка, что заложено в одном из принципов составления коррекционных программ в работе с детьми [1].

Рис. 1. Соотношение личностных деформаций детей из неблагополучных семей с направлениями психокоррекционной работы

Анализ исследований, посвященных данной проблеме, позволил определить следующие направления коррекционно-развивающей работы и построить модель этой работы в контексте проблемы семейного неблагополучия:

- работа с детьми по снятию эмоционального напряжения (работа с агрессией, тревожностью, страхами), развитию социальных эмоций, развитию умений распознавать и выражать эмоции для оптимизации межличностного общения;

- работа с родителями по коррекции их воспитательных установок, повышению их воспитательской компетентности, ориентировки в возрастных и индивидуальных особенностей детей;

- работа с детьми и родителями в рамках тренингов детско-родительских отношений с целью оптимизации детско-родительского взаимодействия.

Опыт работы по проблеме личностных деформаций детей и подростков, находящихся в ситуациях семейного неблагополучия разного типа, позволил нам произвести попытку систематизации некоторых программ работы по выделенным направлениям в соответствии с моделью.

Таблица 1. Примеры коррекционных программ в работе с детьми и их окружением

Отметим, что данный список программ далеко не исчерпывающий: существует целый арсенал разработок, направленных на работу с неблагополучной семьей, активно используемых практическими психологами. Здесь представлен только некоторый опыт работы в данном направлении как иллюстрация предлагаемой модели.

Рассмотрим понятие семьи в психолого-педагогическом ключе: семья – это ключевой базис, основа, пространство, «вектор» на пути развития и становления личности. И, в случае, если такая основа имеет шаткий или разрушенный фундамент (в нашем случае, ребенок остается без семьи), можно задуматься к каким последствиям данный факт может привести, это очевидная ситуация. Л.С. Выготский писал о результате такого явления  – «нарушение естественной «социальной ситуации развития» [2], сопровождаемой материнской депривацией, утратой эмоциональной среды, необходимой ребенку для формирования полноценной психики, нравственных, этических представлений, поведенческих норм и ролевых стереотипов, являющихся атрибутами зрелой личности, а порой и ослаблением когнитивных и коммуникативных функций.

Важный аспект данной темы заключается в том, что по мере взросления, покинутый родителями ребенок при вступлении в самостоятельную жизнь, воспитывающийся в условиях детского дома, имеет искаженный, негативный образ семьи. Сложен выбор тактики и адаптации к социальной среде.

А. П. Бизюк и Д. С. Паршина в своей статье «Особенности субъективной модели семьи у детей-сирот» пишут о том, что «деформация базовых представлений, уходящих корнями в отсутствие положительного опыта семейной жизни, начинает выражаться в тотальной недоверчивости, агрессивности, разного рода гиперкомпенсациях, невротической симптоматике, требованиях к себе повышенного внимания, а порой и в делинквентных феноменах» [3].

Актуально и то, что масштаб такого негативного процесса ставит решение проблемы адаптации детей и подростков-сирот к взрослой жизни в ряд насущных научных и социальных задач.

Исходя из описанной проблемы, была разработана программа, основной идеей которой является формирование положительного образа семьи как основы социального благополучия и как следствие формирование мотивационной среды, развитие коммуникативных навыков, развитие и коррекция мыслительных операций,  формирование устойчивых навыков целеполагания.

Выбранная тема в настоящее время находится на пути изучения и проведения исследований. Проработанность данной темы относительно подростков, проживающих в детских домах недостаточна, и становится все больше актуальной в условиях развития современного общества.  Выбор существующих методов работы не адаптированы для работы с воспитанниками детских домов. Возникает необходимость в подготовке и внедрении методических разработок, программ, направленных на устранение «пробелов» в данной сфере в работе педагогов-психологов детских домов.

Программа будет реализована через психолого-педагогическую комплексную деятельность в процессе разных форм работы, направленных на расширение потенциала творческих и интеллектуальных способностей детей через активизацию жизнедеятельности подростка.

Основной целью деятельности педагогов, педагога-психолога должно стать создание и поддержание в детском доме воспитывающей, развивающей, образовательной среды в единстве ее психологических и педагогических  компонентов.

Программа  разработана для работы с детьми – сиротами и детьми оставшихся без попечения родителей, поступающих в детский дом в возрасте 12–18 лет, и включает в себя несколько этапов реализации (аналитический, реабилитационный, диагностический, основной и итоговый). Аналитический этап предполагает теоретический анализ проблемы: подборка, изучение и анализ методологической и психолого-педагогической литературы по данной тематике; реабилитационный этап заключается  в работе педагога-психолога непосредственно с подростком (беседа, терапия). Ребенок, оставшийся без попечения родителей, по сути, переносит психологическую травму, поэтому деятельность педагога-психолога направлена на работу с психотравмой (тренинговые занятия). Диагностический этап включает исследование уровня коммуникативной, интеллектуальной, эмоционально-волевой сфер, выявление личной заинтересованности воспитанников к работе в построении положительного образа семьи. Используются проективные техники и диагностический инструментарий. Основной этап включает реализацию проекта через формирование готовности воспитанников к процессу построения положительного образа семьи, повышение уровня личной заинтересованности воспитанников к данному процессу. В качестве психолого-педагогических механизмов используются: интерпретация, беседа, психологическое консультирование, диагностика, арт-терапия, музыкальная терапия. На данном этапе педагог-психолог взаимодействует с воспитателями, таким образом, в процессе реализации проекта выделяются три основных направления: взаимодействие с воспитателями, взаимодействие с воспитанниками, совместная работа «педагог-психолог — воспитатель — воспитанник». Итоговый этап – исходя из проведенной работы, анализируются полученные результаты, формулируются основные выводы, вносятся коррективы в программу проекта для дальнейшей работы педагога-психолога в данном направлении.

Уделяя внимание практической части программы, следует отметить, что её содержание включает программу работы с воспитателями детского дома и программу тренинга «Мой семейный портрет», рассчитанную на 12 занятий. В данном случае использованы четыре тематических блока – «Самопознание», «Семейная открытка» (работа с психотравмой), «Представление семьи» и «Мои тайные ресурсы».

Таким образом, по итогам реализации всех этапов программы формирования положительного образа семьи как фактора социального благополучия у воспитанников детского дома, планируется получить следующий результат на двух уровнях: на уровне краткосрочных результатов  -  удовлетворенность участников содержанием и формами работы и среднесрочных результатов – изменения представлений и отношения к себе, к негативному образу семьи, изменения представления о собственных ресурсах, их реализации.

Так как сроки реализации программы с ноября 2015 г. по май 2016 г., результаты апробации данной программы будут описаны в дальнейшем исследовании и размещены в последующей публикации.