Социальная журналистика  не просто констатирует факты и события, а дает полноценный анализ и предлагает пути решения социальной проблемы. По определению М. Гессен, социальная журналистика – это направление в журналистике, занимающееся освещением социальных проблем и вопросов общества – проблем, связанных с противоречиями внутри общества система «человек – общество» [1, с. 21]. К предметам социальной журналистики можно отнести информацию о состоянии всего общества или отдельных его групп (национальных, возрастных, профессиональных и так далее) о взаимодействии различных общностей людей, об изменениях в этих взаимодействиях, а также отдельную человеческую личность и ее проблемы [2, с. 57]. Проблема, существующий в обществе конфликт диктует журналисту тему публикации.

Опираясь на классификации, предложенные теоретиками, мы можем определить круг   социальных проблем, которые являются должны попадать в поле зрения социальной журналистики: формы самоорганизации граждан для решения своих проблем, проблемы незащищенных слоев населения, миграционные процессы и национальные отношения, демографический кризис,  высокая смертность,  старение населения, темы нравственного воспитания, толерантности, семейные и нравственные ценности, проблема здравоохранения, в том числе ВИЧ, СПИД, алкоголизм, наркомания, криминализация общества, теневизация социальной сферы, коррупция в социальных учреждениях, экологическая и природоохранная деятельности. [3, с. 167], [3, с. 63].

Близость городских газет к проблемам города позволяет им наиболее точно и эффективно поднимать проблемы, актуальные для граждан на своих страницах. Поскольку каждый город имеет свой собственный уклад жизни, свои условия и особенности развития, можно предположить, что наиболее острые социальные вопросы у каждого города будут отличны. Чтобы оценить актуальность проблематики тольяттинских газет нами был так же изучен основной документ, регламентирующий социальную политику г.о. Тольятти – «Программа комплексного социально-экономического развития городского округа Тольятти на 2010-2020 годы (с изменениями на 19 марта 2014 года)» [4, с. 71] Данный документ выделяет ряд значимых социальных проблем для г.о. Тольятти. Приоритетными, например, являются проблемы в системе образования. Здесь отмечается высокая степень износа зданий образовательных учреждений; невыполнение противопожарных и санитарно-эпидемиологических норм и правил; необходимость существенной модернизации каналов связи, компьютерного оборудования и программных средств, используемых для автоматизации образовательных и административно-управленческих процессов. В системе здравоохранения отмечается недостаток медицинского оборудования и коек в специализированных учреждениях, остро стоит кадровая нехватка, недостаточно развита система восстановительного лечения и реабилитации. В сфере физической культуры и спорта существует проблема несоответствия существующих спортивных объектов современным требованиям и требованиям техники безопасности. Поддержка семьи, материнства и детства, приемные семьи, неблагополучные семьи, дети-инвалиды. Остро стоит проблема социализации воспитанников государственных учреждений после выпуска из них; ежегодный рост количества лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, имеющих право на внеочередное получение жилого помещения; сокращение числа загородных оздоровительных лагерей и сохранение угрозы их ликвидации в связи с неудовлетворительной, не отвечающей современным требованиям материальной базой. В связи с социальной поддержкой населения отмечается, что необходимо осуществлять мероприятия, направленные на социальную интеграцию инвалидов в общество. Особенно важной является профессиональная реабилитация инвалидов. Также отмечается недоступность объектов социальной инфраструктуры для маломобильных категорий.

В документе рассматривается и проблемы общественной безопасности, превышения и злоупотребления должностными полномочиями, коррупции, проблемы экологии. Среди проблем демографии отмечается высокий процент внебрачной рождаемости, высокая смертность мужчин в трудоспособном возрасте, высокий уровень смертности от предотвратимых причин, неблагоприятные изменения в возрастной структуре населения, связанные с постепенным старением населения. Одной из самых насущных является проблема занятости населения и на рынке труда, которая характеризуется сужением сферы приложения труда в основной отрасли экономики – машиностроении; продолжающийся процесс высвобождения и перевода работников в режим неполной занятости; проблемы с трудоустройством безработных граждан, особенно молодёжи без практического опыта работы и др.

Основные проблемы жилищно-коммунальной инфраструктуры: «недоремонт» жилищного фонда; несоответствие многоквартирных домов современным требованиям энергоэффективности; отсутствие приборного учёта потребления коммунальных ресурсов; острая необходимость модернизации систем коммунальной инфраструктуры; несоответствие качества очистки сточных вод нормативным требованиям; отсутствие возможности в обеспечении подключения новых потребителей к системам коммунальной инфраструктуры.

Как мы видим, перечень проблем в социальной сфере, выделяемых муниципальными властями г.о. Тольятти несколько более широк и основывается на конкретной ситуации в городе. Объединив положения, выдвинутые теоретиками и перечень  проблем социальной сферы г.о. Тольятти из программы развития, мы сможем  провести анализ публикаций городских периодических изданий. Это поможет нам систематизировать полученные данные и ответить на главный вопрос исследования – насколько качественно раскрывается социальная проблематика в тольяттинских СМИ.

Для анализа мы выбрали три городских издания – «Площадь свободы», «Городские ведомости», «Вольный город». Выбор обусловлен схожей проблемно-тематической направленностью данных газет. Проанализировав материалы трех газет за апрель 2014г. с точки зрения освещения ими социальных проблем, мы сможем составить адекватную картину освещения социальных проблем Тольятти городскими газетами.

Общее количество материалов, опубликованных в трех газетах за данный период времени, посвящённых социальной проблематике, составило 291 материал. Из них наибольшее количество было посвящено проблемам  ЖКХ – 70 публикаций, проблемам здравоохранения – 50, криминализации, алкоголизму, наркомании – 39. Эти проблемы как наиболее острые отмечены и в программе социально-экономического развития города. Проблемам незащищенных слоев населения посвящено 29 материалов, экологии – 25, проблемам образования – 22, проблемам семьи, материнства и детства – 21, коррупции – 17, демографии – 6. Стоит отметить и наличие материалов, посвященных проблемам, которые не нашли отражение в программе развития г. Тольятти: самоорганизации граждан во всех трех изданиях посвящено 12 материалов, проблеме нравственности и «ценностного вакуума» – 6, миграционным процессам и национальным отношениям – 2.

По результатам, можно сделать вывод, что в указанных тольяттинских СМИ существует определенная диспропорция  в освещении некоторых проблем. Например, газеты фактически игнорируют проблему миграции – в двух газетах за весь месяц было лишь по одной статье на эту тему, причем в связи с открытием общежития для мигрантов, а в одной газете данная проблема вообще не освещалась.

Заметно, что издание «Вольный город» наиболее акцентируется на проблемах криминального характера, что отражается как в количестве материалов по данной теме (20 публикаций), так и в агрессивных заголовках. Например «В Тольятти поймали слесаря-педофила» (номер от 30.04), «Заботливая бабушка несла внучке героин» (номер от 04.04). Также данное издание делает упор на проблему социального  расслоения граждан. Например, материалы «Бандарова все-таки наказали за три машины» (номер от 8.04), «Кто самый богатый среди депутатов» (от 25.04). Так же следует отметить попытку «Вольного города» раскрыть тему «ценностного вакуума» с помощью колонки Сергея Дьячкова «Об этом говорят», а также его статей в других рубриках.  За указанный период времени было опубликовано 6 материалов,  в основном посвященных патриотизму и событиям в Крыму. Также издание в обратной связи дает возможность читателям высказывать личное мнение по интересующим их вопросам, например, статья «Вместо куличей – денежку дадите» с характерной подписью «Возмущалась Татьяна Иверская».

Отметим также, что по результатам анализа становится видно, что издание «Площадь свободы» наибольшее внимание уделяет следующими социальными проблемам – ЖКХ (40 материалов), здравоохранение (20), криминал (15), материнства и детства (14). В поле зрения газеты так же попадают проблемы инвалидов, детей сирот («Два инвалида-колясочника умерли, не дождавшись, пока власти решат вопрос с пандусами» от17.04, «Нам есть, чем гордиться – дети сироты» от 16.04). Реже освещаются проблемы наркомании и алкоголизма («Нулевая профилактика» от 26.04).

Издание «Городские ведомости», являясь муниципальным изданием, практически полностью исключило из своей информационной повестки тему коррупции властных структур, переключив внимание преимущественно на проблемы экологии и незащищенные социальные слои общества. При этом только в данной газете присутствует постоянная рубрика «Красная лента», освещающая проблемы ВИЧ и СПИД («Они либо ничего не понимают, либо лгут» от 25.04).

Таким образом, мы можем сделать вывод, что из некоторые из определенных в «Программе комплексного социально-экономического развития городского округа Тольятти на 2010-2020 годы» социальные проблемы, практически находят свое отражение и в публикациях городских газет. Наибольшее внимание газеты уделяют проблемам ЖКХ и здравоохранения. В программе не содержится отдельным пунктом проблема миграционных процессов и национальных отношений, да и в газетах этой проблеме посвящено только 2 публикации. Так же незначительное количество публикаций посвящено самоорганизации граждан, благотворительности и волонтерству.  Совсем не уделяется внимание проблемам развития физкультуры и спорта, общественной безопасности и одной из самых острых для Тольятти проблеме занятости населения. Так же можно сказать, что городские газеты крайне редко становятся площадкой для открытого диалога между населением и властью по проблемам социальной сферы жизни города, чаще публикации, по сути, являются констатацией фактов, а не постановкой существующих проблем.

По мнению исследователей, роль человеческого фактора как источника развития неуклонно возрастает, а наравне с ней возрастают требования со стороны общества к человеку, его физическому состоянию, образовательному уровню, профессиональной подготовке, квалификации, общей культуре, социальной активности, т.е. в целом его трудовому потенциалу [1]. Для того, чтобы выдержать конкуренцию по привлечению и сохранению высококвалифицированных специалистов, современной компании необходимо владеть различными инструментами и методами управления. Немаловажное значение здесь играет система управления персоналом, в том числе подсистема социального развития персонала и проводимая организацией эффективная кадровая политика.

Подсистема социального развития персонала встраивается в общую систему управления персоналом и рассматривает такие аспекты, как: организация питания в компаниях; жилищно-бытовое обслуживание; развитие физической культуры и спорта; поддержка в лечении; обеспечение детскими учреждениями; организация социального страхования; организация продажи продуктов питания и товаров народного потребления и т.д. [2, с.76].

Управление социальным развитием компании представляет собой систему факторов, формирующих социальную среду (рисунок 1).

Рисунок 1 – Факторы, влияющие на социальную среду компании

Политика социального обеспечения компании предусматривает поддержку, защиту и помощь работникам организации, выраженная в комплексе льгот, предлагаемые организацией как дополнение к вознаграждению персонала в рамках программ внутриорганизационного страхования.

Сегодня одним из направлений реализации стратегии развития организации и формой обеспечения социальной защиты работников являются социальные программы.

Такого рода программы являются эффективной системой побуждения работников к творческой и результативной трудовой деятельности.

Разработка социальных программ в первую очередь должна предусматривать:

• решение приоритетных социально-экономических, научно-технических и других важнейших задач;
  
• ресурсное обеспечение;
  
• создание условий для защищенности сотрудников;
  
• достижение требуемого конечного результата в установленные сроки.
  

Социальные программы компаний, как правило, включают в себя комплекс мер по следующим направлениям:

• выплаты средств из фонда социального страхования;
  
• оказание материальной помощи;
  
• организация отдыха работников компании;
  
• медицинское обслуживание;
  
• решение жилищных вопросов работников компании;
  
• дополнительное пенсионное обеспечение работников и пенсионеров;
  
• участие в городских социальных программах и благотворительности [3].
  

Как правило, список льгот и гарантий сотрудникам определен в коллективном договоре организаций.

Но, как известно, социальный пакет у каждой компании свой. Одни строго выполняют трудовое законодательство (больничные, отпуска), другие расширяют объем соцпакета: льготы на питание, оплата ГСМ, расходы на лечение, оплата части ЖКХ и т.д., третьи – предлагают в пользование служебный транспорт, кредиты на льготных условиях и т.д. Как мы видим, объем социального пакета работника во многом зависит от ресурсного обеспечения компании и желании руководителя.

Разработка социальных программ происходит по нескольким этапам (рисунок 2) и
включает следующие аспекты:

• конкретизацию проблемы, формирование концепции по улучшению социального
  положения сотрудников;
  
• определение целей, содержания и формирование программы реализации программы;
  
• ресурсное обеспечение;
  
• достижение результатов по программе мероприятий [4].
  

Рисунок 2 – Этапы разработки социальной программы

Социальный план компании включает различные социальные мероприятия компании, под которые выделяются финансовые средства и которые находят свое отражение в коллективных договорах. В составе социальных льгот и гарантий, закрепленных в таком локальном документе, дополнительно к выплатам, предусмотренным законодательством, работникам предприятия и пенсионерам производятся значительные выплаты, связанные с рождением детей, медицинским обслуживанием, выходом на пенсию, юбилейными датами, смертью работника и его близких.

В качестве современных тенденций в области социального развития компаний и разработки социальных программ предлагается рассматривать такое направление как корпоративная социальная ответственность (далее КСО). В формулировке стандарта CSR/КСО-2008 «социальная ответственность» трактуется как обязательства организации, учитывающие принятую ею ответственность за решение социальных проблем своего персонала, местного населения и общества в целом [5,с.6]. Это необходимая составляющая любой успешной компании, целью которой является достижение лидерских позиций на рынке и сохранение их. КСО – это добровольный вклад бизнеса в развитие общества, осуществляемый посредством социальных инвестиций, направленных на профессиональное развитие и социальную защиту персонала, поддержку здравоохранения, спорта, культуры, образования, охрану окружающей среды и т.п. [6].

Можно сказать, что КСО в современной российской организации основывается на общественной роли самого бизнесмена как морального агента, способного не только воспринимать и учитывать ценности общества, но и активно принимать участие в их формировании.

Корпоративная социальная ответственность, как и любое инновационное преобразование организации, имеет в своем основании специфические источники или силы, которые диктуют ответственное поведение. Разделим их условно на внешние (например, общественный договор, согласующий поведение бизнеса с целями и ценностями общества) и внутренние (где корпорация предстает как моральные агент; ответственность, вызванная существующей реальной властью бизнесмена) источники [7, с.54].

Развивая идеи КСО современного бизнеса, некоторые экономисты (Т.Левитт, М.Фридман, Дж. Гелбрейт, К Девис и др.) по-разному трактуют источники первой, которые диктуют обязанности ответственно поведения корпорации по отношению к объекту управления (персонал корпорации, контактные аудитории, партнеры и др.). На данный момент существуют три очевидно выделенных трактовки источников КСО.

Первая точка зрения принадлежит неоклассическим экономистам Т.Левитту и М.Фридману, которые утверждали, что рыночные силы являются таким источником, поскольку любая корпорация стремится, с одной стороны, к выгоде, с другой – к следованию базовых законам цивилизованного общения, основывающегося на честности, добросовестности и пр. Однако, здесь общее мнение экономистов расходится: Т.Левитт считал КСО весьма ограниченной, делая упор в своих трудах на то, что, в конечном итоге подобная добросовестность и добросердечность в отношении развития социальных служб (школы, больницы и пр.) приведет к гибели не только саму кампанию, но и всю систему капиталистических отношений. Девизом такого подхода можно назвать: «Используй свои ресурсы для повышения своей прибыльности в той мере, в какой она будет соответствовать правилам игры».

Вторая точка зрения дала жизнь политическим процессам, как основным источникам КСО. Дж.Гелбрейт напрямую связывает взаимоотношения корпораций и государства, которое должно регулировать деятельность компаний, воздействовать на них, применяя механизмы государственного регулирования, чтобы вторые не ставили свои интересы выше интересов общества. Их девиз: «Жесткие рамки для приведения власти корпораций общественным целям».

Третий подход принадлежит профессору Аризонского университета К.Девису, который рассматривает КСО с точки зрения системы, разделяя КСО на общеинститутском уровне и на уровне компании. Он предположил, что конкретные управленческие решения принимает руководитель корпорации, а соответствующий институт бизнеса дает общее направление его развитию, задавая тон, культурные рамки и специфические интересы компании. Именно Девису принадлежит так называемый «железный закон ответственности», в котором он выводит следующее: «Те, кто не берет на себя ответственности, адекватной их власти, в результате утратят их власть». Это не могло сказаться на определении им самого понятия КСО, которое в современном контексте достаточно узко отражает суть данного понятия. К.Девис в нем сосредотачивает свое внимание на двух категориях – «действие – реакция», когда в результате осознания компанией проблем, которые выходят за рамки экономики, техники, права, компания реализует свою деятельность как своеобразную ответную реакцию на эти проблемы.

Как механизм регулирования социальной политики компании КСО базируется на ряде принципов М. Кларксона – основателя и первого директора Центра корпоративной социальной деятельности и этики на факультете менеджмента университета Торонто [8]:

• открытость. Организация прозрачна для своих сотрудников, клиентов, с точки зрения достоверности информации;
  
• системность. Реализация социальных программ должна быть регулярной и последовательной.
  
• значимость. Определяется как важная необходимость реализации соцпрограмм, их продуктивность и масштабность.
  
• недопущение конфликтов. Организации включают в стратегию социального развития защиту прав работников, осуществляют мероприятия, направленные на решение конфликтных ситуаций [8].
  

Таким образом, разработка эффективной социальной программы в системе управления персоналом, основанной на принципах корпоративной социальной ответственности позволит добиться в компании снижения «текучести» кадров, привлечению высококвалифицированного персонала, удовлетворению потенциальных потребностей сотрудников и повышения у них мотивации к труду.

Относительная природа бедности и отсутствие единых критериев для ее измерения, включая несоответствие показателей ООН и национальных стандартов России, были согласованы нашей страной в рамках Доклада о человеческом развитии, выпущенного ПРООН в 2005 году. Была предложена следующая система показателей для измерения прогресса в достижении Целей развития тысячелетия [2] в контексте противодействия бедности:

• оценку успешности мероприятий по сокращению к 2015 году в два раза доли крайне бедного населения было предложено «измерять динамикой:
  
• доли населения, имеющего ресурсы на текущее потребление меньше 1 долл. в день;
  
• доли населения, имеющего ресурсы на текущее потребление меньше 2,15 долл. в день» [3, с. 27].
  
• в качестве национальных индикаторов прогресса в сокращении бедности «были утверждены:
  
• доля населения с доходами ниже прожиточного минимума – критерий общей бедности;
  
• доля населения с доходами ниже 50% от прожиточного минимума – критерий экстремальной бедности;
  
• доля потребления 20% самых бедных в общем объеме потребления – критерий относительной бедности» [3, с. 27].
  

Социологи разделили наших бедных на 2 группы: бедные «по доходу» и бедные «по лишениям». Первые — те, чей доход на одного члена семьи не превышал официальный прожиточный минимум. Вторые — люди, которые попадают в трудное материальное положение из-за лишений, которые испытывают даже при относительно неплохих доходах (болезнь, иждивенцы и др.). [ 4,с. 166].

До 2007 года борьба с бедностью в национальных проектах России не выделялась как отдельная задача. «В рамках нацпроектов борьба с общим уровнем бедности была основана на расширении доступа к образованию, здравоохранению и жилищным ресурсам» [2, с.10], что свидетельствует о преимущественной направленности государственных мер на поддержку бедных «по лишениям» и улучшение положения «работающих бедных». Российские национальные проекты в большей степени были ориентированы на расширении возможностей доступа к ресурсам человеческого развития, а не на группы «риска бедности».

Это противоречило целевой установке Программы ООН «Цели развития тысячелетия +» (согласно которой объектом социальной поддержки должны были являться социально незащищенные группы населения “на основании пересечения таких критериев, как уровень дохода, социально-демографические характеристики и территория проживания” [2, с.10]). В итоге, «на фоне роста общего уровня доходов происходила консервация бедности для 90% населения и закрепление социального неравенства» [2, с. 9]. В рамках первого десятилетия XXI века национальная политика содействия сокращению бедности была ориентирована на рост заработной платы и поддержку отдельных категорий граждан через адресные меры социальной защиты.

Динамика соответствия государственных мер борьбы с бедностью (рис. 1), позволяет проанализировать эффективность применявшихся инструментов. C 2003 года наблюдается усиление расслоения российского социума, основанное на источниках располагаемого дохода. Реформа льгот, реализуемая с 2005 года, предусматривала установление специального пособия (ежемесячной денежной выплаты), рассчитанной для льготных категорий населения (которые на 95% были представлены пожилыми людьми и инвалидами) и несколько снизила остроту социального неравенства между работающими и пенсионерами. Однако, она принесла этим социальным группам позитивный мультипликативный эффект лишь с началом мирового финансового кризиса (когда в роли наименее социально защищенных групп стали оказываться работающие граждане).

Реализация с 2007 года новых мер поддержки семей с детьми «предусматривала двукратное увеличение минимального размера пособия по уходу за ребенком в возрасте до полутора лет в случае рождения первого ребенка и четырехкратное увеличение данного пособия при рождении второго ребенка» [3, с.29]. Активное государственное вмешательство в нейтрализацию негативных внешних воздействий от последствий мирового финансового кризиса 2007-2008 гг. несомненно дало позитивный эффект для улучшения благосостояния наименее обеспеченных слоев населения, однако “источником обеспечения” этого улучшения стало падение уровня жизни работающих граждан.

Рисунок 1. Динамика среднедушевых реальных денежных доходов, заработной платы и пенсий, %, 2000 = 100% [3, с. 28]

К 2009 году государственными институциями был реализован целый комплекс мероприятий по социальной поддержке (повышение максимального размера пособия по безработице в 1,5 раза, повышение размера пенсий; двукратное увеличение минимальной заработной платы; повышение ряда социальных пособий за счет их индексации по уровню инфляции и ряд иных), однако, наметившееся падение коэффициента Джини по заработной плате было нивелировано ростом этого же коэффициента по денежным доходам (рис. 2). Допустимо констатировать внесистемный характер стратегии борьбы государства с бедностью, основанный на стремлении снять социальную напряженность, но имеющий выраженный фрагментарно-разовый характер предпринимаемых мер.

Допустимо констатировать, что государство следовало стратегии «умеренного развития социальных программ, для которых экстремально бедные категории населения не являлись приоритетной группой» [3, с.31]. На основе данных обследований бюджетов домохозяйств к 2010 году «к экстремально бедным (по национальным стандартам) относилось около 3% россиян» [3, с.32]. Национальная линия бедности в России устанавливается на уровне величины прожиточного минимума, стоимостная оценка которого ежеквартально утверждается постановлением Правительства РФ.

Рисунок 2. Дифференциация доходов и заработной платы населения России в 2000-2009 гг. [3, с. 29]

Следовательно, приняв показатели 2007 года на базу сравнения (на основании “даты” предкризисного пересмотра механизмов социальной политики), возможно, используя официальные данные Федеральной службы государственной статистики, построить трендовые ряды, отражающие сопоставление динамики базисных индексов, характеризующих сущностные и структурные изменения степени и глубины бедности населения страны (рис. 3). Выявленные тренды позволяют утверждать, что системное повышение величины прожиточного минимума не давало сколь-либо ощутимого снижения доли населения со статусом «бедных по доходу», а, начиная с 2014 года, данный инструмент противодействия обнищанию населения изжил себя и (при неизменности верхнего тренда) начинает давать усиливающийся негативный эффект.

Рисунок 3. Динамика базисных индексов доли населения России с доходами ниже прожиточного минимума и официально установленной величины прожиточного минимума [5, 6]

Обращает на себя внимание и тот факт (табл. 1), что с 2010 года структура денежных доходов россиян практически не изменилась, а результаты исследований холдинга “ФИНАМ” (рис. 4) позволяют констатировать правомочность выдвинутой рабочей гипотезы о системном сокращении реальных располагаемых доходов населения страны (как в целом, так и направляемых на приобретение товаров в сетях розничной торговли, начиная с конца 2011 – начала 2012 гг.). Такая негативная динамика доминирующего тренда свидетельствует о трансформации (и/или отказе от) уверенности россиян в действенности доминировавшей ранее патерналистской модели заботы государства об уровне жизни населения страны.

Таблица 1 – Структура денежных доходов населения России по основным источникам их формирования [7]

* – составлено на основе данных Федеральной службы государственной статистики за 2014 г. [11]

** – приведено по оперативному докладу ФСГС от 09.02.2016 г. [5, с. 205]

Рисунок 4. Динамика оборота розничной торговли и реальных зарплат, % гг. [8]

Косвенно выдвинутую гипотезу подтверждают и результаты исследований Левада-Центра (рис. 5), согласно которым «на основе субъективных оценок уровня бедности и фактических текущих денежных доходов респондентов рассчитывалась доля бедного населения, т.е. фактическая доля населения, имеющего, согласно данным опросов, текущие денежные доходы ниже их собственных оценок уровня бедности” [9, с. 77]. Была выявлена и еще одна, достаточно значимая на наш взгляд, тенденция: 75 % из опрошенных Левада-Центром россиян “рассчитывают только на собственные возможности и силы при решении своих финансовых проблем обеспечения достойного уровня жизни (однако уверенность в успешности своих усилий высказало лишь 69 %)”.

Одновременно с этим, сохраняется значительная доля респондентов, уверенных в “исключительной ответственности государства за обеспечение нормального уровня благосостояния для всех граждан или для тех, кто попал в трудное положение, выразивших такую точку зрения было 46 % и 29 %, соответственно” [9, с.22]. Следовательно, допустимо предположить рост риска социальной напряженности среди наименее обеспеченных групп населения и усиление раскола социума по уровню доходов.

Рисунок 5. Субъективные оценки масштабов бедности

(доля бедных – в % от численности взрослого населения) [9, с.77]

Сторонников перемен среди бедных меньше, чем среди вполне благополучных граждан: “большая их часть (70% среди бедных “по доходам” и 67% среди бедных “по лишениям”) традиционно связывают надежды на лучшую жизнь с патернализмом власти, а не с собственными усилиями, в том числе и посредством политического волеизъявления” [4, с.150]. За последние десять лет “интерес бедных слоев населения к событиям и процессам политической жизни упал более чем в 2 раза (с 29% до 12%). Две трети бедных выражают поддержку действующей власти и на какие-либо активно протестные формы массовых действий не настроены” [4, с.166].

При этом сама проблема общественного неравенства и противоречий между бедными и богатыми все более актуализируется: “если в 2005 г. ее (как одну из самых острых проблем) отмечали 44% опрошенных россиян, то к началу активной фазы санкционного давления на Россию таких насчитывалось уже 53%” [10, с.48]. Коэффициент Джини, характеризующий степень неравномерности в распределении доходов, превышает 0,4 и находится на уровне южноафриканских стран. Социальные различия между богатыми и бедными группами населения составляют 16:1 и за двадцать лет эти различия увеличились практически в четыре раза [11, с.23]. Предварительный расчетный коэффициент Джини в 2015 г. составил 0,412 (против 0,416 в 2014 г.). В 2015г., по предварительным данным, на долю 10% наиболее обеспеченного населения приходилось 30,3% общего объема денежных доходов (в 2014г. – 30,6%), а на долю 10% наименее обеспеченного населения – 1,9% (1,9%) [5, с.215].

Как следствие, – “идеология усиления адресности социальной помощи с выделением степени нуждаемости как главного критерия для помощи человеку, активно пропагандируемая в последние годы, приходит в полное противоречие с жизненным опытом и взглядами рядовых граждан страны” [4, с.11]. Интересным, в этой связи, представляется сравнение результатов исследований холдинга “Ромир” с официальными данными ФСГС (табл. 2).

Таблица 2 – Соотношение материальных запросов россиян (по востребованному среднемесячному доходу на семью из трех человек) и среднемесячной номинальной начисленной заработной платы, руб.

* – по материалам исследовательского холдинга “Ромир” [12]

** – по данным Федеральной службы государственной статистики РФ [13]

Сделав допуск о двух работающих в семье, и удвоив величину среднемесячной заработной платы, мы получим тенденцию, характеризующую восьмикратное сокращение несоответствия материальных запросов и совокупной заработной платы семьи. Налицо осознание россиянами лавинообразного нарастания ухудшения их уровня жизни. Результаты всероссийского опроса исследовательского холдинга “Ромир” подтверждают данный факт и свидетельствуют о резком изменении оценок респондентов (рис. 6).

Рисунок 6. Распределение ответов российских респондентов на вопрос: “Как бы вы охарактеризовали текущую экономическую ситуацию в стране?” [14]

Согласно результатам исследования “Nielsen Shopper Trends 2015″, коренным образом меняется сама модель потребительского поведения россиян, 18% которых доходов теперь хватает “только на еду и оплату прочих важных нужд. На одежде будет экономить каждый второй, сокращать расходы на развлечения, – 55%, а планируемые расходы на отпуск снизили 48% респондентов. Благоприятной для крупных покупок нынешнюю ситуацию считают лишь 21% россиян” [15].

В этих условиях происходит объяснимая трансформация отношения к бедным со стороны более успешных в экономическом отношении граждан. Если десять лет назад “70% населения относились к бедным слоям с сочувствием и жалостью, то в последние годы более чем в полтора раза сократилось число относящихся к бедным сочувственно, и втрое выросла доля тех, кто стал относиться к ним безразлично” [4, с.157]. Бедные, как специфическая социальная группа, заслуживающая особого отношения, все дальше отодвигаются на периферию наиболее актуальных проблем наших сограждан. Отчётливо прослеживается начало “стигматизации бедных в российском обществе, формирования их портрета как портрета андеркласса, отличающегося от остального населения страны не только уровнем доходов, но и своими поведенческими характеристиками” [4, с.11].

Бедность все чаще ассоциируется в обыденном сознании с социальными пороками и другими формами асоциального образа жизни. “Три четверти бедных, которые сами считают себя таковыми, говорят о том, что им приходилось испытывать чувства неловкости и стыда из-за своей бедности” [4, с.15]. Сложившаяся ситуация с бедностью связывается в общественном сознании с определенным образом жизни и личными качествами самих бедных “или теми несчастьями, которые произошли в их семьях и не компенсируются должным образом мерами государственной социальной политики” [4, с.10]. Нельзя считать случайным выраженное стремление жить “как все” и неготовность принять на себе роль “живущего за чертой бедности”. Возможно, именно это подталкивает бедное население страны к демонстративному потреблению, но препятствует распространению среди бедного населения тех ценностных установок, которые характерные для современных обществ (включая: индивидуализм, внутренний локус-контроль и приоритет равенства возможностей).

Несмотря на такое восприятие, “вступающее в противоречие с нормативно-ценностной моделью, характерной для российской национальной культуры, неверие в то, что российское общество сможет стать справедливым в среднесрочной перспективе, характеризует более 70% бедных” [10, с.56].

Институт социологии РАН составил картину количественного состояния и структуру российской бедности:

• 4% – “хронические бедные” – “те в составе бедного населения, которые находятся в состоянии бедности более 5 лет и характеризуются глубокой и застойной бедностью, качественно отличающейся от других видов бедности;

• 9% – бедные “по доходу” – те, чей среднедушевой доход в домохозяйстве ниже официально установленного прожиточного минимума в данном регионе;

• 25% – бедные “по лишениям” – не только те, у кого среднедушевой доход ниже прожиточного минимума (он может быть и равен ему, и даже выше его), но и те, кто испытывает нужду в удовлетворении таких базовых потребностей как питание, жилищные условия, приобретение одежды и обуви, получение качественной медицинской помощи и т. п.” [4, с.158].

Не стремясь к опровержению первенства экономических показателей при оценке степени социального неравенства, считаем необходимым подчеркнуть недопустимость разработки социальной политики государства, опирающейся лишь на экономический детерминизм. Достаточно мощными (но не одинаковыми по длительности позитивного эффекта) встроенными стабилизаторами роста социального и политического протестного настроя конкретных групп населения могут стать: активизация трансформаций трудового менталитета; сглаживание разнонаправленности ценностных установок различных групп населения; отказ от идей вмененного кредита доверия органам власти; предотвращение роста удельной доли “бедных по доступности благ” и “политической бедности”; минимизация социальной апатии; нивелирование деформационной структуры расходов; реальная адресность социальной помощи и иные.

В XXI веке одним из важнейших факторов, обеспечивающих социальную стабильность, рост экономики и развитие общественных институтов, является образование. Современной Россией обозначена необходимость обновления основных приоритетов в системе образования в соответствии с мировыми тенденциями, что и запустило механизм трансформации существующей системы.

Основные принципы реформирования образования в Российской Федерации были обозначены еще в 1992 году, с принятием закона «Об образовании». Но с недавнего времени, в 2012 году был принят федеральный закон № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», в котором были пересмотрены некоторые положения и статьи, согласно возможности их применения в новых условиях российской действительности, в интегративных условиях системы образования РФ с системами образования других государств [1]. Безусловно, особое внимание было уделено преобразованиям, трансформирующим в конечном варианте государственные стандарты системы советского образования и попытки их окончательного приведения в соответствие с Болонской системой.

С начала с 2000-х годов по настоящее время Министерство образования и науки РФ предпринимает шаги по модернизации образования, которые должны способствовать позитивному развитию российского общества. Наиболее масштабными программами являются: государственная программа 2006-2010 гг. «Образование», программа 2013-2020 гг. «О развитии образования» [3].

Взаимосвязь экономики и образования требует немедленной синхронизации процессов реформирования. Соответственно, стратегической целью политики российского государства в области образования является увеличение доступа к качественному образованию, которое отвечает требованиям модернизированной экономики.

В 2013 году на смену программе «Образование» утверждается проект «О развитии образования». Новая государственная программа вводится до 2020 года и продолжает длительный период реформирования, но делая акцент на развитии непрерывного образования, дошкольного образования, повышении мировой конкурентоспособности российского образования, сглаживании образовательных возможностей граждан РФ и возрастании доступности получения образования в регионах, формировании технических кадров и популяризации научной деятельности среди молодежи.

Так, изменения в области дошкольного образования начались с введения в 2013 году приказа Министерства образования и науки РФ № 1155 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта дошкольного образования» [2], который значительно преобразовал подходы к образованию дошкольников. Теперь реализация основной общеобразовательной программы дошкольников в образовательном учреждении осуществляется на основе примерных общеобразовательных программ, разработанных уполномоченным федеральным государственным органом на основе федеральных требований. Это позволит обеспечить разностороннее развитие детей с учетом их возрастных и индивидуальных особенностей по основным направлениям – физическому, социально-личностному, познавательно-речевому и художественно-эстетическому.

Анализируя статистические данные, предоставленные Федеральной службой государственной статистики (Росстат), за годы, следующие за преобразованиями (табл. 1), из таблицы видно, что значительно увеличилось число дошкольников и доля охвата – до 66,2% детей дошкольного возраста, как в городах, так и в сельской местности.

Однако, при активном росте числа специализированных объектов в 2014 году, в связи с программами строительства новых учреждений, в 2015 году их количество сокращается. Однозначно, такая перемена связана с процессом объединения детских образовательных учреждений, который также включен в модернизацию российского образования. Само по себе изменение количества детских садов и охвата ими в том или ином объеме детей дошкольного возраста предполагает решение вопроса по подготовке к обучению в школе.

Таблица 1. Основные показатели по дошкольным учреждениям России в 2013-2015 гг. (на конец года)

Источник: Составлено автором по [15, C.189].

Другие уровни общего образования также коснулись изменения. С 2001 года вводится Единый государственный экзамен (ЕГЭ) для выпускников школ, задачами которого стало: получение объективной картины качества образования в системе общего образования и объективной оценки освоения государственного образовательного стандарта, повышение мобильности абитуриентов, уменьшение субъективизма при зачислении абитуриентов в вуз.

В 2012 году началось уже упоминаемое объединение школ в так называемые образовательные комплексы. Безусловно, это отразилось на их количестве (рис. 1). По сравнению с 2005/06 учебным годом, число учебных заведений сократилось на 29,4% и 31,8%, соответственно, в 2014/15 и 2015/16 учебных годах. Дошкольные учреждения соединяют со школами, отстающие и неэффективные школы присоединяют к более успешным. Это приводит к сокращению количества учителей, растёт нагрузка и количество классов, назначаются новые директора.

Кроме того, с первого сентября прошлого года в силу вступил первый федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС), который предполагает обязательное изучение второго иностранного языка с пятого класса. К 2020 году иностранный язык будет официально включён в перечень обязательных для сдачи в рамках ЕГЭ предметов. Нововведение довольно накладно, особенно для сельских школ, где, итак, остро стоит проблема нехватки профессиональных работников сферы образования. По мнению автора, и без второго иностранного языка, выпускники школы не получают того объема знаний, который требуется для сдачи ЕГЭ и поступления в вузы. Старшеклассники вынуждены обращаться к платным репетиторам, ведь бесплатное образование не соответствует всем нуждам будущих студентов.

Рис. 1. Число государственных и муниципальных общеобразовательных учреждений в 2005 – 2016 гг. (на начало учебного года).

Источник: Составлено автором по [15, C.192].

Пожалуй, самое важное событие в развитии высшего образования РФ произошло в 2003 году, с момента подписания Россией Болонской декларации [9, С.139]. Данный акт базируется на принципах сближения и унификации различных образовательных систем, с целью создания единого образовательного пространства. Для российских студентов нововведение предоставляет возможность учиться и участвовать в международных программах, а также трудоустройство без необходимости подтверждения диплома или получения дополнительного образования в любой стране, подписавшей декларацию.

Теперь, государственная политика в сфере высшего образования ориентирована на осуществление следующих задач:

1. Введение сравнимых, общепонятных квалификаций;
   
2. Введение двухступенчатой системы образовательных программ (бакалавриат и магистратура);
   
3. Создание балльно-рейтинговой системы как критерия оценки знаний студентов;
   
4. Отражение результатов освоения образовательной программы в общепринятом приложении к диплому;
   
5. Развитие академической мобильности студентов и преподавателей;
   
6. Введение аспирантуры в качестве третьего уровня в общую систему высшего образования;
   
7. Ориентация высшего образования на общеевропейские ценности;
8. Развитие системы дополнительного образования.

В 2014 году в принятой «Концепции развития высшего образования на 2016–2020 гг.» [4], основываясь на сокращении бюджетных расходов, рекомендуется провести сокращение 40% вузов и 80% филиалов и сделать акцент на крупные университеты, как в Западной Европе и США. Замысел уже давно начал воплощаться, о чем свидетельствуют статистические данные (рис. 2). В 2014/15 учебном году из 950 учреждений, где 548 являются государственными и 402 частными, в 2015/16 было «сокращено» 18 и 36 высших образовательных организаций, соответственно.

Рис. 2. Количество образовательных учреждений высшего образования в России, в 2005-2016 гг. (на начало учебного года).

Источник: Составлено автором по [15, C.207].

Таблица 2.Численность профессорско-преподавательского состава в образовательных учреждениях высшего образования в 2010 – 2015 гг. (на нач. учеб. года)

Источник: Составлено автором по [15, C.209].

Согласно новым федеральным нормативам, большинству ведущих вузов придется проводить существенное сокращение штата до 2018 года. Более того, сокращение персонала может быть составной частью подготовки к слиянию некоторых высших образовательных учреждений в укрупненные учебно-научно-образовательные центры [18]. Это связано со значительным снижением финансирования Минобрнауки РФ (табл. 3). По данным Минфина РФ в 2015 году по сравнению с 2014 годом расходы консолидированного бюджета РФ на образование сократились на 0,09%. В 2014 году государство осуществило беспрецедентные расходы на образование в сумме 3037,29 млрд. руб. При этом, в России явно наблюдается неравномерность распределения, где основная часть суммы концентрируется в центральном секторе образования – в Москве и Санкт-Петербурге. Безусловно, это приводит к отставанию региональных образовательных учреждений.

Таблица 3. Расходы на образование в 2009 – 2015 гг., млрд. руб.

Источник: Составлено автором по [16].

Если рассматривать в долевом отношении к общим расходам консолидированного бюджета РФ (рис. 3), то в 2014 году расходы на образование составляли 11,2%, а в 2015 году 10,2%.

Сокращение финансирования сферы образования связано, прежде всего, с задачей осуществить бездефицитность государственного бюджета, отсюда и естественный способ решения – стремление сократить расходы. Например, общее образование финансируется на муниципальном уровне, а из бюджетов регионов в муниципальные поступают субвенции на заработную плату учителей и учебные расходы. Предусмотренное сокращение расходов федерального бюджета на общее образование приводит к увеличению нагрузки на бюджеты субъектов федерации.

Острой проблемой высшего образования в России является отсутствие активной научной деятельности. Большинство преподавателей высшей школы загружены бюрократической работой: составлением рабочих программ, разработкой основных образовательных документов, заполнением различных отчетов и т.д. В связи с этим, результатом становится как низкий уровень выпускаемых специалистов и качества образования, который приводит к снижению интеллектуального потенциала молодежи, так и сокращение научных разработок [19]. Также, малая заинтересованность наукой объясняется низкой заработной платой профессорско-преподавательского состава. Сегодня она чрезвычайно мала и, абсолютно не способствует привлечению молодых специалистов к научно-исследовательской и преподавательской деятельности.

Рис. 3. Расходы консолидированного бюджета РФ на образование, в процентах к величине расходов по всем разделам консолидированного бюджета РФ за 2009-2015 гг.

Источник: Составлено автором по [16].

С целью сохранения и развития кадрового потенциала научно-технического комплекса, интеграции науки и образования реализуется программа «Поддержки молодых ученых, аспирантов и ведущих научных школ Российской Федерации» [3]. Общий объем финансирования стипендий составляет 240 млн. руб. ежегодно. Получение грантов Президента Российской Федерации и стипендии Президента Российской Федерации осуществляется на конкурсной основе.

Кроме того, с 2013 года реализуется проект «5-100» [3], направленный на максимизацию конкурентной позиции группы ведущих российских университетов на мировом рынке образовательных услуг и исследовательских программ. Участвующие в программе вузы, на основании специального отбора, имеют право претендовать на дополнительную государственную поддержку.

В том же году Министерством образования и науки России была разработана государственная программа «Глобальное образование» [3], а уже в 2014 официально утверждена. Срок действия программы 3 года, начиная с 2014 по 2016 гг. Она предполагает социальную поддержку граждан Российской Федерации, которые самостоятельно поступили в ведущие зарубежные вузы и обучаются в них по определенным специальностям и направлениям подготовки. Но для того чтобы получить грант на обучение необходимо трудиться после обучения на российских предприятиях не менее 3 лет. Следовательно, цель проекта — сохранение и приумножение профессиональных кадров.

Таким образом, непрерывный процесс трансформации российского образования до сих пор осуществляется, находясь в сопровождении структурных изменений на всех уровнях системы. Объявленное «отставание» от Запада, попытки его «сократить», а также процессы глобальной интеграции привели к тому, что все больше и больше международных стандартов включаются в систему российского образования. Безусловно, формирование единых норм образования создает большие перспективы для населения, но, с точки зрения автора, социально-экономические реалии России таковы, что внедрение важных нововведений требует особенно тщательной проработки и учета их специфики. Например, такие меры, как урезание государственного финансирования развития образовательной системы, отсутствие адекватного решения проблемы оплаты труда учителей и преподавателей, сокращение образовательных учреждений и переход на «сырые» для нашей страны образовательные стандарты, для России не являются подходящими для существующей российской действительности и не нацелены на решение стратегических задач устойчивого социально-экономического развития и поступательного развития общества.

Рассматривая демографические проблемы в качестве глобальных, оказывающих высокую степень воздействия на решение многих политических и экономических вопросов [1, 2], целесообразно не только рассмотреть их динамику, но и выявить зависимость их изменения от ряда причин.

С целью определения факторов, оказывающих воздействие на демографические показатели, определения корреляционной связи, указывающей на наличие, или отсутствие взаимосвязи между явлениями, необходимо выявить наиболее значимые показатели. С экономической точки зрения кажется очевидной зависимость уровня естественного прироста от реальных доходов населения. По нашему мнению именно динамика реального дохода дает человеку ощущение стабильности, уверенности в будущем, помогает оценить изменение уровня и качества жизни. Тогда должна осуществляться следующая зависимость: растут реальные доходы – увеличивается естественный прирост. Для того чтобы убедиться в справедливости этого утверждения, проанализируем статистические данные о естественном приросте (табл.1) и доходах населения (табл.2).

Таблица 1. Динамика естественного прироста населения в РФ за 2010-2015 гг.[1]

На основании данных таблицы 1 можно утверждать, что начиная с 2012 года естественный прирост населения Российской Федерации (РФ) приобрел незначительную, но устойчивую положительную тенденцию.

В таблице 2 представлены данные динамики реальных доходов населения в процентах к предыдущему году за период с 2010 г. по 2015 г.

Таблица 2. Реальные доходы населения (в % к предыдущему году) 2010-2015 гг.[2]

На основании данных таблицы 1 можно утверждать, что начиная с 2012 года, реальные доходы населения демонстрируют отрицательную тенденцию.

Для большей наглядности построим графики, показывающие изменения этих двух показателей.

Рис. 1. Динамика естественного прироста населения 2010-2015 гг.

Рис. 2. Динамика реальных доходов населения 2010-2015 гг.

По графикам видно, что прямая зависимость естественного прироста от реальных доходов населения не прослеживается. В наших условиях, эта зависимость скорее всего имеет обратное направление.

С целью подтверждения наших выводов проверим наличие, или отсутствие связи между явлениями с помощью коэффициента корреляции.

Расчеты были сделаны в программе Excel. Значение коэффициента корреляции находится в пределах от (-1) до 1. Для данных значений он будет равен -0,42, следовательно, данное значение может свидетельствовать об очень слабой зависимости фактора естественного прироста населения от фактора доходов населения. Во всяком случае, такое значение коэффициента корреляции не подтверждает причинно-следственную связь между выбранными факторами.

В качестве факторного признака для естественного прироста населения можно рассматривать меры, принимаемые государством для стабилизации и повышения темпов роста населения. Большое значение для обеспечения восходящего тренда указанного показателя имеет демографическая политика государства, осуществляемая через различные программы, направленные на стимулирование роста рождаемости, такие как Материнский капитал, программы поддержки молодых семей и т.д., финансируемые из государственного бюджета. Эти расходы относятся к статье расходов «Социальная политика», на долю которых, с 2011 года приходится большая часть в структуре федерального бюджета.

Рис. 3. Расходы на социальную политику (млрд. руб)

По данным диаграммы видно, что доля расходов федерального бюджета по статье «Социальная политика» значительно увеличилась в 2011 году и потом оставалась примерно на одинаковом уровне, за исключением 2014 года. В 2014 году сумма расходов на социальную политику была снижена (рис. 3), что можно объяснить ухудшением экономической обстановки в стране, связанной с внешней политической и экономической нестабильностью, началом кризиса, введением санкций.

Наличие связи между естественным приростом и расходами государства на социальную политику проверим расчетом коэффициента корреляции. Известно, что чем ближе его значение к 1, тем сильнее связь между показателями. На основании сделанных в программе Excel расчетов, был получен коэффициент корреляции равный 0,92, что говорит о высокой степени зависимости показателей естественного прироста населения от расходов государства на социальные цели.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что такие показатели как расходы на социальную политику и естественный прирост имеют прямую причинно-следственную связь. Это означает, что демографические показатели населения действительно зависят от уровня и доли расходов государственного бюджета на социальную политику. В связи с тем, что социально-экономические явления и процессы являются результатом воздействия совокупности факторов, не следует ограничиваться рассмотрением влияния только фактора расходов на социальные цели. Изменение демографических показателей происходит под воздействием совокупности различных условий, поэтому, несмотря на высокие значения коэффициента корреляции, нельзя утверждать, что только единственный фактор – расходы на социальную политику является решающим, и в последующих исследованиях необходимо изучить влияние и ряда других факторов, например показателей рождаемости, количества детей в семьях, количества детей, приходящихся на одну женщину в РФ, качества жизни и др. Также, в дальнейшем планируется обратить внимание на различную степень влияния факторов в стабильных и кризисных условиях.