Либерализация и активизация внешнеэкономической деятельности не могла не отразиться на состоянии и динамике таможенных преступлений. Так, в течение десяти лет, вплоть до 2011 года, наблюдался рост количества преступлений в таможенной сфере. В период 2012 и 2013 годов произошел резкий спад числа зарегистрированных таможенных преступлений. Данная тенденция, по нашему мнению, связана, прежде всего, с непродуманной декриминализацией состава преступления, ответственность за которое была предусмотрена ст. 188 УК РФ (“Контрабанда”). Речь идет о несвоевременной декриминализации контрабанды стратегически важных товаров и ресурсов (на год, ввиду отсутствие их перечня), денег, а также ряда других предметов. В настоящее время наблюдается обратная тенденция (криминализации), которая по нашему мнению сохраниться в течение нескольких ближайших лет. Процесс криминализации скажется на статистике таможенных преступлений.

Увеличению числа таможенных преступлений будет способствовать криминализация  контрабанды алкогольной продукции и (или) табачных изделий (ст. 200.2 УК РФ), снижение крупного размера контрабанды культурных ценностей до 150 тысяч рублей, криминализация контрабанды ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, их частей и производных  (ст. 226.1 УК РФ).

В целом число лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за таможенные преступления, незначительно. Учитывая, что число осужденных является одним из показателей состояния преступности, таможенная преступность находится на очень низком уровне, что явно не соответствует истинному положению дел[2]. Это скорее говорит о высокой степени латентности данного вида преступной деятельности.

Таможенные преступления по характеру и степени общественной опасности отличаются друг от друга. Их выделение в общую группу обусловлено спецификой таможенного дела. Однако составы преступлений, входящих в группу таможенных, расположены в различных разделах и главах Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть имеют различные объекты посягательства. Кроме того, до сих пор не сформулировано и законодательно не закреплено понятие “таможенные преступления”.

Автор считает, что таможенные преступления – это умышленные противоправные деяния, совершаемые в ходе нарушения порядка осуществления таможенной деятельности и сопряженные с ними преступления, наносящие вред или создающие угрозу причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям в сфере экономической деятельности, общественной безопасности и здоровья населения.

Вопрос о системе таможенных преступлений также не нашел пока своего окончательного разрешения. Представляется, что данная система еще не сформирована окончательно. Существует разброс в выборе критериев классификации (особенности сферы деятельности, особенности субъекта, способ совершения преступления, принципы осуществления внешнеэкономической деятельности и т.д.).

Представляется заслуживающей внимания классификация таможенных преступлений, предложенная Крюковой Н.И. и Никольской А.Г., которые выделяют в их составе две группы.

Первая группа выявляемых таможенными органами преступлений непосредственно связана с нарушением требований различных аспектов осуществляемого ими в рамках своих функций таможенного, экспортного и валютного контроля. Указанные преступления по своей сути являются нарушениями таможенных правил и зачастую имеют менее опасные аналоги в гл. 16 КоАП РФ “Административные правонарушения в области таможенного дела (нарушения таможенных правил)”[2].

К данной группе относятся:

1) ст. 200.1. (“Контрабанда наличных денежных средств и (или) денежных инструментов”);

2) ст. 200.2. (“Контрабанда алкогольной продукции и (или) табачных изделий”);

3) ст. 226.1. (“Контрабанда сильнодействующих, ядовитых, отравляющих, взрывчатых, радиоактивных веществ, радиационных источников, ядерных материалов, огнестрельного оружия или его основных частей, взрывных устройств, боеприпасов, оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а также материалов и оборудования, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а равно стратегически важных товаров и ресурсов или культурных ценностей либо особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов”);

4) ст. 229.1. (“Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, либо их частей, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, инструментов или оборудования, находящихся под специальным контролем и используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ”);

5) ст. 189. (“Незаконные экспорт из Российской Федерации или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научно-технической информации, незаконное выполнение работ (оказание услуг), которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники”);

6) ст. 190. (“Невозвращение на территорию Российской Федерации культурных ценностей”);

7) ст. 193. (“Уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации”);

8) ст. 193.1. (“Совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации на счета нерезидентов с использованием подложных документов”);

9) ст. 194. (“Уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица”) [1].

Ко второй группе преступлений, совершаемых в сфере таможенного дела и выявляемых таможенными органами при проверке перемещаемых через границу товаров и соответствующих документов, а также в рамках таможенного контроля, осуществляемого после выпуска товаров, можно отнести так называемые “сопутствующие” преступления, не связанные непосредственно с нарушением таможенных правил.

Прежде всего, к данной группе относят сопряженные с таможенными экономические преступления:

1) ст. 174 (“Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем”);

2) ст. 174.1 (“Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления”);

3) ст. 171 (“Незаконное предпринимательство”);

4) ст. 180 (“Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)”) [1].

Кроме того, к данной группе можно отнести ряд должностных преступлений, а также некоторые преступления против общественной безопасности и здоровья населения. Например, преступления, связанные с незаконным оборотом вооружения и наркотических средств.

Говоря об особенностях таможенных преступлений, следует выделить: высокую латентность; комплексный характер – способность причинять вред или создавать угрозу причинения вреда различным охраняемым уголовным правом объектам; совершение ряда таможенных преступлений организованными преступными сообществами, повышенную общественную опасность.

Борьба с таможенными преступлениями, находится в русле обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, поэтому необходимо совершенствование системы правоохранительных мер, включающее решение криминологических аспектов проблемы.

В годы военного коммунизма и гражданской войны в стране, особенно в городах, резко обострилась продовольственная проблема. После подписания Лениным 28 июня 1918 года декрета о национализации промышленности предприятия потеряли право покупать сырье и продавать продукцию, но сырье и топливо им не подвозились, а оплата за произведенную продукцию не производилась, производство катастрофически падало, рабочие бежали с предприятий. Одним из ключевых обещаний большевиков было обещание накормить трудящихся городов, однако голод усиливался. Нормальные рыночные отношения в стране были расстроены, единая денежная система перестала существовать, деньги обесценились (рубль упал в 20 тысяч раз). К тому же большевики были последовательными сторонниками ликвидации рынка вообще, видя в нем систему отношений, постоянно порождающую ненавистный им капитализм. В качестве первоочередной выдвигалась задача «неуклонно продолжать замену торговли планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов» и осуществлять ряд мер, «расширяющих область безденежного расчета и подготавливающих уничтожение денег» [1]. В связи с этим  в стране необычайное распространение получила спекуляция, которая нередко была связана с хищениями государственного имущества. Центральные органы государственной власти издали ряд правовых актов, предусматривающих суровое наказание за это преступление. 21 октября 1919 г. Советом Народных Комиссаров был издан декрет «О борьбе со спекуляцией, хищениями в государственных складах, подлогами и другими злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах». Надзор за исполнением декрета был возложен на органы милиции.

Борьбу со спекуляцией тюменские органы милиции вели совместно с ЧК, ревкомами, продкомами и политбюро. Так, 13 июля 1921 г. Тобольский уездный ревком в целях борьбы со спекуляцией хлебопродуктами и их незаконным вывозом из уезда предложил милиции вести тщательное наблюдение за всеми передвижениями граждан по территории уезда. Проверку документов и багажа у лиц, прибывающих в г. Тобольск и убывающих из него, производили местные отделения речной ЧК и речной милиции. Провоз продовольственного груза разрешался только водным путем не более четырех пудов на пассажира, обнаруженный свыше этой нормы груз подлежал конфискации и передаче в райпродком или его местные органы. Лица, не имеющие пропусков или удостоверений личности, а также лица, скупающие продукты без наличия у них разрешения от Тобольского уездного отдела управления, арестовывались и направлялись в г. Тобольск для заключения в концентрационный лагерь. Контроль за выполнением этого решения возлагался на уездную милицию и Тобольское политбюро. Соответствующий приказ был подписан предревкома К. Шмуклером и заведующим отделом управления Волокитиным [2].

В приказе №55 Тобольского уездного ревкома от 7 сентября 1921 г. отмечалось, что массовая спекуляция в уезде приняла широчайшие размеры. В преступную деятельность вовлекались дети школьного возраста, которые бросали «необходимые по возрасту занятия и таким образом с детства становились ненужным элементом для рабоче-крестьянской Республики» [3]. С целью борьбы с детской преступностью гражданам, не достигшим 18 лет, запрещалось заниматься торговлей. Наблюдение за исполнением приказа возлагалось на уездное политбюро и милицию. Дети, замеченные в причастности к спекуляции, задерживались милицией и передавались в комиссию несовершеннолетних при отделе народного образования для привлечения к ответственности, обнаруженные при них вещи подлежали конфискации. Родители таких детей также привлекались к ответственности [4].

Тюменская милиция и ЧК вели борьбу с незаконной охотой и контрабандой пушного зверя и рыбы. Органам речной ЧК и речной милиции вменялось в обязанность осматривать все пароходы и суда, идущие с Тобольского Севера, и контролировать провоз пушнины и продовольствия. Все заготовки пушнины и рыбы советскими и кооперативными учреждениями должны были производиться только с разрешения органов власти и по нарядам Тюменского губернского Союза кооператоров. Грузы, провозимые без нарядов, подлежали конфискации, продукты питания передавались в райпродком, пушнина и другое сырье – уполномоченным губсовнархоза.

В условиях введения новой экономической политики (НЭПа) органам  милиции пришлось перестраивать свою деятельность в сфере борьбы со спекуляцией. В докладе о работе милиции Ишимского уезда с 1 декабря 1921 г. по 1 января 1922 г. указывалось: «Спекуляция господствует вовсю, но с таковой нет возможности бороться, ввиду того, что объявлена свободная торговля и выданы патенты на таковую» [5]. В новых условиях на органы милиции была возложена задача борьбы с беспатентной торговлей. По постановлению Тюменского губернского исполкома №64 от 18 июля 1923 г. все частные, государственные торговые предприятия и торговцы обязаны были в трехдневный срок зарегистрировать в ближайших отделениях милиции  полученные ими патенты на право торговли. При закрытии торгового учреждения, предприятия или заведения владелец обязан был заявить об этом в трехдневный срок в отделение милиции по месту регистрации заведения. Уклонявшиеся от установленного порядка регистрации привлекались органами милиции к ответственности в административном порядке и подвергались штрафу до 50 тысяч рублей или принудительным работам до 3-х месяцев.

Органы милиции регистрировали также патенты лиц, занимающихся личным промыслом (приказчиков, сапожников, портных, шорников и т.д.) и лиц свободных профессий (врачей, акушерок, фельдшеров, членов коллегии защитников, актеров, антрепренеров и т.д.) и осуществляли надзор за их деятельностью, контролировали соблюдение при производстве торговли пищевыми продуктами санитарных правил. Например, органам милиции предписывалось не допускать продажу пищевых продуктов на земле, для этой цели должны были иметься табуретки или столики. Все розничные торговцы пирожками, пельменями, котлетами, шаньгами и подобными продуктами должны были иметь чистые фартуки и нарукавники, чистую посуду и полотенца. Все продаваемые на открытом воздухе продукты должны были быть покрыты чистыми салфетками и крышками [6]. Все сомнительные и спорные вопросы решались органами милиции при участии представителей санитарного надзора.

Органы милиции осуществляли также контроль за соблюдением правил торговли. Например, Тюменским губисполкомом была запрещена продажа и покупка в необандероленном[1]  виде табака, папирос и сигарет, спичек, чая, дрожжей, свечей и т.д., органы милиции составляли на нарушителей протоколы, подвергали их штрафу до 300 руб. золотом или принудительным работам до 3-х месяцев [7]. 17 декабря 1921 г. приказом Тобольской городской милиции и политбюро была запрещена продажа на рынках города пороха, капсюлей и других охотничьих припасов. Все охотничьи припасы, находящиеся в распоряжении военных, общественных и частных учреждений и организаций города и уезда было предложено сдать по актам в Тобольское отделение союза охотников [8].

Еще одна из специфических функций органов милиции в военный период – борьба с дезертирством. Ослабляя находившуюся в стадии формирования Красную армию, дезертирство в годы гражданской войны представляло большую опасность для государства. Милиция способствовала осуществлению мероприятий центральных и местных властей, направленных на искоренение этого явления. Постановлением Совета рабоче-крестьянской обороны от 5 марта 1919 г. отделы милиции обязывались немедленно проводить в жизнь все декреты центральной власти, касающиеся борьбы с дезертирством, и постановления центральной и местных комиссий по борьбе с дезертирством. В соответствии с этим указанием в Тюменской губернии были созданы Губернская комиссия по борьбе с дезертирством  – Губкомдезертир и уездные комиссии по борьбе с дезертирством.

В целях предупреждения дезертирства из эшелонов железнодорожная милиция при подходе воинского поезда к станции обязана была освободить платформу станции от посторонних лиц, содействовать команде, сопровождающей поезд, следить, чтобы солдаты, едущие в поезде, не расходились по станции и не входили в станционные буфеты. Милиция организовывала наблюдение у кипятильников, ларьков с продуктами, отхожих мест, за территорией вокруг станции.

Органам милиции и железнодорожной охране вменялось в обязанность выявлять расхитителей казенного обмундирования, арестовывать их и препровождать в ЧК для привлечения к ответственности, а также при производстве облав на городских рынках и станциях железных дорог арестовывать всех продавцов и покупателей казенного обмундирования.

Понятие «дезертир» органами власти трактовалось довольно широко, и в эту категорию попадало множество лиц. Например, в приказе Туринской уездной комиссии по борьбе с дезертирством от 25 января 1920 г. значилось: «Все мужское население, не явившееся при частичных мобилизациях, считать дезертирами. Все лица, подлежащие призыву, поступившие во время мобилизации в учреждения, считаются дезертирами. Предлагается всем советским учреждениям, милиции и военкоматам принять меры к задержанию таковых лиц и препровождению их в Уездкомдезертир» [9]. Естественно, что деятельность милиции в этом направлении была чрезвычайно напряженной. Так, осенью 1920 г. в Ишимском уезде на призывные пункты должны были явиться 2311 человек, явилось лишь 1456 человек, из которых 132 были доставлены отрядами милиции и ЧК. Из собравшихся со сборного пункта бежало 281 человек, позже добровольно вернулись 30 человек и 10 человек были задержаны отрядами милиции. В целом по губернии только за период с 1 по 15 ноября 1920 г. было задержано 200 дезертиров, 54 дезертира добровольно явились на призывные пункты [10]. В информационной сводке тюменской губернской ЧК за время с 15 октября по 1 ноября 1920 г. указывалось, что в  Тюменском уезде был случай отказа мобилизованных  1899 и 1900 гг. рождения явиться к месту назначения. На другой же день отказавшиеся служить в Красной армии были доставлены в Тюмень в распоряжение мобилизационного отдела уездвоенкомата помощником начальника милиции 4-го района [11].

В 1921 г. ситуация по-прежнему оставалась сложной. С 24 июня по 1 декабря 1921 г. милицией было задержано 157 военных  дезертиров и 325 трудовых. Только в Ишимском уезде с 1 декабря 1921 г. по 1 января 1922 г. было задержано и передано в отделы рабочей силы 8 дезертиров труда, 17 военных дезертиров были переданы в соответствующие военкоматы [12].

Как видно из приведенных выше данных, кроме военного дезертирства в сферу компетенции Губкомдезертира входило и так называемое трудовое дезертирство, причем понятие «дезертир труда» трактовалось весьма широко. Так, в декабре 1921 г. Губкомдезертир предъявил обвинение начальнику губернского управления милиции К.Г. Желтовскому в незаконном принятии на службу в медицинский стационар при управлении милиции двух санитарок, которые не были зарегистрированы в отделе рабочей силы. Принимать таких служащих на работу без ведома отдела рабочей силы начгубмилиции не имел права, они считались «дезертирами труда». Естественно, что в условиях катастрофической нехватки специалистов не только начгубмилиции, но и многие другие начальники закрывали глаза на подобные факты и нарушали предписания комитетов по борьбе с дезертирством.

В целом необходимо отметить, что в начальный период своего существования советская милиция была чрезвычайно перегружена несвойственными ей функциями, это значительно ограничивало ее возможности по выполнению непосредственной задачи – борьбы  с правонарушениями и преступностью. Лишь в начале 1923 г. после нескольких реорганизаций и пересмотра организационно-правовой основы деятельности правоохранительных органов милиция перешла наконец-то к выполнению основных целей своей деятельности – охране общественного спокойствия и порядка.