Мифологическое сознание находит свое преломление в форме мифа- антропологического феномена, синкретичной формы осознания окружающей действительности [1].

Поскольку поморское субэтническое языковое сознание является частью русского языкового сознания, а последнее, в свою очередь, – частью славянского языкового сознания, в том числе мифологического, на первом этапе исследования обратимся к анализу славянских мифологических представлений о море. В качестве источника использован словарь «Славянские древности».

Основываясь на данных, зафиксированных в статье, посвященной морю, репрезентируем модель содержания концепта МОРЕ в славянской мифологии.

На понятийном уровне ядро поля концепта представлено значениями: «первичная природная стихия», «первооснова мироздания», «безграничное пространство», «бездонная глубина». В приядерную зону входят такие репрезентанты, как «противопоставление земле», «единое космическое пространство с небом», «крайняя степень удаленности от мира людей», «синоним большой реки».

На образном уровне концептуализируются представления о море как об «отце» всех рек и озер; границе между мирами; чужом пространстве; «матери солнца»; о символе чудесного, неизведанного мира; локусе пребывания «духа-хозяина», средоточии центра мира.

На ценностном уровне море осмысливается древними славянами амбивалентно: и как сакральное пространство, божественный локус, и как «нечистое» место, куда отсылаются болезни.

Средства концептуализации представлений о море в славянском мифологическом сознании:

- народные легенды (о сотворении мира);

- фразеологизмы – в значении «много»: большой как море, как в море воды, сколько капель в море; в значении «удаленность от мира людей»: уйти за седьмое море  (рус.), находиться за девятью горами, за семью морями (словац.) [4, с. 299];

- пословицы (Ср. польские половицы в значении «море – отец рек и озер»: «Czy jest taki ojciec, со pożyro swoje dzieci?» – Есть ли такой отец,  что пожирает своих детей? В значении «бездонность»: «Jak daleko dno morskie, tak daleko Królestwo Boskie» – Как далеко дно морское, так далеко и Божье Царство. Kto na morzu nie bywał, ten dziwуw nie widział» – Кто на море не бывал, тот дива не видал. В значении «море – чужое пространство»: Кто на море бывал, тот и страху видал, Кто в море не бывал, тот горя не видал, Дальше море - меньше горя, Хорошо море с берегу; пол: «Biada temu, со pomorzu pływa» – Беда тому, кто по морю плавает, «Kto zna morze, wie, co to górze» – Кто знает море, тот знает горе. В значении «опасность, угроза для жизни»: «Morze – 1о mokrí grób» – Море – это мокрая могила  [4, с. 299]);

- фольклорные тексты с лексемами, обозначающими крупные реки как море: девушка роняет колечко в Дунай-море (рус.); венок невесты падает do morza, do dunaju (пол.); в украинских заговорах болезнь отсылается за Днестр, за море; в польских лирических песнях лебедь плавает по морю, по Висле [4, с. 300];

- устойчивые словосочетания: применительно к колдунам и нечистой силе – «жить у моря», «морские великаны», «морские сирены», «морской король» («морской царь»), «морские панны»; формулы в заговорах при изгнании болезней, злых духов: «у море», «на море», «у синіє море», «на ледено море», «у морске дубине», «у морску пучину», «у црно море», у морске ширине» и др. [4, с. 300];

- эпитеты применительно к морю: море-лукоморье, океян-море, Исячь-море, Кий-море, Чердань-море; глубокое, бездонное, белое, черное, синее, пестрое, красное, желтое, золотое, огненное, студено, поганое и т. п. [4, с. 300-301].

Структуры знаний, стоящие за данными средствами: пропозиции (представление о море как первооснове мироздания; море составляет единое пространство с небом), пресуппозиции (море может восприниматься и как сакральное пространство, и как «нечистое» место;), образы (мать солнца, чудесный мир, средоточие центра мироздания, дом «духа-хозяина», отец рек и озер),  мотивы (сотворения мира), концептуальные признаки (безбрежности, бездонности).

Основополагающая пропозиция, через которую кодифицируется мифологизированный компонент концепта МОРЕ – дуализм в восприятии моря: и как реального водного объекта, и как некого отдаленного мифического пространства.

Обратимся к репрезентации концепта МОРЕ в поморской культуре. МОРЕ – мифологизированный фрагмент действительности. В основе мифа лежит архетип – устойчивый образ, постоянно актуализируемый в сознании каждого помора как члена субэтноса и имеющий этнокультурную ценность. Основанием для такого вывода является результат исследования, демонстрирующий формирование семантически разнообразных, насыщенных богатыми смыслами образов Белого моря. Согласно В.Н. Топорову, сущность мифологизации заключается в «создании наиболее семантически богатых, энергетичных и имеющих силу примера образов действительности» [5, с. 5].

Для определения этнокультурной субэтнической специфики объективации мифологизированного компонента концепта МОРЕ приведем результаты анализа фольклорного дискурса – традиционной обрядности, связанной с морем.

1. Средство концептуализации – устойчивое словосочетание молить ветер: молить ветер, чтобы не серчал и давал льготу дорогим летникам [3, с. 27]. Молить ветер – суеверный обряд, соблюдаемый женщинами прибрежных селений Кемского уезда по поводу ожидаемого возвращения с Мурманских промыслов их мужей и родственников; вечером выходят к морю массою всем селением [3, с. 27]. Структура знаний, стоящая за устойчивым словосочетанием – пресуппозиция: ветер, с одной стороны, воспринимается поморами как субъект, способный переносить определенное отношение на человека; с другой стороны – как объект культа.

2. Средство концептуализации – поморская традиция не бросать мусор ни в реку, ни в море. Структура знаний, стоящая за данной традицией – пресуппозиция: БЕЛОЕ МОРЕ – сакральный объект, осквернение которого неприемлемо.

3. Средства концептуализации – поморская традиция ставить крест «на добычу» в местах лова: на тонях – возле избушек на море или реке, где летом жила и промышляла семья или несколько семей; традиция по обету ходить на Соловки после возвращения с моря; пословица Кто в море не бывал, тот Богу досыта не маливался [2]. Структура знаний, стоящая за данными средствами – пресуппозиция: восприятие моря как аксиологемы, объекта почитания – свидетельство мировоззренческого синкретизма: эклектики христианских символов и языческих представлений о природных явлениях как объектах культа.

4. Средство концептуализации – обряды, демонстрирующие существование поморской магии: обряд бросать в море серебряные деньги во время первого замёта на треску и селёдку; обряд лить масло в море во время шторма; обряд мыть лицо водой из моря после ледохода  (мыть должен был другой человек – купальна крёсна/купаленка); обряд брать с собой на хороший лов кулебяку [кулебяка – пирог с рыбой], уходя в море;  обряд давать с собой морской песок рыбакам на тоню, чтобы не погибли; запрет выходить в море  в понедельник; обычай начинать лов тайно и брать с собой клык морского льва для хорошего улов; специальный обряд во время ухода охотников на опасный зверобойный промысел провожать в море с тёщенником (тёща для зятя пирог печёт как символ добрых семейных отношений, чтобы зять спокойно работал в море) [2]. Структура знаний, стоящая за данными средствами – пресуппозиция: представление о море  как объекте культа – свидетельство рудиментов языческого мифологического сознания. Наличие особого названия ритуальной промысловой пищи указывает на связь с родовыми традициями («тещник» пекла теща), что свидетельствует о придаваемом этой пище ритуальном смысле.

5. Средство концептуализации – вековой обычай поморов не обижать сирот, отцов которых погубило море. Структура знаний, стоящая за данным средством – пресуппозиция: почтительное отношение к родственникам тех, кого был «взят» морем – отражение стереотипно-мифологических представлений о море как сакральном пространстве.

Соответственно, в языковом сознании поморов МОРЕ – мифологизированное почитаемое антропоморфное существо: в подобном восприятии состоит этнокультурная специфика объективации концепта МОРЕ и его ценностная составляющая.

Таким образом, в результате анализа объективаций концепта МОРЕ в рамках мифологического дискурса можно сделать вывод о том, что как в славянском мифологическом, так и в поморском субэтническом языковом сознании море на ценностном уровне осмысливается амбивалентно (актуализируется оппозиция «свой-чужой»). У поморов и славян доминирует сакральное представление о море, реализующееся через пресуппозицию: море – аксиологема. Тем не менее, в поморском субэтническом языковом сознании преобладает антропоморфное восприятие моря (Белого моря) (основополагающая пропозиция: море – живое существо). В славянском мифологическом сознании концепт МОРЕ репрезентируется локализовано, через пропозицию: море – пространство (место промысла, сакральное пространство, божественный локус, «нечистое» место и др.). В данном отличии и состоит специфика мифологизированного компонента в обоих типах языкового сознания.