Самый густонаселенной подгруппой славян является восточнославянская ветвь, которая в средние века составляющая население Киевской Руси. Главными божествами пантеона богов восточных славян вялились бог-громовержец Перун, стоящий на защите людей от темных сил из иных миров, и «скотий бог» Волос (Велес). Считалось, что Перун — бог княжеской дружины, Велес — всей остальной Руси. Единственным женским персонажем владимирского пантеона являлась Мокошь, она была связана с характерными женскими занятиями и, первоначально, олицетворяла стихию земли — «Мать сыру землю». К другим богам восточнославянского пантеона относят Стрибога — предположительно был связан со стихией ветра, Дажьбога— Бога солнца, а также Сварога – повелителя огня.

Славянский бестиарий, помимо существ имеющих божественный статус, насчитывает огромное количеств представителей низшей мифологии. Так одним из самых известных представителей славянской нечисти является Баба-яга, которая обладает такими неотъемлемыми атрибутами, как способность к колдовству, обитание на границы леса в избушке на курьих ножках, а также ступа и метла. Этот фольклорный персонаж также имеет свой аналог в мифологии южных славян. В славянских мифах важное место занимает образ лесных духов, как добрых- так и злых. У восточных славян-это Леший. В рассказах леший предстаёт в виде духа хозяина леса, имеющего вид растительного, животного или антропоморфного существа.

Не менее важно место в низшей мифологии занимает образ мифического покровителя домашнего очага. У восточнославянских народов считалось, что Домовым после смерти становится самый старший в роду. Эти существа обычно были представлены в виде длиннобородых старичков, часто чем-то напоминающих лохматых зверьков, которые отличаются любовью к чистоте и порядку. Образы получеловека – полуволка, и вампира также нашли свое отражение в славянской мифологии Волколак – в славянской мифологии человек-оборотень, который на определённое время принимает образ волка. Мотив превращения человека в волка лучше всех сохранился в фольклоре польских славян. Также в славянской мифологии распространён образ медведя-оборотня.

Западные славяне отделились от общеславянской группы примерно в 7 веке, позже, в  8-9 веках, образовав свои независимые государства, на территории простирающейся от севера Балтийского моря до Карпат. Наиболее подробными и разнообразными являются сведения о богах балтийских славян. Существует мнение, что боги северо-западных славян, населяющих Балтику, не были объединены в отдельный пантеон, так как отдельные божества в основным связаны с какими-либо локальными культами. Одними из самых известных богов являются – Свентовит «бог богов», Триглав, которого также называли «высшим богом», а также Радгост.  Все они так или иначе были связаны с гаданиями и военной функцией. Не менее разрозненными являются и сведения о богах чешских и словацких славян. Возможно, в пантеоне вышеуказанных народов имелись персонажи, являющиеся аналогами Перуна и Велеса. Если же говорить о мифологи польских славян, то единственные о пантеоне богов является хроника польского историка Яна Длугоша, написанная в XV веке, которая однако находит свои корни в римской мифологии и отчасти является авторским вымыслом, хотя  Nya — Плутон, возможно аналог славянского «навь», «смерть».

Низшая мифология занимает столь же немаловажное место в фольклоре западных славян. Например нечистая сила имеющие название Бескуд —разновидность вампира в фольклоре Польше, Чехии и Словакии. Оборотней же в западно-славянской (в особенности литовской) мифологии называют Вилктаками. Также, в мифологии западных важное место занимает образ огромного змея. Так, в литовском фольклоре таким существом является Айтварас – дух имеющий вид огненного змея, приносящий семейству либо богатство, либо горе в случае обиды. Если говорить об образе хранителя домашнего очага, то его внешний вид у западных славян мало отличается от восточных, однако на западе, так называемые домовые чаще вредили людям. Например, Коцмолух – персонаж фольклора юго-востока, вредный домашний дух, ночами высасывающий молоко у коров.  Западнославянская мифология также имеет аналог Лешего, который предстает в виде лесного духа Гейкалека (персонаж чешской мифологии), который окликал эхом путников, тем самым сбивая их с пути.

Местом расселения южных славян стал Балканский полуостров и часть восточных Альп, и в настоящие время южные славяне географически отделены о восточных и западных чёрным морем. Данных о южнославянской высшей мифологии чрезвычайно мало, так как эти народы раньше всех приняли христианство и попали под влияние византийской культуры, почти полностью утратив сведения о пантеоне языческих богов. Однако среди сказок словенского народа имеется история о колдунье Мокошки, что говорит о том, что Мокошь некогда была известна южным славянам, то же самое можно отнести к царю Дабогу, имя которого предположительно связано с Дажьбогом.

В Сербии, Черногории и Хорватии имеется свой аналог Бабы –Яги -  зовётся Баба Рога (то есть Рогатой бабой). Ее изображают горбатую, уродливую старуху с рогом на голове и железными зубами, которая живет в темных пещерах. По сравнению с западными и восточными ветвями славян, образ вампира в мифологии южнославянских народов занимает весьма значимое место. К примеру Бруколак — разновидность вампира, встречающаяся в Молдавии, Трансильвании и Валахии, Дхампир – в Сербии и Плътник в Болгарии. Как и в западнославянском фольклоре у южных славян есть представление о мифическом змее. Таким существом является Хала- двенадцатихвостый, шестикрылый, трёхглавый дракон.

Таким образом мифология всех трех славянских ветвей имеет множество общих черт, которые сформировали свои самобытные различия в зависимости от места расселения и дальнейшего влияния исторических особенностей и неязыческих религий. Отождествление сил природы с божественным происхождением, связь с миром мертвых и наличие некоторых схожих устойчивых образов – все это составляет схожесть в фольклоре древних славян.

Кроме археологических и источниковедческих данных, важную информацию о жизни древних народов содержит лингвистический анализ доступных языковых особенностей. От бастарнов до нас дошли несколько слов – четыре личных имени (Clondicus, Cotto, Δελδῶν, Teutagonus), три этнонима (Bastarnae/Βᾰστᾰ́ρναι,  Ἄτμόνοί, Σῑδονες), один, предположительно, гидроним (Agalingas = Днестр) [1, с. 112; 7]. И если этнонимы можно определить, как экзонимы, то антропонимы вождей, обычно, принадлежат непосредственно языковой среде народа и их анализ может дать определенную почву для размышлений и выводов.

Прежде всего, посмотрим на гидроним, который мог иметь трансформацию в хороним Agalingas – Agalį(d)zas – Galisia, т. е. мы получаем название исторического региона Галиции, который есть лишь огласовка бастарновского Agalingas. Сам же гидроним, по мнению исследователей, соответствует названию реки Днестр [1, с. 116] или Кагальник в Бессарабии [5, кн. 1, т. 1, с. 211]. Однако, здесь интересен картографический материал «Географического атласа Птолемея», где Буг Южный можно идентифицировать как Axiaces, схожий по звучанию с бастарновским именем реки (рис. 1).

Рис. 1. Географический атлас Птолемея. Карта региона от Балтийского моря до Черного моря по Птолемею [3]

На представленной карте можно обратить внимание и на горный массив Pevca Mons, который может соответствовать горам Карпаты (прежде всего, Восточные и Западные) и лежать в основе этнонима певки(ны), применяемому иногда древними авторами по отношению к бастарнам [6, с. 77]. Название топонима выражено древнегреческим πεύκη «сосна (хвойное дерево)» (индоевропейский корень *pewḱ- «колоть») [8; 10, с. 828], т.е. дословно «Сосновые горы», при этом, еловые леса и горные сосны являются характерной растительностью горного массива. С этим же оронимом может быть связан и этноним бастарны.

Прежде всего, стоит отметить, что первоначально этноним звучал по-древнегречески Βᾰστᾰ́ρναι – вастарны [4, кн. 1, с. 130]. Этимология названия народа остается неясной. В то же время можно легко увидеть кельтский конструкт: *owxsV- (древнеирландский uais/uas) «высокий» и *tiros- (< *teros; валлийский/древнеирландский tir) «земля, суша; хребет» [9, с. 303, 379-380; 12]. Таким образом, в основе этнонима лежит географическая особенность «высокая земля, хребет, горы» с притяжательным суфиксом -(e)n- (кельтский *-inyos [11, с. 260]), т. е. «живущие у гор».

Другая степень вокализма *owxsV- присутствует в этнониме роксоланы (Ρωξολανοι/Ροξολανοι), упоминаемых Страбоном в ряду бастарнских племен. В основе лежит кельтский конструкт: усиливающий префикс *ɸro- (валлийский rhy-, древнеирландский ro-) + *owxsV- «высокий» + *landa
(валлийский llan, древнеирландский lann) «открытая земля, равнина» [9, с. 142-143, 232, 303; 12], т. е. видим очередную географическую особенность – «возвышенная земля». Данное определение этнонима совпадает с описанием Страбона, указавшего, что роксоланы обитают между Днепром (Борисфеном) и Доном (Танаисом), т. е. на территории Донецкого кряжа и, возможно, южной оконечности Среднерусской возвышенности. Все понятно и разумно в отличии от выдуманных исследователями иранских «светлых ариев». Соответственно, данный корень с утвердительным префиксом a- лежит в основе этнонима аланы (др.-греч. Ἀλανοί, латин. Alani), т. е. жившие на равнине (в низине в противовес возвышенности роксоланов), что подтверждается их первоначальным местом обитания в низовьях Дона, Кубанско-Приазовской низменности, Предкавказье.

Особенности географического положения определяют и этнонимы Ἄτμόνοί и Σῑδονες. Во втором случае мы видим кельтский корень *sedo-/*sidos- (древнеирландский sid) «холм, курган» [9, с. 326; 10, с. 884-886], который проявляется в основе оронима Судеты, где и обитали Σῑδονες.

В Ἄτμόνοί мы можем выделить кельтский конструкт из префикса ad-/at- (готское at-) «к, в, на» [9, с. 29; 10, с. 3] с корнем *moniyo- «гора» [9, с. 277]. Значение этнонима – «возле гор»,

В таком случае объясняется, почему Страбон отнес эти западные народности к германцам, с коими они были географически близки, вплоть до смешения.

Таким образом, племена бастарнов обитали у горной системы Судеты – Карпаты, античный историк и географ Страбон перечислял их (адмоны, сидоны, певки, роксоланы) по месту обитания с запада на восток (рис. 2).

Рис. 2. Локализация бастарнов (адмоны, сидоны, певки) и роксоланов.

Clondicus – один из вождей бастарнов, имя которого может быть представлено кельтским конструктом: *kli-nu- (*klu-ni-, индоевропейский корень kleu-) «слышать» и *dekos «честь, достоинство, хвала», который исследователи связывают с родственными индоевропейскими корнями deik-/dek- «показывать, смотреть; направлять, командовать» [9, с. 94, 208; 10, с. 189-190, 605], т. е. дословно «слышит хвалу», или «прославл-енный (-яемый), хвалимый». Концепт «славы, похвалы; слышать, слушать» широко распространен в индоевропейских антропонимах [2, с. 204-205].

Cotto – имя знатного бастарна может происходить от кельтского *kotto- со значением «old/старый», хотя, например, рефлекс в испанском имеет значение «верхушка холма» [9, с. 218-219]. С другой стороны, old восходит к индоевропейскому корню *al-t- «взрослый, высокий, крупный (важный)» [10, с. 26-27]. Таким образом, антропоним можно трактовать как «выделяющийся, важный <человек>», возможно, «старейшина».

Δελδῶν – один из вождей бастарнов, антропоним может быть представлен кельтским конструктом из del  «твердый, жест(о)кий, упрямый; приятный, красивый» (семантика второго значения позволяет предположить связь с индоевропейским корнем dhel- «светлый, яркий, сияющий» [10, с. 246]) и *doni̯o- (кельтского *gdonyo- «человек», валлийский dyn, древнеирландское duine) «мужественный человек» (в валлийском имеется delddyn  «упрямый человек») [9, с. 156; 10, с. 260; 12].

Кельтская языковая среда является определяющей в этимологии имени Teutagonus. В основе двухсоставного антропонима лежат распространенные лексемы *towto- и *g^wan-o- [9, с. 144, 386-387]. Первый элемент связан с характеристикой роста – индоевропейский корень *teu- «набухать; становиться сильным» [10, с. 1080]. Второй компонент имеет развитие в древнеирландском gonaid, -goin «ранить»,
валлийском gwanu «ранить, убить» [10, с. 492; 12; 13]. Соответственно, значение рассматриваемого имени можно сформулировать, как «могучий воин». Кстати, стоит отметить, что кельтская *towto- «север» [9, с. 387] с суффиксом *-inyos (валлийский -yn, древнеирланский -(i)ne) [11, с. 260]) образуют этноним
Teutonae (тевтоны), который имеет значение, аналогичное обобщающему понятию «северяне», «гиперборейцы», «нор(д)манны».

Таким образом, вы видим, что бастарны были представлены в основном кельтоязычными этническими группами. Стоит полагать, западные бастарны влились в германские народы (германская огласовка антропонима Teutagonus), восточные были поглощены славянской общностью (огласовка гидронима Agalingas).

В основе всех изученных антропонимов и этнонимов мы видим корни, имеющие развитие в реальных словах известных языков и представляющие единую систему по семантике и словообразовательной модели.

Кроме археологических артефактов, определенные знания о составе древних народов могут дать имена их правителей, которые дошли до наших дней в трудах авторов той поры. Сегодня нам известны несколько антропонимов вождей склавинов и антов. Обычно кроме догадок, пытающихся предложить хоть какую-то этимологию этим именам, исследователи не могут получить общую картину происхождения древних антропонимов.

Вместе с тем, византийский историк Прокопий Кесарийский в трактате «Войны» отмечал, что «язык у них (склавинов и антов) один и тот же язык, достаточно варварский… И имя встарь у них было одно» [4, т. 2, с. 69]. При этом, древний автор не отмечает языкового родства с германцами.

Прежде всего, отмечаем упоминание в работах древних авторов среди вождей склавинов и антов двухсоставные антропонимы, которые, обычно, присущи руководителям княжеского рода. Именно этим можно объяснить, что византийские авторы разделяли титулы полновластных правителей (рикс) и подчиненных племенных вождей низшего статуса, как, например, Ардагаст и Мусокий, соответственно [7. с. 296, прим. 87].

Кроме того, компоненты имени  — это не произвольный набор лексем, а вполне устоявшаяся словообразовательная модель из определения и определяемого слова, которое выражает сущность индивида.

В таком контексте мы и будем рассматривать антропонимы.  Тогда упоминаемый древними авторами глава правящей династии антов являет двухсоставный конструкт Ид(а)ризий (Ιδαριζιος), также как и его сыновья Мез(а)мир и Кел(а)гаст, равно и вожди склавинов Пер(а)гаст, Ард(а)гаст, Дау-рентий.

Начнем же изучение антропонимов, прежде всего, с имен Мусокий и Даурентий, которые могут стать определяющими для языковой среды склавинов и антов.

Μουσοκιος — вождь дакийских склавинов в конце VI века. Происхождение антропонима исследователи связывают с архангелородским диалектным словом XX века мусокий (от мусоко «соленая вода») «соленый» [1, с. 6] без разъяснения этимологии. Тогда, как и исторически, и лингвистически, мы можем видеть в основе сохранившееся в литовском mušokas (от балтского глагола mušti «бить, ударять, побеждать») «кто любит драться, драчун» [12, с. 326; 14], т.е. значение антропонима может быть определено, как «воинственный, боевой». 

Балтские корни легко угадываются и в имени первого упомянутого в хрониках вождя склавинов второй половины VI века Δαυρέντιος (Δαυρίτας, латин. Daurentius, Dauritas). Исследователи смогли придумать лишь произвольную трансформацию к корню *Dobr-, получив имя Добрята [8, с. 121-122]. Тогда как антропоним представлен балтским конструктом из усиливающей лексемы daug-/dau- «много, сильно» [2, с. 211; 12, с. 117; 14] и rentėjas (от глагола ręsti, reñčia «рубить, резать») «тот, кто рубит» [16, с. 511; 14]. В данном случае находит свое объяснение и чередование -έν-/-ί-, как следствие славянских носовых -en-/-in-/-į-.

Получив языковой ключик (в тексте указаны инфинитив и глагол 3-его лица настоящего времени единственного числа), продолжим рассмотрение имен видных склавинов и антов. Привлекает внимание корень gast-, встречающийся в антропонимах Пирагаст, Ардагаст и Келагаст. Исследователи смешивают антропонимический корень с топонимическим славянским гост-/гощ-/gost- в значении «гость» [3, с. 134], что совершенно неверно для обоих случаев. Однако, мы остановимся на лексеме, используемой в именах. В нашем случае можно предположить, что в основе лежит, корень, дающий лит. guostas «группа, стая, команда и т.п. сообщество», латыш. guosts «множество; рой, масса» [11, вып. 7, с. 87; 9, т. 1, с. 478] (-uo- фонетически соответствует праславянскому [a], в дальнейшем получив огласовку до [o]). Тогда в именах вождей склавинов конца VI века первые компоненты могут быть представлены следующим образом:

Πειράγαστος (Πηράγαστος, лат. Peragastus) – от балтского глагола per̃ti, pẽria «бить», соотносимым с лит. pė̃ryti, -ija «бить, обшить избу снаружи досками (т.е. защитить – прим. автора)» и приводящим к праславянским *perti, *рьrǫ при общем значении «поддерживать» [9, т. 3, с. 240-241; 12, с. 352; 15, с. 990-991; 14], что с учетом семантики дает нам определение антропонима «поддерживает, защищает (в воинском контексте «бить») <свой> клан, род» (pẽrija guostas);

Αρδαγαστος – от балтского ardyti, ar̃do «разрушать, драться, браниться» [12, с. 60; 14], давая значение вновь воинственную характеристику имени «дерется <за свой> клан, род» (ar̃do guostas);

а также одного из братьев правящей династии антов Κελαγαστος (лат. Kelagast, Celagast) – от балтского глагола kelti, kelia «поднимать, возбуждать, закрывать, повышать» [12, с. 236; 14], т.е. «поднимает (возвышает), возбуждает, закрывает (защищает) <свой> клан, род» (kelia  guostas).

Во всех трех антропонимах наблюдаем семантику воинства, защиты. Эта же характеристика встречается и в некоторых других антропонимах. Мы же еще остановимся на известном историческом персонаже Древней Руси и славян князе Гостомысле (Gostomysł). Очевидно, что принятая этимология *gostomyslъ  «гость» и «мысль» лишена какого-либо смысла. В нашем же случае мы получаем конструкт из guost(a)s (аналогичное значение daug-/dau-, см. выше Δαυρέντιος)  и глагол mìslyti, -ia «думать, сказать» [14], т. е. «много думает, говорит», или «многодумающий, многоговорящий, мудрый, оратор и т. п.», при этом подчеркивая  принадлежность знатному роду, клану.

Но мы возвращаемся к славинам и антам, продолжая изучать антропонимы их вождей.

С понятием «защита» связана этимология имени правителя склавинов Περβοῦνδος (лат. Perbundos). В основе антропонима может лежать глагол busti, bunda «бодрствовать, пробуждаться, защищать» [12, с. 110; 15, с. 151; 14] с усиливающим префиксом per- «слишком, очень» [15, с. 810; 14], т.е. «сильно защищает» (per-bunda).

Аналогмчное значение имеет имя анта, служившего магистром в византийской армии в VI веке, Χιλβούδιος (лат. Chilbudios), в основе которого лежит конструкт из балтского kilti, kyla «подниматься, возникать, рождаться, становиться сильнее, предпринимать активные действия» [12, с. 244; 14] и budė́ti, bùdi «бодрствовать, наблюдать, охранять» (существительное, Gen. bùdės) [12, с. 104; 15, с. 151; 14], т.е. «встает защищает; рожден защищать; активный защитник» (kyla-bùdi).

Перекликается с понятием «защита» и значение имени знатного анта Ούσιγαρδος, военачальника в армии Византии в середине VI века. Этимология антропонима может быть объяснена балтским gar̃dyti, -ija «ограждать, ограничить, препятствовать, окружать», gárdas «1. загон, стадо (параллель с guostas см. выше), 2. стража, караул, охранник» [12, с. 164; 15, с. 444; 14] с префиксом ùž- [16, с. 708; 14], т.е. имеем «заграждает; заградитель, защитник».

Распространенный балтский корень ei- с расширителем -d- присутствует в имени главы антской династии VI века Ιδαριζιος. В основе лежат eidýti, eĩdo (от eiti «идти») «выполнять, ходить, совершать, быть (как)» и reižti, reižia «тянуться, быть гордым, напрягаться, ссориться», при этом относясь к индоевропейскому корню rēiĝ- [2, с. 208; 12, с. 151, 380; 16, с. 142; 15, с. 294-295, 862; 14], что можно определить, как «<совершает действия, стремится, чтобы> быть гордым» (eĩdo reižia).

Характеристика движения заложена и в имени известного анта, византийского военачальника в армии середины VI века Δαβραγέζας. Исследователи произвольно изменяют имя на Доброгаст или Доброезд, тогда как греческий вариант исключает иные толкования: -γαστ используется древними авторами в огласовке других имен; с другой стороны, ζ передает [dz]/[z], а -στ- воспринималась и передавалась в огласовке как самостоятельное сочетание. Тогда можно предложить конструкт из корня dimbr- (dimbrinti «идти небыстро (negreitai)»; -im фонетически соответствует греческому α) [14] и gieža «кто таит гнев», geižỹs «мститель» (от глагола gei̇̃žti/giẽžti, -ia «злиться, мстить») [16, с. 177; 14], что делает возможным значение имени как «кто умеет скрывать гнев» или «идет наказывает, карает», при этом, первый компонент подчеркивает неторопливость, рассудительность.

Другой аспект движения отражен в имени склавина Χάτζων (современное прочтение Hacon), вождь драговитов в начале VI века, упомянутый в тексте «Чудеса святого Димитрия Солунского». Исследователи, как обычно, меняют словообразовательную модель в угоду своих версий – то ли латинский Hacon, то ли славянский Хотимир, то ли германский Hatzo [7, т. 2, с. 133, 195, прим. 100]. Однако, рассматриваемый антропоним может быть представлен конструктом из katóti «бить(ся), побеждать; трудно двигаться», который реализован в славянских, как kat(ъ) «палач, жестокий человек, убийца» [6, с. 156; 14], и zė̃nas/zẽnas (латыш. zēns) «парень с <положительными качествами>» (в русском имеется определение «мОлодец», в германских соответствует патронимический суффикс -son (söhn)) [13, т. 2, с. 555; 14] (ē /æː/ нашло отражение у византийского автора в виде ω), который определяет персонализацию первого компонента имени. Таким образом, значение антропонима вновь связано с воинством – боец, воин.

«Лесная» тематика (наряду с Δαυρέντιος) прослеживается в имени представителя антской династии князей VI века Μεζαμηρος. Исследователи признают славянское происхождение антропонима, предлагая бессмысленный набор межа «граница» и мир «вселенная, союз племен, община». Мы же видим в основе балтский medžióti, medžiój «охотиться» и mirus (от глагола mirti «умирать») «смертный» [12, 309, 321; 16, с. 383, 404-405; 15, с. 735; 14]. Значение второго компонента подобным образом предложил Z. Zinkevičius, анализируя этимологию mirti, сопоставляя его с ятвяжским словом mard «человек» [18, с. 76]. В данном случае подчеркивается земное, людское происхождение обладателя имени в противоположность религиозной составляющей, присущей «служителям культа» (криве, вайделотты и другие). Таким образом подтверждается существование в древнем обществе «разделение властей» на духовную и светскую. Рассматриваемое же имя можно определить, как «охотник» (при более древнем значении «воин, боец», что можно видеть, например, в польском myśliwy «охотник», -iec «борец», что может быть ретранслировано и в отношении Гостомысла, которого можно представить в славянской огласовке как «великий воин»). При этом, mirus выступает в качестве персонифицированного суффикса, как -man в английском. Также можно отметить, что, учитывая более древнюю степень вокализма как a по сравнению с i [17, с. 43], мы можем объяснить распространенное имя в германской огласовке Waldemar и, соответственно, славянской – Владимир. Этимология связана с конструктом балтского глагола valdýti, val̃do «править, владеть» [12, с. 485-486; 14] и mirus/marùs, т.е. «правитель, властелин», подчеркивая именно его земную сущность.

Пожалуй, первым вождем антов стал Boz (Booz, Box), который, по сведениям Иордана, жил в IV веке. Этимология имени вызывает многочисленные споры в среде исследователей: некоторые считают его славянским, соотнося с племенным объединением бужан, древнерусским князем Бусом, обозначением титула *vožь; другие отдают предпочтение аланскому происхождению, поскольку упоминается в контексте алано-готских войн [5, с. 322]. В рамках нашего исследования можно говорить, что в основе лежит búožė, buožis «голова, булава (атрибут власти)» [16, с. 81; 15, с. 100; 14] (úo фонетически соответствует латинскому источнику /информации о рассматриваемом имени/ ō).

Однозначные имена имели и первые известные вожди ранних славян. Упоминаемые древними авторами антропонимы Borut, князь Карантании в начале VIII века, и Borna, правитель Далматинской Хорватии в начале IX века, восходят к общей балтской этимологии: barùtė/barutis = barnis/barnus (от глагола barti) «брань/кто много дерется (аналогия с Μουσοκιος, см. выше), бранник» [12, с. 81-82; 16, с. 47-48; 14], т.е. «воин, боец, борец».

Можно отметить балтский конструкт и в имени Cheitmar (Chetmar, Хотимир), племянник князя Borut. В основе лежат kietas «твердый, жесткий, сильный», kietis «строгость, непримиримость, упорство, упрямство» (от глагола kietėti, kíeti «твердеть, быть твердым») [16, с. 285; 14] и рассмотренный mirus (см. выше Μεζαμηρος), т. е. значение антропонима можно выразить субстантивированным прилагательным «твердый, сильный <человек>».

Wallucus/Valuk – один из первых князей альпийских славян Карантании в начале VII века. Значение антропонима может быть представлено как valiūkas (от глагола velti) «у кого много воли, свободы» [12, с. 497; 16, с. 717; 14].

Как видим, в балтоязычной среде антропонимы склавинов и антов находят и разумное объяснение, и надлежащую словообразовательную модель. Элементы огласовки имен указывают на начало славянизации рассмотренных народов. Славянский стал продуктом этногенеза балтоязычных племен, поглотивших остатки кельтоязычных групп и впитавший поток мигрантов с юго-запада.

Приоритетной версией этимологии топонима на сегодняшний день считается старополабское *birl-/*berl-, обозначающее «топь, болото» с притяжательным суффиксом -ин, т.е. на болотистом месте [2, с. 66].  Достаточно странный ориентир среди болот в озерном крае. Кроме того, существует еще множество гипотез о происхождении Берлина из кельтских, славянских, балтийских и германских языков, предлагая в основе «свая», «заповедное место», «озеро», «холм», «изгиб реки», «плотина», «берлога медведя»,  антропоним Берла и другие, но окончательного научного решения нет [1, с. 52-53].

Мы же попытаемся лингвистические рассуждения дополнить географической атрибуцией, которая может помочь нам с локализацией объекта. Прежде, отметим, что в соответствии со словообразовательной моделью в один ряд с Берлином исследователи ставят известные славянские топонимы тех краев – Шверин (Schwerin), Ойтин (Eutin, Utyń), Темплин (Templin), Щецин (Stettin, Szczecin). Особенностью упомянутых поселений является их расположение на берегу водных акваторий – See Berl, Schweriner See, Große Eutiner See, Stettiner Haff, соответственно (Темплин находится среди озер). С другой стороны, мы можем видеть гидронимы на территории Литвы – Berle, Žvere, Žvernas, Svere, Ūt-revis, Utenas [9, с. 62, 323, 356, 407]. Кроме того, как было установлено, гидронимия Восточной Германии имеет балтское происхождение [4].

В представленной картине актуальной становится гипотеза H. Schall о балтской этимологии Берлина, связанной с термином bur̃las «грязь, мокрая земля» (можно отметить и burlỹnė «грязь» [6]) при индоевропейском корне *bher-  и балтском ber̃ti [7, с. 139-141]. Однако, необходимо уточнение, поскольку, прежде, мы имеем дело с гидронимом – озером (See Berl), то стоит обратить внимание на глагол bur̃lyti, -ijo (каузатив bur̃linti, -ino) «грязнить, булькать, хлюпать, размазывать» (хотя все-таки значение более специфическое, связанное с грязью) [6; 8,  с. 749], учитывая, что этимология озера в балтской гидронимии может восходить к глаголу прошедшего времени единственного числа 3-го лица [3, с. 104], который приводим вместе с инфинитивом. Таким образом, можно реконструировать появление топонима: балтское bur̃l-ijo (-ino) – славянское bъrlo (-ino) – германское Berl(-in).

Шверин – происхождение топонима исследователи, не мудрствуя лукаво, связали со словом zvěŕ «зверь» [2, с. 471]. Однако, в нашем случае, гидроним может восходить к сохранившемуся в литовском švìrinti, -ino «лить, хлестать, сильно мокнуть» (этимология слова неясна, возможна связь с švirkšti «брызгать») [6]. При таком варианте объясняется и чередование в огласовке первого звука S-/Z-/Ш-.

В основе топонима Ойтин исследователи видят антропоним Ute. Между тем, в литовской гидронимии мы отмечаем многочисленные названия Utenas, Utelis, Utenele, Utelyne, Utu и другие [9, с. 356]. А Ванагас предлагает связь с utėlė, utìs «вошь», хотя и выражает сомнение в семантике. Действительно, мы видим соответствующие упомянутым гидронимам термины, связанные с вошью. Однако, этимология слова не совсем ясная и рассматривается несколько версий происхождения. Мы же, выделяя глаголы, сможем отметить ряд важных характеристик в значении. В частности,  utýti/utė́ti, utinė́ti, utėlinė́ti, utėlė́ti, ùtinti определяются, в том числе, дополнительно как «волочиться», «копошиться», «трогать», «паршиветь», кроме того, например, существительное utýnas = utėlynas «грязное место» [6; 8, с. 707-708]. Таким образом, можно утверждать, что гидроним происходит от глагола ùtinti, -ino, имеющим архаичное упрощенное значение «паршиветь», т. е. озера первоначально возникло из болотистой местности (грязное место) с кочками, покрытой травой, ассоциированных людьми как струпья на стоячей воде.

Расположение у озера и выявленная закономерность выше рассмотренных топонимов позволяют предположить, что название населенного пункта Темплин также происходит от гидронима. В этом случае в основе может лежать корень timp- с расширителем -l-, который реализуется в таких глаголах как tim̃plinėti, -ėjo «лениво двигаться, дергать, шататься», ti̇̀mplioti «растягивать, перемещать», восходящие через tim̃pti к балтскому глаголу tempti «тащить, растягивать» [5, с. 463; 6; 8, с. 669]. Значение гидронима можно определить как «дергать, трепать, растягивать <землю>».

К славянскому происхождению относят топоним Щецин. Но в этимологии согласия нет – то ли szczyt «холм» или szczeć «разновидность травы» или антропоним основателя Ščeta, либо щета «щетка» [1, с. 481; 2, с. 477]. Мы же вновь отмечаем его географическое положение в устье Одера и связь с гидронимом – Stettiner Haff. В таком контексте достаточно точно название передает кашубская форма — Szczecëno, указывая на глагол прошедшего времени единственного числа 3-го лица, которым может быть skė́tinti, -ino, каузатив skė̃sti, skė̃tė «расширять, стать больше в объеме, развернуться и т. п.» [6; 8, с. 561]. Видим достаточно точное описание устья реки, переходящее в широкий залив (лагуна в эстуарии Одера). В литовской гидронимии отмечаем Sket-upis [9, с. 303].

Отдельно можно остановиться на топониме Кёлльн (Cölln) — поселение-спутник Берлина, располагавшееся на острове Spreeinsel. Считается, что название происходит от латинского colonia «колония» (по анологии с Кельном-на Рейне) [1, с. 186; 2, с. 196]. Хотя существование римской колонии не подтверждено, кроме того, колоний в германской земле было много, а топонимов почему-то лишь пара. Фонетическо латинская colonia  дала бы в германской и славянской языковой среде огласовку «колония». В рамках нашего исследования можно предложить этимологию от kilnus «благородный, возвышенный, великий, знаменитый, дворянского происхождения» (глагол kilti «подниматься, возвышаться») [5, с. 244; 6; 8, с. 286]. Очевидно, что ориентиром выступал княжеский замок, возведенный на острове, часть земель которого была заболочена, что тоже нашло отражение в предложенном слове, одним из определений которого служит понятие purus «рыхлый» (аналогичные дворцы возникали и на других островах, например, на Fasaneninsel среди Große Eutiner See). Указание на княжескую характеристику можно встретить, например, в топониме Кёнигсберг (Königsberg) «королевская/княжеская гора».

Таким образом, мы выявили, что рассмотренные ойконимы получили свои названия от гидронимов (аналогичных примеров множество – Achernsee, город Achern в земле Baden-Württemberg; Borkower See, Borkow, Mecklenburg-Vorpommern; Bützower See, Bützow, Mecklenburg-Vorpommern и другие) и имеют одинаковую словообразовательную модель, представляющую балтскую языковую среду. Тезки рассмотренных озер можно встретить и в других местах Восточной Германии (Berliner See, у города Buggenhagen, в земле Mecklenburg-Vorpommern; Schweriner See, Storkow (Mark), Brandenburg; Templiner See, Potsdam, Brandenburg). Данный факт подтверждает, что суффикс -in является не славянским притяжательным указателем, а входит в балтскую лексему, определяющую этимологию топонима. Происхождение названия городов позволяет сделать вывод, что первыми на территории Восточной Германии проживали балтоязычные племена, затем появились славяне, впоследствии попавшие под влияние германцев.

МОСКВА (Россия). Город получил название от реки, на которой располагается.
Происхождение гидронима пытались объяснить и со славянского, и с финно-угорского, и с иранского, и другими экзотическими версиями [2, c. 275-276], однако на сегодняшний день приоритетной остается этимология, предложенная В. Н. Топоровым. Исследователь проделал большой анализ и пришел к выводу о балтской корневой составляющей mask- / mazg- / mast- / mak-, которые находят семантические параллели в славянской языковой среде [5, c. 229-230]. Однако само значение гидронима и понимание гидронимической системы остались до конца не выясненными. Тем не менее, уже можно утверждать, что в основе названия лежит глагол (как обычно, указываются инфинитив и глагол настоящего времени единственного числа 3-го лица) mazgúoti, -úoja, повторяющий mazgyti «связывать» [10]. Здесь сталкиваемся с двоякостью индоевропейского корня mezg-, значение которого определяется 1) нырять, погружать, скрывать и 2) вязать, переплетать [13, c. 745-746; 15, c. 384].

МИНСК (Белоруссия). Современная столица Белоруссии упоминалась в русских летописях как Менск, Менеск, Меньскъ. В целом, исследователи соглашаются с происхождением ойконима от гидронима Меня (с притяжательным суффиксом -ск), приток Птичи. Но вот название речушки связывают с индоевропейским *men- «малый», сравнивая с древнерусским мьнии, праславянским *mьnjes «меньший» [1, с. 232; 3, с. 270]. Предлагается и вариант с основой от латышского main «болото» [2, с. 268] Очевидна в обоих случаях бессмысленность значения для водотока. Этимология же гидронима восходит к глаголу mi̇̀nti, -a (mẽna) «мять, сжимать, двигаться, трепать» [6, с. 319; 10].

КИЕВ (Украина). «Классическим» вариантом происхождения топонима является связь с древнерусским антропонимом Кий (палка, дубина), князь полян, с притяжательным -ев [3, с. 199]. Исследователями допускается, что имя города возникло от топографического понятия «куява» (крутой холм), со временем переосмысленное по образцу распространенных притяжательных названий Киев, приводя множество однокоренных топонимов в славянском ареале – Куява, Kijewo, Kyjov и другие [2, с. 189-190; 3, с. 199]. Имеются и более экзотические версии: финноязычная от киви (камень), пракритского койава (ковер, место трона), значение «сама мать», армянские параллели [2, с. 189-190]. Но город возник у истока речки Киянка (Киянь с уменьшительным славянским суффиксом -ка), название которой и легло в основу ойконима. В. Н. Топоров приводит еще ряд латышских и прусских однокоренных гидронимов и указывает в основе апеллятив kuinas (кол) kuinis (палка, дубина), kuinities (биться, рваться, дергаться) [4, т. 4, с. 247]. Очевидна семантическая связь (с другой степенью вокализма) с kuja (и соответствующими балтскими гидронимами) и далее общий глагол kauti, káuna (káuja) «хлестать (mušti), двигаться, рваться» [4, т. 4, с. 240-242; 10]. После славянизации территории произошла и трансформация Ки(й)ана > Киянин град > Киев (юго-западная славянская огласовка).

ВАРШАВА (Польша). Большинство исследователей считают, что в основе ойконима лежит личное имя Warsz с притяжательным суффиксом -ев/-ов [2, с. 90; 3, с. 90]. Однако, многочисленность топонимов с корнем Варш- в Польше ставят под сомнение приведенную версию этимологии. Действительно, происхождение рассматриваемого названия восходит к индоевропейскому корню *urs-u-, давшем в балтской среде viršùs «вершина, место над чем-либо, внешняя плоская часть поверхности» [6, с. 506; 15, с. 759; 10]. Современное звучание получилось посредством германского влияния (warza- «мозоль» [9, с. 575]. Таким образом, учитывая притяжательный суффикс, значение топонима определяется как «на возвышенности», что и соответствует заметному положению древнего поселения на берегу Вислы (на карте «Старое место» Варшавы отмечено окружностью).

ПРАГА (Чехия). Этимологию объясняют чешскими словами prah «порог» (хотя порогов нет) либо pražiti «выжигать» (якобы место, где выжигали лес) [2, с. 340; 3, с. 339], славянским prah «брод». Однако, есть еще и пригород Варшавы, именуемый Прага. При этом, оба поселения расположены примерно на одинаковой местности. А объединяющей эти топонимы характеристикой может выступать балтское слово rãgas «рог, нарост, наплыв» (значения, определяющие положение обоих поселений на правобережье и Влтавы, и Вислы), а также «мыс, стрелка; заостренный, выступающий участок земли» (значение, характерное для Пражского града), с префиксом pa- «около, рядом» [6, с. 374; 15, с. 495; 10]. Таким образом, Прага (с метатезой плавных) – поселение в низине среди бугров (наплыва) у реки или просто «побугорье» (рис. слева – Прага, справа – район Прага (в овале) в Варшаве).

ЛЮБЛЯНА (Словения). Происхождение названия остается дискуссионным. Признается, что в основе лежит славянский корень ljub-, при первоначальном топониме Ljubíja от гидронима Любляница (Ljubljanica; в ранних немецких и латинских источниках – Leybach, Laibacus, Laybach), который возводят к баварскому Labach «болото, медленная вода», учитывая первое упоминание города как Laibach. Стоит отметить, что топонимы с корнем Laub- широко распространен от Пруссии до Литвы и все их производные связывают с глаголом laũbti, -ia «рыть, копать» [4, т. 5, с. 126; 16, с. 196; 10], который и лежит в основе гидронима Laibacus (в латинской огласовке -cus – суффикс прилагательного, дополнявший местное название реки). В дальнейшем гидроним получил притяжательный славянский суффикс -an/-in, дав ойконим Любляна.

ЗАГРЕБ (Хорватия). Не имеет удовлетворительной этимологии, хотя и предлагаются праславянские *grębъ «холм, возышение», с метатезой *bergъ «берег», т. е. «за холмом», «за берегом», также *Zagrębъ «насыпь», т. е. «за насыпью» или, как трактуют исследователи, «на насыпи» [2, с. 142-143; 3, с. 157]. Как видим, смысла маловато. Мы же призовем на помощь историков, которые утверждают, что Загреб стал продуктом объединения двух поселений Градец и Каптол, располагавшихся на соседних холмах, разделенных рекой Medveščak, и окрестностей. В такой картине можно утверждать, что в основе рассматриваемого топонима лежит žãgrė со значением «два или более побегов, выросших из одного места» [10], который был дополнен венгерским суффиксом сравнительной степени -b(b) (именно с венгерским королем Ласло I Святой и фиксируется первое упоминание Загреба в 1094 году). Таким образом, название города точно описывает ситуацию с объединением двух поселений одной местности с окрестностями в одно целое.

СКОПЬЕ (Сев. Македония). Этимология не установлена [2, с. 385; 3, с. 385]. Между тем, происхождение топонима связано с балтским kaũpas «куча, холм, возвышенность, вершина» [4, т. 3, с. 283; 6, с. 233; 10] с префиксом su- (славянское *s(ъ)-) «с, вместе» [6, с. 434; 7, с. 478; 10], т. е. мы имеем конструкт s(ъ)kaupu, указывающий на общность топонима с холмом – «поселение на вершине». Кстати, такая словообразовательная модель объясняет и первоначальные древнегреческий (Σκοῦποι) и латинский (Scūpī) варианты.

ПОДГОРИЦА (Черногория). Этимология кажется прозрачной – «город под горой» [2, с. 419; 3, с. 333]. Вместе с тем, необходимо уточнение: в основе ойконима лежит название холма Горица (Gorica), ороним же имеет значение «гора» с уменьшительным суффиксом -ka, т. е. «небольшая горочка, возвышенность». Можно рассмотреть и более раннее название города – РИБНИЦА (Ribnica), полученное от названия местной реки (Ribnica, Rib), приток реки Морача (Morača). Гидроним происходит от глагола ribnóti, -ója «двигаться, извиваться, бежать мелкими шагами, мерцать» (тот же ряд – ri̇̀binti, -ina; ribė́ti, ri̇̀ba «двигаться мелкими волнами, вибрировать, ползти, мерцать») [10] (-ik – уменьшительный суффикс).

СОФИЯ (Болгария). Современное название столица Болгарии получила по возведенному на территории города храму Святой Софии [3, с. 393]. В римскую эпоху поселение носило имя СЕРДИКА (древнегреч. Σερδική/Σαρδική, латин. Serdica/Sardica), которое исследователи связывают с фракийским племенем серды [2, с. 391]. Однако, схема этимологии, что серды – от Сердики, а Сердика – от названия племени сердов, бессмысленна и не несет никакого познавательного вектора. Мы же вновь обратимся к балтской языковой среды и узнаем, что рассматриваемую проблему решает балтское слово žardas, имеющим, например, прусский вокализм sardis, с архаичными значениями «огороженное пастбище, копна, райский сад и т. д.» вплоть до семантики «город» [6, с. 513; 8, т. 2, с. 549; 11, т. 4, с. 62-63; 10]. В целом, можно определить значение топонима двояко – как холмисто-луговая местность (от этого демоним серды) и как город (в отношении поселения Сердика). Также стоит заметить, что происхождение этнонима и топонима не всегда определяет этническую принадлежность племени.

БЕЛГРАД (Сербия). Исследователи сходятся во мнении, что в основе топонима лежит белый цвет городских стен [3, с. 60] В то же время, можно обратить внимание и на ручей Бели поток, протекающий на окраине города и который мог стать основой для ойконима. Мы же еще рассмотрим первоначальное название поселения, появившегося на территории современного Белграда при впадении Савы в Дунай – СИНГИДУН (Singidunum), который появился, предположительно, еще в доримскую эпоху. Считается, что древний топоним представлен кельтским конструктом: singi- имеет, по мнению исследователей, значение «круг» или относится к этнониму фракийского племени сингов, -dun «холм» или «крепость», т.е. либо «круглый холм/форт», либо «крепость сингов». Однако, отсутствие в кельтском лексемы singi- ставит под сомнение предложенную версию этимологии. Поэтому на происхождение топонима можно взглянуть с другого ракурса и увидеть в основе сохранившееся в румынском gidunie (слово темное, но может иметь корни латинские, кельтские и даже славянские/балтские) «обрыв» [12] с префиксом sin- (аналогично германское, славянское sъn-, древнегреческое σῠ́ν-) «с, вместе» [13, с. 902-903; 14]. Таким образом, в рамках местной языковой среды Сингидун можно определить как расположенный «на обрыве».

САРАЕВО (Босния и Герцоговина). Как предполагают исследователи современное название города произошло о турецкого saray «дворец», хотя трудности создает притяжательный суффикс -evo [2, с. 369; 3, с. 368]. Кроме фонетических вопросов, проблемы возникают и исторические. Первое упоминание термина saray ovası (saray «дворец», ovası «поле») зафиксировано в 1455 году, но Иса-бег Исакович, которого принято считать основателем города, стал пашой Боснийского пашалыка примерно в 1460 году, и город появился примерно в 1462 году, а впервые встречается в 1507 году письме 1507 года, написанном Фируз-беем. Как видим, хронология не подтверждает версию о турецкой этимологии топонима. Давайте разбираться. Исследователи предполагают, что первоначально на месте современного города было поселение Врхбосна. Однако, историк Хазим Шаб утверждает, что Врхбосной называлась область в Боснии, а не какой-то конкретный город. Действительно, этимология нам подсказывает, что в основе лежит верх (индоевропейский корень *urs-u-; балтское viršùs, славянское
*vьrxъ «вершина, место над чем-либо, верхняя часть» [6, с. 506; 15, с. 759; 10]). Очевидно, мы имеем хороним «Верхна Босна» или «Горная Босния», т. е. горные окрестности реки Босны. В такой парадигме можно утверждать, что существовала область Ср(а)босна (в южнославянском звучании), происхождение которой объясняет слово сырой, сырость (индоевропейский корень sū-ro-; балтский sūrėti, славянский *syrь с первоначальным значением «сырое, влажное, скользкое» [6, с. 436; 7, с. 484; 13, с. 1039]), т. е. речь идет о низинной местности, долине реки. Тогда объясняется и притяжательный суффикс, указывающий на географическое положение города, при этом, в дальнейшем происходит турецкая огласовка на понятное новым завоевателям термин в их языке. Также появляется смысл в топониме saray ovası – «равнина Сарай», или «сырая местность». Мы же констатируем, что топоним Сараево имеет славянское происхождение.

Остановимся еще на гидрониме БОСНА, давшем название исторической области, а затем и государству. Этимологию выводят от иллирийского Bass-an-as(-a) — искажение протоиндоевропейского корня *bhoĝ-, означающего «текущая вода» [2, с. 61; 3, с. 77]. Мы же ничего искажать не будем, поскольку название реки восходит к глаголу basnóti, -ója «1. тыкать, колоть; 2. бежать мелкими шагами (семантически близко гидрониму Рибница, см. Подгорица) (от балтского глагола bèsti «тыкать; копать, рыть» семантически близко гидрониму Любляница, см. Любляна) [6, с. 88; 15, с. 57; 10].

БРАТИСЛАВА (Словакия). Впервые топоним упоминается в 907 году как Brezalauspurc, в дальнейшем известен как Pressburg. В римское время на месте современного города, предположительно, располагался лагерь Posonium. Этимологию ойконима сопоставляют с личным именем Преслав/Бреслав/Браслав [2, с. 63; 3, с. 80]. Однако, история города не знает персонажей с таким именем. Вместе с тем, характерную особенность местоположения поселения может подчеркивать слово prė́slas «куча, стог, ограда между двумя столбами» [15, с. 482; 10], что с притяжательным суффиксом -ov будет обозначать «на возвышенности».

Итак, все топонимы имеют происхождение в балто-славянской языковой среде, имеют завершенную словообразовательную модель, отражают географические особенности местоположения и взаимосвязаны по смысловому значению.

На некоторых сосудах имеются надписи, расшифровка которых затруднена их краткостью. Наибольшую ценность представляет надпись из 9 слов и 56 символов, сделанная греческими буквами на золотом сосуде с пряжкой. Надпись расположена по внешней стороне круга в центре чаши и гласит: ΒΟΥΗΛΑ·ΖΟΑΠΑΝ·ΤΕϹΗ·ΔΥΓΕΤΟΙΓΗ·ΒΟΥΤΑΟΥΛ·ΖΩΑΠΑΝ·ΤΑΓΡΟΓΗ·ΗΤΖΙΓΗ·ΤΑΙϹΗ (рис. 1). В месте, где надпись начинается и заканчивается, находится крест.

Рис. 1. Надпись на сосуде из Надьсентмиклошского клада

Данный памятник истории позволил лингвистам поупражняться в расшифровке представленного письма. Версий было несколько, все они опирались на тюркскую или монгольскую языковую семью, выхватывая похожие слова из разных языков, но смысл содержимого в них отсутствовал, как ни старались исследователи:

«Бойла Зоапан закончил эту чашу [эту питьевую чашу], которую Бутаул Зоапан сделал пригодной для подвешивания»;

«Бойла Зоапан сделал эту чашу; Бутаул Зоапан сделал эту чашу пригодной для питья»;

«Жупан Буила [имеет] все права, жупан Бутаул [имеет право] входить [во] все города»;

«Бойла жупан поставил (сделал или гравировал) надпись, согласно обычаю (или в знак доверия) для употребления Бойтаула жупана чашу, соответственно, для удовольствия (удовлетворения или очищения)»;

«Зоапан Буйла выгравировал битву, зоапан Буйла выгравировал внутренний крест»;

«Чаша Бойла Чабана, она сделана по его заказу. Бутаул Чабан приказал приделать к ней пряжку, она есть питейная чаша»;

«Это Буйла Жоапан, тот, кто принёс чашу. Питьевую чашу, сделанную Бут Аулом Жоапаном»;

«Чаша Бойла Зоапана, сделана она Ботаулом, чаша для питья для окружающих Зоапана».

Однако, если посмотреть на сосуд, то сразу станет понятно, что он служил не для питья или пищи, поскольку дно не гладкое, предназначение такой вещи не совсем понятно (рис. 2). Также не совсем понятно, почему исследователи решили, что перед ними предложение, а не какое-либо заклинание или набор слов?

Рис. 2. Сосуд из Надьсентмиклошского клада

Попробуем и мы разобраться в тексте, написанном древним мастером.

Наличие креста в начале говорит, что для изготовителя и заказчика были не чужды христианские символы. Таким образом, участие носителей тюркских или монгольских языков в процессе появления рассматриваемого сосуда маловероятно.

Слова ΖΟΑΠΑΝ и ΖΩΑΠΑΝ большинством исследователей признаются титулом жупан (župán), который был присущ южнославянским племенам. Использование данного термина во всех славянских языках со значением от «господин» до «укрытие» [3, т. 2, 65-66] указывает на его балто-славянское происхождение, отмечая его связь с балтским gaubti «покрыть, укрыть, собрать» (здесь же gaũbas «возвышенное место, выступ, возвышение» [4, с. 165; 6].

Достаточно прозрачную славянскую аналогию имеет слово ΒΟΥΤΑΟΥΛ – Войтыл (Wojtyla, Wojtel). Этимология данного антропонима восходит к балтскому vajoti «гнать, преследовать, покорять» [8, с. 714; 6], от которого vajótojas «кто преследует, гонит» и затем древнерусское войт «правитель», также здесь и славянское *vojь «воин» [3, т. 2, с. 334-335; 5, с. 524]. Дополнением служит индоевропейский суффикс *(Ø)-lós (в этой группе балто-славянские формы *-elas, *-alas, *-ělъ, *-ъlъ, *-ьlъ, *-āˀlas *-alъ, *-ilás *-ьlъ, древнегреческие -ηλος, -ήλας, германские -ilaz и т. д.), образуя существительные, выражающие действие, обозначающие носителя состояния. В целом, значение имени βουταο-υλ – «воитель, предводитель». В этом же словообразовательном ряду и первое слово ΒΟΥΗΛΑ – βου-ηλα, или voj-ila, т. е. воин (например, русский аналог: водить – водитель – водила).

Теперь отметим, что пять из девяти слов оканчиваются на -Η, т. е. вероятно, являются одной частью речи. Если ориентироваться на выше расшифрованные слова, то греческий -η может передавать славянский суффикс -и (от *-ьjь), который образует прилагательные.

ΤΕϹΗ. В основе лежит teisus «правый, справедливый, честный» (от глагола teisti  «судить») [8, с. 666; 6].

ΔΥΓΕΤΟΙΓΗ. В данном слове можно выделить две основы – δυγε-τοιγη. Первая часть – славянское ду́же (dúže) «очень, много, превосходная степень»  (праславянский корень *dužь «сильный», восходящий к балтскому daug [3, т. 1, с. 550; 4, с. 117; 5, с. 127). Второй компонент представлен славянским *tǫgъ «твердый, плотный, жесткий, крепкий» (старославянский тѫгъ) [3, т. 4, с. 114; 5, с. 495]. Таким образом, значение – «очень крепкий, твердый».

ΤΑΓΡΟΓΗ представлен двуосновным конструктом ταγ-ρογη. Первая часть соответствует индоевропейскому корню tāg- «приводить в порядок», который имеет балтский tog-/tāg- с основным глаголом tógti «дружить, родниться, нравиться» и деривативами togus «добрый», atogus «храбрый, отважный», patogus «хороший, годный» [7, с. 1055; 8, с. 443, 680; 6]. Кроме того, в этой же семье присутствует и греческий τᾱγός «предводитель, главарь», который мог повлиять на написание слова на сосуде. Второй компонент представлен понятием ragas «рог; символ власти, могущества» [4, с. 374-375; 6; 8, с. 495]  (в славянском передается как rog «сила, крепость, могущество» [2, т. 4, с. 89]). Значение рассматриваемого термина можно сформулировать примерно как «облеченный властью», «рожденный править» и т. п.

ΗΤΖΙΓΗ. Вновь выделяем две основы – ητ-ζιγη, которые восходят к балтским ei̇̃ti и žỹgis. Первый компонент имеет значение «двигаться, идти» (в славянском iti, в древнерусском итти) [4, с. 151; 8, с. 144] и присутствует во многих антропонимах, подчеркивая воинскую характеристику [1, с. 208]. Второй корень žyg- тоже имеет широкий спектр определений, учитывая глагольные основы и деривативы, от «поход, подвиг» до «маршировать, управлять» и «неутомимый, беспокойный человек», также отмечается в антропонимах и топонимах (Žygimantas, Žỹgis, н. п. Žygaičių) [8, с. 784; 6].

ΤΑΙϹΗ происходит от tiesus «прямой, истинный, правдивый, открытый, несгибаемый» (от глагола tiesti «править»; в этой же семье корень tais-: taisyti «улучшать, обновлять» [8, с. 679; 6].

Таким образом, на сосуде написаны слова: ВОИН-ЖУПАН-СПРАВЕДЛИВЫЙ-СВЕРХКРЕПКИЙ-ВОИТЕЛЬ-ЖУПАН-ПОЛНОВЛАСТНЫЙ-ОТВАЖНЫЙ-НЕСГИБАЕМЫЙ. Надпись сделана на южнославянском языке и находит свое объяснение в балтославянской языковой среде. Владельцем сосуда был знатный славянин, но сосуд мог стать добычей грабителей или спрятан семьей при приближении опасности.

Нас будет интересовать клеймо и его значение. По мнению исследователей, мы имеем дело с антропонимом, который реконструируется как *Wulfberht. Первый элемент Wulf- «волк» восходит к общегерманскому *wulfaz «волк». Вторая часть представлена словом -berht, типичным для западногерманских языков, но не имеет отношения к скандинавским, «яркий, светящийся, сияющий». Исследователи неохотно составляют полное название «Волк светящийся», поскольку очевидной становиться бессмысленность их изысканий. Будем разбираться.

Отметим несколько моментов, которые помогут нам рассмотреть данный вопрос. Примечательно, что один из наиболее поздних образцов меча, кроме клейма, содержал еще и латинскую надпись +IINIOMINEDMN «in nomine domini» «Именем Господним» [6]. Также обращают на себя внимание различные варианты выполнения клейма – VLFBHT, VLFBR, VLFBRH+T, VLFBRHT и другие. Подобное разнообразие может указывать, что было несколько производителей, но неизменным оставался ряд букв VLFBR-, которые и составляют основу искомого слова, оригинального названия. В целом, можно предположить связь с христианской традицией (кроме упомянутой надписи, наличие крестов на клейме) и латинским языком.

В предложенной парадигме может оказаться, что мы имеем латинский композит VL-FBR. В таком случае, второй компонент вполне очевиден – FaBeR = faber «ремесленник, мастеровой; искусный» [5, с. 197; 9, с. 233-234]. Первая часть VL- может быть представлена латинским aula со значением «придворный; королевский двор; церковное здание» [8]. Семантически близким, определяющим власть, является и латинский корень val- (от индоевропейского u̯al- «быть сильным») [5, с. 651; 9, с. 1111]. В целом, получается определение «придворный мастер», подчеркивая и высокую степень исполнителя, и связь его не только с домом правителя, но и церковной структурой. В дальнейшем, некоторые производители транслировали вторую часть как германское -breht «сияющий», другие изготовители добавляли T, видимо, подразумевая аналогии с сегодняшним обозначением торговой марки TM.

Теперь рассмотрим клеймо с меча, найденного у села Хвощево Полтавской области. Клинок датируется концом X – началом XI веков и привлекает внимание сохранившейся на нем надписью: на одной стороне КОВАЛЬ, на другой – ЛЮДО_А [2]. Расшифровка кажется очевидной: коваль (*kovalь) «кузнец» – определение профессии и славянский антропоним [3, с. 184; 4, т. 12, с. 7], второе слова считают личным именем Людота или Любоша, но такие имена не засвидетельствованны. Последнее замечание требует по-новому рассмотреть надпись ЛЮДО_А.

Можно утверждать, что в основе рассматриваемой надписи лежит корень люд-, который отражает положительную оценку [1, с. 88-89]. В нашем случае, можно обратить внимание на болгарское л’удим «сделать что-либо хорошо» (под славянским l’uditi) в этом же ряду старопольское łudzić «свидетельствовать», литовские liudyti «свидетельствовать», liudytojas/liudėjas «свидетельство, свидетельские показания» [4, т. 15, с. 193; 10, с. 361; 7]. Дополнением выступает славянский суффикс существительного -ota (-ота). Таким образом, надпись на клинке является клеймом, указывающим на высокое качество изделие, которое гарантирует изготовитель, точнее, кузнец свидетельствует о том, что сделал хорошо; можно сравнить с современным оборотом «сделано с любовью» или, своего рода, знаком качества.

Как отмечают исследователи, древнерусский меч «ЛЮДОТА КОВАЛЬ» по высокому содержанию никеля (0,1%) не отличается от каролингского клинка с надписью INGELRII, также широко распространенной в Европе в X–XII веках [2]. Данное клеймо встречается в нескольких вариантах написания, позволяя выделить основу оригинала – INGELR-. В таком случае, можно утверждать, что мы имеем дело с конструктом ingel-r-, в котором -r представляет суффикс существительного, обозначающего место деятельности, -ri. Первый компонент тогда может происходить от топонимической основы Ingel-heim am Rhein (Ингельхайм-на-Рейне). Следовательно, клеймо указывает на мастерскую из Ингельхайма-на-Рейне.

Таким образом, можно утверждать, что оригинальные мечи VLFBRH и INGELRI производились в Ингельхайме-на-Рейне. Клеймо первого образца связано с королевской резиденцией, которая располагалась в городе со второй половины VIII века вплоть до XI века (как раз совпадает с периодом распространения данных мечей) и имела свое кузнечное производство. Мечи со второй надписью изготовлены в ремесленной мастерской города-столицы, что и было указано на оружии.

Клинки Людота Коваль ковались на территории Древней Руси, а клеймо служило свидетельством мастера о высоком качестве изделия.

Можно предполагать, что в основе топонима лежит славянский корень *orsti «расти, увеличиваться» (отсюда и Арсания [10]), который дает в русском rasti «расти, возвеличиваться, возвышаться» с отглаголенным существительным рост «рост, высота», в целом, восходит к индоевропейскому корню er- «двигаться вверх» [8, т. 3, стлб. 88, 172; 14, с. 376; 16, с. 326, 329]. Притяжательный суффикс -ов (-ov) создает топонимическое прилагательное «высокий; который на возвышается» (отсюда, кстати, и эпитет Великий, а не Ростов-на-Неро). Значение топонима достаточно точно определяет место поселения на местности (рис. 1).

Рис. 1. Окрестности Ростова Великого

Древнерусское начало может подтверждать и расположение поселения на западном берегу озера Неро, тогда как Сарское городище раскинулось на правом берегу Сары. В данном случае можно провести прямые аналогии с возведением русскими князьями Смоленска на левом берегу Днепра напротив Гнездово, оставшемся на правом берегу.

Еще одним городом, который попал во владение Рюрика и нашедшим отражение в летописных упоминаниях о первых годах становления Древней Руси, стал МУРОМ. Кроме того, летописец отмечал, что насельниками были в Ростовѣ Мерѧ, в Муромѣ Мурома. Исследователи ошибочно считают, что топоним происходит от этнонима [3, с. 116; 6, с. 279; 7, с. 279]. Лингвист А. Алквист предположил, что «в основе этнонима мурома и топонимов, связанных с ним, должен лежать финно-угорский ландшафтный термин *му(у)р(V), часто осложненный компонентом -ма, со значением «расположено высоко или на возвышенной местности» [12], т.е. «высокая земля; возвышенность». Однако, среди поволжских этнонимов (меря, мари, мокша, эрзя и другие [11]) больше не встречается аналогичная словообразовательная модель. Остается непонятным и попадание в древнерусский язык этого племенного названия, поскольку, если бы это был эндоэтноним, он должен был бы встречаться и в других источниках, но мы этого не наблюдаем. Кроме того, имеется топоним Мурман, образованный как раз по схеме мур-ма-н [9], но он описывает местность следующим образом: «на Мурманском берегу горы круто подступают к самому океану, в виде черных, мрачных утесов, по большой части лишенных какой бы то ни было растительности» [4, с. 7], что контрастирует с землями муромы – «местность делается холмистой по мере приближения к берегам реки Оки… сердце муромы охватывает наиболее холмистую территорию по реке Оке» [1, т. 39, с. 216-217]. Имеется и многочисленный ряд идентичных и родственных топонимов, встречающихся не только в землях муромы или финно-угорском ареале, но и вне его (например, река и село Муром в Белгородской области, село Мурмос в восточной части Литвы). При таких обстоятельствах разумнее взглянуть на проблему под иным углом.

Очень часто города получали название по названию рек, на которых располагались. Имеется такой гидроним и в нашем случае! Воеводина гора возвышается над Николо-Зарядским оврагом, по которому ранее протекала речка Муромка, также называемая Маленькая. А вот Большая Муромка могла нести свои воды по другому оврагу, который ныне носит имя Успенский ручей, а ранее был Мытовским, Воскресенским, речкой Муромкой, Понявкой, Вонючкой [2] (рис. 2).

Рис. 2. Успенский ручей и Маленькая речка в Муроме.

Похожие исторические изменения имела, например, речка Смолянка, давшая название древнерусскому Смоленску, – ныне ручей Красный, ранее также носивший названия Козельский, Григоревский/Егорьевский. Таким образом, учитывая распространенный в гидронимии славянский уменьшительный суффикс -ка, можно утверждать, что первоначальное название реки, впадающей в Оку, было Мурома, по которой и получило свое имя древнерусское поселение. Этимология гидронима объясняется звукоподражательным глаголом (распространенная практика в гидронимии), характеризующим движение воды, murmė́ti, mùrma (mùrmi) «бормотать, журчать» (приведены инфинитив и глагол настоящего времени единственного числа 3-го лица), еще более наглядным выступает другая степень корневого вокализма – marmė́ti, márma «бормотать, клокотать, двигаться с шумом, трясти» [13, с. 325; 16, с. 748; 15]. Таким образом, первоначально гидроним был Murma, получив в дальнейшем огласовку Мурома.

Как видим, оба рассмотренные поселения были созданы славянами, при этом, топоним Ростов имеет древнерусское происхождение, отражая географическую особенность местности, а Муром получил свое название от гидронима, на берегу которого был расположен населенный пункт.