В современной лингвистике существуют разные подходы к изучению идиостиля. Многие ученые обращаются к вопросам описания идиостиля и его отличительных характеристик (В.В. Виноградов, В.П. Григорьев, С.И. Гиндин, Г.Я. Солганик, Л.Г. Бабенко и др.), говоря при этом о возможности выделения внутренней и внешней составляющей в художественном тексте (М.Н. Кожина, Ю.Н. Караулов, Л.Р. Дускаева В.А. Салимовский). Так, В.В. Виноградов определяет индивидуальный стиль как «структурно единую и внутренне связанную систему средств и форм словесного выражения» [1, с. 105].

В.П. Григорьев утверждает, что «описание идиостиля должно быть устремлено к выявлению глубинной семантической и категориальной связности его элементов, воплощающих в языке творческий путь поэта, к сущности его явной и неявной рефлексии над языком» [2, с. 128].

Ю.Н. Караулов описывает понятия “грамматикон” и “прагматикон”, которые представляют собой компоненты индивидуально-авторского стиля, утверждая что «термин “прагматикон” полностью покрывает высший уровень структуры языковой личности – мотивационный, и одновременно, благодаря своей внутренней форме, включает представление о системной организации составляющих его единиц, отношений и стереотипов (т.е. образцов соединения единиц с помощью типовых отношений). Кроме того, по своей морфемной структуре оба термина хорошо согласуются с  термином “лексикон”, выполняющим аналогичную роль для первого – ассоциативно-семантического или лексико-грамматического уровня. По аналогии с лексиконом, грамматиконом и прагматиконом  следовало бы ввести специальный термин для когнитивного, или тезаурусного, уровня. Естественным здесь казалось бы употреблять термин “семантикон”, имея в виду, что тезаурусное представление семантики является наиболее полным и согласующимся с системой знаний о мире» [3, с. 89-90].

Другой подход к определению индивидуального стиля представлен в работах Л. С. Выготского, С.Т. Золяна. Сторонники данного подхода определяют идиостиль с позиции возможности выделения доминантных особенностей, присущих определенному автору. При этом доминанта рассматривается как «фактор текста и характеристика стиля, изменяющая обычные функциональные отношения между элементами и единицами текста»[4, с. 63].

Таким образом, идиостиль – индивидуальная манера письма, свойственная конкретному автору, отличающая его от всех остальных, и проявляющаяся в использовании определенного набора лексических, грамматических и синтаксических единиц языка, особенностей композиционного строения произведения, а также выразительных средств, которые делают ее уникальной. Другими словами, мы можем говорить об идиостиле как об уникальной системе, сочетающей в себе внутриязыковые характеристики, представленные языковыми единицами разных уровней, и экстралингвистические факторы, оказывающие влияние на формирование индивидуального стиля автора, его языковую компетентность, характер изложения материала, объективность оценивания персонажей и т.д.

Рассматривая в настоящей статье творчество Роальда Дала, мы можем отметить, что его индивидуальный стиль характеризуется богатством фактического материала, точными и яркими описаниями, своеобразием композиционного построения, непредсказуемостью и недосказанностью концовок, гротескной иронией, которая вплетается в повествование настолько органично, что придает произведениям особый, неповторимый стиль и колорит.  Более того, в ходе стилистического анализа было выявлено, что одним из характерных особенностей идиостиля  Р.Дала является широкое использование метафорических эпитетов, сравнений, лексических и синтаксических повторов, параллелизмов, неполных, эллиптических предложений и синтаксических фразеологизмов.

В настоящей статье мы бы хотели подробно остановиться на синтаксических фразеологизмах, которые представляют собой фразеологические конструкции, обладающие определенным модально-оценочным значением и своеобразной структурой. Данные языковые единицы не выполняют номинативную функцию, а выражают отношение говорящего к высказыванию, его реакцию на события и факты, описанные в акте коммуникации.

Термин «фразеологизация» применительно к синтаксическим конструкциям стал употребляться приблизительно в 60-х годах прошлого столетия в научных трудах Д.Н. Шмелёва, В.И. Кодухова, О.И. Москальской, Н.Ю. Шведовой, Г.Я. Солганика,  А.М. Коростышевской и др. В работах данных исследователей синтаксической фразеологии языковые единицы подобного рода рассматривались как построения, характеризующиеся идиоматичностью входящих в их состав компонентов, представляющие реакцию говорящего на высказывание или экстралингвистическую ситуацию, а также обладающие эмоционально-экспрессивной окрашенностью.

По утверждению А.В. Величко «синтаксиче­ский фразеологизм отличается от лексического тем, что он  не воспроизводится, а строится [5, с. 10].

О.Б. Сиротинина обращает большое внимание на сферу реализации и характер функционирования предложений подобного типа, а не на их фразеологизированность. Исследователь подчеркивает, что это построения разговорного текста, для которого характерна эллиптичность. «Опускается все, что может быть опущено. Этот принцип экономии действует в разговорной речи на всех уровнях языковой системы, но особенно ярко проявляется он в синтаксисе. Фактически, в разговорной речи не встречаются ни полные предложения, ни вообще полная реализация валентностей слова. И это одно из наиболее ярких отличий разговорной речи от всех других реализаций языка» [6, с. 101].

В современной науке лингвисты используют разную терминологию применительно к синтаксическим фразеологизмам, называя их фразеологизированными конструкциями, словами-предложениями (В.В. Виноградов), нечленимыми предложениями (В.Ф. Киприянов), коммуникемами (В.Ю. Меликян), релятивами (О.Б. Сиротинина), стационарными предложениями ( М.И. Черемисина), грамматически не оформленными высказываниями (Г.В. Дагуров), коммуникативами (Е.А. Земская), синтаксически связанными структурами,  синтаксическими идиоматизмами и т.д. Следовательно, многообразие существующей терминологии  не позволяем нам с уверенностью утверждать, что вопросы классификации и функционирования данных синтаксических единиц изучены исследователями до конца.

Основываясь на классификации Е.А. Земской [7, с. 92-93] при анализе  синтаксических фразеологизмов,  представленных в произведениях Р. Дала и являющихся одним из элементов его индивидуально-авторского стиля, мы пришли к выводу, что данные языковые единицы, можно подразделить на следующие семантические группы:

1) передающие согласие/ несогласие:  – You mean it’s a little early to say for sure? – Exactly! We must be patient and wait./ – Ты имеешь в виду, что еще рано говорить с уверенностью? – Именно/ Точно! Мы должны набраться терпения и подождать. (R. Dahl. My Lady Love, My Dove); – But don’t you really think Walker should wait there all the time to look after the things? she asked meekly. – Why on earth? It’s quite unnecessary./ – Ты не думаешь, что Уолкеру следует остаться здесь, чтобы следить за делами? – сказала она кротко. – С какой стати! Это совершенно не нужно. (R. Dahl. The Way Up To Heaven); – Oh, all right, then. Just as you swear there’s no danger of losing. –Fine! Mike cried. Let’s start./ Ну ладно. Раз уж вы клянетесь, значит нет никакой опасности проиграть. – Замечательно!/ Прекрасно! – крикнул Майк. – Начнем. (R. Dahl. You Never Know); – Excuse, please, but may I sit here? – Certainly, I said. Go ahead./ – Извините, пожалуйста, можно сюда сесть? – Конечно, – сказал я. – Пожалуйста. (R. Dahl. You Never Know); – Home at six? – It goes without saying./ – Домой придешь в шесть? – Само собой разумеется. (R. Dahl. My Lady Love, My Dove).

2) выражающие оценки разного рода: – Your husband dived overboard just now, with his clothes on. – Bad scran to him! We’ve just quarreled. But there is no sense in what he has done./ – Ваш муж только что прыгнул за борт. – Чтоб ему пусто было! Мы только что поссорились Но в том, что он сделал, нет никакого смысла. (R. Dahl. You Never Know); – Are going to have time to go to that pawn-broker? she asked. – Heaven and Earth! I forgot all about it./ – Ты собираешься пойти к ростовщику? – спросила она. – Батюшки! Я совсем забыл об этом. (R.Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – Good gracious me! she cried, all of a flutter. My heavens, what an enormous box! What is it?/ – Боже мой! – крикнула она, вся взволнованная. – Силы небесные, какая громадная коробка! Что это? (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – A pawnbroker never gives you more than about a tenth of the real value. – Good gracious! I never knew that./ – Ростовщик никогда не даст тебе больше десятой части от реальной стоимости. – Святые угодники! Я не знала этого. (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat).

3) передающие побуждение: – Look! Mrs. Bixby said. I’m not broke, if that’s what you mean. I simply lost my purse./ – Послушайте! – сказала миссис Биксби. – Я не прогорела, если вы это имеете в виду. Я просто потеряла свой кошелек. (R. Dahl. Mrs. Bixby and the Colonel’s Coat); – Hurry, please! she said to the chauffeur./ – Быстрей, пожалуйста! – сказала она шоферу. (R. Dahl. The Way Up To Heaven).

Таким образом, синтаксические фразеологизированные конструкции представляют собой построения, характеризующиеся модально-оценочным значением и идиоматичностью компонентов. Являясь средствами выражения экспрессивно-оценочного характера, они выступают в качестве ярчайших языковых единиц разговорного текста и наряду со своеобразным композиционным построением произведений, образными стилистическими средствами, разнообразными сюжетами, неожиданными концовками, формируют индивидуальный стиль Роальда Дала.