Византийское (восточное, греческое) влияние было церковным. Оно охватило все общество сверху донизу, придавая ему духовную цельность. Но оно не захватывало государственного устройства, народного хозяйства, будничных привычек и понятий народа. Во всем этом оно представляло «свободный простор самобытному национальному творчеству или первобытному невежеству» [1,т.3,с.244].

Второй период культурной истории России отмечен западным влиянием. Западное влияние – «государственное». Первоначально оно и было призвано удовлетворить материальные потребности государства. Но оно не удерживалось в этой сфере и проникало всюду, изменяя «понятия и отношения, напирая одинаково сильно на государственный порядок, на общественный и будничный быт, внося новые политические идеи, гражданские требования, формы общежития, новые области знания, переделывая костюм, нравы, привычки и верования, перелицовывая наружный вид и перестраивая духовный склад русского человека»[1,т.3,с.244].  В отличие от византийского западное влияние «захватывает всего человека», но при этом, оно «не успело захватить всего общества, но только его поверхностный, тонкий и подвижный слой» [1,т.3,с.244], т.е. дворянство.

Этапы второго периода различаются по степени развитости этого влияния. Сначала – со второго десятилетия XVII в. – «западнические выходки» отдельных чудаков вроде кн. Хворостинина – своеобразного русского вольнодумца «на католической подкладке», проникшегося «глубокой антипатией к византийско-церковной черствой обрядности», отвергавшего молитвы и посты и т. п. [1,т.3,с.226-228].

Во второй половине XVII в.  западное влияние охватывает уже значительно более широкие круги населения. Затем следуют петровская «реформа порядков», «дурное перепутье», «вал времени преемниц и преемников Петра», и «екатерининская реформа умов» [1,т.8,с.210-212]

Рассмотрим причины, которыми Ключевский объясняет смену византийского влияния западноевропейским – этим, по его мысли, грандиозным переломом во всей русской жизни и культуре. Здесь заложены основы его концепции не только истории культуры, а и вообще истории России нового времени.

Как же раскрывает Ключевский понятие «влияние»? Он противопоставляет его другому понятию – «общение». Общение с Западной Европой было и прежде – дипломатическое, торговое, культурное. Россия заимствовала плоды ее просвещения, призывала ее художников, мастеров, врачей, военных людей. Но русское общество и правительство были тогда уверены в своих силах построить «новый государственный порядок» без чужой помощи, «из материалов, которые давала народная жизнь, руководясь опытами и указаниями своего прошлого» (речь идет об объединении Великороссии на развалинах удельного порядка в XV – XVI вв.) [112, 3, 242].

Влияние – нечто совсем иное, и связано оно с утратой уверенности в своих силах. Оно наступает, «когда общество, его воспринимающее, начинает сознавать превосходство среды и культуры влияющей и необходимость у нее учиться, нравственно ей подчиняться, заимствуя у нее не одни только житейские удобства, но и самые основы житейского порядка, взгляды, понятия, обычаи, общественные отношения» [1,т.3,с.241].

Ключевский формулирует вопрос: «Почему оно началось в XVII в.?» В XVI- XVII вв. уже существовали различия в характере общественного развития в Западной Европе и в России. Там «на развалинах феодального порядка создавались большие централизованные государства», «народный труд вышел из тесной сферы феодального поземельного порядка», « начал усиленно работать на новых поприщах и новым капиталом, городским или торгово-промышленным, который вступил в успешное состязание с капиталом феодальным, землевладельческим». «Политическая централизация и городской, буржуазный индустриализм» повлекли за собою успехи в самых различных сферах хозяйственной, государственной и культурной деятельности [1,т.3,с.243].

В России в это время все более ощущалась скудность материальных средств, «доисторическая невооруженность и малая производительность народного труда, неумелость прибыльного его применения» [1,т.3,с.119]. Россия тратила свои силы и средства «на внешнюю оборону и на кормление двора, правительства, привилегированных классов с духовенством включительно, ничего не делавших и не способных что-либо сделать для экономического и духовного развития народа» [1,т.3,с.243]. В результате Россия в XVIIв. оказалась более отсталой от Запада, чем была в начале XVI в.

Свой вопрос о том, почему западное влияние началось в XVII в., Ключевский дополняет вопросом: почему в России прежде не замечали своей отсталости? В XV – XVI вв. не только не было осознания отсталости, но, наоборот, преобладала «национальная самоуверенность».            Но в XVII в. обнаружилась несостоятельность существующего порядка. Рождается мысль о недоброкачественности самих его оснований. В правительственной среде и в обществе появляются люди, сомневающиеся в «старине», остро чувствующие отсталость своей страны и превосходство Запада. Уныние и недоверие к своим силам «широко распахнуло двери иноземному влиянию» [1,т.3,с.242].

Таким образом, Ключевский указывает две группы причин начала западного влия – объективные (более быстрое развитие производительных сил в странах Западной Европы и нарастание в связи с этим отставания России) и субъективные («уныние» правящих кругов, не способных опереться на «родную старину» и силы народа). Для складывания последних большое значение имела, по мнению Ключевского, Смута: «Тягостное настроение народа, общее чувство недовольства, вынесенное народом из царствования Грозного» и все время нараставшее, послужило почвой для Смуты» [1,т.3,с.224].

В свою очередь Смута «подготовила почву общей возбужденности». XVII век – это эпоха народных мятежей в русской истории, что и сообщило ему такой тревожный характер. Перечислив народные выступления, Ключевский делает вывод: «В этих мятежах резко вскрылось отношение простого народа к власти, которое тщательно закрашивалось официальным церемониалом и церковным поучением: ни тени не то что благоговения, а и простой вежливости и не только к правительству, но и к самому носителю верховной власти». Но если народ толкает к движению «злость на общественные верхи», то в высших классах «господствующей нотой протестующих голосов звучит сознание народной отсталости и беспомощности» [1,т.3,с.226].       

Причины, обусловившие бессилие страны перед западным влиянием, Ключевский видит также  в характере и настроениях «русского церковного общества». Его порок состоял в том, что «оно считало себя единственно истинно правоверным в мире…». В нем установилось «презрительное и надменное отношение к участию разума и научного знания в вопросах веры». Это питало «самоуверенность незнания».

Таким образом. древнерусским церковным обществом «утрачивались средства самоисправления и даже самые побуждения к нему» [1,т.3,с.279-280]. В XVII в. наблюдается глубокий упадок церковного авторитета. Раскол, которому Ключевский уделил немало места в «Курсе…», довершает картину. Столкновение с государственной властью закончилось поражением главы церкви, упала и политическая роль духовенства. «Так было устранено одно из главных препятствий, мешавших успехам западного влияния» [1,т.3,с.298]. Кроме того, раскол уронил авторитет старины и в глазах церковного общества, и в глазах «руководителей преобразовательного движения», которые теперь «с облегченной совестью решительнее и смелее пошли своей дорогой». У Петра неразрывно связались представления «о родной старине, расколе и мятеже: старина – это раскол, раскол – это мятеж; следовательно – старина – это мятеж» [1,т.3,с.299].

Главным, как полагал Ключевский, что произошло в XVII в. и что имело решающее значение не только для этого века, а и для всего периода, и будет еще долго определять судьбы русской истории и культуры, было возникновение крепостного права. Известно, что Ключевский ошибочно относил его возникновение к XVII в. Здесь мы подошли к краеугольному камню его концепции русской истории нового времени и русской культуры. Формулируя это концептуальное положение, Ключевский пишет что,с установлением этого права русское государство вступило на путь, который под покровом наружного порядка и даже преуспеяния вел его к расстройству народных сил, сопровождавшемуся общим понижением народной жизни, а от времени до времени и глубокими потрясениями»[1,т.3,с.175].

С возникновением крепостного права возникает разделение единой русской культуры на народную и дворянскую, что приводит, по мнению Ключевского, к упадку русской культуры: крепостное право  уродует дворянскую культуру и одновременно снижает уровень народной культуры: «…землевладельческое дворянство, как руководящий класс, дало извращенное, уродливое направление всей русской культуре» [1,т.3,с.177]. Эту культуру  извращало, уродовало крепостное право и высший класс общества – дворянство. Ключевский,  как в «Курсе…», так и в других трудах настойчиво проводил эту идею.

Что конкретно принесло новое влияние в России уже в XVII в.? Оно расширяло поле своего действия постепенно. Правительство вынуждено было, исходя из насущных материальных потребностей государства, брать из-за границы в первую очередь военные, а затем и другие технические усовершенствования. Именно в этом особенно больно чувствовалась отсталость. Заведение полков иноземного строя привело к необходимости устраивать металлургические, оружейные и другие заводы, искать руду и прочее. Возникло даже стремление не просто заимствовать, а и поучиться военной и промышленной технике. Насущные потребности государства большего пока не требовали. Но общественное движение пошло дальше – к европейскому комфорту, возник интерес к научным знаниям. «Начали иноземным офицером и немецкой пушкой, а кончили немецким балетом и латинской грамматикой» [1,т.3,с.264]. С этим, считает Ключевский, в XVII в. можно было и повременить.

Что дало западное влияние всему периоду новой русской истории и культуры? Каковы его итоги ко времени, когда читал Ключевский свой «Курс…»? Грустно звучит оценка достигнутого за два с половиною века: «Мы еще не начали жить в полную меру своих народных сил, чувствуемых, но еще не вполне развернувшихся, не может соперничать с другими ни в научной, ни в общественно-политической, ни во многих других областях»  [1,т.1,с.43]. Однако Ключевский хочет верить в будущее России. Молодому поколению, к которому он обращает свой «Курс…», предстоит, опираясь на опыт истории, которая уже выполнила «черновую подготовительную работу цивилизации», напряженно работать над самими собой, развивать свои умственные и нравственные силы, с особой заботливостью устанавливать свои собственные отношения» [1,т.1,с.44], т.е. строить и развивать культуру, как ее понимал Ключевский.

Последние размышления Ключевского подвели нас вплотную к необходимости обратиться к его трактовке развития культуры в период новой русской истории. «Это период всероссийский, имперско-дворянский, – писал Ключевский, – период крепостного хозяйства землевладельческого и фабрично-заводского» [1,т.1,с.34]. Для него характерно исключительно большое влияние международного положения на внутренний строй.

В «Курсе русской истории» Ключевский, как мы уже отмечали, указывал на социальное неравенство русского общества, которое в XVII в. еще более усиливалось нравственным отчуждением правящего класса от управляемой массы. «Говорят, культура сближает людей, уравнивает общество. У нас, – считал Ключевский, – было не совсем так. Все усиливавшееся общение с Западной Европой приносило к нам идеи, нравы, знания, много культуры, но этот приток скользил по верхушкам общества, осаждаясь на дно частичными реформами, более или менее осторожными и бесплодными. Просвещение стало сословной монополией господ, до которой не могло без опасности для государства дотрагиваться непросвещенное простонародье, пока не просветиться» [1,т.7,с.336-343].

Говоря об учреждении в стране дорогих дворянских кадетских корпусов, инженерных школ, Академии художеств, гимназий, о том, что в барских теплицах разводились тропические растения, Ключевский замечал как бы  мимоходом, что не открыли ни одной чисто народной  общеобразовательной или земледельческой школы. В «Курсе…»  Ключевский не мог так подробно, как бы ему хотелось, останавливаться на этих вопросах, и он создает серию работ: «Два воспитания», «Воспоминания о Н.И. Новикове и его времени», «Недоросль Фонвизина (Опыт исторического объяснения учебной пьесы)», «Евгений Онегин и его предки» и ряд других.

Историк ставил вопрос об ответственности образованного дворянства перед всем обществом и особенно перед крепостным крестьянством. Оно своим знанием и примером должно было, утверждал Ключевский в статье «Недоросль» Фонвизина (Опыт исторического объяснения учебной пьесы)», приучить крестьянский класс «к трезвости, к правильному труду, производительному употреблению своих сил, к бережливому пользованию дарами природы, умелому ведению хозяйства, к осознанию своего гражданского долга, к пониманию своих прав и обязанностей. Этим благородное сословие оправдало бы, – нет, искупило бы исторический грех обладания крепостными душами» [1,т.1,с.74]. Но российский помещик с детства привык дышать пропитанной развлечениями атмосферой, из которой «был выкурен самый запах труда и долга» [1,т.9,с. 95]. Даже вольномыслящий тульский космополит, который «с увлечением читал и перечитывал страницы о правах человека рядом с русскою крепостною девичьей и, оставаясь гуманистом в душе, шел в конюшню расправляться с досадившим ему холопом» [1,т.9,с. 97].

То, что Ключевскому было так ненавистно в дворянской культуре, «отрицалось» деятельностью лучших людей из дворян, а подлинно высокое вместе с декабризмом входило в национальную культуру. Нередко, анализируя конкретные факты  или создавая свои характеристики того или иного исторического лица, Ключевский отдавал должное и дворянам, но он в таких случаях избегал классово-сословных оценок.

Анализируя творчество отдельных выдающихся представителей дворянской культуры, Ключевский особенно выделял и ценил в нем те черты, которые свидетельствовали о близости к народной культуре. Так, говоря о настроении грусти в лирике Лермонтова, он подчеркивал, что оно  отвечает настроению народа, «а потому поэзия Лермонтова – явление народной жизни, исторический факт» [1,т.8,с.131]. Грусть возникает «из признания возможности счастья и из осознания своей личной неспособности к нему» [1,т.8,с.130]. В этом и увидел Ключевский особенность русской культуры – народной, а не дворянской. Пусть этим не исчерпываются ее свойства. Ключевский не мог думать, что они исчерпываются настроением грусти. Сила и историческое значение поэзии Лермонтова, так же как и Пушкина, для Ключевского – в их обращении к народным истокам, к подлинному национальному самосознанию.

Пушкина Ключевский особенно ценил и выделял среди всех. Его творчеству посвящены три работы историка «Речь, произнесенная в торжественном собрании Московского университета 6 июля 1880 г., в день открытия памятника Пушкину», «Евгений Онегин и его предки», «Памяти Пушкина» (1899) – речь, посвященная 100-летию со дня рождения поэта. В этих статьях Ключевский подчеркивал и глубоко национальный характер творчества поэта, и его значение в развитии мировой культуры. Деятельность А.С. Пушкина Ключевский связывал с развитием русской культуры предшествующего времени, говоря, что поэзия Пушкина была подготовлена последовательными усилиями двух эпох – Петра I и Екатерины II: «Целый век нашей истории работал, чтобы сделать русскую жизнь способной к такому проявлению русского художественного гения», – провозгласил Ключевский в речи «Памяти А.С.Пушкина» [1,т.1,с.104].

Высоко ценил Ключевский историческое чутье поэта, глубокий интерес к истории и историзм его произведений: «…его нельзя обойти в нашей историографии, хотя он не был историком по ремеслу» [1,т.9,с.78], его замечания «сделали бы честь любому ученому историку» [1,т.9,с.78], у него находим «довольно связанную летопись нашего общества в лицах за 100 лет с лишком» [1,т.9,с.83]. Созданным Пушкиным в различных произведениях образам людей XVIII в. Ключевский придавал обобщающий характер и объяснял конкретно-исторические условия их жизни, тем самым он вводил пушкинские образы в живую ткань исторической действительности.

Таким образом, рассмотрев взгляды В.О.Ключевского о влиянии запада на становление русской культуры следует отметить, что западное влияние – «государственное», но оно не удерживалось в этой сфере и проникало всюду,  «захватывая всего человека», но при этом,  распространяясь только в среде дворянства. Ключевский указывает две группы причин начала западного влияния: а) объективные (более быстрое развитие производительных сил в странах Западной Европы и нарастание в связи с этим отставания России); б) субъективные («уныние» правящих кругов, не способных опереться на «родную старину» и силы народа).

Кроме того, особую роль в формировании особенностей русской культуры  Ключевский отводит возникновению крепостного права, в результате которого происходит разделение единой русской культуры на народную и дворянскую, что приводит, по мнению Ключевского, к упадку русской культуры. Историк ставил вопрос об ответственности образованного дворянства перед всем обществом и особенно перед крепостным крестьянством.

Анализируя творчество отдельных выдающихся представителей дворянской культуры, Ключевский особенно выделял и ценил в нем те черты, которые свидетельствовали о близости к народной культуре. Сила и историческое значение поэзии Лермонтова, так же как и Пушкина, для Ключевского – в их обращении к народным истокам, к подлинному национальному самосознанию.

В отечественной науке существуют две концепции возникновения и развития крепостного права: «указная» и «безуказная». Согласно первой концепции, инициатором введения крепостного права являлась государственная власть, которая исходила из потребности в обороноспособности страны и необходимости обеспечения служилого сословия. Данной точки зрения придерживались такие видные историки, как Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев и др. Согласно второй концепции, введение крепостного права являлось следствием сложившихся в стране условий жизни. При этом отмечается, что государство оформило крепостное право лишь юридически. Данную позицию поддерживали В.О. Ключевский, М.П. Погодин и др. Обе концепции не противоречат друг другу в той части, в которой содержат положения о существовании законодательных актов, устанавливающих (либо подтверждающих установление) крепостного права в России.

Рассмотрение вышеуказанных актов, изучение взаимосвязей между ними и нахождение общих тенденций – главная цель, поставленная авторами статьи, однако, прежде чем приступить к их системному анализу, представляется целесообразным выяснить статус, которым обладали смерды (крестьяне) до начала его законодательного ограничения, а также предпосылки, послужившие отправным пунктом указанного явления.

Смерды – категория свободных крестьян-общинников по Русской Правде, живших на Руси в период с IX по XIV века. На праве собственности смерды владели предназначенной для ведения хозяйства землей. В обязанности последних входили выплата налогов в казну и отбытие воинской повинности. Причем существуют разные взгляды на то, какой была воинская повинность смердов: к примеру, А.Е. Пресняков полагал, что она состояла в личном участии в пешем войске и в поставке лошадей для конного войска [2, с. 402], а Б.А. Рыбаков придерживался позиции личного участия смердов в составе конного войска [3, с. 357]. По мере развития поместного землевладения смерды теряют свою свободу и постепенно закрепощаются.

При анализе вышеуказанных положений возникает вопрос о том, какие обстоятельства могли способствовать тому, что свободный крестьянин-общинник оказывался в зависимости от феодала. Представляется, что причинами указанного явления явились, к примеру, частые неурожаи, падежи скота, междоусобные войны, набеги кочевников и т.п., вследствие чего смерды, не имея альтернативы, прибегали к покровительству феодалов.

Вне зависимости от того, по какой причине происходило попадание в зависимость, последняя являлась феодальной, т.е. у помещика появлялось право не только на труд, производимый смердом, но и на его личность и имущество, принадлежавшие ему. Разумеется, некоторые смерды-общинники пытались сопротивляться увеличению феодального землевладения. Чтобы бороться с процессом собственного закрепощения, смерды запахивали межи, уничтожали межевые знаки, нападали на представителей администрации князя и бояр. Но все эти отчаянные попытки, в конечном счете, не дали желаемого результата. Закрепощение крестьян стало неизбежным шагом, который обусловливался многими предпосылками. Среди них можно выделить по меньшей мере 4: природная среда, нужда государства в гарантированном поступлении налогов, духовные факторы, противостояние крестьянской общины и общинного сознания поместному землевладению. Обратимся к каждой их названных предпосылок.

1) Природная среда. В целях развития общества (укрепление государства, обеспечение чиновничьего аппарата, наращивание военной мощи и т.д.), появилась необходимость изъятия большой части продукта, производимого смердами (крестьянами). Принимая во внимание природно-климатические условия, размеры и геополитическое положение России, можно констатировать, что данное мероприятие невозможно было бы осуществить без системы сурового внеэкономического принуждения.

2) Противостояние крестьянской общины и общинного сознания поместному землевладению. Сложившееся среди смердов (крестьян) дуалистическое понятие о собственности, в котором делались различия между верховным владением и фактическим хозяйственным использованием, нашло свое отражение в формуле «земля Божья и крестьянская», т.е. господство над землей находится в руках феодала (От Бога – князю, от князя – помещику и т.п.), но в силу того, что обрабатывается эта земля смердом (крестьянином), организующим на ней хозяйство, он и является хозяином данной земли. Как следствие, община оказывала серьезное сопротивление разрастающемуся поместному землевладению и служилым людям, которые стремились установить свою власть над частью общинных земель. Преодолеть это сопротивление можно было только в том случае, когда крестьяне находились бы в подчинении.

3) Нужда государства в гарантированном поступлении налогов. В силу того, что центральный аппарат управления в рассматриваемый период был недостаточно развит, обязанность по сбору налогов возлагалась на помещиков. Очевидно, что для облегчения процесса сбора было необходимо провести перепись среди смердов (крестьян) и закрепить их за личностью определенного феодала.

4) Духовные факторы. Деморализованность населения, которая являлась следствием опричнины, а также возведение крестьянами помещика до образа царского человека, посланного свыше для защиты от всех бедствий и невзгод, облегчали процесс закрепощения.

Теперь, когда освящены основные предпосылки закрепощения смердов (крестьян), следует перейти к анализу основных этапов эволюции их статуса, которые, как указывалось выше, сопровождались изданием законодательных актов, первым из которых рода является Судебник 1497 г., изданный в период правления Ивана III. В статье 57 указанного акта содержится следующая норма: «А христианам отказыватися из волости, ис села в село, один срок в году, за неделю до Юрьева дни осеннего и неделю после Юрьева дни осеннего. Дворы пожилые платят в полех за двор рубль, а в лесех полтина. А которой христианин поживет за ким год, да пойдет прочь, и он платит четверть двора, а два года поживет да поидеть прочь, и он полдвора платит; а три годы поживет, а пойдет прочь, и он платит три четверти двора; а четыре года поживет, и он весь двор платит» [4, с. 126], которая представляет собой ограничение права крестьян на отказ от земли посредством закрепления единого для всего государства срока перехода крестьян от одного помещика к другому – неделя до Юрьева дня и неделя, которая следует за ним. Этот отрезок времени был выбран не случайно, так как именно в указанный период подходил к концу годовой цикл земельных работ.

Положительной чертой установления указанного выше срока является ограничение не только права крестьянина на самовольный уход, но и возможного произвола помещика: к примеру, землевладелец не мог лишить крестьянина земель перед жатвой, а крестьянин, в свою очередь, не мог уйти с участка, если не рассчитался с его хозяином на момент окончания жатвы.

Стоит отметить, что Судебником было введено необходимое условие ухода крестьянина от помещика – уплата «пожилого», что являлось своего рода компенсацией землевладельцу, который терял рабочие руки. Статья 57 позволяет рассчитать размер пожилого в зависимости от количества лет, которое крестьянин провел на земле помещика.

Судебник 1550 года, изданный в годы царствования Ивана IV, подтвердил положения Судебника 1497 года в отношении крестьянских переходов. Отличием является лишь увеличение пожилого. Данные положения содержаться в статье 88 Судебника.

В 1581 году по причине по причине нахождения государства на грани разорения вследствие опричнины, борьбы с Крымским Ханством, затяжной Ливонской войны, Иван IV издал указ о «заповедных летах», который запретил переход крестьян на наиболее пострадавших территориях в целях предотвращения дальнейшего упадка хозяйства на них. Данная, хоть и вынужденная, мера, безусловно, является шагом на пути к дальнейшему закрепощению крестьянства. Стоит отметить, что впоследствии «заповедные лета» распространились на всю территорию государства.

В 1597 году царем Федором Иоанновичем были введены «урочные лета», устанавливающие сроки давности, в течение которых владельцы могли подать иск о возвращении им убежавших от них крепостных крестьян. Заметим, что данные сроки со временем менялись: так на момент введения указа 1597 года они составляли 5 лет, затем были увеличены указами Михаила Федоровича сначала до 9 лет, но уже к принятию Соборного уложения 1649 года составляли 15 лет.

В историографии существуют разные мнения насчет интерпретации смысла, заключенного в понятии «урочные лета». Так Б.Д. Греков использовал данное понятие в качестве сыскных ограничений, которые вводились в 1597 году [1, с. 301]. Данная концепция является устоявшейся в отечественной историографии. В.А. Аракчеев, в свою очередь, полагал, что применение термина «урочные лета», связанного с сыском беглых крестьян, началось только с 1630-х годов, а указом 1597 года лишь устанавливается отсчет времени для возможности подать иск с ноября 1592 года [1, с. 31 – 37].

Следующим актом, накладывающим ограничения на статус крестьянства, стало Соборное уложение 1649 года, принятое во времена правления царя Алексея Михайловича. Именно оно стало тем официальным документом, которым окончательно оформилось крепостное право. Глава XI данного акта носит название «суд о крестьянех» и регламентирует отношения между крестьянами, помещиками и государством. Нормы статей 1 и 2 указанной главы отменяли урочные годы и вводили бессрочный сыск беглых крестьян. Статья 13 предоставила помещику право разлучать членов семьи крепостных. В соответствии со статьей 34 путем жребия решался вопрос о том, кому принадлежит крестьянин, а проигравшему выплачивалась денежная компенсация. Согласно положениям статей 7, 24 и 34 в случаях невозможности возвращения крестьянина или его имущества суд оценивал их соответственно в 4 и в 5 рублей. В статьях 10 и 23 содержаться нормы, регламентирующие ответственность за прием и укрывательство беглых крестьян, которые бежали после введения Соборного уложения.

Помимо ограничений, накладываемых нормами главы XI, рассматриваемый акт содержал огромное количество положений, которые существенно ограничивали права крестьян. Таким образом, Соборное уложение 1649 года окончательно превратило крестьян в собственность владеющих землей феодалов, которые могли распоряжаться трудом, имуществом, самой личностью крестьянина и даже его семьей.

Теперь обратимся к реформам, проведенным Петром I, в области крестьянского вопроса. В 1690 году был издан указ, согласно которому в случае неоплаты долгов помещикам разрешалось уступать «поместных» крепостных, что по факту являлось некой формой торговли крестьянами. В период с 1718 по 1724 года происходило введение новой системы налогообложения – «подушной подати», которая взималась с каждого человека, подлежавшего обложению (так называемые податные сословия), что стало для крестьян дополнительным бременем. Указом 1721 года была оформлена новая категория зависимых крестьян, получивших название «посессионные». Указ дал купцам и промышленникам право покупки крестьян, которые должны были работать на предприятиях. Однако данные крестьяне прикреплялись не к личности владельца, а к самим предприятиям, что не давало права продажи и закладывания их отдельно от промышленного учреждения.

Стоит отметить, что в годы правления Петра I меры в отношении беглых крестьян были значительно ужесточены (значительным санкциям подвергались помещики, укрывавшие и не возвращавшие крестьян), огромные массы дворцовых крестьян были отданы в частные руки, а у помещиков появилось право отдавать крепостных в рекруты [1, с. 268].

В период правления Елизаветы Петровны были приняты решения, направленные на значительное ограничение статуса крепостных крестьян. Так, начиная с 1742 года, крестьянам запрещалось поступать на военную службу по собственному желанию. Наряду с этим в 1747 году дворяне получили разрешение на продажу принадлежащих им крестьян в рекруты. Впоследствии помещики получают право ссылать неугодных крестьян в Сибирь.

Далее перейдем к рассмотрению политики Екатерины II, касающейся крестьянского вопроса. Представляется очевидным, что расширение прав дворянства, происходившее в период правления Екатерины Великой, вело к ограничению прав крестьянского сословия. Так, в 1765 году помещики получили право ссылать принадлежащих им крестьян на каторгу, а с 1767 года последим запрещалось жаловаться на помещиков под угрозой сурового наказания.

С правлением Екатерины II связано также уменьшение запашки крестьян (малоземелье), увеличение барщины и оброка, и, как указывалось выше, усиление личной зависимости крепостных крестьян. Необходимо отметить, что в 1783 году крепостное право было распространено на Левобережную Украину.

Последним законодательным актом, рассмотренным в статье, является «Свод законов о состоянии людей в государстве», который был издан в 1833 году, то есть в годы правления Николая I. В данном акте было зафиксировано право господ наказывать своих дворовых людей и крестьян, распоряжаться их личной жизнью, в том числе право дозволять или запрещать браки. Помещик объявлялся собственником всего крестьянского имущества.

Таким образом, рассмотренные в настоящей статье законодательные акты так или иначе накладывали на статус смердов (крестьян) массу ограничений, которые привели к утверждению крайне неэффективной формы феодальных отношений, консервировавшей отсталость русского общества. Система крепостного права заставляла производителей (крестьян) лишаться заинтересованности в результатах своего труда, вела к подрыву крестьянского и, как следствие, помещичьего хозяйства. Усугубление социального раскола посредством ограничения статуса смердов (крестьян) привело к массовым народным выступлениям, которые потрясли Россию в ХVII и ХVIII веках.

Рассматриваемые ограничения дали толчок к укреплению деспотической власти, предопределили бесправие не только нижнего общественного слоя, но и верхушки общества, поскольку только сильная власть монарха могла обеспечить помещикам безопасность и способность беспрепятственно властвовать над крепостными. Таким образом, неся царю верную службу, помещики становились все больше зависимы от крепостнической системы.

Крепостное право обрекало людей на патриархальность и невежество, тем самым препятствуя культурному обогащению народа. Оно нашло отражение и в его моральном облике, взрастило в нем привычки, которые характерны для общества рабов. Однако, если учитывать природные, общественные и культурные условия, сложившиеся в государстве, можно сделать вывод, что иная форма организации общества и производства не могла эффективно функционировать на его территории.