Как справедливо отмечает И.Я. Мурзина,  когда говорят о регионалистике, как о научной отрасли, различают два направления исследования – это регионалистика зарубежных стран [См., например, 2,3,4] и внутренняя регионалистика. Изучение зарубежных стран ведется с учетом территориально-природных, политико-экономических, культурно-исторических реалий, при изучении ситуации в России преобладает  политико-экономическая составляющая. То есть отечественная регионалистика, это поле прикладной политологии [5]

И действительно, сегодня все более насущной становится необходимость в методологическом осмыслении проблем культурной региональной политики, обусловленная, с одной стороны, возможностью повышения ее эффективности, а, с другой, обострением проблем этнокультурного характера.

Региональная политика, наряду с общими чертами  (обусловленными единой концепцией государственной региональной политики – организация национального пространства в соответствии с избранной стратегией развития страны), имеет и свои специфические черты, зависящие от уникальности конкретного региона, его особенностей.  И хотя проблема региональной, в том числе и культурной, политики не обойдена вниманием ученых (философов, социологов, культурологов, политологов и др.), фундаментальных работ, посвященных её анализу  крайне недостаточно (в свое работе под культурной политикой мы будем понимать совокупность действий направленных на достижение культурных целей).    Поэтому, сегодня всё более насущной становится необходимость в методологическом осмыслении проблем культурной региональной политики. С одной стороны, это даёт возможность повышения её эффективности, а, с другой, своевременно решать проблемы этнокультурного характера.

Региональная культура складывается в процессе тесного и постоянного взаимодействия культур различных общностей, проживающих в пределах одной территории. Вместе с тем, усиление этнокультурных проблем, таких, как: кризис этнокультурной идентичности; рост этнического самосознания;  воскрешение этнических архетипов и символов; возрождение религиозных традиций, обрядов и обычаев, норм права; образование националистических и религиозных движений, организаций; проявление элементов этноцентризма, этнофобии; этнокультурные конфликты и др., негативно сказывается на устойчивом развитии не только региона, но и общества в целом.

Таким образом, становится очевидной острая потребность в разработке концептуальных основ планирования развития региональной культуры, поскольку такая разработка позволла бы учесть как многообразные социальные, политические и этнокультурные последствия принимаемых решений, так и выработать стратегию развития номенклатуры специальностей подготовки кадров в различных областях и, прежде всего, в области культуры на долговременную перспективу.

Региональная культура играет важнейшую роль в функционировании и становлении социально-экономической системы региона и является его духовным фундаментом. Уровень региональной культуры в значительной степени зависит от состояния и характера общей культуры государства. Но в России, где социальные и другие различия достаточно глубоки, можно и нужно говорить о субкультурах – региональных культурах.

Культура, состоящая из субкультур – это культура, образуемая совокупностью данных автономных образований. Можно ввести такое понятие, как «территориально-культурная общность». Она характеризуется как устойчивая пространственно-культурная система, к формированию которой при определенных условиях (прежде всего развитом региональном самосознании и существовании региональной культуры) приводит развитие местной культурной среды.

Территориальные культурные общности являются активными субъектами деятельности. Они обладают следующими признаками:

-способностью к действию в защиту своих культурных интересов;

-наличием возможностей для осуществления своих целей и преодоления      сопротивления других общностей;

-саморегуляцией культурной деятельности и др.

На активность территориальных культурных общностей влияют, как институциональные факторы:

-наличие форм прямой демократии в регионах, функционирование различных горизонтальных структур гражданского общества, гражданских инициатив и т. д.

А также, и факторы, относящиеся к разряду субъективных:

-деятельность территориальных политических элит, социальный состав населения, различие политических культур и т. д.

Наличие определенной территориальной системной целостности (региона) и существование носителя культуры (территориальной общности) являются одним из основных условий формирования и развития региональной культуры.

Основная функция региональной культуры – воспроизводство культурной жизни региона, обеспечение непрерывности регионального культурного процесса.

В целом, следует отметить, что региональная культура выполняет функции во многом свойственные общенациональной культуре, но воспроизводит культурный опыт определенной территориальной общности.

Региональная культура – явление с большим числом элементов, связей и отношений, что может служить предпосылкой для отнесения ее к сложным системам.

Во-первых, региональная культура представляет собой определенную устойчивую целостность, находящуюся во взаимосвязи с обществом, его духовной жизнью и материальным производством. Своеобразие региональной духовной жизни и материального производства, а также тех связей, которые складываются между элементами внутри самой региональной культуры, обусловливает специфический характер ее развития, обладающий известной самостоятельностью в отношении материального производства.

Во-вторых, как динамическая система, региональная культура имеют целевой характер, отвечающий ее внутренней потребности в самосохранении, устойчивости и развитии.

В-третьих, она обладают определенной структурной организацией. А это значит, что региональную культуру можно рассматривать как систему, представляющую собой совокупность взаимосвязанных подсистем, каждая из которых, в свою очередь, состоит из ряда элементов. Известно, что связи подсистем и их элементов могут быть различного типа: генетические, функциональные, информационные, семиотические и др. При анализе каждого из типов связей структура региональной культуры может рассматриваться в соответствующем аспекте – историко-генетическом, информационном и т. д.

В-четвертых, функционирование и развитие региональной культуры связано с определенными способами ее регулирования и саморегулирования и означает, что она обладают соответствующей формой управления, наличие которой также характеризует ее как целостную систему.

Перечисленные системообразующие признаки позволяют рассматривать региональную культуру как целостную сложносоставную систему.

Исходными подсистемами в региональной культуре являются:

-духовное производство;

-и духовное потребление (духовные потребности).

Не нужно говорить, что эти две подсистемы находятся в тесной взаимосвязи и взаимообусловленности. Изменение одной подсистемы влечет за собой изменение другой. Закономерности взаимозависимости этих двух составляющих региональной культуры, как и культуры вообще изучены достаточно основательно.

В реальной жизни взаимодействие этих подсистем осуществляется в рамках другой подсистемы – социального института региональной культуры, который объединяет в себе те взаимосвязи производства и потребления, которые определяют характер функционирования региональной культуры в обществе.

Вместе с тем, функционирование региональной культуры сталкивается с рядом экономических и социально-политических проблем, препятствующих ее наиболее полному развитию.

Это:

- неравенство регионов страны по социально-экономическим условиям проживания из-за недостатков территориальной организации общества, в связи с которыми созданные гражданами богатства распределяются по районам страны без соответствия размещению самих граждан. Последнее обусловлено разнообразием физико-географических и историко-культурных условий в различных частях страны;

-недостаточно эффективное использование выгод от разнообразия условий в регионах страны. Один из основных тезисов при подходах к региональной проблеме состоит в том, что многообразие российских регионов и многонациональный состав Российского государства – это не слабость России, а ее потенциальное могущество. Реальная федерация использует разнообразие своих субъектов как мощный социокультурный резерв развития страны в целом и каждого региона в отдельности;

-становление федерализма как политической и территориальной организации общества;

-национально-политические факторы, обусловливающие процесс дезинтеграции[6].

В этой связи, учет названных проблем является необходимым условием осуществления культурной региональной политики.  И здесь следует сказать о видах региональной, в том числе и культурной, политики.

Различают следующие виды:

-по целям: выравнивание уровней развития регионов, расширение спектра социальных ролей в регионах, рационализация использования местных ресурсов, рационализация межрайонного сотрудничества;

-по механизму: автоматическая (распределение по формуле), проблемная (по спецпрограммам), целевая (по конкретным регионам);

-по средствам: финансовая (помощь, льготы, штрафы), административная (разрешения и запреты), инфраструктурная (строительство дорог и другое);

-по объекту: борьба с чрезмерной специализацией хозяйства, улаживание конкуренции регионов, снижение остроты противоречия “регион – страна”, сглаживание контрастов “бедные – богатые регионы”;

-по адресату: региональные власти, предприятия и организации, граждане [7].

Для нашей страны с ее территорией, разнообразными социально-экономическими и культурными особенностями, сложной административной организацией развитие региональной культуры является необходимым условием преодоления экономического кризиса и упрочения целостности государства.

Проблемы изучения и функционирования региональной культуры напрямую зависят от всего комплекса внутренних и внешних факторов обуславливающих существование региона, как социокультурной структурной единицы  являющейся составной частью общества в целом.

Современную региональную культуру следует ориентировать на выравнивание межрегиональных различий населения в социальной инфраструктуре, коммуникациях, состоянии окружающей среды, в доступе  к культутурным ценностям, возможности удовлетворении культурных потребностей.

Актуальность данной статьи связана с тем, что в ней утверждается: люди разных национальностей имеют много сходного в своих традициях, при этом, конечно, каждая национальная культура уникальна. Сошлемся на мнение Н.И. Конрада, который говорил: «Культура, уподобившаяся другой, исчезает за ненадобностью» [1]. Как полагают региональные ученые, специфика каждой национальности есть слагаемое национального богатства и разнообразия нашей малой родины – Омского Прииртышья [2, с. 196 – 197].

Если всмотреться в мир казахского и русского застолий, то сразу обнаруживается огромное число различий, многие из них объясняются кочевым образом жизни казахов. Оседлый русский народ-землепашец стремился создать основательный дом, мебель делал столь же крепкую, казахи вынуждены были жить налегке и, быстро собрав юрту, передвигаться за стадом овец и баранов.

В русской традиционной культуре стол называли «Божьим престолом», а потому считалось, что и вести себя здесь нужно, как в церкви: чинно, спокойно и сдержанно [3, с. 366]. За столом нельзя было шуметь, потому что любое действие было ритуализировано: например, если ребенок клал хлеб верхней коркой вниз, то есть переворачивал его, то считалось, что и все хозяйство пойдет на убыль; если миску переворачивал, то мог накликать себе нищету [3, с.680]. Стол соотносился не только с Богом, считаясь «ладонью Бога», его милостью, протянутой человеку, но и с хозяином избы. В русских деревнях известна была примета: «Стол шатается – к смерти хозяина» [3, с.466].

Особенностью традиционного русского стола было то, что его столешница была шире и длиннее узкого подстолья. Это делало стол удобным в использовании. Столешницу и подстолье часто окрашивали, украшали рисунком, резьбой из мореного дуба, а ножки делали в виде фигурных столбиков. Его передавали детям и внукам, по основательности судили о крепости самой семьи, ее умении жить ладно, в согласии.

Стоял стол в красном углу, который при постройке дома был ориентирован на восток или юг, а потому всегда был хорошо освещен. Где стол, там и солнышко! Стол был настолько важной частью дома, собирающей всех воедино, что его ножки иногда закреплялись в полу, прибивались к половицам. Двигали столешницу только тогда, когда в доме были перемены, вокруг него обносили новорожденного, принимая его в семью; обходили его во время свадьбы. Существовало много запретов, связанных с этой важной частью дома: нельзя было сюда вставать ногами, белорусы считали, что нельзя стучать ложкой по столешнице, иначе в семье будет ссора [3, с. 130].

У русских, украинцев, белорусов, поляков, чехов есть обычай постоянно держать на столе самую святую пищу: хлеб да соль. Славяне полагали, что этот обычай обеспечит в доме достаток и благополучие [4, с. 123]. К хлебу относились, как к живому существу, поэтому не во всякой местности его резали ножом, чаще ломали и делал это хозяин дома.

На столе важна каждая деталь. Русские ели пищу деревянными ложками, в некоторых деревнях ложка перед едой выкладывалась выемкой вверх. Это было приглашением к еде, в завершении еды каждый переворачивал свою ложку выемкой вниз. У каждого члена семьи была своя ложка, и путать их было нельзя. Славяне полагали стол настолько важной частью дома, что, уходя в дорогу и возвращаясь домой, они целовали столешницу. А переезжая из дома в дом, обязательно забирали родной стол.

Если русский стол крепок и тяжел, то, напротив, стол казахский – низок, он легко переносится. У славян-землепашцев основная пища на столе выращенные в огороде овощи, хлеб (зерно) и крупа («Борщ да каша – пища наша», «Хлеб всему голова»- гласит русская мудрость), а счастливая, достойная жизнь казахам виделась, прежде всего, если на столе мясо. И еще важна для казахов «белая еда» – «ак ас». Есть мнение, что так называется молочная пища, потому до сих пор существует у казахов запрет проливать молоко на пол, наступать на пролитое молоко, иначе кобыла или корова перестанут доиться. Молочная (и особенно кисломолочная пища, которая хранится дольше и легка в приготовлении) священна для казахов: угощаемый кумысом, айраном гость не должен отказываться, иначе ему не будет успеха в дороге. После угощения кумысом следует поблагодарить хозяев и пожелать, чтобы кобыла давала больше молока [2, с. 200]. Эта традиция знакома и русским. В старину говорили: сколько просидишь за столом, столько и в раю пробудешь. Это выражение раскрывает главные черты лучшей, райской жизни для русского крестьянина: здесь все вместе, здесь сытно и тепло.

Наиболее почитаемым мясом для казахов являются конина и баранина, коров же и коз называют «черной скотиной», считают их второсортными животными. Сами казахи Омской области это название объясняют тем, что первые коровы у казахов были черной окраски. Употребление мяса по-казахски – целый ритуал: хозяин разделывает куски и раздает собравшимся в особом порядке: грудинка полагается невестке или зятю, шейные позвонки – девушкам, голени – старикам [2, c. 200 – 201].

Если семейным очагом русских всегда была – печь, то у казахов были свои уникальные способы приготовления мяса на открытом огне, как и у многих других кочевых народов. В южных районах Омской области распространено было старинное блюдо – шек. Для его приготовления куски мяса с костью закапывали под костер, где оно томилось до готовности. Казахи не отказывались от мучного, приготовление лепешки для них было особым ритуалом: лепешки клали на жирную сковороду, накрывали другой и тоже закапывали в горячие угли, а состав лепешек (вода, соль, мука) символизировал основу человеческого организма. Для славян такой важной ритуальной пищей были блины. Как видим, у каждого народа есть представление о том, что еда – это не просто поглощение полезных веществ, но и исполнение древних ритуалов.

Еда для казахов способ установления дружбы, родства, призвание удачи и счастья, она же является оберегом. Так, в честь новорожденного устраивается той-калжа, на этот праздник приглашают только женщин. Ритуальным блюдом на этом празднике является курдюк животного и его шея. Новорожденному дают пососать курдюк, что символизирует пожелание ему богатой жизни (вообще богатство у казахов связано именно с жирной мясной пищей, интересно, что русское представление о богатстве тоже «жирное», у нас есть пословица о счастье – «как сыр в масле кататься»). А женщины должны были осторожно съедать мясо у куска шеи, чтобы сохранить в целости шейную кость, чтобы шея младенца устойчива была. В целом, этот обряд означал пожелание физической и духовной устойчивости в жизни. Когда малышу наступало время ходить, совершали обряд обрезания пут. В честь этого дня резали барана, а ребенку давали есть ухо барана. Ухо являлось частью головы и символизировало пожелание мальчику стать достойным и уважаемым человеком. Впрочем, существовали и запреты в еде: детям нельзя было есть мозг животного, объясняли это тем, что будешь размазней, мягкотелым, как мозг, трусливым даже; девушкам нельзя было есть мясо с хвоста – иначе будешь вертлявой, недомовитой [2; с. 207].

Исследователи отмечают, что с течением лет соседи по региону многое взяли друг от друга: например, казахи у восточнославянского населения заимствовали борщ. В данном случае прослеживается аналогия с казахской пищевой традицией. Как известно, после мяса казахи всегда подают сорпа (мясной бульон, могут налить айран), а суповая основа борща – это также мясной бульон, который подают со сметаной. Таким образом, восточнославянское блюдо борщ стало популярным у казахов [5]. Конечно, у городского населения сейчас изменилось и отношение к дому, столу.

Особое место в ритуале гостеприимства у казахов занимает чай. Его заваривают в специальном фарфоровом чайнике, а кипяток наливают из самовара. В отличие от русской традиции, казахская культура позволяет пить чай и до и после основной еды, и ни одно из угощений не обходится без чая. Даже на свадьбе почетные люди принимали пиалу с чаем только из рук невесты, ей приходилось обслуживать не один десяток гостей.

Пьют крепкий черный чай с молоком, а самым почетным гостям предлагают заварку из чайничка, который всегда стоит на огне. В Западном Казахстане чай, приготовленный на открытом огне – углях, считается самым вкусным. Видно в том проявляется древняя память о кочевой жизни нации, но сейчас не менее почетен чай из самовара.

Кроме того, по древней традиции пиалу не наливают до краев: чем меньше чая в пиале, тем больше уважения гостю оказывается. Если наливать много, то придется пить остывший давно чай, и это будет воспринято так, как будто ты хочешь, чтобы гость быстрее ушел. Чем меньше чая наливают, тем чаще подливают, тем больше показывают заботу о госте. Гость никогда сам не наливает себе чай – это забота хозяев, но существуют традиции по завершению чаепития: опрокинуть чашку на блюдце, положить пиалу на бок, положить ложку в пиалу или сверху на ободок чашки. В ежедневных семейных трапезах чай разливают женщины: старшая дочь или сама хозяйка дома, и большой похвалой являются слова женщине, когда говорят, что она умеет разливать чай правильно. Правильно – это и еще беседа за чаем, здесь не принято говорить о серьезных проблемах или делах, чтобы не нарушать спокойствия чаепития, главное – это легко общаться, весело говорить о жизни.

Считается, что чаепитие – это русская традиция, однако этот напиток прочно вошел в русский быт только в начале XVIII века, конечно, оказало на привычку в Сибири пить чай и казахское чаепитие. Крестьяне в деревнях тоже покупной чай не пили, они заваривали свои лесные травки и листочки. Вплоть до конца XIX века он оставался достаточно недешевым и преимущественно городским напитком. Поэтому чаепитие в народе представлялось одним из символов зажиточной, счастливой, благополучной жизни [6, с. 451 – 452].

Когда говорим о предметах русского чаепития, вспоминается  самовар. В Ярославской губернии самовар величали кипятильником, в Иркутской – паровиком, а в Сибири – кубиком. Самовар прочно утвердился в русском быту, став символом домашнего уюта и гостеприимства. Русская хозяйка с особой тщательностью следила, чтобы самовар был чистым, до блеска натертым, и чаще именно хозяйка дома наливала чашки чая, полные до краев, показывая тем самым уважение к гостю. Приметными чертами русского чаепития являются: неспешная беседа за столом и приобретаемое после душевное равновесие и покой. Впрочем, и дела тоже обсуждали за чаем, считалось, что сладкий чай способствует скорому и удачному разрешению всех проблем [6, с. 452].

Итак, русское и казахское чаепитие связаны с семейным ладом, домашним покоем, неизменным порядком жизни. За чаем гостям по-разному оказываются почет и уважение, но, зная особенности этих традиций, всегда можно понять друг друга. На формирование застольных традиций огромное влияние оказывает основной способ ведения хозяйства. Оседлая русская основательность требует изготовления большого стола, использования продуктов со своего огорода и поля; у казахов, напротив, видим маленький, легкий столик, но с течением лет, с утверждением городского уклада жизни изменился и стол казахов. Если у русских продукты готовились в печи, то казахи предпочитали открытый огонь в степи, около юрты или в ней самой, причем, напомним, само слово «юрта» переводится как народ, Родина. Сейчас же в быт обоих народов вошли общие технологически более выгодные способы приготовления еды – на газовой плите.

Необходимо отметить, что при всем разнообразии застолий у русского и казахского народов есть общее: все традиции направлены на создание лада в семье, на формирование спокойствия, поддержания порядка, уважения к старшим. Еда в традиционной культуре народов выступает не только простой потребностью человека, пребывание за столом – это школа Жизни, в приеме пищи много священных, обереговых смыслов, нарушение которых приводит даже к изменению судьбы человека. Таким образом оказывается, что у людей разных национальностей много различного, но в глубокой, корневой основе мы имеем общее, а значит, нам легко понять друг друга [7, с. 269].

Актуальность нашей работы обусловлена региональным аспектом, стремлением показать, что Омск – город, в котором есть «цитаты» разных европейских культур. Наше исследование имеет практико-ориентированный характер, материал статьи может войти в экскурсионный проект для школьников и их родителей. Мы пытаемся восстановить культурную память: сделать прогулку школьников и их родителей по Омску увлекательным путешествием, в котором еще много «белых пятен», требующих разгадки. «Ключом» к разгадке для нас станет античная мифология, биографические сведения из жизни чешского скульптора XX века Ф. Винклера и культурного наследия Чехии.

На уроках литературы школьники знакомятся с мифами Древней Греции и Рима, как правило, кроме учебника литературы в помощь им оказывается книга Н.А. Куна – Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции. – Новосибирск, 1992 [1]. Мифология вызывает неподдельный интерес, но и намечает трудности: сложно запомнить такое количество богов и героев и трудно понять, как это пригодится ученику. Действительно, мифологические боги и герои жили давно и, казалось бы, их образы и судьбы никак не связаны с Омском.

Однако мифологические образы все же поджидают горожан в пространстве Омска, стоит лишь приглядеться. Так, на фронтоне омского Коммерческого училища (здание 1916 года постройки) можно разглядеть барельефный «портрет» Меркурия. В древнегреческом пантеоне римскому Меркурию соответствует Гермес. Римляне, присвоив древнегреческую мифологию, «переименовали» многих греческих богов, назвав их новыми именами, функции же оставили прежними. Образ Меркурия, бога торговли, недаром расположился на фасаде Коммерческого училища, образ словно говорил: здесь изучают правила торговых отношений. Прежде чем перейти к образу Гермеса-Меркурия, скажем, что у архитектуры есть свои семиотические элементы. Она говорит с нами формой и высотой зданий, барельефами и лепниной, даже окна, их форма и декор, могут стать «буквами» архитектуры. Мы остановимся на барельефных – маскаронных и лепных украшениях Коммерческого училища.

Строилось здание училища в начале XX века: в 1914 году был проведен конкурс на лучший проект этого сооружения. Именно тогда в Омске начала активно использоваться железная дорога, город стал привлекателен для иностранных коммерсантов, промышленников, понадобились региону и свои, обученные в Сибири, предприниматели, знающие основы торговли. Тридцать проектов были получены из разных городов России, но ни один из них не подошел жюри, была создана новая комиссия из местных инженеров и архитекторов, она разработала основные требования к зданию училища, и на их основании инженер Ф.А. Черноморченко составил проект здания. Осенью 1916 года оно было практически готово к эксплуатации [2, с. 48]. Сооружение спроектировано в стиле классицизма, который требует четких форм: образцовый стиль классицизма подчинен симметрии и в нем необходимы украшения – барельеф, колонны, лепнина. Стиль классицизма – это воспоминание о классической эпохе античности: культуре Древней Греции и Древнего Рима, поэтому мы на фасаде Коммерческого училища обязательно увидим знаки тех культур.

Так, над окнами верхнего этажа располагаются две раковины с античными масками бога Меркурия и богини Коммерции. Автором этих барельефных работ является Владимир Винклер, чешский скульптор. Франтишек Винклер (в Омске его на русский лад назвали Владимиром) родился в городе Пршерове, город тогда входил в состав Австро-Венгерской Империи, теперь он в составе Чехии. В 1908 году Франтишек окончил пражскую Школу прикладного искусства. Во время Первой мировой войны он был фотографом на русско-германском фронте, в ходе военных действий попал в плен. Его направили в Омск, где он оказался единственным скульптором с академическим образованием.

Бурно развивающемуся городу пригодился талант Винклера, украсившего фасады самых крупных омских проектов того времени: зданий городского театра (теперь Омский академический театр драмы), Управления Омской железной дороги, Коммерческого училища.

Чем был поражен Винклер в Омске, нетрудно догадаться: Прага – это каменный, фасадно богатый, роскошный город, всех поражает изысканный декор его зданий. Омск же в начале XX века еще не знал о роскошном декоре. Город чиновников и военных, приграничный Омск не нуждался в изысканном украшении. Много омских домов было вовсе деревянными, потому что рядом была тайга, лес сплавляли по Иртышу.

Поскольку здание Коммерческого училища посвящено коммерции, то на его фронтоне появился покровитель торговли – Меркурий-Гермес. Крылатая шапочка на маскароне-барельефе напоминает нам о таком мифологическом сюжете: крылья (для сандалий и для шапочки) Зевс-отец подарил своему сыну-Гермесу, чтобы тот мог быстро передвигаться, ведь успех в делах коммерции зависит от скорости передвижения человека. В книге Р. Грейвса о древнегреческой мифологии сказано, что Зевс сам дал сыну широкополую шляпу для того, чтобы она защищала Гермеса от дождя [3, с. 45]. Тем самым в сибирском облике Меркурия словно «цитируется» античный первоисточник.

Помещая мифологический образ Меркурия на фронтоне омского здания, Винклер знакомил жителей города с мифологией, создавал своеобразный «мифологический букварь» для сибиряков, придавал нашему городу европейский облик. Европа уже много столетий использовала мифологические образы в своей архитектуре и скульптуре. В чешских городках (например, в городе Оломоуце) есть фонтан «Меркурий». Рядом с Оломоуцем находится городок Пршеров, где и родился Винклер, этот фонтан и образ Меркурия были скульптору хорошо знакомы. Фонтан «Меркурий» в Оломоуце представляет собой выполненную из песчаника фигуру Меркурия с эмблемой в форме позолоченного посоха (римского кадуцея) в руке. Создан фонтан в 1727 году скульптором Филиппом Саттлером. Следует отметить, что скульптор изобразил Меркурия не как бога торговли и покровителя путешественников, а скорее как проводника душ умерших в Аид, но наделен образ типичными для него мифологическими деталями – кадуцеем, крылатыми шапочкой и сандалиями [4].

«Знаки» Меркурия есть и на боковой стороне омского училища, это – кадуцей: кадуцей-жезл дал Гермесу отец-Зевс, чтобы Гермес пользовался у всех уважением. Жезл был, своего рода, свидетельством высокого происхождения Гермеса, знаком отцовского покровительства, кроме того, удар кадуцея о землю призывал к остановке войн и конфликтов, наступлению времени для мира и торговли. Змеи обвивают жезл, потому что именно змеи связаны с подземным миром, а в понимании греков, Аид – бог богатств (напомним, полезные ископаемые, драгоценные минералы находятся под землей). К тому же Гермес-Меркурий сопровождал человека не только по земным дорогам, но и показывал ему путь в Аид [3, с. 44 – 45].

На боковой стороне здания Коммерческого училища, выходящей на улицу Музейную, мы видим лавровый венок Аполлона, этот венок – тоже намек на мифологический сюжет. Юный Гермес победил прославленного бога искусств, искусно выторговав у Аполлона стадо коров, и в честь его коммерческой победы – этот лавровый венок.

Итак, облик Омска как европеизированного сибирского города складывался в начале XX века. С мифологическими образами и сюжетами, сложившимися в культуре античности – Древней Греции и Древнего Рима, омичей знакомил чешский скульптор Франтишек (Владимир) Винклер. В барельефах и лепнине Коммерческого училища он зрительно оживил сюжеты, связанные с образом Гермеса-Меркурия.

Представленный в нашей работе материал может быть использован для подготовки поликультурной экскурсии, в нем продемонстрирована «цитата» европейской (чешской, античной) культуры в городском пространстве Омска. Как оказалось, чтобы правильно «прочесть» барельефные и скульптурные тексты, оставленные скульптором Ф. Винклером, нужно погрузиться в мифологию, только тогда архитектура «заговорит».