В апреле1812 г. правительство объявило 82-й рекрутский набор, который являлся экстраординарным, дополнительным. Эта чрезвычайная мера была вызвана возрастающей угрозой войны с Францией. 82-й набор проходил из расчёта 2 человека на 500 душ. Предполагалось, что по нему будет собрано около 70 тысяч человек [1, с. 200].

Из части рекрутов 82-го набора предполагалось сформировать 12 новых полков: 2 пехотных в Рязани, 2 пехотных в Тамбове, 2 пехотных во Владимире, 2 пехотных в Костроме, 2 егерских в Ярославле и 2 егерских в Воронеже. 1 811 рекрутов из Вятской губернии должны были поступить на формирование пехотного полка во Владимире [2, л. 74].

Обеспечить финансирование формирования новых полков частично должны были Комиссариатский и Провиантский департаменты Военного министерства, а частично – губернии, из которых в состав этих полков поступали рекруты. На обмундирование рекрутов с дворян собиралось по 70 коп. за каждого числящегося за ними крепостного. Деньги на обоз должны были дать купеческие и мещанские общества [2, л. 124-128]. По ценам того времени на полное обмундирование одного пехотного полка нужно было около 115 тысяч руб., а на обоз – около 40 тысяч.

В ходе 82-го набора Вятская губерния должна была не только поставить 1 811 рекрутов, но и произвести их материальное обеспечение вместе с полковым обозом. Средства на обмундирование должны были дать дворяне–помещики, а на обоз – купечество и мещанство [3, с. 17]. В силу региональной специфики (малочисленность дворянства) сбор средств на обмундирование для рекрутов вызывал определённые затруднения. По этой же причине в Вятской губернии затруднительно было найти нужное количество способных к военной службе отставных офицеров.

По расписанию, присланному из военного министерства командиру Вятского гарнизонного батальона майору Михайлову, для формирующихся полков Вятской губернии нужно было поставить следующие вещи:

строевых киверов – 1 951;

унтер-офицерских этишкетов к киверам – 115;

этишкетов для нижних чинов – 1 836;

гранад с тремя огнями к киверам гренадерам и стрелкам – 510;

гранад мушкетерских с одним огнем – 1 441;

кистей  шерстяных – 1 951;

медных пряжек – 1 951;

волосяных султанов – 250;

красных султанов – 14;

нестроевых султанов – 110;

пуговиц к киверам и шапкам – 2 061;

строевых шинелей – 1 951;

нестроевых шинелей – 110;

пуговиц к шинелям –   20 610;

строевых кафтанов – 1 951;

к ним пуговиц – 48 775;

нестроевых кафтанов – 110;

к ним пуговиц – 1 980;

галуну золотого – 250 аршин;

панталонов строевых белых суконных – 1 951;

к ним криг кожаных – 1 951;

к ним же пуговиц – 40 971;

серых панталонов нестроевым – 110;

к ним пуговиц – 770;

сапог – 4 022 пары;

сапог нестроевым – 95 пар;

подмёток – 2 061 пара;

холста каждому на две рубашки по 13 аршин и 8 вершков – 27 823 аршина;

на третью рубашку каждому по 78 коп. – 1 607 руб. 58 коп.;

летних панталонов – 2 061;

галстуков суконных чёрных – 2 061;

темляков – 1 820;

медных барабанов со всем прибором – 35;

кож барабанных на каждый по три – 105;

струн барабанных на каждый по пять пучков – 175 пучков;

занавесок барабанщикам – 35;

перевязей барабанных – 35;

к перевязям на ремень вместо крючка по две коп. – 70 коп.;

фаготов – 2;

валторн – 2;

кларнетов – 2;

флейт с футлярами – 7;

на кремни и патронную бумагу на каждое ружьё по 13,5 коп. – 235 руб.   3,5 коп.;

ремней ружейных – 1 761;

чехлов огнивных – 1 741;

к каждому ремню по одной медной пряжке – 1 741;

к каждому ремню по одной медной пуговице – 1 741;

сум патронных – 1 741;

к сумам гранад нового образца с тремя огнями – 440;

гранад с одним огнем – 1 301;

к сумам пряжек железных – 3 482;

портупей – 1 820;

перевязей – 1 820;

пряжек к портупеям – 1 820;

фляг водоносных – 2 058;

ранцев – 2 058;

к ним пряжек – 10 090;

ремней к шинелям – 2 058;

ремней к фляжкам – 2 058;

значков квартирмейстерских – 5;

наметов церковных – 1;

унтер-офицерских палаток – 20;

солдатских палаток – 220;

пакетных палаток – 2;

палаток для наличного караула – 1;

котлов медных с крышками – 180;

к ним ремней – 180;

на лужение котлов – 54 рубля;

топоров – 250;

лопат железных – 125;

кирок и мотыг – 63;

ко всем инструментам чехлов кожаных с ремнями – 438;

котел чугунный для литья пуль – 1;

форм стальных ружейных – 2;

кос сенокосных – 32;

ножниц закройщикам – 2;

утюгов – 2;

обозов для больных нижних чинов – 4;

провиантских обозов – 11;

ящиков патронных – 11;

ящиков палаточных – 11;

ящиков аптечных – 2;

повозок для церкви – 1;

повозок для денежной казны и письменных дел – 1;

повозок для слесарного и прочего инструмента – 1;

повозок для казначейства – 1;

лошадей подъёмных – 132;

хомуты, вожжи, узды и прочая конская сбруя – по 132 штуки;

сёдел с потниками – 40;

на смазку колёс у повозок – 28 руб. 50 коп.;

на подковку и лечение лошадей – 132 руб.;

на тулупы часовым – 90 руб.;

на производство письменных дел – 90 руб. [4, л. 86а-88].

Общая стоимость всех перечисленных вещей, необходимых для формирования одного пехотного полка, составляла около 150 тысяч руб. Поставщики обязаны были предоставить эти вещи или натурой, или в денежном эквиваленте по их рыночной цене. Первый вариант обходился дешевле, второй был менее хлопотным.

Указ Александра I о проведении 82-го рекрутского набора, его именной указ и рескрипт вятскому губернатору Ф.И. фон-Брадке, а также распоряжение с перечислением требуемых для формирования одного пехотного полка вещей, присланное из военного министерства, стали основными нормативными актами, которыми губернские власти и органы самоуправления Вятской губернии руководствовались в проведении порученного им мероприятия.

По раскладке, учинённой Вятским дворянским депутатским собранием 24 июня1812 г., по 70 коп. на обмундирование формирующихся полков по городам и уездам Вятской губернии было собрано со следующего количества душ помещичьих крестьян и дворовых людей:

В Вятке со 186 душ – 130 руб. 20 коп.;

В Вятском уезде со 137 душ – 95 руб. 90 коп.;

В Слободском с 15 душ – 10 руб. 50 коп.;

В Глазове с 9 душ – 6 руб. 30 коп.;

В Глазовском уезде с 603 душ – 422 руб. 10 коп.;

В Нолинске с 17 душ – 11 руб. 90 коп.;

В Нолинском уезде с 99 душ – 69 руб. 30 коп.;

В Уржуме с 24 душ – 16 руб. 80 коп.;

В Уржумском уезде с 1 512 душ – 1 058 руб. 40 коп.;

В Малмыже с 2 душ – 1 руб. 40 коп.;

В Елабуге с 48 душ – 33 руб. 60 коп.;

В Елабужском уезде с 1 556 душ – 1 089 руб. 20 коп.;

В Сарапуле с 50 душ – 35 руб.;

В Сарапульском уезде с 948 душ – 663 руб. 60 коп.;

В Орлове с 32 душ – 22 руб. 40 коп.;

В Орловском уезде с 10 душ – 7 руб.;

В Котельниче с 4 душ – 2 руб. 80 коп.;

В Яранске с 22 душ – 15 руб. 40 коп.;

В Яранском уезде с 7 128 душ – 4 989 руб. 60 коп.;

В Царёвосанчурске с 20 душ – 14 руб.

Всего было собрано 8 695 руб. 40 коп. [5, л. 120-121].

В точности была выполнена установка о сборе на обмундирование формирующихся полков по 70 коп. с дворян за каждого числящегося за ними крепостного. В то же время на формирование одного пехотного полка нужно было не менее 110 тысяч рублей. Собранных средств оказалось недостаточно из-за малочисленности крепостного крестьянства в Вятской губернии.

На обоз для формирующихся полков купеческое и мещанское общество Вятки пожертвовало 10 220 руб., купцы и мещане Орлова – 5 315 руб., купцы и мещане Котельнича – 1 319 руб. 70 коп., купцы и мещане Яранска – 1 216 руб. 28 коп., купцы и мещане Нолинска – 2 280 руб. 50 коп., купцы и мещане Уржума – 1 116 руб. 59 коп., купцы и мещане Елабуги – 3 327 руб., купцы и мещане Сарапула – 3 248 руб., купцы и мещане Слободского – 5 949 руб., купцы и мещане Глазова – 1 576 руб., купцы и мещане Малмыжа – 2 500 руб., другие сословия Малмыжа – 840 руб. 93 коп., купцы и мещане Царёвосанчурска – 340 руб., мещане Кая – 10 руб. Всего на обоз было собрано 39 259 руб. [4, л. 100]. Мещанские и купеческие общества городов Вятской губернии предоставили сумму, необходимую для формирования одного полкового обоза.

Так как собранных средств на обмундирование было недостаточно, губернские власти организовали сбор пожертвований. Активно приносило пожертвования духовенство. Епископ Вятский и Слободской Гедеон пожертвовал 200 руб., архимандрит Вятского Успенского Трифонова монастыря и ректор духовных училищ Мисаил – 30 руб. и 50 аршинов холста, священнослужители Вятского Кафедрального Собора – 100 руб., секретарь Вятской Духовной Консистории Илья Колесницкий – 25 руб., игумен Орловского Спасского монастыря Серапион – 25 руб., священно- и церковнослужители Вятки – 160 руб., Вятского уезда – 621 руб., Слободского – 55 руб., Слободского уезда – 535 руб., Орлова – 65 руб., Орловского уезда –  632 руб., Котельнича – 20 руб., Котельнического уезда – 550 руб., Яранска –   50 руб., Яранского уезда – 532 руб. 50 коп., Глазова – 100 руб., Глазовского уезда – 550 руб., Сарапула – 70 руб., Сарапульского уезда – 285 руб., Нолинска – 30 руб., Нолинского уезда – 462 руб., Уржума – 23 руб., Уржумского уезда – 219 руб. 50 коп., Елабуги – 106 руб., Елабужского уезда – 100 руб. [6, л. 186-188]. К августу1812 г. духовенство Вятской губернии пожертвовало на обмундирование войск не менее 5 546 руб.

К тому же времени дворянство Вятской губернии пожертвовало 4 979 руб. 52 коп., чиновники – 3 713 руб. 53 коп., крестьяне – 11 438 руб. 28 коп. [4, л. 101]. Лекарь Ижевского завода И.Т. Воскобойников пожертвовал 25 руб., а чиновники Камских заводов – 261 руб. 30 коп. [7, л. 5-7]. Всего на обмундирование войск и на обоз к августу1812 г. в Вятской губернии было собрано не менее 73 732 руб. Таким образом, удалось собрать лишь половину необходимой суммы. Недостающие деньги поступили из Комиссариатского и Провиантского департаментов военного министерства.

Следует сказать, что недостаточность собранных в ходе пожертвований средств была обусловлена не скупостью и не бедственным материальным положением жителей Вятской губернии, а их переключением на финансирование других военных мероприятий и благотворительных акций, проходивших в условиях начавшейся Отечественной войны1812 г.

Отдатчики, как и в ходе предыдущих наборов, обеспечивали сдаваемых рекрутов одеждой и провиантом, деньгами на провоз и жалованьем. В Вятке в ходе 82-го набора сдача одного мещанина в рекруты обходилась в 88 руб. 41 коп. Из них 54 руб. 32 коп. расходовались на разные вещи, 22 руб. 90 коп. – на провоз и содержание, 11 руб. 19 коп. – на жалованье и провиант. В Вятском уезде сдача одного государственного крестьянина в рекруты обошлась в 83 руб. 22 коп. [8, л. 59, 203].

Всего же на сдачу рекрутов 82-го набора по Вятке и Вятскому уезду было собрано 18 086 руб. 80 коп., по Слободскому уезду – 18 415 руб. 44 коп., по Орловскому уезду – 17 428 руб. 32 коп., по Котельническому уезду – 12 245 руб. 47 коп., по Яранскому уезду – 21 398 руб. 40 коп., по Нолинскому уезду – 15 278 руб. 38 коп., по Уржумскому уезду – 19 854 руб. 69 коп., по Елабужскому уезду – 18 250 руб. 35 коп., по Сарапульскому уезду – 24 616 руб. 76 коп., по Глазовскому уезду – 20 293 руб. 42 коп. Итого – 185 868 руб. 5 коп. [9, л. 25].

Особенностью 82-го рекрутского набора в Вятской губернии стало то, что все собранные вятские рекруты в итоге не были распределены мелкими партиями по разным полкам, как это было во время прежних наборов. 1811 вятских рекрутов составили основу 2-го резервного Владимирского пехотного полка [4, л. 117]. Всего же в 12 новых полков поступило 23 888 рекрутов [10, с. 96]. Из них впоследствии были созданы 2 резервных дивизии.

В начале 1812 г. Астраханский гренадерский полк входил во 2-ю бригаду Второй гренадерской дивизии. Шефом полка со 2 сентября 1809 г. был генерал-лейтенант К. Мекленбург-Шверинский. В начале 1812 г. командиром был полковник И. Ф. Буксгевден. Действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии.

К 23 августа 2-я гренадерская дивизия расположилась за деревней Семёновской. 24 августа в Шевардинском сражении полк в составе 2 гренадерской дивизии атаковал занятые французами Шевардинские редуты. Имея священников в полном облачении и с крестами в руках впереди, гренадеры бросились на редут. Под громкое «ура», работая штыками, астраханцы три раза выбивали неприятеля с  редута. Наступила ночь и был получен приказ отойти на новую позицию. Дивизию по возвращении с редута поставили за деревней Семёновской в резерве [1, с. 24].

На другой день под Бородином во время 3-й атаки 2-я гренадерская дивизия участвовала в отбитии укреплений, а затем отошла на прежнее место. В 10 часов утра, когда французы заняли флеши и Семёновское, дивизия Бороздина вновь пошла в атаку. При этом Астраханский полк показал чудеса храбрости. Полковник Буксгевден, трижды раненый, истекая кровью, вёл батальоны в атаку и, взойдя на батарею, отбитую полком у неприятеля, пал на месте. На помощь подошла дивизия Коновницына и флеши были вновь заняты русскими. После 4-й атаки в 11.30 и окончательного взятия флешей две дивизии французов бросились на деревню Семёновское, но были отбиты 2-й гренадерской дивизией. Затем дивизия подверглась артиллерийскому огню и атакам кавалерии. Остаток дивизии отступил на третью позицию и удерживался на ней до 6 часов вечера, когда окончилась битва.

Полковник Толь, подъехавший вечером ко 2-й гренадерской дивизии, думал, что это остатки одного полка и спросил: «Какой это полк»? «Это 2-я гренадерская дивизия», – ответили ему. Астраханцы потеряли убитыми и ранеными 39 офицеров и 933 нижних чина. Командир полка полковник Буксгевден был убит, а полк вывел из боя капитан Татаринов [2, с. 61].

Множество астраханцев отличились в Бородинском сражении:

«Фельдфебель Иван Лебедев 1-й, находясь в сражениях 24 и 26 августа, оказывал примерную храбрость, а 26 августа при взятии батареи заклепал пушки, отбитые у неприятеля.

Фельдфебели Павел Григорьевский, Григорий Лебедев 3-й, Дмитрий Артёмов и Иван Позняков в сражениях 24 и 26 августа «оказали отличную храбрость и подавали собою пример товарищам своим». При этом Лебедев 3-й получил 2 контузии, а Григорьевский и Позняков были ранены.

Портупей-прапорщик Егор Цевловский при нападении неприятеля с отличным мужеством бросался вперёд, врывался в ряды неприятеля и поражал его штыком, занимал место раненых офицеров и с примерною неустрашимостью и храбростью защищал и удерживал посты свои.

Унтер-офицер Лев Балашёв с великою неустрашимостью бросался на неприятеля, колол его штыком, поощряя тем товарищей своих содействовать сильному отражению идущаго неприятеля и сам был впереди 4 раза на батарее.

Унтер-офицер Абрам Василинов находился в стрелках и при заклепании неприятельской пушки взял в плен неприятельского офицера.

Унтер-офицеры Спиридон Лукьянов, Николай Васильев, Иван Шпагин, Николай Балашов, Сергей Гребцов, Михаил Лавров, Козьма Мешков во время нахождения при своих местах подавали пример собою нижним чинам к воинским подвигам» [2, с. 53-68].

Гренадерский графа Аракчеева полк в начале 1812 г. состоял в 1-й бригаде Первой гренадерской дивизии. В 1812-1814 гг. командиром полка был полковник Б. Я. Княжнин. Действующие батальоны полка в начале кампании 1812 г. находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии.

25 августа войска расположились на позиции при Бородине. Аракчеевские гренадеры в составе 1 гренадерской дивизии 3-го пехотного корпуса были поставлены на левом фланге возле деревни Утицы. 26 августа, когда неприятель повёл атаку на Курганную батарею, полк был направлен на помощь её защитникам. В это время одна из неприятельских колонн прорвалась в тыл. 1-й батальон полка продолжал путь на батарею, а 3-й под командованием майора Шварца, повернув к шедшей в тыл колонне, после ожесточённой рукопашной схватки опрокинул её [3, с. 94]. 2-я гренадерская рота полка действовала в составе сводного гренадерского батальона у Семёновских флешей. В ней после Бородинского сражения осталось в строю 40 человек. Раненый рядовой этой роты Никифор Гришутин вынес с поля боя раненого офицера своей роты [4, с. 46-48].

Екатеринославский гренадерский полк в начале 1812 г. состоял во 2-й бригаде Первой гренадерской дивизии. Его шефом с 24 августа 1804 г. по 7 марта 1813 г. был генерал-майор А. В. Запольских. В 1812-1814 гг. командиром полка был полковник Р. К. Криштафович. Действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии [5, с. 22].

В Бородинском сражении Екатеринославский полк располагался на левом фланге позиции в 1-й гренадерской дивизии в составе корпуса Тучкова 1-го. Завладев деревней Утица, французы попытались развить успех. Полковник Криштафович лично бросался с полком в атаку и сумел отбить 2 неприятельских орудия, а затем был ранен [6, с. 90-96].

Киевский гренадерский полк. В начале 1812 г. шефом полка был генерал-лейтенант наследный принц К. Ф. Саксен-Веймарский, командиром – генерал-майор И. Н. Инзов. Во время кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии.

В 1812 г. Киевский гренадерский полк входил в состав 2-й гренадерской дивизии, бывшей под начальством генерал-майора принца Карла Мекленбургского, причём Киевский и Московский гренадерские полки составили 1-ю бригаду под командованием полковника Шатилова.

Во время Шевардинского боя 2-я гренадерская дивизия была направлена на помощь защитникам редута. Киевские гренадеры бросились в штыки на занятый французами редут, овладели им и уничтожили противостоящий им французский батальон. Уже ночью, выполнив поставленную задачу, гренадеры получили приказ отступать [7, с. 24-25].

В Бородинском сражении 2-я гренадерская дивизия участвовала в боях за флеши в районе деревни Семёновская. Как только киевские гренадеры двинулись вперёд, чтобы вернуть потерянные флеши, их атаковала французская колонна. Во встречном бою французы были отброшены назад и на их плечах гренадеры ворвались в укрепления. Ещё 5 раз флеши переходили из рук в руки. После ранения Багратиона войска левого фланга возглавил Коновницын. Сдерживая натиск неприятеля, войска отошли за Семёновский овраг, где закрепились. В одной из атак был ранен принц Мекленбургский и убит полковник Шатилов. Киевский гренадерский полк потерял в этом сражении 157 человек убитыми, 358 ранеными и 95 пропавшими без вести [8, с. 55].

Лейб-гренадерский полк в начале 1812 г. состоял в 1-й бригаде Первой гренадерской дивизии. Шефом полка был император Александр Ӏ. В 1812-1814 гг. командиром полка являлся генерал-майор (с 31 октября 1812 г. генерал-лейтенант) П. А. Строганов. Командовал полком полковник (с 21 ноября 1812 г. генерал-майор) И. Ф. Желтухин. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии.

В Бородинском сражении Лейб-гренадерский полк занимал позицию у кургана близ деревни Утица на левом фланге русской армии. После взятия кургана войсками Понятовского полк вместе с Санкт-Петербургским, Екатеринославским и графа Аракчеева гренадерскими полками атаковал правый фланг неприятеля. Французы были сброшены с высоты и на ней тут же установлены 6 батарейных орудий. Высота была оставлена вечером во время общего отступления русской армии [9, с. 127]. В ходе сражения в Лейб-гренадерском полку были убиты подполковник Альбрехт, капитан Рыбатковский, поручик Чуйкевич, подпоручик Степанов, а также нижних чинов 72 человека. Получили ранения майор Чернов, капитан Нежинец, поручики Кожин и Крупеников, подпоручики Струговщиков, Вишняков 2-й, Тарасевич 1-й, Гессе и Выходцев 2-й, прапорщик Эккеров. Нижних чинов 136 было ранено и 72 пропали без вести [10, с. 145-146].

Малороссийский гренадерский полк в начале 1812 г. находился в составе 3-й бригады 2-й гренадерской дивизии. Шефом полка был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) В. А. Гессе. Командиром полка являлся подполковник Е. А. Агте. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии.

Во время Шевардинского сражения, когда в 8 часов вечера французы заняли редут, Малороссийский гренадерский полк совместно с Киевским, Московским, Астраханским, Фанагорийским и Сибирским гренадерскими полками под личным руководством Багратиона пошёл в атаку. Гренадеры, имея впереди священников в полном облачении и с крестами в руках, бросились на редут. Французы были выбиты с укрепления и отступили. Наступила темнота. Редут ещё несколько раз переходил из рук в руки, пока в 11 часов вечера Багратиону не был дан приказ отступать [11, с. 15].

В Бородинском сражении Малороссийский гренадерский полк сначала участвовал в боях за Багратионовы флеши, а затем сдерживал атаки французов у Семёновского оврага. Потери полка составили 58 человек убитыми, 166 ранеными и 206 пропавшими без вести [12, с. 53-60].

Московский гренадерский полк в начале 1812 г. находился в составе 1-й бригады 2-й гренадерской дивизии. Шефом с 8 июня 1800 г. являлся генерал-майор (с 31 октября 1812 г. генерал-лейтенант) принц К. Мекленбург-Шверинский. В 1812-1813 гг. командовал полком полковник И. Я. Шатилов. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны находились в своей дивизии в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии [13, с. 40].

Во время Отечественной войны полк принимал участие в Бородинском сражении, где защищал Багратионовы флеши, а затем сдерживал атаки французов у Семёновского оврага. В этом сражении полк потерял 2/3 своего состава. Был ранен командир полка Шатилов [14, с. 78].

Павловский гренадерский полк в начале 1812 г. состоял во 2-й бригаде Первой гренадерской дивизии и пополнялся лучшими людьми из полков 11-й и 23-й пехотных дивизий. Шефом полка с 9 ноября 1807 г. по 21 октября 1813 г. был генерал-майор (с 31 октября 1812 г. генерал-лейтенант) Д. П. Неверовский, командиром в 1812-1813 гг. – полковник Е. Х. Рихтер. 6 декабря 1813 г. шефом полка стал генерал-майор П. С. Макаров. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка были в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса генерала Н. А. Тучкова 1-й Западной армии [15, с. 4].

В Бородинском сражении Павловский гренадерский полк защищал Утицкий курган и участвовал в отражении атак Понятовского. Майоры Мусин-Пушкин и Пейкер, бросившись на занятую неприятелем высоту, в рукопашной схватке истребили одну из французских колонн. Высота осталась за павловцами. В этот день полк потерял 21 нижнего чина убитыми, 225 ранеными и 60 пропавшими без вести. Были убиты штабс-капитан Бажанов, подпоручик Бычинский, прапорщик Попов. Ранения получили командир полка полковник Рихтер, капитан Акутин, штабс-капитан Ширман 3-й и прапорщик Карпов 2-й [16, с. 185].

Санкт-Петербургский гренадерский полк в начале 1812 г. состоял в 3-й бригаде 1-й гренадерской дивизии. Шефом полка с 27 февраля по 29 декабря 1812 г. был генерал-майор Б. Б. Фок. Командиром полка с 28 августа 1812 г. по 28 января 1813 г.  был подполковник (с 21 ноября 1812 г. полковник) Е. А. Агте. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии [17, с. 121].

В Бородинском сражении полк располагался на левом фланге у деревни Утица и отражал атаки Понятовского. В ходе боя штабс-капитан Невжинский со своей ротой метким огнём поражал неприятеля, но и сам был ранен пулей в челюсть. Штабс-капитаны Сонн, Быков 2-й и поручик Клейлинг водили полк в штыки и опрокинули неприятельскую колонну. Причём Сонн захватил в плен 30 человек. При обороне Утицкого кургана полк потерял 3 офицеров убитыми, 9 ранеными, нижних чинов 25 убитыми, 112 ранеными и 125 пропавшими без вести [18, с. 163-164].

Сибирский гренадерский полк в начале 1812 г. находился в 3-й бригаде 2-й гренадерской дивизии. Его шефом с 24 сентября 1811 г. был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) Д. А. Левин. В 1812-1814 гг. командира в полку не было. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны находились в составе своей дивизии в 8-м пехотном корпусе генерала М. М. Бороздина 2-й Западной армии [19, с. 24].

Полк участвовал в Шевардинском бою. В сражении при Бородине защищал Семёновские флеши. В ходе ожесточённого рукопашного боя на укреплениях был тяжело ранен и захвачен в плен майор Потулов. Спасать своего офицера бросился рядовой Пётр Баев. Он сумел отбить майора, поразив штыком пленивших его французов. Получив ранение, Баев тем не менее сумел отразить бросившихся на него неприятелей и вывел офицера в расположение полка. В Бородинской битве Сибирский гренадерский полк потерял 163 человека убитыми, 114 ранеными и 201 пропавшими без вести. На 10 сентября 1812 г. в его рядах числился 381 человек. Помимо орденов, за отличие в сражении каждый офицер полка получил треть жалованья дополнительно, а нижние чины – по пять рублей [20, с. 100].

Таврический гренадерский полк в начале 1812 г. состоял в 3-й бригаде 1-й гренадерской дивизии. Шефом полка с 6 апреля 1801 г. был генерал-майор (с 20 октября 1812 г. генерал-лейтенант) принц Е. Вюртембергский, а командиром в 1812-1814 гг. – полковник (с 21 ноября 1812 г. генерал-майор) Н. С. Сулима [21, с. 36].

В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса генерала Н. А. Тучкова в Первой Западной армии. В Бородинском сражении полк сначала находился в резерве за Семёновскими флешами. Затем был введён в бой. Когда неприятель ударил на левый фланг русской позиции и взял штурмом высоту, а французская кавалерия устремилась на отступающую русскую пехоту, Таврический полк встретил врага сильным ружейным огнём, остановил атаку, а затем, рассыпав две роты в стрелки для прикрытия отступления, отошёл с остальными войсками на новую позицию. Потери полка в этом сражении составили 64 нижних чина убитыми, 165 ранеными и 161 пропавшими без вести [22, с. 29].

Фанагорийский гренадерский полк в начале 1812 г. находился в составе 2-й бригады 2-й гренадерской дивизии. Шефом полка с 13 сентября 1806 г. был генерал от инфантерии С. М. Каменский. Командиром полка в 1812-1814 гг. был подполковник (с 21 ноября 1812 г. полковник) Е. А. Головин. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка со своей дивизией входили в состав 8-го пехотного корпуса генерала Н. Н. Бороздина 2-й Западной армии. Полк принимал участие в Шевардинском бою. В Бородинском сражении оборонял Семёновские флеши [23, с. 13].

В ожесточённой битве отличились многие солдаты и офицеры полка. Портупей-прапорщик Арсентий Звездов во время прикрытия батарей, когда на самой флеши разорвало гранату и осколком его ранило, устоял со знаменем в руках, не подав ни малейшего виду. Фельдфебель Тимофей Чиркалин при нападении неприятеля с отличным мужеством бросался вперёд, врывался в ряды врагов и поражал их штыком, занимал места раненых офицеров и с неустрашимостью защищал и удерживал свои посты. За это он был произведён в офицеры. Батальонный писарь Иван Ланько при нападении неприятеля на флеши отличался примерной храбростью, при отражении нескольких атак неприятельской кавалерии он ободрял своих товарищей. Рекрут Панфил Иванов храбростью и владением штыком не уступал самым опытным солдатам, за что был произведён в унтер-офицеры. Многие раненые сами перевязывали себе раны и вновь вступали в бой [24, с. 49].

Подполковник Гасперский передавал со слов своего воспитателя, старого фанагорийца, участника Бородинской битвы, атмосферу происходящего: «Когда более часу длился бой на укреплениях и батареи переходили из рук в руки, наконец, неприятель сделал новое отчаянное нападение около 10 часов и потеснил наших. Вслед за другими подался и утомлённый неравным боем Фанагорийский полк; тогда командир батальона, желая воодушевить и ещё раз двинуть вперёд своих людей, схватил из рук раненого знаменщика знамя 1-го батальона, метнул его в самую середину наступающих врагов и, крикнув: «наше знамя у французов», бросился вперёд. С глухим, яростным «ура» кинулись за ним фанагорийцы и завязался страшный рукопашный бой. Французы уже владели знаменем, наши ухватили за полотно, переломили древко и отняли знамя. В это время подоспела дивизия Коновницына, и французы, оставив груды тел, были прогнаны с флешей». [24, с. 50-51]. В Бородинском сражении полк потерял 84 человека убитыми, 169 ранеными и 240 пропавшими без вести.

В 1812 г. вся страна по сути представляла собой военный лагерь. Каждый, от императора до крестьянина, в меру своих возможностей внёс вклад в общее дело освобождения России от захватчиков [25, с. 64-66]. В условиях войны с наполеоновской Францией русская армия по мере необходимости пополнялась резервами [26, с. 163]. Грамотная военно-демографическая политика позволила России добиться победы почти с минимально возможными в тех условиях потерями [27, с. 55]. Главная задача решалась на полях сражений. И здесь большую роль сыграли русские гренадеры. Гренадерами были проявлены хладнокровие и стойкость в обороне, храбрость и стремительность в атаках. Наблюдалось четкое взаимодействие различных подразделений полков. Командный состав показал грамотное управление и личное мужество.