Одной из особенностей Пензенской области в решении социальных задач можно считать богатый опыт реализации социальных проектов и инициатив различными общественными объединениями и организациями («Союз молодых строителей», Молодёжное правительство Пензенской области и др.), которые решают проблемы проф.ориентационной работы, патриотического воспитания, организации научно-технической деятельности школьников и др. [1],[2],[3],[4].

Стоит отметить проект по социализации подростков, находящихся в трудной жизненной ситуации и одиноких пожилых людей – «Стар и Млад», стартовавший в г. Пенза в 2013г. Проект реализуется волонтёрами из проекта «Я доброволец», членами Молодёжного правительства Пензенской области совместно с представителями ряда других общественных организаций [5].

Основная цель проекта заключается в привлечении молодежи к проблемам одиноких пожилых людей и детей-сирот:

- проведение совместных встреч, круглых столов, бесед;

- обучение одинокими пожилыми людьми социально-бытовым навыкам (основам кулинарии, ведение подсобного хозяйства, грамотное составление семейного бюджета, оплата ЖКХ и т.д.) детей-сирот и молодёжи, передавать свой бесценный личный опыт, рассказывать о трудовых буднях, давать ценные советы из своей жизни;

- молодые люди будут способствовать обучению пожилых людей пользоваться современными технологиями (различными видами электроники, сетью интернет и т.д.)

Актуальность проекта такого рода несомненная и заключается в необходимости решения проблем одиночества пожилых людей, успешной социализации выпускников детского дома, подростков, находящихся в трудной жизненной ситуации, и занятости молодых граждан.

В настоящее время ведётся работа по расширению числа участников проекта, и привлечения различных организаций к участию в данном проекте.

Активно в области реализуются различные федеральные проекты. Рассмотрим федеральный проект «РосПатриотЦентра» – «Великая забытая Война» посвящённый изучению Первой мировой Войны, так незаслуженно забытую в нашей стране. В рамках проекта по всей стране организованы «штабы», т.е. инициативные группы, изучающие определённые направления в истории первой мировой, путём проведения конференций, конкурсов, круглых столов и других мероприятий. Пензенское региональное отделение «Союз молодых строителей» организовало «Штаб инженерных войск», куда вошли школьники, студенты и преподаватели Пензенского государственного университета архитектуры и строительства.

В ходе реализации проекта в регионе, особое внимание уделяется вкладу русских военных инженеров в развитие инженерного дела в период первой мировой. Председателем штаб был назначен председатель регионального отделения «Союз молодых строителей» – Гарькин И.Н. За время реализации проекта в Пензе были проведены 2 школьных конференции, 3 круглых стола по вопросам изучения Первой Мировой Войны. В рамках проекта перед молодёжью, с целью повышения патриотического воспитания, выступили ряд общественных деятелей и бывших военных. В частности, председатель Пензенского морского собрания рассказал молодёжи о морских инженерах Первой мировой, о функционировании военно-морских баз и т.д.

В настоящее время проводиться конкурс детского рисунка и готовиться выставка работ посвящённых фортификационным сооружениям Первой мировой войны. Проект «Великая забытая война» способствует развитию чувства патриотизма у молодёжи, вызывает интерес к героическому прошлому своей страны. Итоги проекта будут подведены в Москве в августе 2014г., к столетию начала Первой мировой войны.

Таким образом, силами общественных организаций и объединений вполне реально решать насущные проблемы в социальной сфере, даже без привлечения органов исполнительной власти. Тем более в связи с каждодневным требованием Президента РФ снизить кол-во бюрократического аппарата, роль общественных организаций всё более возрастает. Только общественность сможет взять на себя те функции, которые ранее выполняли работники государственной службы в сфере социальной политики, патриотического воспитания и др. Фактически огромным плюсом будет являться передача данных функций органов государственной власти на «аутсорсинг» общественным объединениям.

Однако стоит отметить, что одной из приоритетных задач на ближайшее десятилетие в Российской Федерации в целом, и в Пензенской области в частности является повышение производительности труда. Авторы считают, что роль общественных организаций (и в особенности профессиональных сообществ) в деле повышения производительности труда недооценено.

Именно общественные организации могут создать необходимые условия для мотивации работников. Так профессиональные общественные сообщества вкупе с работодателем могут вручать ударникам труда различные благодарственные письма, грамоты, выдвигать кандидатов на соискание ведомственных и государственных наград. К примеру, НП «Союз Пензенских строителей» (совместно с Министерством строительства и ЖКХ Пензенской области) ежегодно на День строителя вручает более 1000 различных благодарственных грамот, около 50 ведомственных и государственных наград. Российский союз промышленников и предпринимателей проводит аналогичные награждения к другим профессиональным праздникам.

Помимо наград, профессиональные сообщества при помощи приглашённых ведущих предприятий отраслей (в т.ч. предприятия Европы и США) проводят для своих работников мастер классы с использованием передовых технологий и методов. Так для Пензенских инженеров-конструкторов, проектировщиков (по отраслям) проводятся мастер классы представители таких САПР как «Allplan», «ANSYS», «Abaqus». Для представителей рабочих специальностей проводились мастер классы фирмой «Knauf». В регулярно приводящихся специализируемых выставках руководящий состав организаций и ИТР знакомятся с новыми достижениями и приёмами в выбранной области. Все эти мероприятия способствуют внедрению в производство новых технологических приёмов, что в конечном итоге повышает производительность труда.

Для ряда общественных организаций повышение производительности труда, является одной из приоритетных целей («Деловая Россия», «Опора России», «Российский союз промышленников и предпринимателей»). В целях поиска оптимальных решений для развития производства через качественный рост кадрового потенциала производства регулярно проводятся тренинги (как для топ-менеджмента, так и для руководителей среднего звена), различные выездные школы по вопросам развития производства.

Регулярно Правительство Пензенской области выполняет комплексы мер по повышению производительности труда. К примеру, в рамках, долгосрочной целевой программы «Развитие сельского хозяйства Пензенской области на 2009-2013 годы». Была принята подпрограмма Повышения производительности труда в агропромышленном комплексе Пензенской области на 2012-2018 годы. Её результаты (в т.ч. и ожидаемые) приведены в табл.1

Таблица 1. Состояние производительности труда в АПК Пензенской области

Тем не менее, задача повышения производительности (сравнимым с показателями ведущих западных стран) является недостижимой в ближайшей перспективе. Однако, усилиями органов исполнительной власти, бизнеса и общественных организаций эта задача рано или поздно будет решена.

Причины нарушения внешнеэкономического равновесия, возникающего в результате «провалов рынка», впервые исследовал А. Пигу в книге «Теория благосостояния». Он разграничил отрицательные экстерналии, возникающие в случае, когда частные издержки ниже социальных, и положительные экстерналии – когда социальные издержки, наоборот, ниже частных. Ориентация лишь на частные выгоды и издержки в рыночной экономике приводит либо к перепроизводству благ c отрицательными экстерналиями, либо к недопроизводству благ с положительными экстерналиями. Это и служит теоретическим основанием государственного вмешательства в экономику – более высокого налогообложения деятельности, порождающей отрицательные внешние эффекты, и субсидирования производителей благ с положительными внешними эффектами [1].

Другими факторами, обуславливающими «провалы рынка», являются:

1)                 асимметрия информации;

Так, эффективный частный рынок предусматривает полную информированность потребителей, в то время как в отношении многих социальных услуг потребитель может быть неспособен адекватно оценить их качество (в частности, данное предположение справедливо для сфер образования и здравоохранения). Кроме того, возникают сложности в процессе мониторинга предоставления отдельных социальных услуг.

2)                 проблема агентских отношений;

Во многих отраслях социальной сферы получатель услуг не имеет (или имеет ограниченные) возможности принимать решения относительно выбора поставщика услуг и порядка их предоставления (например, маленькие дети, серьезно больные люди, недееспособные). В данной ситуации за принятие решений отвечает не получатель услуг, а другой субъект – агент. При производстве услуг частным рынком поведение агента может не обеспечивать оптимальные результаты для конкретного получателя.

3)                 проблема распределения;

Проблема распределения – одна из фундаментальных причин, по которым возможности частного рынка признаются неадекватными потребностям социальной сферы. Это наиболее очевидно в ситуации отсутствия необходимых социальных услуг (домов престарелых, школ, больниц) в малых населенных пунктах в связи с ограниченным рынком сбыта, не обеспечивающим окупаемость инвестиций, и недоступностью отдельных услуг, производимых рынком, для лиц с низким доходом.

В противовес идеям А. Пигу и его последователей о необходимости государственного участия в производстве социально значимых товаров и услуг выступает значимая, но относительно молодая ветвь экономической науки – школа общественного выбора, ведущий представитель которой, Дж. Бьюкенен, обладатель премии памяти А. Нобеля по экономике, ставит под сомнение всякое вмешательство государства, даже в описанных выше случаях. Последователи этой школы считают, что вмешательство государства для корректировки «провалов рынка» не улучшает, а ухудшает сложившуюся ситуацию, то есть приводит к «провалам государства». В имеющейся литературе по данному вопросу широко описаны примеры, в которых вмешательство государства создавало монополии, вытесняющее частные компании с рынка [2].

На основе рассмотренных выше «провалов рынка» и «провалов государства» можно сконструировать теоретическую модель зависимости уровня участия частного сектора в оказании социальных услуг от наличия позитивных социальных экстерналий, проблемы распределения, проблемы агентских отношений и асимметрии информации (табл. 1). Для построения данной модели сформулированы четыре варианта соотношения участия государства и рынка в процессе предоставления социальных услуг:

1. Государственная собственность и государственное управление.

Традиционная схема предоставления услуг в сферах образования, здравоохранения, социального обслуживания и культуры, когда правительство принимает все управленческие решения, а конкретными производителями услуг являются служащие публичного сектора экономики.

1. Государственная собственность с заключением контрактов с частным сектором на управление и непосредственное производство услуг.

Представляет собой внешнюю контрактацию. Главный вопрос при использовании данного варианта состоит в том, сможет ли правительство обеспечить такой контракт с частным сектором, который будет полностью гарантировать предоставление услуг требуемого качества, объема и уровня доступности.

1. Частная собственность с (не обязательно) государственным регулированием и государственным финансированием, обеспечивающим субсидирование получателей услуг с низким доходом.

Правительство обеспечивает определенное перераспределение дохода среди потенциальных получателей услуг, контракт на приобретение услуги заключается получателем самостоятельно с частным поставщиком и на рыночных условиях.

1. Частная собственность и частное управление с государственным регулированием.

Модель, используемая во многих секторах экономики и позволяющая получить продукт с более оптимальными характеристиками в сравнении с его производством нерегулируемым рынком.

Таблица 1 – Условия выбора модели соотношения участия государства и рынка в процессе производства социальных услуг

Так, если качество услуги поддается оценке потребителем, отсутствуют проблема агентских отношений и проблема распределения, адекватной реакцией на наличие экстерналий будет введение одной из форм государственного регулирования (вариант 4). Например, если бы в общем образовании единственным «провалом рынка» было наличие положительных социальных экстерналий, связанных с более образованным населением, единственным необходимым вмешательством государства в данную сферу было бы принятие закона, закрепляющего обязательное получение гражданами общего образования. На практики в сфере образования в значительной степени проявляется также проблема распределения, что делает использование данной модели нерезультатвным. В целом наличие только положительных экстерналий более характерно для других сфер – за пределами производства социальных услуг.

В третьем случае, при отсутствии асимметрии информации и проблемы агента, но наличии экстерналий и проблемы распределения, представляется целесообразным государственное вмешательство в виде субсидирования расходов потребителей на приобретение услуги (через социальные ваучеры) с какой-либо формой государственного регулирования (чаще всего, законодательным регулированием). Наиболее типовым примером для данной формы распределения ответственности между государством и частным рынком являются большинство образовательных услуг – дошкольное, общее, среднее специальное, высшее и дополнительное образование детей.

Во втором случае, при наличии возможности контроля качества производимых услуг и одновременном действии остальных трех «провалов рынка» обоснованным решением может быть именно внешняя контрактация. В данном случае государство, как заказчик услуги, оплачивающий ее производство, может составить такой договор с частным поставщиком, который позволит обеспечить соблюдение стандарта качества, доступности и справедливого распределения услуги. Яркий пример – социальные программы по обеспечению занятости безработных граждан, их обучению в целях последующего трудоустройства. Измеримым критерием качества оказания услуг в данном случае будет являться процент трудоустроенных граждан. В ряде реальных ситуаций, соответствующих данным критериям, государство само традиционно является поставщиком социальных услуг, в связи с чем целесообразна оценка потенциальных выгод от привлечения к исполнению услуг частных поставщиков. Например, деятельность домов престарелых представляет собой ситуацию агентских отношений, соответствующие услуги не могут быть справедливо распределены частным рынком в связи с отсутствием возможности их оплаты значительными по размеру социальными группами. Данный вид услуг может быть отнесен ко второй ситуации в случае разработки измеримых показателей «конечного» качества предоставления услуги, не опирающихся на мнение ее потребителей.

В первом случае, при наличии экстерналий, проблемы агента и распределения благ, а также асимметрии информации, государственная собственность и производство услуг публичным сектором экономики будет являться наиболее предпочтительным вариантом. Так, наличие проблемы агента обуславливает необходимость участия государства в принятии решений относительно получателей услуг; недоступность контроля качества услуги не гарантирует, что ее получатели будут обслужены частной компанией должным, требуемым государством образом. В то же время четко определить услуги, обладающие всеми указными характеристиками, затруднительно, в связи с чем можно сделать вывод о наличии принципиальной возможности определенной доли участия частного сектора в производстве практически всех услуг социальной сферы.

Наиболее значительные ограничения на использование сконструированной модели накладывает дискуссионный характер определенных выше «провалов рынка». Сфера и масштаб действия каждого из них в доказательство одной из двух принципиальных концепций – большего или меньшего вмешательства государства в экономику социальной сферы – могут трактоваться по-разному. Например, различными группами исследователей доказывается как наличие агентской проблемы в сфере дошкольного и общего образования (допущение, что родители не всегда способны сделать лучший выбор за своих детей) и заботы о престарелых (в данном случае признается, что дети не всегда сделают лучший выбор относительно социальных услуг для родителей), так и ее отсутствие.

Физическая безопасность. Включает в себя наличие видеонаблюдения, охраны, планов эвакуации в случае чрезвычайных ситуация. Некоторые учреждения используют металлодетекторы и другие меры для предотвращения несанкционированного доступа на территорию школы.

Цифровая безопасность. В США активно занимаются обучением студентов и персонала основам цифровой безопасности, включая использование паролей, защиту от вирусов и фишинга.

Психологическая безопасность. Образовательные учреждения США стремятся создать поддерживающую и безопасную среду для всех студентов, предоставляя услуги психологической поддержки и программы по предотвращению насилия и самоубийств.

Безопасность от насилия. Многие школы в США имеют политики и программы, направленные на предотвращение насилия и агрессии, включая обучение по урегулированию конфликтов, программы по предотвращению насилия и поддержку жертв насилия [В.В. Каберник, О.А. Тимофеева, 2015].

Также важно отметить, что подходы к обеспечению безопасности могут варьироваться в зависимости от штата, размера школы и ресурсов [Там же].

В Соединенных Штатах Америки принято различать задачи, связанные с обеспечением безопасности в образовательных учреждениях, на две основные категории: безопасность (safety) и безопасность (security). Первая категория включает в себя комплекс мер по сертификации учебных заведений, преподавателей и процедур организации учебного процесса. Вторая категория охватывает меры по обеспечению безопасности учебного заведения, которые реализуются в сотрудничестве с полицией, муниципальными учреждениями, общественными организациями и другими участниками [Там же].

Согласно данным The School Survey on Crime and Safety (SSOCS) в образовательных учреждениях США использую различные меры по обеспечению безопасности студентов, преподавателей и персонала. К таким мерам, как правило, относятся контроль посещения учебных заведений во время занятий, использование камер видеонаблюдения в зданиях и на территории кампуса, обязательное ношение удостоверения для преподавателей, персонала и студентов учебного заведения, использование униформы для учеников, а также установка металлодетекторов [School safety and security measures, 2022].

С ростом угроз в школьном сообществе в государственных школах в период с 2009-2010 по 2019-2020 год увеличился объем использования этих мер. Процент контроля посещения учебных заведений во время занятий вырос с 92% до 97%, использования камер видеонаблюдения в зданиях и на территории кампуса возрос с 61% до 91%, обязательного ношения удостоверения для преподавателей, персонала (с 63% до 77%) и студентов учебного заведения (с 7% до 10%), использования униформы для учеников в период с 2009 по 2020 г. почти не изменился, процент государственных школ, которую прибегают к помощи металлодетекторов увеличился с 5% до 6%. Однако процентное соотношение учебные заведения, которые проводили выборочные проверки на предмет контрабанды практически не изменилось в период с 2009 по 2020 г. [National Center for Education Statistics, 2022].

Другим важным аспектом безопасности в государственных школах является наличие планов действий в случае наступления чрезвычайных ситуаций. Данный план школа обязана предоставить органам местного самоуправления для утверждения.

В 2019-2020 г. свыше 90% государственных школ США имели письменный план реагирования на такие чрезвычайные ситуации как стихийные бедствия, возникновение стрельбы, угрозы взрыва бомбы, угроза самоубийства и другое [Safety and Security Practices at Public Schools].

За период с 2009-2010 по 2019-2020 г. процент в отношении процедур, которые применялись в случае возникновения стрельбы в школах был самым большим и составил 96% по сравнению с 84%, кроме того, за этот период процент по борьбе с самоубийствами составил 91% против 75%, что также явилось наибольшим показателем [Там же].

Недавние акты скулшутинга привлекли повышенное внимание к школьной полиции, физической безопасности и контролю за оружием. После трагических событий, президенты Б. Клинтон, Б. Обама и Д. Трамп поддержали федеральное финансирование полиции на территории школ. Также случаи стрельбы заставили руководителей учебных заведений приступить к разработке новых и усовершенствованию старых планов действий в чрезвычайных ситуациях.

Также важно отметить, что в государственных школах меры обеспечения безопасности могут варьироваться от расового состава. Например, в школах, где процент студентов, представляющих расово-этническое меньшинство, составляет 25 и меньше, наблюдается низкий показатель соблюдения двух мер безопасности: требования о ношении учащимися униформы и требования о ношении учащимися бейджей или удостоверений личности с фотографией. Однако в этих школы наблюдается частое выборочные проверки на предмет контрабанды и использование камер видеонаблюдения на территории учебного заведения.

Помимо угроз скулшутинга в государственных школах США существует форма эмоционального и психического насилия, которая проявляется в виде буллинга. Поскольку буллинг является распространенной проблемой в школах США, согласно отчету Centers for Disease Control and Prevention, 1 из 5 учеников подвергаются буллингу на территории школы и 1 из 6 студентов подвергаются кибербуллингу. Около 40% учеников, которые относятся к сексуальным меньшинствам сталкивались с травлей, по сравнению с 22% гетеросексуальных старшеклассников. Процент девушек, которые сталкивались с буллингов в школе выше, чем процент мужчин, которые испытывали травлю и составил 30%, в то время как у мужчин этот показатель 9%. Также почти 29% белых студентов сталкивались с травлей в на территории кампуса по сравнению примерно с 19% испаноязычных и 18% чернокожих студентов [National Center for Injury Prevention and Control, Division of Violence Prevention, 2023].

Около 14% государственных школ сообщают, что проблема буллинг связана с дисциплиной и возникает ежедневно или, по крайней мере, раз в неделю. Самый большой показатель в средних школах, он составляет 28%, затем следуют старшие школы с показателем в 16%, комбинированные школы с 12% и начальные с 9%. Следующая проблема и новая форма насилия через Интернет – кибербуллинг. Данные вид больше всего распространен в средних школах, согласно отчету, составляет 33%, в старших школах он составляет 30%, в комбинированных и начальных 20% и 5% соответственно [Там же]. Также важно отметить, что процент людей, которые когда-либо сталкивались с кибербуллингом, с 2007 по 2019 г. увеличился более чем в два раза с 18% до 37% [Patchin & Hinduia, 2019].

Для борьбы с данным видом насилия были разработаны различные программы, которые на целены на борьбу с буллингом. Такие программы предлагают разработку и внедрение оценки – анонимные опросы, которые помогают школам выявлять возникновение буллинга, создание безопасной и благоприятной среды, внедрение социального и эмоционального обучения, привлекать родителей.  Все эти стратегии преследуют цель борьбы с данным видом насилия.

Буллинг является серьезной проблемой в США и не одна школа не защищена от такого насилия. Как и в государственных школах, так и в частных ученики сталкиваются с травлей. Поскольку в США не существует базы данных, которая была бы посвящена буллингу в частных школах, но согласно исследованием National Center for Education Statistics в 2021 г. 20,2 % студентов частных школ подвергались травле, в то время как процент учащиеся государственных школ, которые столкнулись с данной формой насилия составил почти 30% [National Center for Education Statistics, 2021]. Cyberbullying Research Center указывает, что уровень кибер-насилия в частных школах был несколько ниже, чем в государственных [Cyberbullying Research Center].

Также как и в государственных школах, в частных используются различные программы и политики для борьбы с травлей. К ним относятся такие методы как комплексная политика по предотвращению с буллингом, образовательные и просветительные программы, обучающие программы для персонала, программы, направленные на поддержку сверстников, службы охраны психического здоровья и участие родителей.

С каждый годом государственные школы в США тратят свыше миллиарда долларов на организацию и обеспечение безопасности школьного сообщества. В связи с ростом угроз насилия в образовательной среде США, государственные школы ставят перед собой цель, которая направлена на борьбу с возникновением ситуаций, которые могут повлиять на психическое, физическое и эмоциональное состояние как студентов, так и всего персонала учебного заведения. Хотя за последние несколько десятилетий меры безопасности претерпели важные изменения и стали значительно дороже, необходимость защиты учащихся и персонала не является чем-то новым.

В связи с тем, что безопасность ребенка в школе привлекает все больше внимания со стороны родителей, они, в свою очередь, склонны отдавать своих детей в частные учебные заведения. Согласно Национальному центру оценки угроз Секретной службы США (NTAC) в период с 2008 по 2017 г. в государственных школах произошел 41 инцидент с использованием оружия учащимися или бывшими студентами учебного заведения, в то время как в частных школах произошло только два случая скулшутинга. Согласно другому исследованию NTAC, которое было проведено в 2021 г., показало, что из 67 предотвращенных нападений на школы только один из этих случаев имел место быть в частной школе [U.S. Secret Service National Threat Assessment Center, 2019].

Безопасность детей во время нахождения в учебных заведениях является одной из основных причин почему родители склонны выбирать частные школы. Также выбор в пользу частных школ у родителей связан с их личным опытом, когда в их школьной системе были значительные проблемы с безопасностью.

В период с 2020 по 2021 г. число учащихся в частных школах выросло на 19% согласно The U.S. Census Bureau ACS. Однако увеличение числа учащихся в частных учебных заведениях, поднимает вопрос об их безопасности на территории данного вида учебного заведения [The U.S. Census Bureau ACS, 2023].

Частные школы в корне отличаются от государственных школ и это напрямую влияет на их подход к обеспечению безопасности. Небольшой состав учащихся, знакомство с родителями и опекунами, а также нетрадиционные физические здания – все это может способствовать формированию взглядов на безопасность, которые могут отличаться от взглядов их коллег из государственных школ.

Однако стрельба в школе Covenant в Теннесси показала, что частные школы не защищены от тех же проблем безопасности, что и государственные.

Рассмотрим следующие меры, с помощью которых частные школы могут помочь обеспечить безопасность учащихся и персонала.

В период с 2008-2020 г. процент контроля посещения кампуса увеличился с 89% до 97%, ношение униформы и бейджиков уменьшилось с 55% до 44%, это связано с тем, что с частных школах небольшой состав учеников и педагогов, использование металлодетекторов увеличилось с 4% до 6%, также возросло количество видеокамер на территории кампуса с 56% до 91%, выборочные проверки студентов увеличились с 26% до 29%.

Для обеспечения безопасности школьного сообщества в США были созданы общественные организации, которые направлены на борьбу со скулшутингом и буллингом, оказывая необходимую помощь жертвам насилия.

Одной из основной организацией на национальном уровне является Sandy Hook Promise, которая была основана в 2013 семьями погибших детей во время скулшутинга в Sandy Hook Elementary School в декабре 2012 г. Sandy Hook Promise занимается обучением студентов и взрослых чтобы те могли распознавать признаки насилия с применением огнестрельного оружия. Организацией было разработано несколько программ, которые нацелены на обучение, распознавание и предотвращение насилия с применением огнестрельного оружия, к таким программ относятся   Start With Hello (Grades K-12), Say Something (Grades K-12), Say Something Anonymous Reporting System (Grades 4-12), SAVE (Students Against Violence Everywhere) Promise Club. С момента основания Sandy Hook Promise удалось предотвратить 16 актов скулшутинга, что показывает высокий уровень эффективности работы данной организации [Sandy Hook Promise]. Важная особенности данной организации заключается в том, что она работает по всей стране и любой может обратиться за помощью.

Другой ассоциацией на национальном уровне является National association of people against bullying, цель которой заключается в борьбе против насилия, ассоциация считает, что для достижения мира нужно научить детей жить в мире: «Наша миссия заключается в предоставлении прямых услуг по борьбе с травлей, обучении и поддержке учащихся, семей и школьной администрации, чтобы дети могли учиться, расти и процветать, не испытывая ненависти» [National association of people against bullying]. NAPAB предоставляет услуги по защите студентов, которые подверглись насилию, в такие услуги входят частное расследование случая насилия, терапии и боевые искусства. Также ассоциация проводит различные секции, тренинги и презентация, которые нацелены на обучение и борьбу с буллингом. NAPAB предоставляет поддержку студентам, преподавателям и/или родителям, которые заинтересованы в создании собственного клуба против буллинга. National association of people against bullying верит, что каждый ребенок заслуживает защиты от притеснений, жестокого обращения и насмешек, независимо от расы, этнической принадлежности, национального происхождения, религии, способностей, уровня дохода, гендерной идентичности или сексуальной ориентации [Там же].

Проведя сравнительный анализ подходов к обеспечению безопасности школьного сообщества в государственных и частных учебных заведениях США, можно сделать вывод, что как государственные, так и частные школы сталкиваются с физическим насилием в форме скулшутинга, эмоциональным и психическим насилием в форме буллинга/кибербуллинга. Оба вида школ используют схожие методики по предотвращению и борьбы с этими формами насилия для обеспечения здоровой и комфортной среды в школьном сообществе как среди учащихся, так и среди персонала учебного заведения. Изучив деятельность организаций, можно сделать вывод, что в США остро стоит проблема насилия в учебных заведениях и благодаря этому в стране развивается институциональный аспект безопасности школьного сообщества. Об этом может свидетельствовать наличие данных организаций и объединений, а также большое количество участников в каждой, которые заинтересованы с борьбой и предотвращением насилия в школах. Также важно отметить, что стимулом для создания антинасильственных организаций послужили трагические события в том или ином штате.