В научных работах представления о безопасности рассматриваются в качестве «ментально выстроенных образов, посредством которых осуществляется субъективная репрезентация и категоризация отдельных параметров или всего паттерна ситуации (среды, условий) в качестве безопасных (опасных) для конкретного человека или социальной группы» [4, с. 61]; как субъективный образ некоторых обстоятельств, являющихся значимыми для человека в связи с необходимостью преодолевать определенные угрозы внешнего и внутреннего плана [5]; как сложный психологический феномен, характеризующийся выделением субъектами определенных источников и средств безопасности и характеристик жизненной реальности, связанных с безопасностью человека [6]; как субъективный образ жизненных условий, возникающий на основе оценки их опасности или безопасности, отношения к этим условиям, готовности к их преодолению [7]; как субъективное восприятие человеком своей жизнедеятельности с точки зрения обеспеченности значимых условий безопасности [3].

Представления о безопасности выступают эмпирическим предметом в ряде отечественных исследований, при этом в качестве инструмента, как правило, используются методы свободных ассоциаций, опроса (интервью, анкетирования), семантического дифференциала, методики неоконченных предложений.

Так, в исследовании О.П. Синельниковой с использованием методики семантического дифференциала показано, что представления старшеклассников о безопасности жизнедеятельности на содержательном уровне характеризуется присутствием в них следующих жизненных приоритетов: дом и родители, физические атрибуты защиты, социальные институты безопасности, собственность, здоровье, круг общения. Представления старшеклассников о безопасности жизнедеятельности выстраиваются по трем основным факторам, обозначаемым как сила, оценка и активность. Данные факторы «отражают общую структуру сознания человека, но обладают следующей содержательной спецификой: сила идентифицируется с надежностью и опытностью; активность – с реальностью, позволяющей соотнести безопасность жизнедеятельности с внутренним состоянием субъекта и его способностью возвыситься над обстоятельствами; оценка – с эмоционально привлекательным в противовес статусному, официозному» [6, с.124]. Э.А. Пирмагомедова выявила, что в подростковом возрасте наиболее значимыми обстоятельствами жизнедеятельности, отражаемыми в представлениях о безопасности, являются сущность данного феномена, его роль в жизни человека, предпосылки сохранения и факторы нарушения, круг субъектов безопасности и качеств, связанных с ее достижением [5]. Наиболее сформированные представления о безопасности жизнедеятельности обнаружены у высоко адаптивных подростков, а также у тех, кто характеризуется высокими коммуникативными способностями и развитой личностной идентичностью [5].

Изучая представления о безопасности городских и сельских школьников, В.Я. Кикоть показал, что и у тех, и у других представлены схожие ассоциации на понятия «опасность», «безопасность», «риск» и «угроза», но в разных соотношениях и пропорциях. В ядро представлений о безопасности также вошли одинаковые понятия (дом, друзья, семья, спокойствие), однако представления сельских школьников о безопасности более разнообразны: у них появляются такие ассоциации, как счастье (у юношей), здоровье и комфорт (у девушек), не представленные у городских школьников. Получены и различия в трактовках определений выделенных понятий, в переживаниях, связанных с ними, и в поведенческих реакциях у городских и сельских подростков, что объясняется разной средой и ситуацией развития [8].

Наиболее часто в исследованиях, проводимых на выборках студентов, определяется содержание представлений о безопасности. Так, Т.А. Басановой выявлено, что, в представлениях студентов отражаются физические (38 %), информационно-психологические (29 %), химические (19 %) и биологические (14 %) опасные факторы. Студенты обеспокоены возможностью попадания в заложники своих близких или вероятностью возникновения собственной внезапной смерти в результате какого-либо террористического акта. Среди наиболее опасных факторов студенты отмечают наличие постоянного стресса, связанного с обучением в вузе; одиночество, отсутствие друзей, живого общения; непонимание со стороны окружающих и возникающую в связи с этим апатию ко всему, что происходит рядом [9]. Аналогично в исследовании представлений студентов о психологической безопасности, проведенном Р.В. Агузумцян с соавторами, отмечаются частые высказывания студентов о посягательстве на свободу, о психологическом давлении, об отрицательном стрессовом воздействии, об ущемлении прав, об указаниях, как надо жить. Наряду с «блоком негативной динамики» исследователи выделяют «блок позитивной динамики», в котором безопасность связана с самореализацией, с умением контролировать собственные чувства, со способностью личности уберечь себя от отрицательных эмоций, с умением выйти из трудной ситуации [10]. С.С. Степанова, изучая представления студентов о психологической среде вуза, выявила, что переживание психологической безопасности определяется четырьмя факторами: возможностью прогнозирования поведения окружающих, предполагаемых партнеров по общению; способностью осознать и ограничить давление извне (со стороны преподавателей, студентов, администрации и т.д.); уверенностью в себе; способностью противостоять психологическим провокациям [11].

Е.И. Середа, изучая субъективный образ психологической безопасности молодежи в условиях ожидаемой террористической угрозы, делает вывод о том, что «переживание психологической безопасности личностью носит целостный характер и включает в себя совокупность информационно-когнитивных, эмоционально-оценочных, поведенческих и личностно-смысловых реакций» [12, с. 346]. Компоненты безопасности объединяются по критерию «нарушение безопасности из-за восприятия террористических актов как угрозы того или иного рода» (социальной, личностной или экзистенциальной, т.е. угрозы жизни) и по критерию «устойчивость/неустойчивость к этим угрозам» (в том числе к влиянию информации о террористических актах), выражающаяся в различных эмоциональных и поведенческих реакциях [12].

В исследовании О.В. Кружковой, направленном на изучение субъективной значимости стресс-факторов среды большого города, выявлено, что к наиболее субъективно остро переживаемым угрозам молодые люди относят реальные риски и угрозы жизни и здоровью (включающие как экологические проблемы существования в городе, так и антропогенные угрозы, такие как преступность и терроризм) и безразличие (в том числе и отказ от помощи). Автор делает вывод о том, что это те стресс-факторы, которые нарушают удовлетворение базовой потребности человека в безопасности и действие которых каждый респондент в той или иной степени может рефлексировать и анализировать [13].

В наших исследованиях с помощью контент-анализа эссе и интервью было выявлено, что субъективные представления о безопасности исходят либо из положения об отсутствии определенных опасностей, либо из конкретных условий безопасности [3]. Наиболее часто в ответах на вопросы «Что такое безопасность?», «Что определяет вашу безопасность?», «Что необходимо сделать человечеству для повышения безопасности людей?» встречались такие категории ответов, как экологически чистая (безопасная) вода и пища; экономическая стабильность, обеспеченность; отсутствие войн и терактов; отсутствие техногенных катастроф, стихийных бедствий, несчастных случаев; защищенность гражданских прав, стойкие правовые основы государства, отсутствие произвола и преступности; личностная свобода, право выбора; духовная свобода (свобода вероисповедания); здоровый образ жизни, уравновешенность, контроль над собой; предусмотрительность, умение распознавать опасности, уклоняться от них; отсутствие внешнего программирования, зомбирования, манипуляции; наличие смысла жизни, возможность самореализации.

Понимание безопасности у различных субъектов существенно дифференцировано. Так, О.Ю. Зотова на основе анализа ассоциаций показала, что в обыденном сознании существует четыре различных представления о безопасности: безопасность как состояние, как восприятие собственной защищенности, потребность в безопасности и гармоничные межличностные отношения, основанные на доверии. Кроме того, автор выявила своеобразные «синдромы» индивидуального сознания: с одной стороны, проявляется тенденция к интерпретации безопасности в ценностях стабильности и социума; с другой – в ценностях индивида и самостоятельности; с третьей – в ценностях конформности и стремлении к укреплению своей позиции за счет защиты со стороны другого, а с четвертой – к поддержанию баланса между ценностями личности и социума, вариативности поведения, обеспечения личной автономии без потери связи с социумом [14]. В исследовании Т.А. Басановой реализована попытка связать представления о безопасности с ценностно-смысловой сферой личности. Ею показано, что субъекты, ориентирующиеся на духовные ценности, выше оценивают значимость сохранности духовных основ существования по сравнению с субъектами, ориентирующимися на эгоцентрические и группоцентрические ценности, а субъекты с высоким уровнем осмысленности жизни выше оценивают собственную способность обеспечить внутренние условия безопасности [15].

Ряд исследований посвящен поиску взаимосвязей представлений и личностных характеристик. В частности, О.В. Кружкова выявила, что «низкая склонность к риску, экстернальность и положительный образ себя делают юношей и девушек более восприимчивыми к акцентированию негативных факторов жизни в городе, фактически виктимизируя их в городской среде» [13]. В исследовании Ю.К. Дугановой доказано, что благоприятность представлений студентов о психологической безопасности (позитивное отношение к миру, себе, другим, высокую активность и удовлетворенность) обеспечивают личностные особенности, представленные развитыми ценностно-смысловыми ориентациями, интернальным локусом контроля, стремлением к личностному росту, высокой волевой саморегуляцией, жизнестойкостью и самоэффективностью, что создает возможность оценивать ситуации опасности и угрозы как преодолимые, оценивать свои возможности как позволяющие справляться с трудностями [16]. Чем выше осмысленность жизни, убежденность в способности контролировать свою жизнь тем более благоприятны представления о своей безопасности, более благосклонно отношение к себе и другим [7].

Существуют исследования, в которых представления изучаются в рамках более широких конструктов – субъективных сценариев и стратегий обеспечения безопасности. Так, Т.М. Краснянская, отмечая, что основу сценария безопасности образует индивидуальная концепция безопасности субъекта, концентрирующая в себе базовые представления и личностные ценности, непосредственно связанные с достижением цели безопасности, доказывает, что такой сценарий взаимосвязан со свойствами и психическими состояниями субъекта: самооценкой, интернальностью, стрессоустойчивостью, тревожностью, самопринятием, адаптацией, депрессией, эмоциональным комфортом [17]. А.Д. Тырсикова, изучая стратегии обеспечения психологической безопасности у студентов, выделяет четыре возможные стратегии: субъектную с фокусом на настоящем, субъектную с фокусом на будущем, объектную с фокусом на настоящем и объектную с фокусом на будущем. Наиболее продуктивной стратегией, по мнению автора, является субъектная стратегия с фокусом на будущем, которая основывается на субъектности и развитой способности к личностной рефлексии, наличии личностно значимых целей в будущем, объективном анализе ситуации и ресурсов. Это позволяет наиболее эффективно снижать влияние негативных внешних и внутренних факторов, угрожающих психологической безопасности, при столкновении с трудными ситуациями осуществлять оценку и выбор способов обеспечения психологической безопасности личности с учетом осознаваемых мотивов и целей, что снимает тревожность, неуверенность и ощущение субъективного неблагополучия [18].

На основании проведенного обзора можно сделать вывод о том, что представления о безопасности изучаются: с позиции их содержания (объекты, условия безопасности, факторы опасности и пр.) и/или структуры (когнитивный, эмоциональный, поведенческий и пр.); как элементы семантической структуры сознания, категоризирующие мир по признаку безопасности; как отражение ценностно-целевых ориентаций, установок или атрибутивных схем, во взаимосвязи с личностными качествами (осмысленностью жизни, локусом контроля, адаптивностью, жизнестойкостью, временной перспективой, самооценкой и пр.). Результаты исследований показывают, что представления о безопасности, во-первых, устойчивы, поскольку являются отражением менталитета и социальной практики общества, во-вторых, опираются на индивидуальный опыт субъектов, являются частью мировоззренческих и ценностных структур личности, в-третьих, в определенной мере зависимы от среды и сложившихся условий жизнедеятельности.

Также обзор позволяет сделать вывод о перспективности дальнейших исследований представлений о безопасности в свете следующих тенденций: рассмотрение их как многокомпонентной системы; изучение представлений как составляющей более широких структур сознания и личности; сравнение представлений о безопасности у разных социальных групп; рассмотрение их в динамике, в том числе в процессе целенаправленного развития.