Проекций философской антропологии – множество, каждая из них использует определённый угол зрения, под которым – уже в контексте определённой ткани жизни – рассматривается конкретная проблема.

Так, социально-историческая антропология – проекция человека в исторически развивающемся обществе, и здесь человек уже представлен более «зримо», «живо» – в контексте отношений с другими людьми в конкретно-исторический период.

Таким образом, у каждой проекции философской антропологии есть своя «миссия», особый круг задач, решить под силу которые представляется возможным только в рамках той или иной дисциплины.

Так, если обратиться к социально-исторической антропологии, то можно сказать следующее: «Люди всегда живут вместе с другими людьми, а потому изобретения получаются коллективными и незапланированными. В число этих изобретений входит, скажем, индивидуальная любовь, комфорт и частная жизнь, умение жить в условиях совершенно, казалось бы, невыносимых, умение пересчитывать время на деньги и всеобщие нормы мышления. Мы ставим вопрос: как и благодаря чему человек может ощущать себя свободной и уникальной личностью? Наша цель – показать: человек способен ощущать себя свободным и ответственным лишь тогда, когда живет в сложной паутине отношений, социальных институтов, смыслов и значений, созданных им самим в процессе долгой и сложной жизни вместе с другими людьми. Эта жизнь называется историей» [2].

На наш взгляд, есть дисциплины, которые наиболее живо демонстрируют открытые философской антропологией закономерности.

Помимо социально-исторической антропологии, вне всякого сомнения, такой наукой является психологическая антропология; авторы её первоисточников – и психологи, и философы одновременно.

Психологическая антропология можно рассматривать как направление в культурантропологии и одновременно как особую область междисциплинарных исследований.

Фактический материал подается посредством психологических теорий: человек и его поведение, его мысли, чувства и действия исследуется сквозь призму культурного контекста.

Однако в «частном» находит своё отражение «универсальное» – типическое, характеризующее «человека вообще». В данном случае речь будет идти о психологической антропологии как проекции антропологии философской.

Для примера обратимся к одному из тяжелейших (в ряду многих экзистенциально насыщенных, сопряжённых с пограничной ситуацией жизни и смерти) текстов Виктора Франкла, написанному им в годы заключения в концлагере, где автор текста одновременно, используя метод самонаблюдения, является и объектом психологического исследования («…в Аушвице у людей на короткое время возникало состояние некой объективизации, отстраненности, мгновения почти холодного любопытства, почти стороннего наблюдения, когда душа как бы отключается и этим пытается защититься, спастись. Нам становилось любопытно, что же будет происходить дальше. Как, например, мы, совершенно голые и мокрые, выйдем отсюда наружу, на холод поздней осени?» [3]).

Описание жизни в невыносимых для человека условиях людей, которые остались в живых, сохранив «человеческий облик», включает в себя психологически раскрытый портрет «выживших» благодаря:

а) любви и надежде, открываемой ею («Километр за километром мы с ним идем рядом, то утопая в снегу, то скользя по обледенелым буграм, поддерживая друг друга, слыша брань и понукания. Мы не говорим больше ни слова, но мы знаем: каждый из нас думает сейчас о своей жене. Время от времени я бросаю взгляд на небо: звезды уже бледнеют, и там, вдали, сквозь густые облака начинает пробиваться розовый свет утренней зари. А пред моим духовным взором стоит любимый человек. Моя фантазия сумела воплотить его так живо, так ярко, как это никогда не бывало в моей прежней, нормальной жизни. Я беседую с женой, я задаю вопросы, она отвечает. Я вижу ее улыбку, ее ободряющий взгляд, и — пусть этот взгляд бестелесен — он сияет мне ярче, чем восходящее в эти минуты солнце» [3]);

б) особый «настрой разума», интенсифицирующий «внутреннюю жизнь» с её безграничной свободой («Чувствительные люди, с юных лет привыкшие к преобладанию духовных интересов, переносили лагерную ситуацию, конечно, крайне болезненно, но в духовном смысле она действовала на них менее деструктивно, даже при их мягком характере. Потому что им-то и было более доступно возвращение из этой ужасной реальности в мир духовной свободы и внутреннего богатства. Именно этим и только этим можно объяснить тот факт, что люди хрупкого сложения подчас лучше противостояли лагерной действительности, чем внешне сильные и крепкие» [3]);

в) сохранение внутренней опоры как условие сохранения человеческого достоинства («Психологические наблюдения показали, что, помимо всего прочего, лагерная обстановка влияла на изменения характера лишь у того заключенного, кто опускался духовно и в чисто человеческом плане. А опускался тот, у кого уже не оставалось больше никакой внутренней опоры» [3]; «Кто из переживших концлагерь не мог бы рассказать о людях, которые, идя со всеми в колонне, проходя по баракам, кому-то дарили доброе слово, а с кем-то делились последними крошками хлеба? И пусть таких было немного, их пример подтверждает, что в концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе» [3]);

г) умение находить смысл в происходящих событиях («Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. Говоря философски, тут необходим своего рода коперниканский переворот: мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам — ежедневно и ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать — не разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь жить — в конечном счете значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнение требований дня и часа» [3]).

Эти «закономерности» Человеческого как атрибуты собственно человеческого бытия уже сразу обозначены в центральном вопросе философской антропологии: вопросе о сущности и природе человека [4, 5, 6, 7, 8, 9].

Неравенство исторического, социально-экономического развития, различные природно-географические условия создали определенные психологические различия между народами. Неоднородность отношений между членами семьи у разных народов, различия в обычаях и традициях, восприятие имеющегося разнообразия вещей и событий можно объяснить этнопсихологическими особенностями. Поэтому в изучении семейно-брачных проблем одной определенной нации, необходимо опираться на методологию наук, изучающих народы и человеческое общество.

При этом в качестве эффективного метода предлагается комплексный метод. Для этого необходимо синтезировать такие науки как социальная и этническая психология, психологическая антропология и кросс-культурная психология, психология религии, которые изучают проблемы человека и народа. Следует опираться на подход emic (предмет психологической антропологии) исследующий внутренний мир человека, и этнокультурные переменные на уровне этнической общности и на подход etic (предмет сравнительно-культурной психологии), исследующий сходства и различия психологических переменных в различных культурах и этнических общностях, на основе подхода объективной оценки на каждый вопрос, освещение методом сравнительного анализа дают плодотворные результаты.

Как социальное явление брак считается etic категорией, но для того, чтобы полностью изучить и понять брак, необходимо изучать его emic свойство. Тогда проблема будет изучена как снаружи, так и изнутри. Такая методология позволяет в полном объеме и достоверно раскрыть изучаемую проблему. Поэтому требуется опираться и на этнографические исследования, которые являются одними из необходимых методологий в этнопсихологическом исследовании.

Если рассматривать в целом, было бы целесообразно включить его в ряд основных методологий всех наук, начинающиеся с приставки этно-. По сути, этнографическое исследование похоже на подход emic. Это, конечно, связано с тем, что этнографическое исследование является фундаментом подхода emic. Не только у узбеков, но и у каждого народа религия занимает сильные позиции и обладает заметным влиянием. Учитывая ее большую роль в семье, было бы правильно вести исследования в тесной связи и с ней. Потому что это один из важных факторов, который помогает узнать психологию народа.

В этой связи рекомендуется синтезировать такие подходы психологии религии, как количественный, так и качественный (в центре внимания стоит «истинно верующий», человек аутентичный в своей вере). Структура языка определяет структуру мышления, они связаны между собой. В словах, использующиеся для выражения мысли, есть национальная самобытность. Если так, то для изучения семейно-брачных проблем, в частности, их традиций, было бы целесообразно, чтобы методологической основой служила этно-психо-лингвистическая гипотеза лингвистической относительности Сепира–Уорфа.

Воистину выражение мыслей человека материализуется и реализуется посредством языка. Вместе с тем, целесообразно изучать ее на основе интегрального подхода этно-социологии, в основе которого рассмотрение личностного и коллективистского в единстве, также генетического подхода. Интегральный подход стремится охватить не только все свойства, черты, феномены национальной жизни в их единстве, целостности, а раскрыть прежде всего то, что до сих пор оставалось в тени – внутреннюю интегральную национальную связь, которая объединяет, связывает глубокими психологическими нитями людей и поколения в единую коллективную общность.

Сущность генетического подхода состоит в том, что изучаемое психологическое явление рассматривается как процесс и исследователь стремиться восстановить все явления его диалектического развития, пытаясь проследить и понять, как они могут заменить друг друга, пытается представить изучаемый психологический довод с исторического аспекта.

Анализ исследования показал, что синтезируя вышеуказанные методологии, взгляд на проблему с новой точки зрения дает возможность исследователю объективно подходить к семейно-брачным вопросам. Тогда опираясь на синтезированную методологию, на основе «emic» и «etic», интегральный, количественный и качественный, генетический подходы, также этнографическое исследование, проведенное исследование помогает достичь положительного результата.