Нельзя не отметить, вклад, который внес в изучение памятников древней мордвы известный археолог М.Р. Полесских. Свою археологическую деятельность Михаил Романович начинал с изучения курганов бронзового века, раскопки которых не давали достаточного результата. После этого М. Р. Полесских начал исследовать древнемордовские могильники, о которых он постоянно слышал от жителей области. Результатом его работы стали выделенные типология и хронология древнемордовских памятников. Он также разделил развитие древнемордовской культуры на несколько этапов[1, с.2].

М.Р.Полесских начал изучение древнемордовских памятников Верхнего Примокшанья в 1952 г., и первым достижением было открытие Кармалейского могильника мордвы-мокши IX-XI вв. В1956 г. Михаил Романович в книге «В недрах времен», изложил процесс развития истории древней мордвы на территории Пензенской земли, эволюционные процессы, сопровождавшие могильники мордвы, преемственность инвентаря, погребального обряда различных  культур, изменения, происходившие хозяйственной жизни.

В 1956г. при проведении впервые хозяйственных работ был обнаружен  Ражкинский могильник, который был исследован археологической экспедицией Пензенского областного краеведческого музея и Пензенского государственного педагогического института им. В. Г. Белинского под руководством М. Р. Полесских. На могильнике было исследовано 19 захоронений. В 1957 г. М.Р. Полесских был исследован Тезиковский могильник, где в общей сложности было вскрыто 55 погребений ранней мордвы.

В 1958 экспедицией Пензенским краеведческого музея под руководством М.Р. Полесских был открыт Беднодемьяновский могильник, расположенный на северной окраине села Абашева Беднодемьяновского района. При помощи погребений этого могильника была значительно расширена источниковая база и хронологические рамки древнемордовской истории.

На основе материалов этих могильников М.Р. Полесских продолжил более подробное изучение истории древнемордовских памятников Примокшанья и древнего периода жизни мордвы [2, с.1-4]. Происхождение Примокшанских памятников М.Р.Полесских связывает с миграциями прикамского населения, которое вступало во взаимоотношения с местными племенами, что привело к формированию древнемордовских памятников нового селикенско-кошибеевского типа [3].

При датировке Тезиковского могильника М.Р. Полесских был использован типологический метод, который позволил отнести памятник к IV–V вв. В головных уборах древнемордовского населения Примокшанья продолжает использоваться венчик из трех рядов ремешков с бронзовыми пронизками, разделенных на сектора бронзовыми пластинчатыми обоймами, к которым подвешены бронзовые плоские колечки и трехлопастные привески с насечкой по краю. Похожие элементы применяли в головных уборах население рязанского течения Оки в IV-V вв. Кроме того, была найдена пластинчатая подвеска из белого сплава с фигурным орнаментом и припаянной петлей на обратной стороне, аналогичная ей встречалась в одном из комплексов Тарасовского могильника I-V вв. на Средней Каме. Все материальные находки Тезиковского могильника схожи с древностями предыдущей группы и их верхняя граница определяется второй половиной IV – начала V в. Верхняя дата основывается на отсутствие в находках древностей, которые были бы характерны для ранней эпохи великого переселения народов [4, с.30-35].

По мнению М.Р. Полесских, вещи Тезиковского могильника носят двойственный характер: некоторые находки можно отнести к селиксенскому типу, а другие, в свою очередь, к кошибеевскому. Основой древнего населения, к которому относят тезиковские захоронения, были племена окско-рязанского региона и народы низовий Мокши [5, с.24]. Их влияние на примокшанских землях принесло свои ритуалы погребального обряда, предметы быта, производственного инвентаря, украшения. Пришедший народ поддерживал мирные контакты с коренным мокшанским населением. Этому способствовали общность культурных традиций и брачные отношения, что подтверждается преобладанием в женских погребениях височных подвесок с грузиком. В результате этого, отмечает М.Р. Полесских, материальная культура поселенцев получила местную окраску [6, с. 278].

Ориентация покойников в Тезиковском могильнике – восточная и северо-восточная, она не похожа на ориентацию других пензенским могильникам IV в, это доказывает вывод о пришедших народах. [5, с.24]Господствовал обряд трупоположения, в открытых грунтовых погребениях много украшений и орудий труда. К вещам способствующим датировке причисляют красные пастовые бусы, плоскую бусину мощинского типа, стеклянный голубой бисер, ажурную брошь и иные женские украшения, которые были найдены. Данные находки по классификации П. П. Ефименко, относятся к  стадии В1, она датируется IV веком. По мнению М. Р. Полесских, между погребениями Старшего Селиксенского и Армиевского могильников во временном промежутке находятся захоронения Тезиковского могильника [7, с.21].

Промежуточная эпоха развития древнемордовских памятников, по мнению М.Р. Полесских, имела существенные изменениями, в это время появляются совершенно новые формы вещей, ориентировка которых, сменяется с запада на юг. Процессы были обусловлены развитием экономики и увеличением внешних связей с соседними племенами, такими как мордва – эрзя. Черты слияния местных  и кошибеевских элементов ярко видны на примере инвентаря Тезиковского могильника [8, с.146].

Тезиковский могильник в итоге был причислен М.Р. Полесских к типу селиксенских памятников с ярко выраженной примесью черт, характерных могильникам кошибеевского типа [4, с.28]. В погребениях умершие лежали вытянуто на спине, руки либо скрещены на груди, либо вытянуты вдоль туловища. Иногда присутствовало хаотическое смешение костных остатков, по мнению М.Р. Полесских, это можно объяснить деятельности грызунов, но некоторые погребения (№№ 32 и 40) являются вторичными, то есть хоронили людей частями. В некоторых погребениях найдены глиняные сосуды, располагавшиеся по одному, по два в головах умерших. Сосуды подразделяются на баночные, горшки, горшки-миски, миски. В 9 женских погребениях найдены височные подвески, 8 из которых имели бипирамидальный грузик ранней формы[9, с.32].

К украшениям головы относятся венчики. Многочисленны и разнообразны бусы. Новым видом являются стеклянные бусы темно-синего цвета, орнаментированные перекрещивающими желтыми или зелеными полосками. По мнению М.Р. Полесских, все они аналогичны бусам из северокавказских могильников типа Борисовского, Рутхи, Корца и других. Это указывает на культурный обмен между разными общностями[11].

При датировке Тезиковского могильника М.Р. Полесских за основу было взято сочетание бус — красных, золоченных и голубого бисера. По его мнению, подобное сочетание бус до этого не встречается ни в ранних пензенских могильниках, ни в более поздних могильниках и относится к особой «промежуточной эпохе» – IV – V вв. [12].

Оружие тезиковского могильника представлено наконечниками копий, один из них с листовидным пером, другой с вильчатым, от третьего сохранилась лишь втулка. Были найдены топоры (2 экз.) круглообушные длиной 17,5 см каждый. Но подобная форма топоров, по наблюдениям М.Р. Полесских, не получила дальнейшего развития в пензенских могильниках [10].К оригинальным изделиям Тезиковского могильника относится застежка, изготовленная в технике выемчатой эмали [11].

Исследования ражкинского могильника начала в 1956–1957 гг. экспедиция под руководством М. Р. Полесских. К основным находкам данного памятника относят треугольную подвеску, бронзовые несомкнутые бусы, прообразом их являются бусы, найденные в Ананьинских могильниках, фигурный браслет, отличавшийся массивностью, пластинчатая бляха с изображенным  на ней узором звезды. На основе материалов ражкинских погребений М.Р. Полесских сделал вывод, о схожести основных черт с предметами Старшего Селиксенсого могильника. На такой вывод подтолкнула височная подвеска с грузиком и спиралью, найденная как  в Ражках, так и в Старшем Селиксенском могильнике [12].

По мнению В. И. Вихляева, ранние погребения Ражкинского могильника относятся к кошибеевским, из-за отсутствия в них височных подвесок с грузиком. Хотя иной инвентарь очень похож на присурские. Ражкинский могильник выделяет то, что расположение погребений здесь групповое, причем если одну группу характеризует богатый набор погребального инвентаря, то другой – бедный [13, с.11].

Особого внимания требует  женское погребение №10. Его ритуал не имеет особых отличий: умершая располагается головой на север, тело вытянуто, на спине, с использованием лубяной обкладки вещей. Набор инвентаря похожий, на соседние погребения. Но височные подвески в этом погребении имеют грузик не биконический, а гранчатый – армиевского типа [14,с.10],это может свидетельствовать о смешении и взаимодействии культур.

Среди находок, интересна, используемая в качестве браслета бронзовая шпора, обнаруженная на запястье умершей в захоронении 6/5-6-6а Ражкинского могильника. Она характеризуется слабо выгнутой массивной дужкой, плавно сужающейся к концам, с кнопковидными зацепами и пирамидальным шипом, у основания которого две округлые головки. Ражкинская шпора относится к позднелатенским формам с острым шипом и кнопковидными зацепами на концах дужки и соответствует варианту В типа I по классификации В. Б. Перхавко, восточноевропейские образцы которого приходятся на II-III вв. [7].

Коллектив авторов, монографии о могильниках западной части Среднего Поволжья, отнес ражкинские пластинчатые бляхи со штампованным и литым орнаментом ко 2-ой хронологической стадии, которая датируется концом II — первой половиной III века [13, с.89-90]. В свою очередь, В.В. Гришаков причислил бляху с тремя валиками к стадии, предшествующей распространению многоваликовых блях, которые он включил в 1-ю хронологическую группу древнемордовских памятников Примокшанья. Данная группа датируется  концом II – первой половиной III в. [14, с. 31].Сходной точки зрения на хронологию подобных блях придерживаются В.В. и А.В. Ставицкие[15-16].

Гришаков В.В. считает важной особенностью Ражкинского могильника присутствие в нем вторичных захоронений. Скелеты мужчин разрушены, кости лежат в произвольном порядке. Останки практически не потревожены, залегают на одном уровне, следы черных копателей или воздействия животных отсутствуют. По мнению Гришакова В.В., нарушение костных останков имело исключительно ритуальное действие  [14, с.34].

Если судить по тому, как расположены ноги умерших в погребениях, то можно сказать, что положив покойника в могилу, его не закапывали. После истлевания мягких тканей над скелетом и некоторыми вещами покойного совершали сакральный ритуал и лишь потом, засыпали землей. Такой ритуал называют «обрядом обезвреживания». Он совершался, для того, чтобы умершие не могли вернуться в мир из загробной жизни и навредить людям. Древняя мордва практиковала такой ритуал [3].

Беднодемьяновский могильник был открыт и исследован М.Р.Полесских.  В данном могильнике основу инвентаря составляют следующие предметы: бронзовые сюльгамы, кольцевые или лопастные, пулокерями, железными проушными топорами, наконечниками, браслетами, перстнями, глиняной посудой. На основе типологического метода могильник датируют XIII-XIV вв. [17].

В Беднодемьяновском могильнике умершие располагались головой на юго – восток. Гроб отсутствовал. Нетипична поза погребенного №10, инвентарь полностью отсутствует. Умерший лежал на спине, руки были вытянуты вдоль тела, ноги слегка согнуты в коленях и расставлены в разные стороны, полностью отсутствовали кости стоп и части голени. М.Р.Полесских было сделано предположение, что погребение принадлежит рабу, либо это погребение одно из самых поздних на могильнике[12].

Следует отметить, что в последние годы материалы примокшанских памятников древней мордвы неоднократно анализировались исследователями при разработке проблемы этногенеза [18-20], хронологии [21], погребального обряда мордвы[22], вопросов этнокультурного взаимодействия [23-25], обсуждались на научных конференциях[26].Кроме того их материалы недавно были обобщены в монографии Пензенский край в истории и культуре России[27].

Сурско-Мокшанское междуречье занимает восточную окраину обширной Окско-Донской низменности. Сейчас этот регион представляет собой облесенную провинцию лесостепной зоны. По мнению почвоведов, сходные природные условия существовали здесь и в энеолитическую эпоху [6].

До 1990-х годов исследования энеолитческих памятников этого региона носила спорадический характер. Ряд памятников был выявлен М.Р. Полесских, но раскопаны они не были  [7]. Положение изменилось после того, как этот регион попал в сферу интересов археологов Самарского педуниверситета, организовавших ряд экспедиций в целях изучения нео-энеолитических памятников данной территории. Среди них эпоха энеолита входила в сферу интересов А.И. Королева, который начал работу над подготовкой диссертационной работы по указанной теме  [8]. В результате проведенных исследований на территории Сурско-Мокшанское междуречье были выделены два крупных образования: волосовская и имеркская культуры, которые на определенном этапе  сосуществовали друг с другом[9].

По мнению А.И. Королева, территория Примокшанье в конце III тыс. до н.э. была занята носителями имеркской культуры, время существования которой он оценивает первой четверти II тыс. до н.э. Ее распространение завершает развитие местного волосовского населения[10]. Наиболее полные данные по волосовской культуре в районе Примокшанья были получены в результате изучения  поселения Имерка VIII, где  исследованы 3 волосовских жилища полностью и еще 5 – частично[11]. Данное поселение расположено в 2,5 км к ЮВ от с.ЖуравкиноЗубово-Полянского района Республики Мордовии. Памятник занимает южный мысовидный выступ песчаной дюны, расположенной между правым берегом р.Вад и озером Имерка[12].Кроме энеолитического слоя здесь были обнаружены и отложения эпохи неолита   [13].

С поселения была собрана большая коллекция костей животных,  по которым с помощью метода радиоуглеродного датирования была определена хронология поселения. По кости, взятой из трех строительных горизонтов поселения Имерка VIII, были  получены даты 4600±160 л.н. (ГИН 9419), 4460±50 л.н. (ГИН 9422), 4300±50 л.н. (ГИН 9425), 4280±80 л.н. (ГИН 9424), 4200±40 л.н. (ГИН 9423), 4180±50 л.н. (ГИН 9421), 4030±80 л.н. (ГИН  9420), 4000±70 л.н. (Ле 4789). С ранним горизонтом А.И. Королевым были соотнесены две первые даты, со средним горизонтом даты с третьей по шестую (развитого волосова), две последние даты он связал с поздневолосовской керамикой[14].

На поселении также были обнаружены обломки двух льячек. Кроме того им было найдено здесь 3 фрагмента шлакированной керамики с характерным прочерченным орнаментом, которые были соотнесены с аналогичными находками поселения Скачки [15].

По мнению А.И.. Королева, наибольший интерес на поселении Имерка VIII, вызывают материалы жилищ-полуземлянок, которые были полностью раскопаны. Из раскопок этих жилищ им была получена  очень представительная археозоологическая коллекция. Кости имеют хорошую сохранность костного вещества и одинаковый цвет многие из них покрыты отложениями карбонатов, что позволило считать костный комплекс относительно однородным и относительно синхронным. Кости всех копытных, а также  медведя, исключая мелкие кости и последние фаланги, раздроблены; почти все трубчатые кости барсука, зайца, бобра, волка, лисицы сломаны на 2 или 3 части; кости остальных видов большинстве своем целые. Все виды млекопитающих были сгруппированы в три условные группы для того, чтобы понять характер промысловой деятельности населения вышеуказанного поселения: «мясные», «мясо-пушные» и «пушные». Анализ видового состава показывает, что из домашних животных представлена только собака  [16].

При изучении керамической коллекции А.И. Королевым был отмечен ряд общих черт при сравнении керамики дубровического типа разновидности Б и синхронной ей имеркской культуры, а именно толстостенность (6-13 мм) сосудов, в месте отгиба наружу небольшой наплыв на внутренней стороне венчика и отсутствие здесь орнамента. Посуда дубровичского типа, так же как посуда имеркской культуры, орнаментирована по всей поверхности, сделана из глины с минимумом органических примесей, отсюда – плотность и прочность черепков [17].

На поселении Имерка VII  были найдены фрагменты  аналогичные с поселением Озименки II франменты керамики с точечно-ямочным орнаментом [18].

На основе материалов поселения  Волгапино А.И. Королев рассмотрел  проблему контактов волосовской и имеркской культур на Мокше и Верхней Суре. Он выяснил, что на поселении зафиксирована более поздняя позиция имеркского комплекса относительно волосовского [19-20]. Таким образом, были подтверждены наблюдения, ранее сделанные В.В. Ставицким на поселении Широмасово, об освоении данной территории имеркским населением позднее волосовского [21-22].

При анализе волосовской коллекции Нового Усада IVА.И. Королевевым было отмечено, что там  содержатся отогнутые венчики с выделенной шейкой, орнаментированные мелкими ямчатыми вдавлениями, двузубым штампом, гребенкой. Также близки мотивы орнамента из зигзагов, горизонтальных, диагональных и вертикальных рядов штампа [23-24].

По наблюдениям А.И.  Королева, волосовская керамика по своему внешнему виду более всего перекликается с  посудой, найденной на поселениях  Имерка-1Б, Имерки-2 и Имерки-3,Волгапино и может быть отнесена  к развитому этапу этой культуры утолщения [23].

Также аналогии волосовской керамики Королев видит  в толстостенной керамике Гундоровки и Лебяжинки III. Более того, анализируя её, сложно отделить собственно воротничковую посуду от венчиков с утолщением на внешнюю сторону и венчиков без [25].

В 1996 году была проведена экспедиция в поселение Волгапино Пензенским краеведческим  музеем и СамГТУ. Во время экспедиции были проведены раскопки поселения в Ковылкинском районе республики Мордовия. Сам памятник был открыт в 1969 году археологом Циркиным [13].

С помощью радиоуглеродного метода А.И. Королевым были продатировны материалы поселения Волгапино. В качестве образцов использовалась углитсая почва из ям в основании котлована. Первая дата- 3550  120 л.н.(ГИН-9417). В верхней части заполнения ямы располагался крупный венчик валикового сосуда, имеющий аналоги в материалах эпохи бронзы Среднего Поволжья. Вторая дата – 3750  70 л.н. (ГИН 9418), видимо, относится к периоду завершения функционирования памятников имерской культуры в Примокшанье. Эта датировка косвенно подтверждается находками керамики фатьяново-балановского и катакомбно-полтавкинскоо типов на поселениях Примокшанья. Таким образом, абсолютные даты, дают достаточно веские  основания для отнесения памятников имерской культуры  к поздне- и постволосовскому времени, с которыми и связано завершение энеолитической эпохи в Примокшанье [16].

По мнению А.И. Королева, керамика поселения Волгапино демонстрирует устойчивую традицию украшения посуды с преобладанием прочерченных линий. Характерной чертой керамики поселения  Королев считает наличие одного-двух элементов орнамента для украшения посуды, только один венчик является исключением из правила [19].

Волгапино, Скачки, Имерка VIII-все эти поселения  содержат волосовские элементы, указывающие на сосуществование двух групп населения. В то же время в данном регионе не известны памятники, где волосовские отложения перекрывали бы имеркские. Это позволяет сделать вывод о кардинальной смене населения в Примокшанье и Верхнем Посурье в позднем энеолите [8].

После завершения изучения Примокшанья исследования по изучению эпохи энеолита были перенесены на территорию Посурья.  В ходе исследований, самарскими археологами совместно с коллегами из Пензы и Чебоксар были выявлены памятники раннего неолита. В частности обширный массив стоянок энеолитической эпохи был исследован в Алатырском Посурье, где в результате масштабных раскопок была изучена многослойная стоянка на р. Утюж [26-29].  На Верхней Суре было раскопано энеолитическое поселение Подлесное 5  [30-31] и Усть-Кадада, материалы которого пока не опубликованы. В результате были получены коллекции кремниевых орудий, керамики, костяных изделий, исследованы остатки жилищ. В итоге проведенных исследований на территории Сурско-Мокшанского междуречья была разработана хронология и периодизация энеолитических памятников региона, определено их место в системе культур Волго-Донского междуречья  [32-33].