Интересны распространенные у туркмен народные поверья, связанные с птицами. В результате регулярных наблюдений за птицами в народной мудрости накопилось более широкое представление о них. Об условиях их жизни, размножения и особенностях сложилось много интересных легенд, сказок, притч, пословиц и поговорок. В них птицы по – разному изображаются: слабыми, умными, сострадательными, злобными, ворюгами. Остаётся открытым вопрос защиты и помощи птицам во всех видах народного творчества.

В знаменитом словаре «Диван лугат ат турк» Махмуда Кашгари приводит поговорку: «Если пойдешь охотиться на птицу, не забудь дома курицу». Туркменские охотники не стреляли по предводителю в стае птиц, так как за отсутствием предводителя они могли сбиться с намеченного курса. В общем, не охотились на птиц, которые находились в своих гнёздах, бродили парами, имели сломанные крылья, были ранены, ослаблены и промокли от дождя. Не стреляли птицу с белым-пребелым оперением. Верили, что если поразить такую птицу, то долгое время будешь промахиваться [1]. Грехом также считалось разрушить гнездо любой птицы, брать её яйца и птенцов.

Многовековые верования туркмен о птицах нашли отражение в источниках. Гулибеф де Блоквиль, который был в плену в Мерве, отмечал, что туркмены носят покрытые серебром орлиный коготь, чтобы защититься от сглаза и дурного языка [2, с.60].

Издавна туркмены считали голубя священной птицей и близким помощником. Он воплощается в поверьях как символ чистоты, доверия и неисчерпаемой силы. Вызывает большой интерес могила мангышлакского туркмена Чолук батыра который был похоронен в посёлке Ширгала около близ Мангышлака. Его надгробие с двумя голубями, украшенными цветными ракушками, сейчас считается редким экспонатом Актауского музея в Казахстане [3, с.303]. Арабский автор Усама ибн Мункиз пишет, что в XII веке для доставки почты использовались специально прирученные голуби. Кстати, в туркменском эпосе «Юсуф – Ахмед» говорится, что пять прирученных журавлей в доме Юсуф-бека доставляли письмо Гуласал Юсуфу и письмо Юсуфа Бозоглана. Есть в эпосе и строки: «Журавли Юсуф – бека, летите в землю Мосул, и перейдите поскорее гору и принесите весть» [4, с.95]. Во многих других письменных источниках описывается использование птиц в качестве доставки почты.

Некоторые из птиц считались благородными, и считалось грехом убивать их, прогонять, пугать и бросать в них камни. К ним относятся совы, жаворонки, удоды, ласточки, голуби и некоторые другие птицы [5, с.10]. В народе сохранились различные легенды о святости этих птиц.

Согласно туркменским преданиям, сова тоже считается умной птицей. Её представляли, как зажиточную женщину, которая почему-то превратилась в птицу. Увидев сидящую на дереве сову, люди пытались отпугнуть её со словами: «Богатая девушка» или «Богатый парень». Считалось дурным знаком, если сова пролетела над тобой или приснилась во сне. Сова молилась, чтобы за присест она смогла съесть столько, сколько за один год. Поэтому считалось, что она проживала всего один год [1]. У туркмен также используется «приветствие совы». Говорят, что любой, кто улыбается знакомым лицам и тепло приветствует их в настроении, приветствует их, как «приветствие совы».

В туркменских легендах часто упоминается о превращении людей в некоторых птиц. Согласно туркменским преданиям, горлица была матерью с сыном. Они согрешили и стали птицами. Поэтому считалось грехом есть мясо горлицы. Горлица-мать всегда скучала по своим детям-близнецам и звала их. Она звала их поесть, когда созревали плоды тутовника. Если прислушаться, то её пение гармонирует со словами: «Якуп – джан – Мерджен – джан (близнецы – Т.Х.), приходите, созрели плоды тутовника!» [1].

Однажды, когда Харун Рашид был на охоте, охотник за птицами принёс ему рябчика. Правитель ранее сказал, что никогда не видел птицу, поэтому приказал отпустить её, дабы она не погибла [6, с.45-46]. Сегодня рябчик – одна из птиц, обитающих в горных районах Туркменистана. Говорят, что рябчик может пострадать от своего же пения. Когда птичка чирикает, издаёт нечто подобное: «Шетдат (человеческое имя – Т.Х.), поймай меня!». Рябчик при чирикании закрыл глаза. Охотники воспользовались этим, и с лёгкостью поймали его [1].

Особое место в интересных рассказах туркмен о птицах занимают журавли. Туркменские старейшины объясняют причину удивительного полета журавлей: «Говорят, что когда журавль летит с севера на юг, то пролетает суточный путь за пять дней, а если наоборот, за полдня». Как поговаривают, журавль летит на север, когда произрастает мерендера крепкая, которая считается одним из самых ранних растений пустыни, излюбленной пищей журавлей. Ближе к зиме, они снова возвращаются в тёплые края. Потом его потомство неохотно летят вперед, не желая покидать родное гнездо. Журавль – мать и журавль – отец летят с обеих сторон своего потомства и должны летать клином, чтобы не дать им вернуться назад. Затем однодневный перелёт превращается в пятидневный, чтобы не выпускать журавлят. Это также объясняется тем, что летят клином. Когда появились ростки мерендеры крепкой и воздух прогревается, молодые журавли стремятся в прежнее место гнездования и преодолевают однодневный путь за полдня [1].

Интересные представления, связанные с воробьем, сохранились у туркмен. Воробей – слабая птица, они летают стайками. Он также часто повреждает виноград и злаки. И все же в народных легендах воробья любят. Считается, что если новорожденный ребенок не ложится спать ночью, то надо поднести к его уху воробья и сделать так, что он зачирикал, и тогда ребёнок расслабится и нормально заснет. Суп из воробья считался лекарством от недугов. Неспроста народная скороговорка гласит: «Ложка воробьиного супа излечит любого». Когда рана неизлечима, на неё накладывали тушу только что забитого воробья. Считали, что если не снимать такую повязку, пока она не высохнет, рана быстро заживет. В древние времена человек поймал воробья и хотел съесть его. Тогда воробей умолял человека: «О человек, не убивай меня! Во мне мясо с гулькин нос. Вы не будете удовлетворены этим. Ты лучше оставь меня в покое, и я дам тебе хороший совет». Человек сказал, что хочет сначала услышать совет, а потом отпустит его. Воробей сказал: «Думай, уразумей, глазам не верь, внешность обманчива». Мужчина согласился и выпустил воробья. «Зря ты меня отпустил, во мне находится золото размером с кулак. Тебе бы очень повезло, если бы смог заполучить его», — сказал воробей, когда взлетел повыше. Человек, напротив, хлопнул себя в грудь, вздохнув, что его обманул воробей. Тем временем воробей напомнил мужчине о данном совете, и призвал сосредоточиться на выяснении того, как золото размером с кулак поместилось бы в такое крошечное тельце. Потом воробей улетел. Пословица, вытекающая из этой легенды, имеет значение быть благомыслящим [1].

Несмотря на то, что сороки внешне прекрасны люди их ненавидят, а пауки страшны, люди все равно их любят. По одной из легенд, юноша, убегая от преследователей, поспешно спрятался в дупле дерева. В это время откуда-то появился длинноногий паук и стал закрывать своей паутиной дупло. Враги пытались найти юношу возле дупла, но из-за толстого слоя паутины они не сочли проверить его. В это время невесть откуда появляется сорока и начинает клевать тесьму халата спрятавшегося юноши, тем самым выдаёт его. Парень попадает в руки врагов. Из-за этой легенды люди негативно относятся к сорокам и проклиная их, пророчили им порождать потомство через рот. Когда поблизости раздавался голос сороки, люди прогоняли её, бросая в ней камень, произносили: «К добру, к добру!».

Предки туркмен связывали приход времен года с птицами. Это означало, что если будет виден удод, то холодной погоды больше не будет. Они готовились к весне. Горлица предвещала, что приближается жаркая погода. Если появлялась белая трясогузка, её считали вестником осени. В дверь зимы стучал ворон [1]. Как поговаривает население у среднего течения Мургаба, сезон названий трех птиц начинается в середине апреля. Первая из них длилась неделю и называлась «Буря удода». Именно в этот период начинает появляться удод. Вторая неделя называется «Ласточкина буря». В эту неделю идет дождь. Ласточкино гнездо сделано из глины, а не из сучьев и прутьев. Они считали, что дождь шел для того, чтобы ласточка свила гнездо для себя. Последний сезон дождей в начале мая называют «Бурей сизоворонки». Птица по имени сизоворонка начинает появляться и исчезает через неделю. Она не заходит во дворы возле жилищ, а обитает только на открытом поле. Птица не сидела на месте, прилетала и вскоре улетала. О её приходе знали по характерному пению. Проливные дожди на этой неделе также повреждали плоды недавно почковавшихся садов. Считалось, что если найти перо сизоворонки и выпить с него воду, то маленький ребенок вылечится от коклюша [1].

Туркмены знали, что змеи размножаются из яиц. Степные птицы – чернобрюхий рябок, дрофа, гнездятся под кустарниками. Их яйца доступны для змей. Считалось, что змея пожирала по нескольку их яиц, что раз в жизни птицы откладывают одно яйцо для змеи. «Для змеи», так говорят в многодетной семье о нездоровом ребёнке. По народным поверьям, если разбить яйца птиц, собранные после весны то на них видны отметины личинки змей.

Это была традиция раздавать пшеницу птицам во время сбора урожая зерна, и она существует и сегодня. Туркмены называли его «Хакгулла», то есть в чашу насыпают зерно и кладут на него кусочек кома – «Хыдыр кесек». «Хыдыр» считался покровителем пустынь, а также изобилия и достатка. Люди переходили на другую сторону гумна и высыпали в эту чашу зерно, чтобы им можно было накормить птиц [7, с.14].

В туркменской классической литературе такие мифический птицы, как хумай, багтгуши, бибилгоя, гарагуш, сымруг, анка упоминаются в связи с различными радостными и горестными событиями [8, с.36].

Сокровищница туркменской народной мудрости содержит интересные сведения о птицах. Изучение богатой фауны туркмен является неотъемлемой частью изучения этнографии туркменского народа. Природа туркменской земли уникально и есть еще много в ней немало неизученных вопросов. Данная статья является примером изучения многовекового культурного наследия туркменского народа.

Ссылаясь на сведения, предоставленные палеозоологами, можно сказать, что сохранившиеся лошади были найдены также в развалинах Келлели и тайпских селений Древнего Маргуша, относящихся к III-II тысячелетиям до н.э. Один из видных археологов Б. А. Куфтин участвовал в сборе исторических находок, относящихся к эпохе энеолита и бронзы в Южном Туркменистане. Согласно полевым исследованиям, древнийВ Аневе, Ясыдепе и Керменчи-Хилл есть конюшни для длинноногих лошадей. В самом деле, пишет ученый: «обнаруженные свидетельства свидетельствуют о том, что местное население, ведшее оседлый образ жизни и занимавшееся скотоводством, считало лошадь диким существом и не охотилось на нее». В исторических памятниках юга Туркменистана (в частности, Намазгадепе близ Кака, Алтындепе близ Мене, Гунурдепе в Маргуше) обнаружено большое количество глиняных изваяний в виде двух- и четырехколесных колесниц. Эти находки датируются III-II тысячелетием до нашей эры.

Среди них есть и фигурки повозок с прикрепленными к колесам цветами, ведь на свадьбах к таким повозкам пригоняли ахалтекинцев. Роль верховой езды у древних народов Средней Азии также отражена в легендах, фольклоре и произведениях искусства. О том, что верховые лошади были известны уже в древней стране Маргуш, свидетельствует каменное изображение коня с задним седлом. Также в одной из трубок, принадлежащих табачникам близ кладбища в Гонуре, была найдена серебряная скульптурная фигурка лошади с длинной шеей, заостренными ушами и стеклянными глазами. Эта уникальная находка длиной всего 7 сантиметров представляла собой инструмент, прикрепленный к стволу дерева, которое, конечно же, тысячи лет находилось под землей. Даже этот образ с течением времени стерся, но это произведение искусства, являющееся плодом умелых рук мастеров, никогда не теряло своей первоначальной фактуры и художественного образа. Изображения лошадей и воображаемых конеобразных грифонов были популярны в творчестве чарва-сак-массагетских племен. «Сокровища Амударьи» доказывают, что так же было и среди населения, занимавшегося оседлым земледелием. Главное место в ней занимает изображение коня. Наличие золотой повозки, запряженной лошадьми, внутри клада свидетельствует о высоком уровне мастерства. В VII веке до нашей эры начинается новый славный поход враждующих племен типов, известных как «скифы», «саки», «массагеты», «далары», «киммерийцы», «парии», «сарматы». Славе конных лучников преклонялись все страны Старого Света, от Китая до Средней Европы, от Урала до Волги, от Индии до Египта. Уже в то время кавалерийские войска делились на легковооруженные и тяжеловооруженные. Сам, с пуленепробиваемым стальным щитом защищал шеи не только воинов, но и великолепных лошадей.

В населении, проживающем на территории Туркменистана, появился новый слой – слой «всадников», которые в греко-римском мире назывались «катафрактариями» и «клибанарами» и считались первыми рыцарями в мире. Всадники были одеты в тяжелые стальные доспехи, остроконечные пуленепробиваемые шлемы и стальные лицевые маски. По мнению ученых, катафракты были ответственны за формирование рыцарства, которое было широко распространено в Западной Европе в средние века. Римские воины, считавшиеся в то время непобедимыми, и воины древних тюрков обратили внимание римлян на уникальные кони коней. В сочинениях, оставленных древним историком Аппиалом: «Нусайские имена — самые выдающиеся из всех. Эти лошади подходят великим правителям. Эти лошади беспрекословно подчиняются поводьям. Парфия Ниса, расположенная в южных районах Туркменистана, является древним местом, где производились знаменитые на весь мир парфянские лошади. Каждый год 20 000 лошадей перевозились отсюда в государство Ахеменидов в Иране для больших праздников, устраиваемых в честь святого Митры. На Пазырыкской возвышенности, расположенной в Горном Алтае на юге Сибири, процессия всадников была изображена на рваном ковре, найденном в результате раскопок могилы Тиребаши, погребенной в вечном леднике в V веке до н.э. . Вероятно, скифские племена саки и массагеты знали о ковроткачестве, они взяли свои ковры и циновки с собой, когда мигрировали с Каспийского и Аральского морей, пустынь, простиравшихся до Алтая, на запад и юг. Статуи конных идолов. В Лебапском велаяте 2 экземпляра этих свадебных фигурок. Первая фигурка была найдена в 3-м слое развалин Одейдепе, относящихся к III-IV векам до н.э. Он представляет собой лошадь. Форма плоская, а ее детали ручной работы, а не токарной обработки. Его голова, руки и часть ног отсутствуют. Но на ее теле были следы рук. Они имеют форму лука, а сестры прижаты к груди чуть ниже шеи. Между его ногами держали серповидное седло, на котором восседала лошадь. Высота фигурки 9,5 см. Еще одна фигурка из головы лошади была найдена в Арафане в 1990 году. В литературе этот тип мужской статуи известен как «идол» или «всадник». Статуэтка конного «всадника» из Арафаны, как правило, нарисована от руки и грубо, со схематичными руками и, возможно, изогнутыми ногами (обе сломаны). Лошадь изображена в сидячем положении. Он чувствует себя свободно и уверенно. Не менее схематично изображение головы остроконечного животного, одетой в остроконечную шапку, приподнятой и слегка запрокинутой назад, с четко выраженным широким заостренным носом и подбородком, а к голове приклеен круглый пластилин. глазницы, а посередине их точка. Пасть открыта как у крикуна. Размер – 7,6х2,4см. Характеристика рассматриваемого изображения ясно показывает, что она принадлежит к группе всадников, сделанных из изображенных на свадьбе характеристик. Многие из них встречаются на территории древнего Востока и Средней Азии. В частности, их часто находят при археологических исследованиях и раскопках в Бактрии-Тохаристане, Согде, Хорезме, Мерве, Маргиане и других местах. Образ бетнышанского коня распространен в среднеазиатском искусстве. Фигурки могли быть как детскими игрушками, так и ритуальными. Л. И. Ремпель считает, что найденные в Мерве и Согде статуэтки из венчания служили домашними идолами и совершали службу молений. Г. А. Пугаченкова, подробно изучавшая проблему и смысл «Бетнышан-атлы», образ коня и его коня связывает с влиянием скотоводческих традиций на местную земледельческую среду. Он подчеркивает особый, неповторимый характер всадников и считает их «обобщенным образом покровителя всадников, которые на самом деле являются представителями пустыни». С приходом парфян великолепный конь стал символом храбрости могущественного государства, завоевавшего обширную территорию от Месопотамии до Индии. Среди фигурок коней, найденных при раскопках в Новой Нисе, месте, где поселились парфянские цари, было найдено изображение коня воина, покрытого доспехами и в боевом шлеме. Первые в мире боевые воины также возникли в этом регионе – в Парфии.

Позднее метод покрытия лошадей железными доспехами распространился по всему миру как символ бессмертия и благородства. Первым знатным воином был Арсакс I, основатель Парфянского царства. По происхождению Туркмен Ерсак I возглавляет восстание местных племен против греко-македонских захватчиков и спасает от греческих правителей области в предгорьях Копетдага, именуемые Парфиянским велаятом. Таким образом, он закладывает фундамент будущего могущественного государства. Один из античных авторов пишет: «Парфяне так чтут память о нем, что и по сей день все парфянские цари именуются именем Арсаков». Вероятно, это было не простое имя, а прозвище. Это прозвище происходит от древних туркменских слов «ар», «ер» и означает «человек», «беспечный человек». Плутарх пишет о парфянах: «Парфяне, научившиеся одинаково легко ездить верхом и с невероятной быстротой скакать взад и вперед, когда возникает необходимость, развертывают свою конницу, чтобы беспрепятственно перерезать неприятеля». Всемирно известные парфянские имена были хорошо известны и в античном мире. Он также упоминается в произведениях греческого поэта Анакреона (550-478 гг. до н.э.). В 4 веке нашей эры римский писатель Вегесиса так описывал нусайских лошадей: «Эти кони вспыльчивы, легко ломаются и не умеют утомляться». Они очень выносливы, высоки и имеют круглую и красивую голову. Войско саков (скифов), алано-сарматов, массагетов и воинов, называемых дах и пар, составляло ядро ​​тяжеловооруженной армии арсаков. По словам известного коневода М.И. Белоногова: «Уникальная история туркменского разведения уходит своими корнями в историю древности и восходит к племенной школе древних предков туркмен, массагетов, аланов и паров, прошедших сквозь многие тысячелетия». С развитием коневодства в странах азиатского и европейского климатов получили распространение и развитие конные и пастушьи тропы. Самым совершенным боевым снаряжением того времени считались специальные стрелы и луки, уздечки-седла, копья, круглые щиты и стальные шлемы, составлявшие боевое снаряжение туркменской конницы. Но не было воинов равных храбрости и отваге. История повторяет это в ожесточенной битве под Каррой (Хара) в 53 г. до н.э. В это время персидская армия, состоявшая всего из 10 000 всадников, разгромила 40 000-тысячную римскую армию во главе с жестоким полководцем Марком Крассом, и слава Рима, который не удалось победить на пути к войне, была взорвана. небо. Барон К. Боде в конце 20 века писал: «Нет сомнения, что имена коз произошли от имен Нисы, которые были известны в древности; «Сама древняя Ниса и городские руины вокруг нее принадлежат территории современных туркмен». Знаменитый конь Александра Зулькарнея Буцефал, вошедший в историю как непобедимый полководец, тоже весьма маловероятен. Александр очень хорошо видел этого коня, до безумия любил его и ездил на нем в самые напряженные минуты войны. Генуэзец Марко Поло писал в 13 веке: «У туркмен такие красивые имена. Их копыта очень крепкие и не требуют копыта. Они могут безопасно карабкаться по этим высоко летящим скалам. «По их словам, в тех местах до сих пор можно увидеть знаменитого Буцефала Искендера Зулкарнея».

Русский писатель (публицист) Е. Лепетухин прямо называет Бусефаля ахалтекинской лошадью. Согласно историческим записям. Буцефал выживает, ранен и убит в ожесточенных боях в Индии. Александр чествовал своего любимого коня, хороня его по-человечески, и приказывает поставить над могилой коня памятник. Именно там чуть позже был заложен первый камень будущего города под названием Буцефала. Итак, идем в до н.э. В предшествующем IV веке название ахалтекинских скакунов закрепилось за большим городом. Б.В. Ковалевская, знаток ахалтекинских лошадей: «Во второй половине I тысячелетия до н. правители с другой стороны. Несравненные дикие нусайские кони украшали торжественные шествия правителей Персии, Парфии, Бактрии, украшали святые места Енисея, Тувы и Ферганы. Изображения коней и всадников часто встречались среди находок, найденных в различных районах южного Туркменистана. Примером этого является гемма-инталия, гемма-инталия с вырезанным лицом, найденная в древней Нисе. На картине воссоздана батальная сцена. Парный воин в широких штанах с пробитой головой нападает на коня с копьем в руке. Вот шесть находок из Нисы с выгравированным на лице изображением кентавра. н чанхана (I в. до н.э.) «Нусайский конь» на бронзовом коне, стреляющий стрелами из лука (II-I вв. до н.э.), золотые монеты с гравированным изображением царя Парка Артаба на коне, а затем найденные в результате раскопки в древнем Мерве В качестве доказательства сказанного можно привести и геммы-инталии (III-IV вв.), изображающие царскую охоту. Крылатые изображения коня были характерны для парфянского искусства. Большинство ученых объясняют это греческим влиянием, а другие объясняют, что это связано с верованиями местных жителей. Такое изображение лошади мы можем видеть на примере статуи, найденной в Нисе. Статуя изображает крылатую лошадь с задними ногами в форме львиной лапы. В этот период лошадь считалась символом добра и процветания. Изображение летящего крылатого коня часто используется в качестве декоративного изображения мервских каменных ваз, относящихся к XII веку. В 1950 году в селе Ызгант Акджадепе Гекдепинского района была найдена свадебная печать. Он родился в до н.э. Датируемый 1 веком, он хорошо выдержан и равномерно обожжен до тех пор, пока не станет темно-желто-красным. Эти следы характерны для парфянской керамики. С одной стороны от него была изображена лошадь. Хотя фигура и проста, но полностью раскрываются особенности строения тела лошади – длинные тонкие ноги, гусиная шея, тонкий хвост. Отсюда можно понять, что имена, упоминаемые Геродотом, являются образами. Изображение коня на печати, найденной в Изганте, имеет сходство с изображениями на печатях, монетах и ​​чашах саков и кушанов, а также хорезмийцев (начало IV в. до н.э.). На территории древнего Хорезма было найдено множество фигурок животных. Важнейшей их частью являются лошадь и ее голова, которые иногда изображаются просто. Также был найден золотой браслет с изображением лошади. В архитектурных украшениях Хорезма (II-III вв.) растительному орнаменту соответствуют фигуры коня и гиппокампа-коня-дракона. Туркмены постоянно продолжают свои традиции почитания лошадей. Это можно проиллюстрировать несколькими примерами. Настенные надписи обнаружены в селе Тавриз Султан (70 км юго-западнее Конеургенджа). Когда там были расчищены изображения десятков лошадей, обнаружились прекрасные образы туркменского скакуна. Даже в Средние века изображение лошади продолжалось. Металл, на котором вырезано изображение конякольца не совпадали в период сельджуков. Такие перстни четко передают образ красивых лошадей.

Их нашел в Дехистане академик Ю. Атагарриев. Хотя торговый путь, издревле связывавший Запад и Восток в культурном, экономическом и политическом отношении, теперь известен как «Великий шелковый путь», предки тюркских народов называли этот путь «Золотым путем», древним и то, что историки называют «Бронзовой дорогой» и «Дорогой конной культуры». Даже в далеких странах мира изображение туркменских коней сохранилось в произведениях искусства и каменных надписях. Президент Гурбангулы Бердымухамедов сказал: «Учеными установлено, что и сегодня чалма, которую надевали пастухи для защиты от жары, существовала до появления всадников, изображенных в знаменитых орхоно-енисейских каменных надписях. Внешний вид скачущих лошадей этих всадников подобен внешнему виду ахалтекинцев: у них тоже длинные шеи, как головы, и тонкие ноги. «По мнению ученых, за 500 лет до нашей эры сакские племена переселились в те края — к берегам реки Енисей, чтобы спастись от нашествий дари», — говорит он.