Выводы, посвящённые этому парадоксу, обобщены в книге Esther Perel «Mating in Captivity: Unlocking Erotic Intelligence» (2007). В ходе многолетних исследований известный американский психотерапевт Э. Перель установила негативную корреляцию близости и желания (в современном западном обществе), выразившуюся в «кризисе желания».

Э. Перель, проанализировав генезис и «архитектуру» (сексуального) желания, своими исследованиями продемонстрировала удручающую закономерность: то, к чему стремится «нормальный» современный человек, а именно – к эмоциональной близости в отношениях, приводит в ходе «долгосрочного» достижения желанной близости и приятия к угасанию страстного полового влечения. – Поскольку семейная пара вырастает эмоционально и интимно через череду непрерывных повторений, создающих «блоки» доверия и безопасности, желание начинает уменьшаться, в то время как эротическое влечение не является функцией эмоциональной близости, а буквально является отдельным состоянием бытия.

В дальнейшем прикладная часть её научной работы была посвящена изобретению технологий, позволяющим семейным парам заново разжечь брутальный огонь любви, повысив тем самым «эротический интеллект» (Э. Перель).

Технологии связанны с актуализацией фундаментальных компонентов романтического желания: 1. установление дистанции (например, вынужденное расставание, отъезд), 2. «разогрев» воображения («картинка» успешного, значит, желанного, партнёра), 3. освежающий «драйв» новизны (как открытие другой части «себя»)). Развитое воображение – главный стержень “эротического интеллекта”.

Эксперименты, вдохновлённые открытием Э. Перель, в области изучения парадокса близости тем не менее не иссякли, и сегодня мы имеем «реальную технологию» поддержания телесной стороны страсти в парах, основанную уже на новых эмпирических наблюдениях и экспериментально подтверждённых данных [1].

Речь идёт о «феминных» технологиях любви: отзывчивость усиливает брутальную страсть (однако эффект данной взаимосвязи сильнее проявляется у женщин).

Таким образом, кажется, удаётся, при определённых обстоятельствах, избежать парадокса близости, когда высокий уровень интимности уменьшает степень (сексуального) желания.

Однако, на наш взгляд, вопрос можно поставить по-другому: идёт ли речь о парадоксе (близости) как (эротической) ситуации, существующей в реальности, но не имеющей логического истолкования?

Упомянутые эксперименты 2016 г. убедительно продемонстрировали независимость интимных желаний от трёх «остовов» страсти, обозначенных Э. Перель – воображения, дистанции и новизны.

Само «усиление» близости (интенсификация интимности через обнажение фундаментальных характеристик любви, названных исследователями «отзывчивость», за которой, в действительности, скрывается следующая семантика: забота, понимание, искреннее соучастие в «моём» бытии, поддержка и готовность разделять и развивать отношения…) интенсифицирует телесный аспект эротических отношений.

В таком случае – о парадоксе ли идёт речь? Возможно, речь идёт о специфическом способе конструирования социальных объектов – того, о чём писал Т. Кун в «Структуре научных революций»?

Любовь – это то, что конструируется, и возможны различные концептуализации любви.

Так, необыкновенно проницательные исследования Э. Перель в области «эротического интеллекта» актуализируют концепт романтической (страстной) любви. При таком моделировании, действительно, имеет место быть «парадокс близости (и желания)».

Однако при другом способе рассмотрения феномена любви (способе, стихийно разделяемом в экспериментах 2016 г.) [2,3,4,5] этого парадокса нет [6]. И не может быть. Здесь речь будет идти, скорее, о том, как сохранить саму стихию страсти (эротической страсти, но не сексуального желания).

Любовь, являясь отражением амбивалентной природы человека (дух – душа – тело), в полном смысле слова – вбирает в себя все противоречия и достоинства человеческого способа бытия.