Конституция как источник уголовно-исполнительного права России в ст. 2 закрепляет в качестве обязанности государства соблюдение и защиту прав и свобод человека, а также их приоритет [1].

Целью уголовного наказания является исправление осужденного, которое не может считаться результативным без ограничения социальных благ. Такими благами являются: право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, а также тайны переписки, свобода передвижения, право на неприкосновенность жилища и др.

Для более четкой конкретизации правового статуса осужденных как граждан России, помимо вышеупомянутых ограничений, Конституция закрепляет и следующие юридические гарантии, определенные в ст. 45 – 54, обеспечивающие реализацию прав и свобод осужденных. Так, государство обязуется предоставлять осужденным право на защиту в судебных органах, а также на международно-правовую защиту, предоставлять квалифицированную юридическую помощь; не осуждать за одно и то же преступление и придавать обратную силу законодательным актам, отягчающим ответственность за совершенное преступление; предоставлять право на пересмотр приговора, на просьбу о смягчении наказания или помиловании; гарантию при отправлении правосудия по новому уголовному делу (в том числе презумпция невиновности, рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, освобождение от обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников); право на компенсацию причиненного ущерба вследствие злоупотребления властными полномочиями и возмещения вреда, причиненного незаконным действием (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса передает признание главенства норм Конституции в следующей форме: уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции Российской Федерации, общепризнанных  международных принципах и нормах, на международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными [2]. Думается, что нормотворческая деятельность по разработке уголовно-исполнительного закона должна в полной мере отражать начала, закрепленные в основном законе Российской Федерации.

Как уже упоминалось ранее, Конституция закрепляет возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законодательством в установленных законом пределах в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц и обеспечения обороны страны и безопасности государства.  Однако, важно помнить, что определенные виды прав и свобод не подлежат ограничению даже в самых чрезвычайных ситуациях. К их числу относятся: право на жизнь, право на неприкосновенность частной жизни, право на жилище и др. [1, ч. 3 Ст. 56].

Согласно положениям ст. 10 УИК РФ, осужденным также гарантируются права и свободы граждан РФ с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством [2]. Уголовно-исполнительный кодекс, наряду с ограничениями прав и свобод, также предусматривает отмену/лишение/изъятие прав и свобод осужденных. Так, например, осужденные к пожизненному лишению свободы, равно как и лишению свободы, принудительным работам, обязательным работам и исправительным работам не имеют конституционного права на свободу выбора труда [1, Cт. 37], так как они обязаны трудиться. Осужденные к лишению свободы не имеют права на забастовку [2, ч. 6 Cт. 103], на выбор места проживания, ввиду того, что они направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, находящиеся по месту проживания или же осуждения, а также находящиеся на территории иного субъекта РФ либо в местах, которые определяются федеральным органом уголовно-исполнительной системы [2, Cт. 73]. У осужденных к обязательным работам отсутствует конституционное право на отдых [1, ч. 5 Ст. 37], если срок отбывания данного наказания приходится на период каникул или отпуска, как и на материальное вознаграждение за труд, ввиду безвозмездного характера таких работ [2, ч. 4 Cт. 26].

Следовательно, можно прийти к выводу о том, что конституционный запрет на издание в Российской Федерации законов, отменяющих права и свободы человека и гражданина, нарушается как самой Конституцией, так и федеральными законами, в частности Уголовно-исполнительным кодексом РФ. Первоосновой любого уголовного наказания являются ограничение прав и свобод. Без этих составляющих наказание теряет смысл и не может достичь своих целей. Как справедливо отмечают Л.В. Бакулина и В.К. Бакулин, для устранения конкуренции и коллизии конституционных норм, а также в целях получения возможности принятия законов, допускающих отмену/лишение/изъятие прав и свобод человека и гражданина, следует считать целесообразным дополнение статьи 55 Конституции РФ частью 4 в следующей редакции: «Лишение прав и свобод человека и гражданина может быть установлено федеральным конституционным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государств» [3, С.148]. На наш взгляд, уголовно-исполнительное законодательство должно быть в максимальной мере приведено в соответствие с Конституций Российской Федерации и не дискриминировать граждан, попадающих в сферу действия уголовно-исполнительной нормы. Но в настоящее время недостаточная конкретизация норм Уголовно-исполнительного кодекса порождает ущемление некоторых прав осужденных.

К примеру, гражданин Воронин В.В. обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на неконституционность положений п. «в» ч. 2 ст. 78 УИК РФ. Данный пункт содержит в себе условия перевода положительно характеризующихся осужденных. Гражданин справедливо указал на то, что положение распространяется на граждан, находящихся в облегченных условиях содержания, в то время, как лица, пребывающие в следственном изоляторе лишены такой возможности. Ссылаясь на нормы Постановления от 26 ноября 2002 года № 16-П по делу о проверке конституционности положений статей 771, 772 , частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР [4], а также на Определение от 18 ноября 2004 года № 363-О по жалобе гражданина В.М.Гладкова, Конституционный Суд признал возможность принятия судом по ходатайству осужденного, содержащегося в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу в следственном изоляторе, решения об изменении ему вида исправительного учреждения [5].

Несмотря на то, что с момента принятия решения прошло 12 лет, в ст. 78 УИК РФ до сих пор не содержится нормы о возможности перевода лица, пребывающего в следственном изоляторе. По нашему мнению, отсутствие четкой формулировки всех возможностей перевода порождает дискриминацию тех подследственных, подсудимых и осужденных, которые имеют такое же равное право на перевод, что и остальные субъекты уголовно-исполнительных правоотношений.

Подобное несоответствие норм можно также усмотреть и в закреплении права осужденных на обращения. Конституционная основа такого права содержится в ст. 33 Конституции Российской Федерации. Согласно этой норме граждане Российской Федерации имеют право на обращение (лично, а также путем направления индивидуальных и коллективных обращений) в государственные органы и органы местного самоуправления. В статьях Уголовно-исполнительного кодекса данное право также находит свое отражение. В соответствии с Кодексом, осужденным предоставляется право на обращение с предложениями, заявлениями и жалобами в администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание, кроме того, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказание, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека [2, ч. 4 Cт. 12]. По смыслу статьи, осужденные имеют право на обращения в трех формах: предложения, заявления и жалобы. Однако ст. 15 УИК РФ дополняет эти формы ходатайством: «Осужденные могут направлять предложения, заявления, ходатайства и жалобы в соответствии с Федеральным законом от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» [6] и иными законодательными актами Российской Федерации с учетом требований Кодекса» [2]. Законодатель не закрепил понятие «ходатайство», однако, с учетом практического применения этого термина, можно заключить, что ходатайство представляет собой официальный документ, содержащий просьбу лица, адресованный в государственные органы, общественные организации или вышестоящие инстанции. Поскольку остальные формы обращений также могут считаться просьбами, было бы целесообразно дополнить ч. 4 ст. 12 УИК РФ такой формой, как ходатайство. Дополнение могло бы способствовать более полной реализации, а также более ясному пониманию осужденными своих конституционных прав.

Продолжая анализировать проблему столкновения правовых норм в рамках заявленной тематики, необходимо отметить и несоответствие в части обращения в международные органы в целях защиты прав человека. Ч. 3 ст. 46 Конституции содержит право любого человека на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, в соответствии с международными договорами Российской Федерации [1]. Однако уголовно-исполнительная норма, которая, казалось бы, должна была продублировать это положение, сформулирована иначе: «Осужденные имеют право обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами к администрации учреждения или органа, исполняющего наказания, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказания, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека» [2, Ст. 12]. Проанализировав две вышеназванные нормы, можно сделать вывод, что в статье УИК РФ предполагается возможность «обхода» внутригосударственных инстанций и прямое обращение непосредственно в органы международного сообщества. Различия смысла статей демонстрируют нелогичность позиции законодателя и возможность иной трактовки норм в зависимости от личного интереса лица.

Соответствие федерального законодательства основному закону страны предотвращает коллизии норм, их несогласованность между собой, законодательные пробелы и, как следствие, нарушение и чрезмерное ограничение прав и свобод личности, а также злоупотребления должностными лицами своими правомочиями.

Однако столкновение норм не ограничивается внутригосударственным уровнем.

В своем Постановлении от 15 ноября 2016 года, Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что одними из самых частых обращений граждан по поводу неконституционности положений уголовно-исполнительного законодательства являются жалобы на  п. «б» ч. 3 ст. 125 и  ч. 3 ст. 127 УИК РФ [7]. Согласно данным статьям осужденным, отбывающим наказание в строгих условиях, разрешается иметь два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года; предоставляется возможность перевода из строгих условий отбывания наказания в обычные условия отбывания наказания по отбытии не менее 10 лет в строгих условиях отбывания наказания по основаниям, указанным в ч. 6 ст. 124 УИК РФ. В своих жалобах на неконституционность этих положений граждане указывают, что статьи нарушают право осужденных на частную и семейную жизнь (ст. 23 Конституции РФ). По мнению заявителей, вышеназванные условия содержания препятствуют созданию семьи и мешают дальнейшей социальной адаптации осужденных, что является одной из задач уголовно-исполнительного законодательства (ч. 2 ст. 1 УИК РФ). Жесткость норм и их противоречие идеям гуманизма подтверждает и практика Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), которая, являясь международным актом, также признается законодателем частью правовой системы Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Дело «Хорошенко против Российской Федерации» является ярким примером противоречия не только уголовно-исполнительного законодательства Конституции, но и самой Конституции международным Конвенциям. А. Хорошенко, обращаясь в суд, указывает на то, что вследствие суровости ограничений его контактов с внешним миром, он утратил некоторые контакты с членами семьи и собственным сыном, которого не видел последние 15 лет. Заявитель подал ряд жалоб в Конституционный Суд, однако, эти разбирательства оказались безуспешными. ЕСПЧ, рассматривая дело, констатирует, что несмотря на утверждение властей Российской Федерации о направленности таких ограничений на «восстановление справедливости, исправление осужденного и предупреждение новых преступлений», вопрос о пропорциональности принятых мер является открытым ввиду противоречия ч. 2 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод» [9], согласно которой вмешательство со стороны публичных властей в осуществление права на уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции не допускается. Исключение составляют лишь случаи, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности либо защиты прав и свобод других лиц. По мнению Европейского Суда, российское законодательство не учитывало адекватно интересы Хорошенко в части свиданий с родственниками. Эффективность данной законодательной меры повышалась за счет длительного характера ее действия, а также различных правил организации свиданий в колонии, таких как, – запрет прямого физического контакта, разделение стеклянной перегородкой или металлическими прутьями, постоянное присутствие надзирателей во время свиданий и ограничение количества взрослых посетителей. Таким образом, ЕСПЧ заключил, что имело место нарушение права заявителя на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, в результате применения в его деле строгих условий в исправительной колонии особого режима [2].

Ссылаясь на рассмотренное дело «Хорошенко против Российской Федерации», Конституционный Суд в Постановлении от 15 ноября 2016 года признает положения п. «б» ч. 3 ст. 125 и ч. 3 ст. 127 УИК Российской Федерации – в той мере, в какой они исключают возможность предоставления длительных свиданий лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, в течение первых 10 лет отбывания наказания, – не соответствующими статьям 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 23 (ч. 1) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи со ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее интерпретации Европейским Судом по правам человека [7, С.9].

Постановление содержит и прямую рекомендацию для соответствующего изменения законодательной базы Российской Федерации. В соответсвтии с решением Суда, федеральному законодателю следует, исходя из требований основного закона страны и с учетом правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в данном Постановлении, а также соответствующих правовых позиций Европейского Суда по правам человека, – определить условия и порядок реализации лицами, осужденными к пожизненному лишению свободы, права на длительные свидания. Впредь до внесения в правовое регулирование необходимых изменений, вытекающих из Постановления. Осужденные к пожизненному лишению свободы должны иметь право получения одного длительного свидания в год c лицами, указанными в части второй ст. 89 УИК Российской Федерации [7, С.19].

Несмотря на сложившуюся Европейскую практику, представляющую собой авторитет в толковании международного законодательства для всех стран-участниц Европейского Союза, а также Постановление Конституционного Суда от 15.11.2016, законодательство Российской Федерации не скорректировало правовые нормы, допуская коллизии не только на уровне внутригосударственного толкования, но и на международном уровне.

Таким образом, в качестве итога нашего анализа можно признать, что современные нормы уголовно-исполнительного и конституционного прав требуют пересмотра и более четкой формулировки, что обеспечило бы более полное и равное соблюдение прав всех граждан Российской Федерации.

С момента ратификации Государственной Думой РФ протокола об введении моратория, предполагавшего бессрочный запрет на смертную казнь, самым серьезным наказанием за уголовное преступление стало пожизненное лишение свободы. По тяжести данное наказание является альтернативой смертной казни.

Несмотря на то, что наказание в виде пожизненного лишения свободы существует в системе уголовных наказаний Российской Федерации уже четверть века, по-прежнему вызывает среди теоретиков и практиков права огромное количество споров.

Мнение о необходимости применения такого вида наказания как пожизненное лишение свободы имеет двойственное решение. Общество разделилось на две противоборствующие стороны, одна сторона за данный вид наказания, другая за его отмену.

Также необходимо отметить, что включение в систему уголовных наказаний такого его вида как пожизненное лишение свободы, характеризует определенную действующую на современном этапе тенденцию развития государственной уголовной и уголовно-исполнительной политики. Формирование вектора развития уголовной политики государства происходит с учетом состояния уровня преступности в стране, динамики ее развития и структуры. На современном этапе развития Российской Федерации названные показатели нельзя назвать благоприятными. Уровень преступности в стране, хоть и постепенно снижается, но все же остается достаточно высоким.

Вспоминая слова Федора Достоевского, который сказал: «Об уровне цивилизации народа можно судить, когда открываешь ворота его тюрем». К сожалению, в нашей пенитенциарной системе есть недостатки, поэтому необходимо пересмотреть ее содержание.

Сложившаяся в нашей стране достаточно высокая криминогенная ситуация требует принятия серьезных и жестких мер, совершенствования уголовного законодательства в рамках борьбы с преступностью.

Необходимо отметить, что не все правоведы видят смысл в применении пожизненного лишения свободы к преступникам.

Так, по мнению профессора И. И. Карпеца, однозначно высказавшемся против применения наказания в виде пожизненного лишения свободы, такое наказание является «безнравственным и не гуманным даже в качестве альтернативы смертной казни»[3].

Но, как бы то ни было, в России применяется такой вид наказания, как пожизненное лишение свободы.

Пожизненное лишение свободы должно оказывать карающее воздействие на осужденного, способствовать его исправлению и пресечению подобных преступлений в будущем.

На самом деле исправление осужденного в таких условиях является труднодостижимым. Но, с другой стороны, надежно пресекаются новые подобные преступления. Виновный лишается физической возможности повторения своего поступка, а устрашающий потенциал пожизненного заключения оказывает положительное влияние на общее предупреждение преступлений.

На современном этапе пожизненное лишение свободы является самым строгим наказанием не только в России, но и зарубежных странах, где смертная казнь была отменена или было принято решение не применять данный вид наказания.

Пожизненное лишение свободы разрушает любую перспективу реинтеграции в обществе. Поэтому оно исключает одну из основных целей назначения уголовных наказаний и сохраняет лишь возмездие и общую превенцию.

В демократическом обществе лишение свободы с учетом серьезности такого обращения применяется только в наиболее серьезных делах и ограничено строгими правилами. Его цель не только в наказании осужденного преступника, но и в выполнении ряда социальных функций. Таков выбор, который демократические государства, уважающие права человека, сделали, прогрессируя над регрессивной концепцией чисто карательной формой юстиции.

Соответственно, содержание людей в местах лишения свободы до конца их дней, каким бы ужасающим ни было их преступление, несомненно, составляет бесчеловечное обращение, поскольку оно уничтожает всякую надежду на реабилитацию. Но еще хуже, что мнение, посылаемое этим видом наказания, заключается в том, что осужденный является опасным чудовищем, изгнанным из общества навсегда, который «заслуживает» томиться в тюрьме остаток дней в отсутствие дополнительных рассуждений. Подобная мотивировка равнозначна с моральной точки зрения отрицанию человечности у таких людей, поскольку делает различие между осужденными, которые «заслуживают» реабилитации, и теми, которые рассматриваются как «пропащие».

Даже со строго прагматического подхода пожизненное лишение свободы не дает никакого выигрыша с точки зрения эффективности уголовного наказания. Мы  отметили, что отсутствует корреляция между существованием пожизненного лишения свободы и снижением количества наиболее тяжких преступлений. Напротив, некоторые государства, которые сохранили пожизненное лишение свободы в своем уголовном арсенале, такие как США или Российская Федерация, имеют высокий уровень преступности. С другой стороны, отдельные государства, которые ее отменили, такие как Португалия после тюремной реформы 1884 года не имеют особенно высокого уровня общей или насильственной преступности. Таким образом, последний аргумент в пользу пожизненного лишения свободы, который состоит в определении удобств с точки зрения общей превенции, не оправдывает сохранение этого вида бесчеловечного обращения в наш день и век. Соответственно, отсутствует оправдание для пожизненного лишения свободы с точки зрения пенологических целей уголовного лишения свободы или с точки зрения эффективности превенции.

Хотя Европейский Суд не усмотрел международной тенденции в пользу или против отмены пожизненного лишения свободы, он охарактеризовал освобождение от пожизненного лишения свободы как прогрессивное развитие общества в пенологических вопросах. Пожизненное лишение свободы как крайняя санкция порождает много подобных возражений,
что и смертная казнь.

Важнейшими недостатками применения пожизненного лишения свободы на сегодняшний день в России, на наш взгляд, являются:

-                       отсутствие социальной справедливости. Достаточно большое количество людей считают аморальным содержание пожизненно маньяков, убийц, педофилов за счет налогоплательщиков. Среди налогоплательщиков ведь находятся и те, кто стал жертвами совершенных ими преступлений.
По факту получается, что преступник, лишив кого-то жизни, продолжает жить за счет родственников убитого;

-                       предусмотренная уголовным законодательством возможность пожизненно осужденных вновь оказаться на свободе в рамках условно-досрочного освобождения через 25 лет. По нашему мнению, даже длительный срок назначенного наказания не способен исправить маньяков, подобных Чикатило. Кроме того, даже предположив возможность условно-досрочного освобождения осужденного к пожизненному лишению свободы через двадцать пять лет, выход его состоится в возрасте 55-62 лет, то есть в предпенсионном или пенсионном возрасте. За 25 лет нахождения
в заключении осужденный, как правило, утрачивает работоспособность, теряет возможность обеспечить себя самостоятельно. Осужденный психологически и физиологически изменится. Такого человека сложно будет назвать полноценным. После двенадцати-пятнадцати лет пребывания пожизненно осужденных в исправительных колониях строгого режима они утрачивают имеющиеся социальные связи, у них нарастает социальная несовместимость, к этому добавляется отсутствие значимых перспектив. В случае освобождения такого осужденного он будет «отвержен» обществом, очень часто и родственниками. А результатом всего этого могут стать новые драмы и новые совершенные преступления;

-                       те материальные затраты, которые государство расходует на содержание осужденного к пожизненному лишению свободы, можно с пользой вложить в наиболее нуждающиеся сферы общества – медицину, образование, спорт и др.;

-                       положение о том, что пожизненное лишение свободы, предоставляемое преступнику в качестве альтернативы смертной казни, не обосновано и не оправдано ни теоретически, ни практически. По нашему мнению, пожизненное лишение свободы не является более гуманной мерой уголовного наказания, чем смертная казнь, по факту, пожизненное лишение свободы – это в некотором роде, «смерть в рассрочку». Это гораздо мучительнее и для самих преступников, и для родственников, и для потерпевших от совершенного преступления.

Европейская и международная уголовная политика ныне достигла значительной степени зрелости, чтобы пройти решающую веху и отменить пожизненное лишение свободы. Как и без смертной казни, европейские государства могут и должны обходиться без этого архаического и бесчеловечного наказания и избирать решения, направленные
на социальное возвращение преступников.

Для профессиональной организации борьбы с проникновением запрещенных предметов необходимо учитывать способы и механизм их поступления в зависимости от вида запрещенных предметов.

Под способом следует понимать прием, действие, метод, применяемые при исполнении какой-нибудь работы, при осуществлении чего-нибудь[1].

Наиболее распространенными способами проникновения запрещенных предметов являются деньги, спиртные напитки, наркотические и психотропные средства и их аналоги, колюще-режущие предметы, а также средства мобильной связи.

Многочисленными исследованиями в этой сфере установлено, что поступление запрещенных предметов к осужденным осуществляется следующими способами: переброс через основное ограждение (45 %); пронос через КПП в замаскированном виде (27 %); сокрытие в посылках, передачах, бандеролях, письмах (9 %); провоз в транспортных средствах (16 %); сокрытие в тайниках (3 %), а также подкуп лиц, работающих на охраняемом объекте[2].

Переброс через основное ограждение выступает одним из основных способов доставки запрещенных предметов, в том числе и средств сотовой связи, несмотря на то, что они могут получить механические повреждения. Для перебросов запрещенных предметов на территорию ИУ правонарушители могут использовать различные приспособления, в том числе рогатки, арбалеты, пращи (метательное оружие).

Такая практика имеет повсеместное распространение. Так, в ЛИУ-8
г. Киржач Владимирской области в вечернее время часовой поста сообщил о перебросе предметов неустановленных лицами во внутреннюю запретную зону учреждения. На место происшествия немедленно выдвинулась резервная группа и обнаружила свертки, перемотанные скотчем. В них оказалось три сотовых телефона. Запрещенные предметы были изъяты.  Виновные лица были привлечены к административной ответственности за передачу либо попытку передачи запрещенных предметов, предусмотренной ст. 19.12 КоАП РФ.

Пронос через КПП в замаскированном виде – это подшивка вещей за подкладкой головного убора, в воротничок, в каблук или подошву обуви, заливание спиртного в обувь, грелки, фляжки, помещение за пояс, в проделанное отверстие в книге, в трубчатые кости животных и птиц (могут использоваться и для проноса наркотиков, денег и т.п.), в арбузы, дыни и т.п., в законсервированные компоты, в специально создаваемые длинные и тонкие сосуды как жесткие, так и гибкие, также вшиваемые, подвешиваемые, подвязываемые, подклеиваемые и пр. в различные части одежды, чаще верхней, ибо она толще, к разным частям тела – ногам, рукам, пояснице, спине и т.д., проносятся в сумках, чемоданах с двойным дном. Используются резиновые жгуты, суровые и шелковые нитки, пластырь, длинные и тонкие пружины и пр. для скрытого перемещения спрятанных предметов во время обыска, осмотра.  Так, в колонии строгого режима №7 ИК-7 п. Пакино Владимирской области гражданка, прибывшая на свидание к своему близкому родственнику, ухищренным способом в сумочке пыталась пронести на территорию учреждения денежные средства в размере 1900 руб.

Важное значение приобретает предупреждение сотрудниками ИУ об административной ответственности за пронос запрещенных предметов, предусмотренной ст. 19.12 КоАП РФ. При этом в соответствии с п. 77 Правил граждане, прибывшие на свидания, их одежда и вещи досматриваются. В случае обнаружения скрытых от досмотра запрещенных вещей администрация ИУ принимает меры в соответствии с требованиями действующего законодательства Российской Федерации и Правил.

Несмотря на такие меры не прекращаются попытки проноса и передач запрещенных предметов. Их могут прятать также в тетрапакетах, в различных пакетах для приправ, в подкладке одежды, в пачках сигарет, в личных вещах[3].

В основном запрещенные предметы изымаются у родственников во время краткосрочных и длительных свиданий.

Так, в ИК-10 УФСИН России по Тверской области у гражданки, прибывшей на длительное свидание, было обнаружен и изъят спрятанный ухищренным способом в дамской сумке сотовый телефон. Хотя перед предоставлением длительного свидания гражданка была предупреждена об административной ответственности за незаконную передачу запрещенных предметов осужденным.  По данному факту был собран материал за нарушение ст. 19.12 КоАП РФ[4].

К особенностям поступления осужденным денег следует отнести то, что в качестве источников, кроме родственников, преступников, а также связей осужденных, находящихся на свободе, может быть система ухищренного, а порой криминального процесса перемещения денег в исправительные учреждения, а также из них на свободу и обратно конкретным осужденным. Основными элементами этой системы являются: передача объемов работ и начисление заработной платы отдельным осужденным; использование системы денежных переводов, направляемых осужденным и осужденными на свободу, а затем доставка наличности в исправительное учреждение.

Сокрытие в посылках, передачах, бандеролях, письмах тоже повсеместно распространено среди способов проникновения на территорию ИУ запрещенных предметов. Наибольшей популярностью в качестве тайников для сокрытия запрещенных предметов и веществ пользуются продукты питания.

Так, в ИК-3 г. Владимира при досмотре почтовой бандероли на имя одного из осужденных в бульонных кубиках “Maggi” было обнаружено и изъято 16 комочков коричневого цвета. В дальнейшем экспертиза показала, что это наркотическое вещество гашиш.

В отношении осужденного, который организовывал передачу наркотических средств в исправительное учреждение, усматриваются признаки состава преступления, предусмотренные ст. 228 УК РФ (незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества).В ИК-3 г. Владимира при досмотре почтовой бандероли на имя одного из осужденных в бульонных кубиках “Maggi” было обнаружено и изъято 16 комочков коричневого цвета. В дальнейшем экспертиза показала, что это наркотическое вещество гашиш. Материалы направлены в следственные органы.

Запрещенные вещи в транспортных средствах прячутся в радиаторе, обшивке кабины, фарах и подфарниках, в запасном колесе, бензобаке, раме, штангах крепления груза в кузове, в перевозимом грузе (в специально выдолбленных, высверленных отверстиях в бревнах, брусах, досках, металле, жердях; в завернутых руллонах рубероида, бумаги, в бобинах для провода), в дверце, кислородных баллонах и огнетушителях, в емкостях аккумуляторов, в коробке реле зажигания, в масляном баке, в сиденье и пр. При этом чаще всего сооружается какое-то двойное дно или вставляется специальный сосуд, или используется непроницаемая упаковка как гнущаяся, так и твердая[5].

Постоянное общение осужденных с сотрудниками ИУ способствует совершению последними противоправных деяний в ИУ. Попадая в места лишения свободы, осужденные оказываются в ограниченном пространстве и для улучшения своего положения прибегают к разнообразным ухищрениям, в том числе, втягивают сотрудников УИС в преступную деятельность.

По данным статистики за 2017 году в отношении 425 сотрудников УИС было возбуждено 416 уголовных дел, из них коррупционной направленности – 261 дело. В 2015 году было возбуждено 356 уголовных дел, а в 2014 году – 270 дел, что говорит о росте коррупции в сфере УИС[6].

Так, осужденный Т., отбывающий наказание в исправительной колонии общего режима обратился к сотруднику Д. с просьбой незаконно, в нарушение установленных правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, пронести на территорию исправительного учреждения и передать ему запрещенный Правилами внутреннего распорядка предмет – сотовый телефон, за это Д. получит взятку в виде денег. Д. совершил 7 эпизодов преступлений. Д. был осужден приговором Искитимского районного суда г. Новосибирска от 2 сентября 2016 года в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. Особенная часть > Раздел X. Преступления против государственной власти > Глава 30. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления > Статья 291.2. Мелкое взяточничество” href=”http://sudact.ru/law/uk-rf/osobennaia-chast/razdel-x/glava-30/statia-291.2/?marker=fdoctlaw” target=”_blank”>291.2 УК РФ и ему назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 8 месяцев за каждое преступление[7].

Следует отметить, что передача сотрудниками ИУ запрещенных предметов характеризуется повышенной степенью общественной опасности, поскольку в результате их противоправных действий нарушаются охраняемые законом интересы общества и государства, осуществляется подрыв авторитета органов уголовно-исполнительной системы. При этом, у таких лиц имеется больше возможностей для совершения преступления, поскольку они более осведомлены о методах противодействия проникновению запрещенных предметов.

Как справедливо отметил и.о. начальника отдела по взаимодействию с правоохранительными органами и борьбе с терроризмом УФСИН России по Республике Татарстан В. Данник, «способы сокрытия запрещенных предметов с целью доставки осужденным родственниками и иными лицами отличаются все большей ухищренностью и изобретательностью»[8].

Рассмотрев конкретные способы проникновения запрещенных предметов на территорию ИУ следует сделать вывод о том, что под способом проникновения понимается система ухищренных приемов, операций и действий заинтересованных субъектов с применением различных технических и иных средств, обеспечивающих тайную передачу их получателю (адресату), а также сохранение канала.

Среди них можно выделить следующие: перебросы запрещенных предметов, которые, как правило, осуществляют родственники осужденных, отдельные лица из подразделений, охраняющих исправительные учреждения; провозы в грузах с использованием транспортных средств. Провоз запрещенных предметов может осуществляться с использованием железнодорожного и автомобильного транспорта. Они могут доставляться как сотрудниками исправительного учреждения, так и другими лицами; проносы запрещенных предметов в исправительное учреждение, которые могут осуществлять отдельные сотрудники ИУ из числа начальствующего, младшего начальствующего и вольнонаемного состава; родственники, прибывшие на свидание; осужденные, работающие за пределами ИК; иные лица; направление запрещенных предметов по почте в посылках, бандеролях. Данный канал могут использовать как родственники осужденных, так и иные лица; доставка в исправительные учреждения запрещенных предметов может осуществляться, посредством такого канала, как передачи осужденным, передаваемые их родственниками и иными лицами.

Каждый из этих способов имеет свои особенности при осуществлении преступной деятельности, а также отличается различного рода ухищрениями, которые используют преступники для их реализации.

Определяющей целью каждого способа является то, что запрещенный предмет оказывается на режимной территории. Граждане не осознают, что пытаясь передать осужденным запрещенные Правилами предметы, серьезно усугубляют положение осужденных, поскольку в соответствии с УИК РФ хранение и передача запрещенных предметов являются злостным нарушением установленного порядка отбывания наказания и переводятся в строгие условия содержания (ст.116 УИК РФ).

Следует отметить, что для большинства способов проникновения запрещенных предметов на территорию ИУ характерна тщательная подготовка, состоящая из определенных элементов. Изучение вышеуказанных способов имеет особое практическое значение при разработке соответствующих мер предупреждения проникновения запрещенных предметов как процесса в целом.

Так как вся деятельность исправительных учреждений направлена на исправление осужденных, то можно сказать, что подготовка к освобождению начинается с первого дня поступления в них, поэтому представляется вполне логичным, что понятие подготовки к освобождению имеет широкое и узкое значение.

В широком смысле под подготовкой понимается комплекс мероприятий, способствующих исправлению осужденных и проводимых на протяжении всего периода нахождения в исправительном учреждении. В узком – это  работа с конкретным осужденным в конкретный период перед освобождением, значение которой заключается в оказании помощи по восстановлению или приведению в соответствующий вид социально-полезных связей, заблаговременном решении трудовых и бытовых вопросов, а также психологической подготовке к последующей жизни на свободе.  В ч. 2 ст. 1 УИК РФ соответствующая подготовка отмечается среди задач уголовно-исполнительного законодательства и именуется как оказание  помощи осужденным в социальной адаптации.

Подготовка к освобождению включает в себя мероприятия, которые проводятся как непосредственно на территории исправительного учреждения, так и по предполагаемому месту жительства освобождаемого.

Статья 180 УИК РФ устанавливает, что, когда оставшийся срок лишения подходит к концу и составляет 6 месяцев, или, если он в целом составляет менее 6 месяцев – после вступления приговора в законную силу – администрация исправительного учреждения информирует органы местного самоуправления и федеральную службу занятости по месту жительства, указанному осужденным, о его предстоящем освобождении, наличии у него жилья, его трудоспособности и имеющихся специальностях. Достаточно длительный срок подготовки определяется тем, что в этот период проводится большое количество мероприятий, которые способствуют ресоциализации осужденных [1, 2].

Порядок подготовки к освобождению закрепляется в Инструкции об оказании содействия в трудовом и бытовом устройстве, а также оказании помощи осужденным, освобождаемым от отбывания наказания в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы, которая была утверждена Минюстом России приказом от 13 января 2006 г. № 2. Подготовка включает в себя:

1) индивидуальная беседа с осужденным для выяснения его намерений о будущем месте проживания, работы или учебы, сведений о поддержании контакта с родственниками, характера взаимоотношений с ними, его планов на жизнь, а также рекомендации относительно возвращения на прежние место проживания и работы. Такой формат работы позволяет по-разному подходить к решению вопросов ресоциализации, определить подготовленность осужденного к жизни вне исправительного учреждения, а также направляет сотрудника в его дальнейшей подготовительной работе с осужденным [2, 3].

Томским региональным отделением Общероссийской общественной организации         «Совет       общественных наблюдательных комиссий» был проведен опрос, показавший, что более половины осужденных после освобождения планируют начать работать, примерно столько же хотят «устроить личную жизнь в семье», каждый третий желает приобрести собственное жилье, а каждый десятый – обучиться новой профессии [1].

2) групповые занятия в школе подготовки осужденных к освобождению. Осужденные распределяются в группы в соответствии с условиями содержания, характером совершенных преступлений, степенью исправления, устойчивостью социальных связей, состоянием здоровья и т.д.

Для осужденных организуются встречи, проводятся тематические вечера, лекции, разного рода занятия, к участию в которых привлекаются сотрудники органов внутренних дел, паспортно-визовых служб, специалисты служб социальной защиты населения, члены Попечительского совета, представители государственной службы занятости населения, общественных организаций и т.д. Они разъясняют и комментируют нормы социального, трудового, семейного, гражданского и иного законодательств.

Таким образом, школы подготовки осужденных к освобождению, являясь необходимой частью подготовки в целом, имеют своей целью с помощью правильно подобранной методики развить у осужденных желание и намерение не возвращаться к прежнему образу жизни, соблюдать законы, а также сформировать у них уважительное отношение к человеку, обществу, законам, труду и т.д.

В исправительном учреждении подбираются журналы, газеты, способствующие формированию у осужденных правильных жизненных ориентиров, разъясняющие какие-либо вопросы. Также распространена наглядная агитация, усиливающая исправительное воздействие – плакаты, панно, планшеты, стенды, стенные газеты, призывы и др. Важную роль играет поступление сведений об имеющихся вакансиях, поступающих из органов занятости населения. На досках информации представлены образцы основных заявлений.

3) прием заявлений осужденных, обращающихся с просьбой об оказании им содействия в трудовом и бытовом устройстве по избранному месту жительства;

4) рассмотрение заявлений и принятие решений.

На основании этих заявлений администрация исправительного учреждения направляет запросы в соответствующие органы местного самоуправления, органы федеральной службы занятости населения о возможности его трудоустройства, предоставления регистрации и жилья. Осужденные информируются о предварительных итогах такого запроса.  При освобождении выдается соответствующее письмо в службу занятости, предприятие или организацию.

Подготовкой к освобождению занимаются сотрудники группы социальной защиты исправительного учреждения с участием начальников отрядов, психологов, сотрудников отделов (групп) специального учета, других служб исправительного учреждения, а также родственники осужденных, общественные организации, службы занятости и социальной защиты населения и т.д. Основная работа лежит на старшем инспекторе по трудовому и бытовому устройству осужденных. Ресоциализация осужденных не может быть осуществлена без работы психолога, который способен помочь им пройти и пережить различного рода трудные ситуации, возникающие в этот период.  С одной стороны психолог выступает как консультант, а с другой как психокорректор, так как воздействует на мировоззрение осужденных, обучая их различным приемам и способам саморегуляции и самоконтроля.

Исправление осужденных в учреждениях ставит своей задачей, в том числе, помощь осужденным в восстановлении и укреплении их социально полезных связей. Кроме того, исправительные учреждения взаимодействуют с религиозными объединениями для проведения соответствующих мероприятий, направленных на формирование у осужденных уважительного отношения к человеку, обществу, светским традициям, переосмысления образа жизни. Большое значение имеет сотрудничество исправительных учреждений и социальных гостиниц, ночлежных домов, реабилитационных центров, предоставляющих нуждающимся  то, что необходимо для нормальной жизнедеятельности [2, 3].

При освобождении лицо получает обходной лист, на основании которого с ним производится полный расчет. В день освобождения начальник исправительного учреждения или его заместитель беседует с освобождаемым, рассказывая об обязательности соблюдения законов, правилах человеческого общежития и выдает ему справку об освобождении. После этого освобожденный приходит на КПП, получает свое имущество, а также ответ предприятия о принятии на работу, и покидает место лишения свободы.  Согласно ст. 181 УИК РФ, проезд до места жительства или работы, как и продукты питания, являются бесплатными. При необходимости, бывший заключенный получает за государственный счет одежду и обувь. Кроме того, Правительство РФ устанавливает размер единовременного денежного пособия – 850 р. [4, 5].

Что касается осужденных, относящихся к инвалидам первой и второй групп, лиц пенсионного возраста, нуждающихся по состоянию здоровья в постороннем уходе; беременных женщин; женщин, имеющих малолетних детей; несовершеннолетних; иностранных граждан и лиц без гражданства, то действующее законодательство предусматривает в отношении их освобождения ряд особенностей.

Как указано в ст. 180 УИК РФ осужденные, являющиеся представителями двух первых категорий могут быть направлены органами социальной защиты в дома инвалидов и престарелых. Для этого как минимум за два месяца до освобождения в этот орган направляются необходимые документы.

Если у женщин есть дети или она находится в положении, выясняется возможность регистрации и трудового устройства освобождаемых, а также определения детей в дошкольные детские учреждения по избираемому ими месту жительства. Если таким образом вопрос решить не удается, выясняется возможность их устройства по месту жительства родственников. При  необходимости дети освобождаемых женщин помещаются в учреждения государственной или муниципальной системы здравоохранения по избранному ими месту жительства.

Несовершеннолетние освобожденные направляются к месту жительства родственников либо иных лиц, которые уведомляются о предстоящем освобождении. В случае их отсутствия администрация воспитательной колонии направляет запрос в соответствующие органы по предыдущему месту жительства с просьбой решить вопрос дальнейшего устройства несовершеннолетнего. В определенных случаях он может быть направлен в школу-интернат, другое учебно-воспитательное учреждение на государственное попечение либо передан органам опеки и попечительства.

Представленные категории осужденных направляются к месту жительства в сопровождении родственников или иных лиц либо работника исправительного учреждения [2].

В 2015 году были внесены некоторые изменения в Концепцию развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 г. В том числе изменения касаются проведения мероприятий, направленных на подготовку осужденного к освобождению и последующей адаптации в обществе. Речь идет о двух блоках таких мероприятий.

1 блок предполагает прохождение освобождаемыми, которые провели в МЛС долгое время, специального тренинга, на котором они могут ознакомиться с произошедшими за этот период изменениями в обществе. Некоторые категории осужденных смогут получить шанс перевестись в колонию-поселение с разрешением кратковременных выездов к месту предполагаемого жительства.

2 блок мероприятий касается создания условий для подготовки освобождающихся к жизни на свободе через службу пробации [1].

Точное соблюдение порядка освобождения осужденных, в том числе их подготовки к нему, обеспечивает эффективность деятельности исправительных учреждений, законность, повышает шансы закрепления результатов исправления и ведет к снижению количества совершаемых освобожденными новых противоправных деяний. Значительная роль в рассматриваемом процессе отводится начальнику отряда осужденных, социальному работнику, психологу и инспектору по бытовому и трудовому устройству.