Реализация ОПОП не лишена вызовов, с которыми ей приходится сталкиваться. Во-первых, ОПОП подразумевает огромные инвестиции, что вызывает обеспокоенность по поводу потенциальных долговых кризисов и невозврата кредитов странами-участницами. Во-вторых, ОПОП пересекает множество границ и может создать или обострить региональные конфликты и напряженность. В-третьих, инфраструктурные проекты в рамках ОПОП могут привести к перемещению населения, нарушению экосистем и социальным потрясениям.

По прогнозам, амбициозная стратегия Пекина по объединению Востока и Запада через инициативу «Один пояс, один путь» приведет к увеличению мирового ВВП на 4,2% [1]. План включает в себя шесть экономических коридоров: сухопутный «Пояс» и морская «дорога», которые соединят Китай с регионами Юго-Восточной Азии, Африки и, в конечном итоге, Европы. Расчеты показывают, что инфраструктурные проекты в рамках инициативы могут сократить время перевозок на 12% [1] и увеличить объем международной торговли на 4-12% [1].

Однако, несмотря на оптимистичное отношение некоторых к проекту ОПОП и его потенциалу для привлечения инвестиций, создания рабочих мест, модернизации инфраструктуры и общего экономического развития, многие выражают растущую тревогу из-за неэффективного использования активов и возможных негативных последствий, связанных с неспособностью некоторых стран выполнить свои долговые обязательства.

Фактически, некоторые страны-получатели помощи уже начинают ощущать негативные последствия финансирования со стороны Китая в рамках ОПОП из-за менее строгих и прозрачных условий инвестирования, отличающихся от тех, что предлагает Международный валютный фонд (МВФ). Кроме того, избыточный капитал, особенно в сфере финансирования инфраструктурных проектов, часто не приносит ожидаемой экономической отдачи. По данным из открытых источников [2], за период с 2008 по 2021 годы Китай направил около 240 миллиардов долларов США на помощь более чем 20 странам, находившимся в финансовых затруднениях, включая Аргентину, Пакистан, Украину, Шри-Ланку и Замбию, причем 80 процентов этого финансирования было предоставлено в период с 2016 по 2021 год. Другие страны, такие как Гана, Кения, Эфиопия и Непал, пытаются добиться более выгодных условий, в то время как Италия официально объявила о своем выходе из Инициативы.

«Более того, по оценкам, китайские займы на реструктуризацию долга и спасательные операции предоставляются под средней процентной ставкой примерно в 5%, в то время как МВФ предлагает 2%» [1]. В результате страны начинают опасаться возможных последствий и рисков, связанных с финансированием инициативы «Пояс и путь», включая попадание в долговую ловушку и превращение в инструмент в геополитической игре.

Один из наиболее хорошо задокументированных примеров китайской «дипломатии долговой книги» связан с постройкой порта Хамбантота на острове Шри-Ланка. Затраты на этот проект составили около 1,3 миллиарда долларов США, однако он не приблизил страну к желаемому экономическому прогрессу. В результате правительство Шри-Ланки оказалось не в состоянии погасить свой долг перед Китаем, что вынудило его передать порт в китайскую аренду на 99 лет.

Еще одним выдающимся примером того, как геополитические решения могут перевесить экономическое развитие, является ситуация в Непале. Эта страна была готова воспользоваться возможностями, связанными с инициативой ОПОП, но пока не удалось осуществить ни одного амбициозного проекта, включая Трансгималайскую многомерную сеть связи. Несмотря на заявления о реализации этих проектов после присоединения Непала к ОПОП в 2017 году, пока ничего не было достигнуто. На уровне правительства Непала и Китая наблюдается разногласие относительно того, являются ли некоторые проекты, финансируемые Китаем и уже находящиеся в процессе реализации, действительно честными инвестициями в рамках инициативы ОПОП. Например, Китай называет международный аэропорт Покхара проектом ОПОП, в то время как министр иностранных дел Непала утверждает обратное, опровергая такие утверждения [1].

Инициатива «Один пояс, один путь» не обошлась без противоречий, и на фоне экономических последствий для ее проектов, вызванных пандемией COVID-19, траектория развития ОПОП остается неопределенной. В связи с усилением конкуренции со стороны Европейского Союза и G7(Group of 7), а также недавними изменениями масштабов и расходов инициативы, остается открытым один вопрос: есть ли вероятность, что «проект века» будет кратковременным?

«Существующие проекты сталкиваются с целым рядом сложностей, причем 35% инициатив сталкиваются с различными видами проблем при реализации» [3]. Кроме того, наблюдается увеличение числа проектов, которые отменяются из-за недовольства со стороны стран-заказчиков. Это происходит из-за коррупционных скандалов, нарушений трудовых прав и игнорирования требований по охране окружающей среды.

В последние годы наблюдается определенное неприятие по отношению к инициативе «Один пояс, один путь» со стороны местных органов власти и населения. Политическое и общественное противодействие замедляет или мешает осуществлению проектов, что влечет за собой недостаток спроса в странах-участницах [4]. В общественных дебатах наиболее заметны обвинения о том, что ОПОП может стать ловушкой для захвата местной инфраструктуры, однако эти утверждения остаются спорными. Хотя опасения относительно увеличения влияния Китая сформировали отрицательное отношение к этой инициативе, фактических доказательств существования долговых ловушек крайне мало, и в некоторых конкретных случаях утверждения о них были опровергнуты [5].

В свете отмены нескольких крупных проектов в различных странах, таких как Боливия, Кения и Малайзия [6], а также нерешенных проблем с крупнейшим проектом – Китайско-пакистанским экономическим коридором, китайское руководство признало наличие проблем и выразило намерение пересмотреть стратегию КПЭК [7].  Новая стратегическая ориентация будет уделять особое внимание росту, установлению стандартов и улучшению взаимодействия с Юго-Восточной Азией [8].

«Более того, инициатива «Один пояс, один путь» практически исчезла из официальных заявлений и выступлений китайского руководства. Си Цзиньпин в своих ключевых выступлениях ограничивал упоминание этой инициативы до простого «продвижения высококачественного сотрудничества в рамках инициативы «Пояс и путь»», по мнению некоторых наблюдателей.

Китайское руководство не собирается полностью отказываться от инициативы ОПОП, вместо этого они стремятся к переосмыслению и трансформации этой инициативы. На данный момент вместо ОПОП китайское руководство акцентирует внимание на концепции «развития мира» через две новые программы: Инициативу глобального развития [9], представленную в сентябре 2021 года, и Инициативу глобальной безопасности [10], официально объявленную в апреле 2022 года. Обе эти инициативы отражены в разделе «Внешняя политика» проекта отчета о партийном съезде, при этом ОПОП не получила упоминания [11]. Ван И охарактеризовал Инициативу глобального развития и ОПОП как «движущие силы-близнецы» [12]. Можно сказать, что данные события свидетельствуют о том, что ОПОП была «смещена на второй план во внешнеполитической стратегии Китая» [11].

Несмотря на значительный потенциал инициативы «Один пояс, один путь», сначала необходимо решить ряд проблем для того, чтобы инициатива продолжила приносить государствам-участникам выгоду. Геополитическая напряженность в регионах реализации инициативы, уровень задолженности стран-участниц, прозрачность реализации, риски для безопасности и воздействие на окружающую среду являются основными препятствиями, требующими внимания. Отдавая приоритет инклюзивным и устойчивым практикам, поощряя многостороннее взаимодействие и учитывая уже более чем десятилетний опыт существования инициативы, Китай может расширить перспективы инициативы «Один пояс, один путь» для достижения своей цели мирного развития и общего процветания во всех регионах-участниках. Постоянный диалог, сотрудничество и приверженность решению проблем заинтересованными сторонами окажут существенное влияние на решение этих проблем и максимизацию позитивного воздействия ОПОП на глобальное развитие и стабильность.

В 2001 году Китай вступил во Всемирную торговую организацию (ВТО) и к настоящему времени успешно интегрировался в мировую экономику. Теперь это не только страна с развитой фабричной сетью и производственная база для многих транснациональных компаний, но и, благодаря совершенствованию своей производственной цепочки, единственная страна в мире, в которой представлены все промышленные категории промышленной классификации ООН.

Однако в настоящее время экономическое развитие Китая вступило в период затруднений. Хотя Китай стал «мировой фабрикой», его преимущества сосредоточены в трудоемких отраслях среднего и низшего уровня. Поскольку стоимость рабочей силы рядового китайца продолжает расти, это выгодное положение дел вскоре исчезнет.

После мирового финансового кризиса 2008 года экономика западных развитых стран оказалась в затруднительном положении. Лидеры США и Европы также осознавали проблемы, вызванные нерентабельностью промышленности и финансовыми проблемами, и поэтому активно выступали за «реиндустриализацию». В то же время они все более настороженно относятся к развивающимся странам, таким как Китай, Индия, Бразилия и Россия. Запад требует от развивающихся стран вести международную торговлю в соответствии с установленными им новыми стандартами. В основном это нацелено на развивающиеся экономики, такие как Китай. Это может спрогнозировать то давление, с которым страна столкнётся в будущем.

Китайская экономика долгое время находилась на относительно низком технологическом уровне. В прошлом инновационный путь Китая заключался в достижении скачкообразного развития за счет привлечения большого объема иностранного капитала, поглощения и усвоения иностранных технологий. Однако по мере того, как китайские технологии приближаются к уровню развитых стран во многих областях, оригинальные инновационные методы встречают все большее сопротивление. Запад не может передать Китаю самые передовые технологии, а каналы внедрения западных технологий в Китае ужесточены. С точки зрения рынка основными рынками сбыта китайской продукции являются развитые страны, такие как Европа и США. Однако, поскольку развитые экономики сталкиваются с трудностями, китайским компаниям приходится осваивать новые направления и новые рынки, если они хотят и дальше добиваться больших успехов на мировом рынке.

С целью наращивания потенциала и укрепления своих позиций в мире, КНР внедряет в свою внешнюю политику новый современный инструмент – мягкая сила, сейчас известная, как стратегия экономической дипломатии Китая и инициатива «Один пояс, один путь».

Перед лицом вышеупомянутых внутренних и международных вызовов экономическая дипломатия Китая должна отреагировать своевременно и эффективно. КНР предложила новую стратегию экономической дипломатии, в которой основное внимание уделяется: установлению нового типа международных отношений, основанных на сотрудничестве и взаимовыгодных результатах, а также избеганию конфронтации между крупными державами; активное участие в управлении и реформировании международной экономической системы; укрепление регионального экономического сотрудничества через инициативу «Один пояс, один путь».

Во-первых, внешняя торговля и инвестиции Китая не могут полагаться исключительно на рынки развитых стран. После вступления Китая в ВТО основными рынками сбыта его продукции стали развитые страны, такие как Европа, США и Япония. Однако в условиях текущей мировой экономической ситуации Китаю необходимо осваивать новые международные рынки на Ближнем Востоке, в Центральной и Восточной Европе, Африке и соседних странах. Хотя некоторые регионы имеют относительно отсталый уровень экономического развития, слабую покупательную способность и относительно небольшие объемы продаж, у них есть огромный потенциал для будущего развития, и их рынки могут стать развивающимися рынками в будущем. Подавляющее большинство стран, входящих в инициативу «Один пояс, один путь», являются развивающимися странами. Китай может еще больше раскрыть свой огромный рыночный потенциал за счет строительства инфраструктуры и сотрудничества в сфере мощностей.

Во-вторых, инициатива «Один пояс, один путь» способствует сотрудничеству и обменам между Китаем и странами, расположенными вдоль этого маршрута, а также содействует развитию политики через экономику. Он имеет большое значение для устранения торговых барьеров в развитых странах и снижения негативного воздействия новых экономических правил в Европе и США на экономику Китая. Степень взаимозависимости между Китаем и экономиками стран вдоль «Одного пояса и одного пути» усиливается, и группа «Одного пояса и одного пути» может быть сформирована экономическими, торговыми и инвестиционными средствами. Если развивающиеся страны объединятся, они смогут сформировать групповое преимущество в игре с развитыми странами, что будет способствовать участию развивающихся стран в формировании новых правил мировой торговли и экономики.

Более того, инициатива «Один пояс, один путь» является мощным дополнением к существующему международному экономическому порядку. Она не является заменой нынешнего международного экономического порядка, в котором доминирует Запад, а скорее добавляет позиции и голоса развивающихся стран к существующему международному экономическому порядку. Она может побудить страны с различными политическими системами к совместному участию, содействовать реформе международной экономической системы и формировать новый международный экономический порядок, который будет более справедливым и разумным.

Во-первых, новая стратегия экономической дипломатии Китая и инициатива «Один пояс, один путь» не пропагандируют изоляцию от развитых стран и не стремятся разрушить существующую международную экономическую систему. Вместо этого он надеется развивать экономическое и торговое сотрудничество со странами вдоль этого маршрута посредством строительства инфраструктуры и более активного участия в международном экономическом управлении, а не насильно экспортировать китайскую идеологию и китайскую модель.

Помимо развивающихся стран, ЕС также является важным партнером китайской инициативы «Один пояс, один путь». Если взять в качестве примера Германию, то стратегическая связь между «Сделано в Китае 2025» и «Немецкой промышленностью 4.0» представляет собой конкретную реализацию китайской инициативы «Один пояс, один путь» в Германии. «Немецкая промышленность 4.0» направлена ​​на интеграцию информационных технологий и производственных технологий для достижения гибкого и интеллектуального производства. Китай является крупной страной-производителем. На данном этапе его цель — трансформироваться и модернизироваться в производственную мощность и достичь интеллектуального производства. У Китая есть преимущества в области информационных технологий, таких как большие данные и облачные вычисления, в то время как Германия обладает передовыми интеллектуальными технологиями и технологиями электронного производства. Сотрудничество между двумя сторонами может привести к созданию «прочного альянса», дополнить преимущества друг друга и усилить технологическую и экономическую мощь обеих сторон.

Конечно, необходимо понимать, что из-за неоднородности между Китаем и Европой в таких областях, как доступ к рынкам и отраслевые правила, Европа ожидает, что инициатива Китая «Один пояс, один путь» будет более прозрачной и открытой. С этой целью нам следует продолжать содействовать взаимным визитам на высоком уровне между Китаем и Европой, укреплять сотрудничество и обмены между аналитическими центрами Китая и Европы, создавать платформу для культурных обменов, разъяснять особое значение инициативы «Один пояс, один путь» и использовать позитивную роль дипломатии в содействии экономическому развитию.

Во-вторых, развитые страны обладают технологическими преимуществами, Китай имеет определенные финансовые преимущества и сильные стороны в строительстве инфраструктуры, а страны вдоль «Одного пояса и одного пути» имеют огромный рыночный потенциал. Вышеуказанные три партии могут быть органически объединены.

Создание Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) является важной частью и типичным примером инициативы «Один пояс, один путь». В число стран-членов АБИИ входят не только Китай и развивающиеся страны Азии, но и развитые европейские страны, такие как Великобритания, Франция, Германия и Италия. Таким образом, это не «китайская версия плана Маршалла», а важная платформа для продвижения сотрудничества Юг-Юг, сотрудничества Север-Юг и сотрудничества между развитыми и развивающимися странами. Это важный шаг на пути к построению нового типа международных отношений, в основе которых лежит взаимовыгодное сотрудничество. Кроме того, АБИИ опирается на существующие стандарты и зрелый опыт работы Всемирного банка, Азиатского банка развития и международных организаций развития и эффективно устраняет недопонимание и опасения западных развитых стран.

Реализация инициативы «Один пояс – один путь», запуск Всестороннего регионального экономического партнёрства и продвижение концепции «сообщества единой судьбы» стали ключевыми элементами внешнеполитической линии Китая в регионе. Перечисленные процессы отражают стремление Пекина и к экономической интеграции, и к формированию собственной модели регионального порядка в Юго-Восточной Азии. В указанной стратегии важную роль играют инструменты культурного и гуманитарного воздействия, включая «мягкую силу» и взаимодействие с хуацяо.

Переосмысление внешнеполитического курса КНР в отношении стран АСЕАН началось с XVIII съезда КПК в 2012 году, когда руководство страны обозначило курс на повышение активности китайской дипломатии, стратегическое планирование и инициативность на международной арене [1]. В качестве одного из приоритетных направлений была обозначена необходимость укрепления отношений с ближайшими партнёрами по региону, к которым Китай традиционно относит АСЕАН. В условиях обострения соперничества с США и их союзниками китайское руководство рассматривало АСЕАН как важную точку опоры в формировании многополярного мира.

Начиная с 2009 года, Китай сохранял статус крупнейшего торгового партнёра АСЕАН, и к 2017 году партнёрство демонстрировало устойчивый рост [2]. Объём товарооборота превысил 500 млрд долларов, а число взаимных поездок между гражданами Китая и стран ЮВА составило свыше 40 миллионов. Пекин активно инвестировал в модернизацию инфраструктуры региона, учитывая высокий спрос на внешние источники финансирования. По оценке Азиатского банка развития, до 2030 года странам АСЕАН потребуется свыше 2,8 трлн долларов для реализации целей устойчивого развития [3, с. 225].

Особое внимание уделяется развитию транспортной взаимосвязанности. В рамках Инициативы «Один пояс – один путь», провозглашённой Си Цзиньпином в 2013 году [4, с. 164], Китай активно продвигает создание мультимодальных логистических коридоров: железных дорог, портов, автотрасс и авиационных узлов. Проекты железнодорожного сообщения Куньмин – Вьентьян, Китай – Лаос – Таиланд, порт Кьяукпью в Мьянме выступают элементами единой транспортной сети, соединяющей КНР с ЮВА и далее – с Индийским океаном. Согласно данным аналитического центра Lowy Institute, с 2015 по 2021 год Китай стал лидером в сфере инфраструктурного финансирования в регионе, реализовав 24 мегапроекта стоимостью свыше 1 млрд долларов каждый [4, с. 165].

Параллельно с экономическим проникновением Китай усиливает своё присутствие в институциональных инициативах. Создание Всестороннего регионального экономического партнёрства (RCEP), синхронизация «Пояса и пути» с Генеральным планом АСЕАН по взаимосвязанности (MPAC-2025), развитие экономического пояса Ланьцанцзян – Меконг и других платформ подчёркивают стремление Китая задавать архитектуру взаимодействия [5]. На XX съезде КПК (2022 г.) стратегическое партнёрство с АСЕАН было признано одним из ключевых приоритетов внешнеполитической повестки на ближайшие пять лет [6].

На фоне растущей экономической зависимости стран ЮВА от китайских капиталов Пекин стремится смягчить возможные подозрения в экспансионизме, активно продвигая инструменты «мягкой силы». Подобная политика основывается на трёх каналах воздействия: культурном, политическом и экономическом [7, с. 27]. В культурной сфере ключевыми проводниками китайского влияния выступают Институты Конфуция, которых в странах АСЕАН насчитывается более 60 [7, с. 28]. Через преподавание китайского языка, проведение культурных мероприятий и образовательные программы Пекин формирует позитивный имидж собственной модели и одновременно продвигает стратегические инициативы, включая «Один пояс – один путь».

Особое внимание уделяется продвижению идеи «сообщества единой судьбы» – концепции, озвученной Си Цзиньпином в контексте китайско-асеановских отношений ещё в 2017 году и закреплённой в официальных документах [8]. Пекин также подчёркивает принцип невмешательства и уважения суверенитета, что делает его привлекательным партнёром для государств с чувствительной внутренней политикой, в том числе Камбоджу, Лаос и Мьянму.

Одним из самых малоисследованных, но крайне эффективных инструментов китайской внешней политики в ЮВА остаётся диаспора –  хуацяо. Представленные экономически влиятельные сообщества играют роль посредника между китайским государством и странами проживания. В Таиланде китайцы контролируют более 80% фондовых компаний, в Малайзии – около 62%, на Филиппинах – более 50% экономики, в Индонезии – 17 из 25 крупнейших концернов и до 70% корпоративных активов [9, с. 96].

Хотя политическое участие хуацяо ограничено, их влияние проявляется в форме экономического давления, лоббистской активности, поддержки гуманитарных программ и участия в бизнес-диалоге между странами. Китайская дипломатия, осознавая указанную роль, стремится поддерживать институциональные и культурные связи с хуацяо, включая образовательные обмены, мероприятия через партнёрские бизнес-ассоциации и формирование позитивного имиджа КНР в среде потомков китайских мигрантов [9].

Таким образом, внешнеполитическая стратегия Китая в отношении АСЕАН представляет собой комплексную и многоуровневую модель, в которой инвестиционная и инфраструктурная активность сочетается с гуманитарными инициативами и диаспоральными механизмами влияния. Юго-Восточная Азия занимает приоритетное место в китайской внешнеполитической повестке, обеспечивая Пекину стабильный рынок сбыта и доступ к ресурсам, а также возможность институционального закрепления в одном из наиболее динамичных регионов мира. Экономическое сотрудничество с АСЕАН формирует прочную основу двусторонних отношений. Китай выступает крупнейшим торговым партнёром ассоциации, активно участвует в модернизации транспортной, энергетической и цифровой инфраструктуры региона, интегрируя инициативу «Один пояс — один путь» с национальными программами стран ЮВА. Пекин придаёт особое значение использованию «мягкой силы», развивая культурную дипломатию, расширяя сеть институтов Конфуция и продвигая идеологию «сообщества единой судьбы», ориентированную на партнёрство и невмешательство. Значимую роль в продвижении интересов КНР играет и китайская диаспора, обладающая высокой экономической концентрацией и способная влиять на политические и деловые процессы в принимающих странах.

1. От расширения масштабов к углублению институтов: новая фаза ИОП
Ключевым событием года стало подписание Протокола о модернизации зоны свободной торговли Китай-АСЕАН до версии 3.0 в Куала-Лумпуре. Если предыдущие этапы были сосредоточены на либерализации рынков, то версия 3.0, в духе концепции «мягкой связанности» ИОП, делает акцент на гармонизации стандартов и институциональной координации.
Включение в повестку таких областей, как взаимосвязанность производственно-сбытовых цепочек, «зеленая» и цифровая экономика, демонстрирует эволюцию ИОП от строительства физических объектов к созданию единых «правил игры». Это позволяет снижать транзакционные издержки и повышать устойчивость региональной экономики к внешним шокам. Результатом этой политики стало сохранение АСЕАН статуса крупнейшего торгового партнера Китая: за первые 11 месяцев 2025 года объем двусторонней торговли достиг 6,82 трлн юаней, увеличившись на 8,5%. Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВРЭП) продолжает служить институциональным фундаментом, обеспечивая предсказуемость для бизнеса и углубляя взаимозависимость производственных цепочек.

2. Инфраструктура как базис, цифра как драйвер
2025 год подтвердил синергию традиционной и новой инфраструктуры в рамках ИОП. Проекты «жесткой связанности» доказали свою эффективность: китайско-лаосская железная дорога превратила Лаос из изолированной страны в логистический хаб, а Whoosh ускорил экономическое взаимодействие на Яве.
Однако главным трендом года стало стремительное развитие цифрового сотрудничества. Подписанный Гуанси-Чжуанским автономным районом и Лаосом меморандум о создании Совместного центра инноваций в области искусственного интеллекта (ИИ) Китай-Лаос стал первым подобным соглашением Китая со страной АСЕАН. Создание Центра сотрудничества по применению ИИ Китай-АСЕАН выводит взаимодействие на новый уровень, охватывая развитие открытых платформ, подготовку кадров и внедрение промышленных решений. Это отражает стратегический курс Китая на развитие производительных сил нового качества, которые через механизмы открытости и международного сотрудничества в рамках ИОП передаются странам Юго-Восточной Азии, помогая им совершить цифровой скачок.

3. Совместное управление как основа устойчивости
Углубление экономических связей в рамках ИОП сопровождается усилением координации в области безопасности и управления. Введение «визы АСЕАН» и расширение безвизового режима с Таиландом, Малайзией и Сингапуром способствуют углублению гуманитарных обменов, превращая регион в пространство общего доверия.
Важным аспектом стала трансформация подходов к безопасности. Китай активизировал борьбу с транснациональной преступностью, переходя от двусторонних акций к многосторонним механизмам с Мьянмой, Таиландом и Лаосом. Кроме того, 2025 год продемонстрировал возросшую роль Китая как гаранта региональной стабильности. В условиях обострения пограничного конфликта между Таиландом и Камбоджей Пекин выступил в роли эффективного посредника, организовав трехсторонние переговоры в провинции Юньнань и предоставив гуманитарную помощь пострадавшим. Эти действия наглядно показывают, что ИОП — это не только экономическая стратегия, но и инструмент поддержания мира, необходимого для ее реализации.

2025 год наглядно продемонстрировал, что Инициатива «Один пояс, один путь» в регионе АСЕАН вступила в фазу зрелости. Сотрудничество характеризуется высокой устойчивостью к внешним вызовам, переходом от количественных показателей к качественным и расширением повестки за счет новых технологий. По мере реализации Плана действий всеобъемлющего стратегического партнерства Китай-АСЕАН (2026–2030) и приближения к 5-летию его установления, можно прогнозировать дальнейшую синергию институциональных инноваций и практической кооперации. Опыт 2025 года подтверждает, что именно такая модель взаимодействия позволяет Китаю и странам Юго-Восточной Азии совместно формировать сообщество единой судьбы, внося вклад в стабильность и процветание всего Азиатско-Тихоокеанского региона.