Право на осуществление предпринимательской деятельности является конституционным правом, что отражено в ч. 1 ст. 8 и ч. 1 ст. 34 Конституции Российской Федерации[2]. Весьма важной является ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в которой говорится о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Похожее положение содержится в абз. 2 п. 2 ст. 1 ГК РФ, содержащем следующее положение: гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

С одной стороны, данные формулировки многими юристами воспринимаются как тождественные. С другой стороны, если осуществить грамматическое толкование данных норм, окажется, что конституционная норма строже аналогичной гражданско-правовой: первая допускает ограничения прав и свобод человека и гражданина только федеральным законом; вторая же позволяет делать это на основании федерального закона, т.е. предполагается, что это может произойти на основании Указов Президента РФ или постановлений Правительства РФ, и даже актов министерств и других федеральных органов исполнительной власти – конечно, при условии, что они соответствуют федеральному закону (с учетом положений ст. 3 ГК РФ и того, что гражданское законодательство находится в ведении Российской Федерации на основании п. «о» ст. 71 Конституции РФ).

Очевидно, что конституционная норма в большей степени защищает права и законные интересы граждан, в том числе и предпринимателей.

Исследованию ограничений права на осуществление предпринимательской деятельности посвящен ряд теоретических работ М. В. Блошенко, Ю. В. Гросул, С. М. Салохидиновой, М. В. Саудаханова, С. Г. Страховой и др.

Обратимся к определениям понятия «ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности», предлагаемым в юридической литературе.

М.В. Блошенко считает, что ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности необходимо рассматривать как прямо установленные законом правила, создающие препятствия для свободного осуществление предпринимательской деятельности, вызванные необходимостью соблюдения прав и законных интересов иных предпринимателей, потребителей, общества в целом. Установление таких ограничений допускается только при наличии обоснованности соразмерности создаваемых препятствий в осуществлении субъективного гражданского права степени охраняемого этим ограничением законного интереса иных лиц[3, с. 6].

Положительным в данном определении является следующее. Безусловно, ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности представляют собой правила поведения, причем нормативно закрепленные. Характер изложения этих правил должен быть таким, чтобы исключать многозначное толкование. Данные правила не должны носить латентный характер (когда их требуется выводить путем толкования различных правовых норм). По своему существу анализируемые ограничения, как полагает автор, являются препятствиями. Полагаем, данный термин – «препятствие» несет отрицательную семантическую окраску, и к тому же не является юридическим, поэтому требует замены. К тому же сам автор обозначает вполне «благие» цели установления ограничений права на осуществление предпринимательской деятельности – это обусловлено необходимостью соблюдения как частных, так и публичных прав и законных интересов. Если уточнить, то это скорее необходимость соблюдения баланса частных и публичных интересов.

А.В. Малько, известный теоретик права, также не обошел вниманием исследуемую проблему, правда, он анализирует правовые ограничения в целом (безотносительно ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности). Тем не менее, выводы ученого весьма полезны для понимания сути феномена правового ограничения. А. В. Малько рассматривает правовые ограничения как установленные в Конституции РФ и в иных нормативных правовых актах границы, в пределах которых субъекты должны действовать, осуществлять свои права и свободы. Для того чтобы установить эти границы, законодатель использует такие средства, как обязанности, запреты, приостановления и ответственность[4, с. 47]. Сущность правовых ограничений проявляется в том, что они связаны с неблагоприятными условиями (угрозой лишения или даже лишением определенных ценностей) для осуществления собственных интересов субъектов. В итоге конституционное ограничение определяется ученым как «правовое сдерживание противозаконного деяния, создающее условия для удовлетворения общественных интересов в охране и защите» [5, с. 739]. Поясняя свое определение, А. В. Малько отмечает, что указанные ограничения связаны с неблагоприятными условиями (угроза лишения или лишение определенных ценностей) для осуществления собственных интересов субъекта, ибо направлены на их сдерживание и одновременно на удовлетворение интересов противостоящей стороны и общественных интересов в охране и защите; они сообщают об уменьшении объема возможностей, свободы, а значит и прав личности, что осуществляется с помощью обязанностей, запретов, наказаний, приостановлений, мер защиты и т.п., сводящих разнообразие в поведении субъекта до определенного «предельного» состояния; ограничения предполагают снижение негативной активности; они направлены на защиту общественных отношений, выполняют охранительную функцию[6, с. 56-57].

Итак, А. В. Малько использует термин «сдерживание», а не «препятствие», и прямо говорит о том, что такие сдерживания нужны для того, чтобы предупредить совершение правонарушений теми субъектами, в отношении которых установлены ограничения, что, в свою очередь, обусловлено и частными, и публичными интересами (как указывает автор, общественными). В целом это справедливо. Полагаем, что речь должна идти не о неблагоприятных условиях осуществления интересов субъекта, а о последствиях такового, которые могут проявиться в угрозе лишения или лишении определенных ценностей (т. е. того, что объективно (и) или субъективно значимо для данного субъекта). Поведение субъекта не то чтобы доводится до «предельного» состояния, а ставится в определенные рамки; приобретает границы, за которые он не может выйти без того, чтобы не наступили неблагоприятные юридические последствия.

Подобные мнения высказываются и другими учеными. В частности, А.А. Подмарев ограничение права (свободы) человека определяет как установленные законодательством пределы (границы) реализации (осуществления) человеком (гражданином) прав (свобод), выражающиеся в запретах, вторжениях, обязанностях, ответственности, существование которых детерминировано (предопределено) необходимостью защиты конституционно признаваемых ценностей, и назначением которых является обеспечение необходимого баланса между интересами личности, общества и государства[7. с. 9].

Полагаем, данное определение является одним из наиболее удачных. В нем обозначена суть исследуемого явления – это пределы (границы) реализации (осуществления) прав и свобод, перечислены средства установления таких пределов (запреты, вторжения, обязанности, ответственность), указана цель установления правового ограничения – защита конституционно признаваемых ценностей, которые в юридической литературе именуются публичными интересами, а также сделан акцент на важность соблюдения при установлении правовых ограничений баланса частных, общественных и государственных интересов (частных и публичных интересов).

С.Г. Страхова указывает, что ограничение права нужно рассматривать с использованием широкого и узкого подходов.

Согласно широкому подходу ограничение прав – это деятельность со стороны государства и частных лиц, направленная на удержание в определенных границах субъектов в целях обеспечения баланса интересов и недопущение определенного неправомерного, а также в определенных случаях правомерного поведения субъектов. Ограничение прав в узком смысле – это средство осуществления такой деятельности, которое выражается посредством требований, обусловленных определенными целями в виде обязанностей и запретов, адресованных определенным субъектам[8, с. 6-7].

Полагаем, данные определения не отличаются четкостью. С одной стороны, деятельность, выражающаяся в ограничении прав, всегда должна находить правовое отражение, в противном случае такие ограничения будут неправовыми, незаконными. С другой стороны, вряд ли такая деятельность может осуществляться со стороны частных лиц – это прерогатива публичных (властных субъектов), наделенных соответствующей компетенцией. Сомнительно, чтобы правовые ограничения имели целью недопущение правомерного поведения субъектов (если оно действительно квалифицируется как правомерное, все препятствия осуществлению такового будут неправомерными). Наконец, обязанности и запреты – не единственные ограничения деятельности тех или иных субъектов.

С.Г. Страхова предлагает определение понятия «публично-правовые ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности» – по ее мнению, это требования, предъявляемые на основании Конституции РФ, федеральных законов уполномоченными на то государственными органами субъекту, реализующему предоставленное Конституцией РФ право на свободную предпринимательскую деятельность, в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны, безопасности государства, в случаях и порядке предусмотренных федеральным законом. Другими словами, это запреты конкретных действий или возложение на субъекта предпринимательской деятельности обязанностей предпринять определенные активные действия. Следует поддержать мнение автора о том, что категория «публично-правовые ограничения прав» носит межотраслевой характер, так как соответствующие требования основываются на содержании норм конституционного, гражданского, административного и иных отраслей права[8, с. 6-7].

Таким образом, в юридической литературе ограничения прав понимаются как правила, границы (пределы), сдерживания, деятельность, требования – то есть весьма разнообразно. Нет единства среди ученых и в понимании целей правовых ограничений, и в средствах таковых.

С учетом проанализированного материала полагаем возможным определить понятия «ограничения прав» и «публично-правовые ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности» следующим образом.

Ограничения прав – это деятельность по установлению границ поведения субъектов права на уровне федерального закона, осуществляемая уполномоченными на то органами государственной власти в пределах их компетенции, выражающаяся в обязанностях, запретах и ответственности субъектов права в целях защиты частных и публичных интересов, а также соблюдения их баланса.

Публично-правовые ограничения права на осуществление предпринимательской деятельности – деятельность по установлению границ осуществления предпринимательской деятельности на уровне федерального закона, осуществляемая уполномоченными на то органами государственной власти в пределах их компетенции, выражающаяся в обязанностях, запретах и ответственности субъектов права на осуществление предпринимательской деятельности в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны, безопасности государства и соблюдения баланса частных и публичных интересов.

Нравственный долг – это своеобразная точка пересечения морального сознания личности с добровольным нравственным выбором и поступком. Человек должен понять, что он хочет, а что должен сделать. Когда он встанет перед данным вопросом, тогда уже можно будет говорить о нравственной зрелости и сознательности данного индивида.

Обязанность и нравственный долг тесно переплетены между собой, но, стоит отметить, что имеют отличия. Обязанность – это совокупность действий, которые соответствуют требованиям, выдвигаемым окружающими людьми, государством, обществом в целом. Обязанность имеет повседневный характер, то есть не обязательно они могут нести нравственный смысл. Также отличие нравственного долга от обязанностей заключается в том, что нравственный долг исполняется добровольно, законом это не регулируется.

Внутреннее чувство долга нужно развивать с самого раннего детства. Среди множества равнодушных к чужому горю людей, заботящихся лишь о своём благополучии, есть и те, кто никогда не откажет никому в помощи. И помогают такие люди другим без каких-либо видимых на это причин, бескорыстно. Главный мотив помочь нуждающемуся человеку – это нравственный долг. Нравственный долг – это не подвиг, это внутренний голос, заставляющий поступать человека по законам совести. Поэтому в современном мире очень важно создать нравственную атмосферу в семье для того, чтобы воспитать  в детях чувство долга, отзывчивость, милосердие.

Главный мотив людей при совершении благородных поступков – это нравственный долг. Люди поступают по нормам морали не из-за секундного импульса, а в силу норм поведения, которые в них воспитали. Именно в этих словах и кроется суть нравственного долга.

Данная тема волновала писателей в разные эпохи времени. Писатели переносили нравственные качества на героев, чтобы показать читателям, как нужно поступать в той или иной ситуации.

Вспоминается роман-эпопея Л.Н. Толстого «Война и мир». Ростовы – это эталон семьи, в которой царят любовь, взаимопонимание и доверие. В семье  детям прививают нравственные и моральные ценности. Вспоминается эпизод, когда Ростовы покидают Москву. Наташа видит во дворе раненых солдат, которых не на чем вывезти. Девушка убеждает родителей отдать подводы для раненых, чтобы спасти солдат.  Наташа не могла поступить иначе, потому что для нее нравственный долг стал нормой поведения, «направленной на помощь человеку, попавшему в беду».

Действует исходя из привычных представлений о нравственном долге и Мария Нарышкина, главная героиня произведения Платонова «Песчаная учительница». Автор показывает нам молодую учительницу Марию Никифоровну, попавшую по распределению в глухое, затерянное в песках село. Она понимает, что должна не только научить детей грамоте, но и помочь людям бороться с песками. Учительница приложила все усилия, чтобы в селе стало лучше. Через некоторое время село было не узнать: люди стали «спокойнее и сытнее», «школа всегда была полна не только детьми, но и взрослыми», «пустыня помалости зеленела и становилась приветливее». Учительница не могла оставить в беде жителей, потому что для нее нравственный  долг – это спасти село и бескорыстно помочь людям. Добрые дела Марии Никифоровны навсегда останутся в памяти жителей.

Таким образом, проблема нравственного долга актуальна в любую эпоху. Нужно стремиться, чтобы проявление нравственных качеств человеческой души стало для каждого естественной потребностью.