Одними из первых пределы применения государственного принуждения в отечественной теории государства и права подвергли специальному исследованию А. А. Воротников, А. П. Рогов, которыми они определены как «нормативно установленные и обеспечиваемые государством границы государственно-принудительного воздействия, определяющие его меру путем закрепления целей и средств принуждения, оснований и порядка их применения, выступающие условием реализации полномочий государства в сфере принуждения и гарантией защиты прав граждан от незаконной деятельности принуждающих субъектов».[1]

Принимая указанное определение в качестве отправной точки, нельзя не задаться вопросом о структуре указанных пределов: из чего они состоят и образуются?

Полагаем, что пределы применения государственного принуждения могут быть разграничены на частные пределы (или пределы), возникающие на основе различных общественно значимых объективных и субъективных факторов (экономика, политика, индивидуальная мораль и пр.), определяющих границы возможного применения государственного принуждения на основе собственной сущности (экономическая возможность для экономического фактора и т. д.). Совокупность частных пределов представляет собой систему пределов применения государственного принуждения.

В консолидированном виде частные пределы применения государственного принуждения формируют общий предел, представляющий собой объединенную на основе частных пределов границу допустимости применения государственного принуждения. Следует отметить, что находящиеся в основе частных пределов факторы взаимосвязаны (экономика связана с политикой и правом, право с нравственностью и т.д.) и в проекции на социальные отношения образуют взаимные наложения создаваемых ими границ. Наложение может быть полным, если их совокупность формирует единую границу применения государственного принуждения в связи с единообразным разграничением допустимого и недопустимого воздействия (общий предел совпадает с каждым из частных пределов), и частичным, если границы, производные от различных факторов, не совпадают.

В последнем случае применение государственного принуждения допустимо лишь в диапазоне отношений, не пересекаемых какими-либо пределами, то есть одновременно соответствующем всем значимым для общества, как принуждающего лица, требованиям.

При этом пределы применения государственного принуждения, в силу отсутствия государства в качестве объекта материального мира и нормативной определенности его действий, могут найти свое выражение лишь в законодательстве, что является гарантией защиты прав и свобод человека и общества, обеспечения функционирования государства.

Важнейший предел применения государственного принуждения формируется по принципу его соответствия нравственным требованиям. Фактором, образующим нравственный предел применения государственного принуждения, выступает справедливость, а точнее такие её структурные элементы, как соразмерность и обоснованность.

При этом под обоснованностью предлагается понимать основанность применения государственного принуждения на нравственно мотивированном соотношении деяния (или сложившихся обстоятельств применительно к реальной угрозе причинения вреда права и свободам человека и общества) и порождаемых им возможных вариантов государственно-принудительного воздействия на лицо (лиц), а в содержание соразмерности – соотнесение применяемого государственного принуждения с индивидуализирующими обстоятельствами, которые позволяют корректировать воздействие на принуждаемое лицо в соответствии с нравственно одобряемыми обществом вариантами, но с учетом специфики, присущей конкретному случаю.

Между тем, применение государственного принуждения лишь один из многих элементов правового регулирования, что требует непротиворечивого соотношения формирующих его нравственных пределов (на основе обоснованности и соразмерности) с принципами права в целом. Полагаем, что обоснованность применения государственного принуждения, как составной элемент справедливости, является выражением определенности, как свойства права, соразмерность – его разумности.

Обоснованность применения государственного принуждения корреспондирует определенности права, соразмерность – его разумности, а в целом, при рассмотрении с юридических позиций, они соответствуют указанным нами ранее элементам справедливости. Взаимодействие указанных бинарных категорий в проекции к государственному принуждению свидетельствует о соответствии последнего одному из основных общественно-правовых принципов – принципу справедливости.