Исследование концепции человека, сложившееся в литературе XX века, – один из источников знаний о бытие его разума и души, о свойствах человеческой натуры, ее потенциальных возможностях, о мире, в котором мы живем. «Эти исследования помогают понять причины дефицита морали и духовности, который вызывает у мыслящих людей все большую тревогу» [1, с. 9].

Роман «Страхи царя Соломона» Ромена  Гари, изданный под псевдонимом Эмиля Ажара (1979) – это своеобразный эксперимент над человеческой природой. Концепция персонажа Гари воплощает в себе то понимание человеческого существования, которое писатель видит в познании человека вообще.

«Концепция человека в литературе – понятие многовариантное, противоречивое, но каждое истолкование несет знание о самом сложном феномене на Земле»,- пишет Е. Померанцева [2, с.15].

В художественной практике, в произведениях, появившихся во второй половине XX века, запечатлен опыт современника, отражающий изменения условий его существования и изменяющий его самого. Критики «по свежим следам» осмысляют живой поток литературы, и хотя не всегда могут, основываясь на конкретном произведении, выстроить стройную концепцию человека, которая положена писателем в основу романа, некоторые слагаемые им обычно удается вычленить. Писательские размышления, воплощенные в отношениях их героев к обществу, к себе, к вечным вопросам добра и зла, жизни и смерти, религии и Богу, в совокупности дают представление о широком диапазоне трактовок концепции человека во французской литературе второй половины XX века.

Определяя концепцию романа «Страхи царя Соломона» Р. Гари критики приходят к единодушному мнению. «Последнее написанное Гари произведение «Страхи царя Соломона» было посвящено одиночеству «третьего возраста» – теме старости», – пишет Н. Хачатурян [3, с.214]. «Роман «Страхи царя Соломона» – трагедия одинокой старости, Гари задел оголенный нерв сегодняшней французской жизни…», – таково мнение Ю. Уварова [4, с.60].

Несомненно, в XX веке тема одиночества зазвучала очень сильно, в одиночестве стали видеть не случайную беду, вызванную стечением обстоятельств, и не знак исключительности, а закономерное, привычное состояние человека в мире нарастающего, всепоглощающего прогресса.

Читатель уже не удивляется встрече с одинокими героями, всецело сосредоточенными на собственных переживаниях и мыслях, привычно предоставленными самим себе, как бы отделенными от других людей незримой стеной взаимного отчуждения. Каждый запрятан в свое одиночество, как в скорлупу, из которой не выбраться, поэтому всякий контакт с другим человеком лишен душевного тепла, сводится, как правило, «к условно-ритуальным формулам общения, к стереотипным людям, из которых выхолощено всякое духовное и эмоциональное содержание» [5, с.38].

Ведущую роль в раскрытии повествования играет, тем не менее, не одинокий старец, а молодой человек по имени Жан. И его образ больше всего соответствует типу героя – плута, присущего плутовскому роману.

Ромен Гари считал плутовство способом жизни своего современника, что остается применимым и к современному миру. В интервью «Ночь будет спокойной» писатель говорил: «Интеллектуальное, идеологическое, да и всякое мошенничество есть самый явный гнусный облик этого века» [6, с. 218]. Как отображение этого утверждения гари придает своим героям плутовские качества. Это герои романов «Волшебники» (1974), который вышел под авторством Р.Гари, и роман «Страхи царя Соломона» (1979), опубликованный под именем Эмиля Ажара.

Рассматривать Жана как героя плутовского романа позволяют следующие наблюдения. «Классические»  образцы плутовского романа традиционно испанские. Плутовской роман прожил почти столетие, окончательно исчерпав себя к середине XVII века. Но подобная литературная форма всегда привлекала писателей различных стран и эпох своими неисчерпаемыми возможностями.

Герой «Страхов царя Соломона» подходит под образ так называемого «положительного»  плута, чьи плоды добродетели и представлены обществу. Он же прибегает к плутовству в «чистом» виде, то есть воровству, мошенничеству, лжи во имя обогащения.

Жан, как и герой плутовского романа, лишен каких-либо семейных связей. Мать героя уходит из семьи, когда мальчику только исполнилось десять лет, а отец занят своими делами настолько, что у него не хватает ни времени,  ни желания, чтобы заняться сыном. Отец появляется в романе только в одном эпизоде, из которого хорошо видно, что разговор с ним Жана – это не разговор двух близких людей, а именно «модель общения» в современном обществе. Таким образом, экспозиция плутовского романа, где сын или дочь покидает отчий дом, у Гари перевернута наоборот, его героя родители с детства обрекают на самостоятельное духовное существование.

В романе своеобразно обыгрывается, как и в произведениях плутовского жанра, тема наставничества, своего рода «моральной преемственности» [7, с.8]. Таким наставником по жизненному пути становится для Жана месье Соломон Рубинштейн.

Месье Соломон создает добровольную службу «SOS – альтруисты – любители». SOS – это крик о помощи, который понимают на всех языках и в любой точек земного шара. «Слово «помочь» – любимое слово месье Соломона, потому что именно в этом слове люди испытывают наибольший недостаток» [8, с.22]. Добродетель месье Соломона дает людям надежду на то, что они не одиноки. А этот французский город, как и множество других современных городов, – это горд «готового платья». «Готовое платье – это уже сшитая одежда, которую на себя напяливаешь: семья, мама, папа, работа, соседи, напяливаешь, а тепла от нее никакого», – рассуждает Жанно [8, с.50].

У Гари эти два героя, Жан и месье Соломон, встречаются совершенно случайно, в такси, но эта встреча кардинально меняет их жизнь. Вливаясь в деятельность «альтруистов – любителей» Жан начинает испытывать «комплекс спасателя». Он уже не принадлежит себе, его жизнь превращается в авантюру.

Понятие «авантюра» в литературе с течением времени меняет свое содержание. В XVIII век авантюра означало «событие экстраординарное, иногда реальное, иногда фантастическое» [9, с.34]. Но применительно к роману Гари, понятие «авантюра» соотносится с реальным планом, событиями и персонажами, не выходящими за рамки достоверности, но оно выходит за границы бытийной нормы, морали, царящей в обществе.

Жан попадает во власть своих собственных «плутней», в хорошем смысле этого слова, как герой плутовского романа без «плутней» он потерял бы все свои типические черты, «ибо плутни для него  – это своеобразный выход во внешний мир его энергии, средство поддержания баланса между ним и обществом» [10, с.18].

В то же время он понимает, что спасение человечества через спасение мадемуазель Коры Ламинер – это всего лишь игра. Жан сравнивает свою жизнь с клоунадой. Гари не случайно вводит в роман образ клоуна. Как известно, клоун – это трагическая фигура в цирке. Не всегда человек в рыжем парике по-настоящему весел, и смех его, как часто бывает, сквозь слезы. Но главное – сыграть, сыграть так, чтоб никто ничего не заметил, в этом и заключается трагизм «ненастоящего» смеха.

Гари, как автор, придавал игре большую роль, считая, что она является неотъемлемой частью творчества, писатель говорил, что «любой романист – и автор, и, конечно, актер» [6, с.220]. Таким образом, игра по Гари, – это и жизнь, и творчество, и жизнь его героев.

Непременный атрибут плутовского жанра – счастливая концовка, «тихая пристань», которая несколько двусмысленна» [11, с.18].

Месье Соломон после тридцатилетней разлуки соединяется с Корой. Жан возвращается к прежней жизни: ремонт радиотехники, работа в такси, женитьба на Алине. Жизнь продолжается: «наш сын уже улыбается и плачет, он вступает в мир «готового платья» [8, с.141].

Категория героя – одна из важнейших в литературе и прежде всего в романе, изначальным жанровым признаком которого является изображение судьбы индивида. В романе «Страхи царя Соломона» концепция персонажа складывается как бы из трех аспектов, трех типов отношений человека с миром. Это: человек и природа; человек и цивилизация; человек и его собственное «я».

Отношения человека и природы в романе приобретают трагическую окраску. Образ чайки, увязшей в нефтяном пятне, олицетворяет ту свободу, простор и величественную красоту, на которую посягнул человек. Вполне логично тема человеческого существования смыкается с темой охраны окружающей среды. У Жана это зрелище вызывает чувство «экологического обострения».

В литературе 70-80 годов XX века ставится вопрос уже не только о сохранении незагрязненных лесов и рек, но и поисках соответствующей моральной атмосферы, пригодной для развития подлинной человечности, естественности. Под угрозой оказались нормальные человеческие отношения в обществе, в котором истребление природы осуществляется вместе с попиранием жизненных прав людей.

Человек у Гари не отделен от природы, он органично входит в нее. Для Жана гибнущие от одиночества люди – это те же птицы, беспомощные, несчастные в своем гордом величии. Помочь им Жан не в силах, переделать мир невозможно, но, по убеждению героя, через спасение одного человека он доказывает миру, как важно помнить о каждом старике, о каждой птичке, о каждом живом существе, о природе в целом.

Сила писательского слова Гари, предостерегающего против разрушительных для природы и общества проектов, материализуется в силе гуманистического убеждения его героя, то есть в конечном счете служит утверждению концепции человека, ощущающего связь с настоящим и будущим, духовно зрячего, понимающего свою ответственность за сохранение богатства и красоты природы.

«Я сильно тронутый цивилизацией, очень сильно», – говорит о себе главный герой. Острое и глубокое разочарование в современной действительности, охватившее миллионы людей, вызвало у многих писателей, в том числе и у Гари, потребность показать какие-то другие, не похожие на сегодняшнюю цивилизацию, жизненные условия,  человеческие отношения. Как следствие этого, в романе создается своеобразная модель, воплощающая в себе определенную «мораль», которая противопоставляется норме действительности.

Жан в известном смысле смотрит на мир со стороны. Но одновременно он и сам часть этого мира, живет в нем, им формируется, вместе с ним меняется. Понятие «любовь» в романе выступает как проявление болезни, «медицинская лексика». Жан не ощущает этого чувства со стороны человечества, хотя сам испытывает к нему «нездоровую» любовь. Чтобы доказать это миру  и, конечно, себе, он идет на связь с пожилой женщиной, бывшей певицей, Корой Ламинер. Понимая неестественность, ненормальность и, даже, в какой-то мере, жестокость этого, он оправдывает себя: «Я делал это из любви к человечеству». Героя спровоцировало на поступок понимание им законов природы как противоестественности, они не хочет и не может принять мир таким, каков он есть. Он убежден, что общество не имеет права весить на человека табличку с надписью «б/у». Гари сам оправдывает своего героя словами: «Пока мой голос не сорвется, я буду кричать: наше общество – это общество провокаций!».

Жан – личность сильная, человек, умеющий претерпеть любые страдания и не согнуться. Но выстоять он может только в постоянном соперничестве с действительностью, где у него совершенно нет точек опоры. Конкретная ситуация разобщенности Жана с окружающими его людьми приобретает в романе особенно глубокий смысл, вырастает до размеров обобщенно-типовой модели человеческой трагедии, вызванной столкновением с дегуманизированной действительностью.

Для Гари внутреннее содержание человека «неизменно остается опорой, источником гуманности, деятельного добра в мире» [12, с.28]. Человек – создание Земли. Жан не является исключением из этого правила, его, как и всех людей, интересует система мироустройства, которое он пытается разгадать при помощи словарей, «где все объясняется, где торжествует трезвый взгляд на вещи». Все, что заложено в энциклопедиях -  общепринятые, общепроверенные утверждения, толкования слов защищают Жана от внешнего мира, ограждают его разум от излишних умозаключений.

Но существует никаким текстом не возместимое переживание подлинности жизненного события, и поэтому Жан «ни разу не нашел в словаре слово, которое бы объяснило смысл».

Это явление можно назвать своеобразным «энициклопедизмом» поколения 70-х годов XX века, которое жило в мире, где «царит ложь, самая бесстыдная, постоянный уход от надежды, полнейшее презрение к истине, позор стал столь стабильным, что с ним примирились», – говорили сам Ромен Гари [6, с.210]. Как истинный художник по своей творческой природе переливает себя в свое произведение, а не самоутверждается посредством него.

Ж. Дютор писал, что «роман XX века уже не повествует о социальной или моральной победе личности, – напротив, он охотно и неустанно изображает ее поражение, ее распад, отречение человека от самого себя » [13, с.70].

Но применительно к «Страхам царя Соломона» такое определение неприемлемо. Человек в романе не предстает как нравственно потерянное существо, с ним произошла лишь так называемая «нравственная деформация», не врожденное, а приобретенное героем качество, то есть оно доступно осознанию и существуют пути его преодоления. Например, у А.Камю «человек все время упирается в один и тот же вопрос: смириться или бунтовать?» [14, с.103]. Человек у Гари не делает ни того,  ни другого, он пытается, используя все свои силы, воплотить в жизнь идею, где ты спокоен и счастлив, когда спокойны и счастливы люди вокруг тебя. Раскрывая концепцию персонажа, Гари большое внимание уделяет отношениям между людьми, его предметом остается частная жизнь, мастерство автора сконцентрировано на изображении внутреннего мира личности.

Гари говорил, что существует лишь две романные формы: роман «открытый» и «закрытый». «Страхи царя Соломона» безусловно «открытый» роман, так как его персонаж раскрывается с неожиданной для читателя стороны, что делает его нетипичной личностью во французской литературе II-ой половины XX века. «Такая форма характерна для Сервантеса, Достоевского, Пруста. Гари был уверен, что этот вид романа будет активно развиваться в будущем» [15, с.187].

Назначение человека в романе не определяется каким – либо философским течение того времени, но Гари – автор, умеющий блистательно рассказывать истории, в которых «философия» никогда не выходит на первый план, хотя обязательно присутствует, но не навязчиво, как бы «в шутку». Это подтверждает мотив игры в жизни и творчестве писателя. В соответствии с литературным контекстом, человек в романе своеобразно, в то же время «традиционно» противопоставляется окружающему миру.

Концепция личности воплощает в себе то понимание человеческого существования, которое Гари видит в назначении человека вообще, как писатель гуманистической направленности, он большое внимание уделяет психологии человека, исследованию его души.

Герой романа «Страхи царя Соломона» – это «плут», игрок, который живет в мире грубых и жестоких игр, но,  пытаясь переделать этот мир, переступает черту добродетели. Творя добро, ты не изменишь все вокруг, но ты можешь изменить себя – такова концепция личности в романе и такова природа таланта Ажара  – Гари: надо дать людям шанс показать себя людьми.

После выхода романа в свет прошло сорок лет. Актуальность поиска ответов на вопросы, поставленные в романе не вызывает сомнения и в настоящее время. Современникам  Жана исполнилось шестьдесят лет. Поколение «готового платья» сменило поколение «PEPSI», которое  простилось  со своим идолом Майклом Джексоном, так и не найдя ответов на свои вопросы. Сегодняшнее поколение «On», как и Жан, лишено каких-либо ориентиров, происходит размывание человеческой индивидуальности во всемирной паутине, человек растерян перед «зеркалами симулякров, в которых личность теряется в нечетких отражениях в мире «кажимости» [16].

Таким образом, роман «Затемнение в Грэтли» [3] является классическим шпионским романом периода Второй мировой войны, в котором реализуется жанровая матрица шпионского романа в полном объёме.

Антагонистом в романе выступает женщина. «Социальная маска» антагониста – известная бывшая разведчица ЦРУ. Настоящее имя – Насрин. Автор изображает её следующим образом: «Женщина, красивая, но красивая по-старомодному, как актриса из черно-белого фильма, одетая в летние хлопковые брюки в обтяжку и черную рубашку с открытым воротом. В ореоле солнечных лучей она казалась тенью <…> Грудной голос, уверенная, неторопливая манера речи и акцент, который Юзи моментально определил как американский, Восточное побережье. Что-то в ее интонации подсказало Юзи: если он захочет, она останется» [6, с. 56]. Социальный статус антагониста соответствует социальному статусу протагониста, таким образом, Юзи имеет право на «подвиг». Конечной целью антагониста была вербовка протагониста с целью сотрудничества с МРБ и предоставления секретной информации об агентурной сети МОССАДа. Повествование в романе детализировано и носит документальный характер, так как биографический автор имел непосредственное отношение к деятельности британской разведки. Знание методов и принципов работы спецслужб, компрометации и дальнейшей вербовки отражено в романе. Повествование ведется от третьего лица, как будто бы описывая ситуацию сверху. Событие встречи протагониста и антагониста происходит на берегу моря на территории противника. Юзи убивает охранника, который должен был контролировать их передвижения и в ответ на вербовочное предложение отвечает своим предложением: «Насрин не отвечала. Она медленно поднимала дуло автомата, пока не нацелила его в самое сердце Юзи. Последовала долгая пауза. Море хрипло шептало в тишине. Краем глаза Юзи заметил, как на поверхности моря появились головы водолазов. Скоро они будут здесь. Он осторожно вынул из кармана «штайр» и бросил его на песок» [6, с. 402]. Представленная цитата раскрывает характер противостояния как противоборство представителей двух политических систем. Однако применение силы удалось избежать. «Эпосным» видится противостояние Добра и Зла, борьбы Порядка и Хаоса, где порядок представляет Юзи, Хаос – Насрин. Уравновешивает баланс Добра и Зла Юзи, который в противостоянии оказывается сильнее, так как ему удаётся убедить Насрин принять сторону МОССАДа. Мотивом события протагониста выступает долг перед родиной и внезапно вспыхнувшая любовь к антагонисту. Возникает коллизия: долг перед родиной или личные интересы. В данной ситуации протагонисту удалось «договориться» с родиной и выполнением долга и соблюсти личные интересы. Персонажная парадигма в романе полиполярна: США, Израиль, Палестина, Великобритания. Представители спецслужб перечисленных стран выстраивают «магнитное» поле, в котором действуют протагонист и антагонист, притягиваясь то к одной стороне, то к другой. Разнообразие персонажной парадигмы в романе обуславливает сложность магистральной сюжетной линии, которая строится по «эпосному» архетипу, где протагонист эволюционирует от начала к концу сюжета. Юзи, символически изображая человека, опустившегося на самое дно социума, эволюционирует в глазах общества, выполняя возложенную на него миссию. Пиком развития образа протагониста является вербовка антагониста. Магистральная сюжетная линия прерывается сопутствующими сюжетными элементами, повествующими о его прежней жизни, семье, карьерных успехах. Неотъемлемой сюжетной линией в романе является любовная линия, которая «путает» карты протагонисту, привнося личные отношения в работу. Протагонист влюбляется в антагониста и, как следствие, ему приходится решать гораздо больше проблем: долг перед родиной или любовь, отдать любимую в руки МОССАДа или убить друзей и коллег по работе. Протагонист делает выбор в пользу личных отношений и в итоге убивает сослуживцев и бежит с любимой. Окружающая обстановка в романе сменяется соответственно решениям, которые принимает протагонист: от грязных трущоб в окрестностях Лондона до завораживающего пейзажа морского побережья. От решения предать любимую до убийства коллег.