Вращаясь в придворных кругах, знакомый с английскими политиками и предпринимателями, имевшими опыт в колониальной деятельности, Уильям Александер владел информацией об уже имевшихся английских поселениях в Новой Англии, был наслышан и о прибыльном рыболовном промысле в районе острова Ньюфаундленд. Вдохновленный этими примерами, он сам «загорелся идеей колонизации» и смог убедить короля в том, что, подобно основанным в Америке Новой Франции, Новой Англии, Новой Испании, его соотечественники тоже  достойны иметь свою новую родину в Новом Свете. Именно так, – Nova Scotia, т.е. Новая Шотландия  -  назвал свои владения за океаном Уильям Александер [2, p. 32].

При организации экспедиции для основания первой шотландской колонии в Америке, Александер и его компаньон сэр Роберт Гордон Лохинвар довольно неожиданно столкнулись с упорным нежеланием своих соотечественников эмигрировать в Новый Свет. В принципе отличавшиеся миграционной активностью, в поисках лучшей жизни, заработка, свободы вероисповедания, шотландцы явно предпочитали выезжать в европейские страны.  Во Франции, Польше, Нидерландах, Дании, Швеции, России они издавна служили военными наемниками и вели активную предпринимательскую деятельность [3; 4]. Пытаясь преодолеть сложившуюся традицию и стойкие предубеждения своих земляков, пионеры шотландской колонизации прибегли к новой форме  литературного жанра.  Для пропаганды и рекламы колонизационной деятельности в Новом Свете они написали трактаты, которые были изданы в Лондоне и Эдинбурге в 1624 и 1625 гг.

Как это ни странно, трактат У. Александера ‘Encouragement to colonies’ [2] до сих пор не получил должного внимания со стороны историков. А ведь он не только пропагандирует преимущества жизни в колониях, но также содержит ценные сведения о первых шотландских экспедициях в Новую Шотландию и уникальный картографический материал. Данное сочинение не оставляет сомнений в неординарности и эрудиции автора.

Александер рассматривает колониальную историю мира сквозь призму библейских и античных сюжетов; не обойдены его вниманием и заслуги правителей современных  ему европейских государств в деле освоения открываемого мира.

Чтобы привлечь внимание потенциальных колонистов автор включил в трактат составленное на основе отчета участников одной из экспедиций описание природы, растительного и животного мира Новой Шотландии – цветущих лугов, полноводных, кишащих рыбами водоемов, плодородных почв с произраставшими на них разнообразными зерновыми и плодовыми культурами.

Характерно, что, будучи шотландцем, Александер неоднократно подчеркивает, что его соотечественники наилучшим образом подходят для колониальной деятельности, поскольку «они отважны, и их не останавливают трудности и опасности» [Ibid., p. 38].

Не забыв о религиозном долге,  новоявленный владелец Новой Шотландии отмечает пользу и значимость колонизационной деятельности с позиции служения Богу и  распространения Библии среди аборигенов-язычников: «Для добрых христиан там будет хорошая возможность заняться миссионерством. На землях язычников, которые до сих пор не ведали о Боге, появятся храмы…» [Ibid., p. 44].

Чтобы уменьшить страх перед новыми землями, который испытывали шотландские обыватели, Александер включил в трактат составленную им карту Новой Шотландии, изобилующую «родными» шотландскими топонимами.

Наконец, усилия, направленные на создание шотландских колоний в Америке, сам автор считал своим посильным вкладом в формирование материального благополучия и религиозно-политического величия шотландской нации.

Трактат компаньона У. Александера и его единомышленника Роберта Гордона Лохинвара ‘Encouragements, for such as shall have intention to bee under-takers in the new plantation of Cape Briton, now New Galloway in America, by mee, Lochinvar’ [5] был издан в Эдинбурге в 1625 г. Шотландский аристократ решил попробовать свои силы на литературном поприще после неудавшейся попытки основать  в 1622 г. колонию Новый Гэллоуэй на расположенном в пределах Новой Шотландии острове Кейп Бретон. Вспоминая свой печальный опыт вербовки потенциальных колонистов, Гордон со страниц трактата упрекал соотечественников в «упрямом нежелании» согласиться с тем, что «колонизационная деятельность способна не только прославить нас, но и обеспечить наше материальное благополучие – об этом свидетельствуют яркие примеры перед нашими глазами, связанные как с деятельностью иностранцев, так и наших соотечественников» [Ibid., E2].

Во многом повторяя методы, используемые в пропагандистских целях в трактате Александера, Роберт Гордон сумел продемонстрировать и свое видение проблемы. В его сочинении четко сформулированы предложения, способные заинтересовать представителей разных социальных слоев шотландского общества в освоении заморских колоний.

Отмечая феномен шотландского наемничества, он задавался риторическими вопросами: «Разве шотландцы находятся в подчинении у других наций?.. Разве лучше растрачивать свои навыки на службе у правителей Испании, Нидерландов, Франции, нежели служить нашему королю и приносить благо Шотландии?.. И справедливо ли горевать о своем бедственном положении на родине, когда в колониях каждый может обрести для себя достойную альтернативу?» [Ibid., C2].

Выделяя несколько категорий потенциальных колонистов – священнослужителей, джентльменов-землевладельцев, арендаторов и ремесленников, автор перечислял перспективы для каждого, готового отправиться в  колонию Новый Гэллоуэй. Представителям духовенства – достойные приходы, светским лицам – земли,  пониженное налогообложение, сохранность имущества и личную защиту, первому поколению выезжавших ремесленников – бесплатный переезд и льготные условия для профессиональной деятельности.

Немаловажным для потенциальных колонистов было то, что помимо топографических данных, трактат содержал сведения особо актуальные для переселенцев из Шотландии:

о состоянии почв и перспективах урожая -  «…Почва плодородна… Земля способна давать удивительный и разнообразный  урожай, в том числе культур, которые пользуются спросом, и которые, кроме того, что будут обеспечивать обычные нужды жителей-колонистов, еще и можно будет продавать другим странам, то есть существует перспектива стать поставщиками сельскохозяйственной продукции»,

о возможностях судоходства и рыбного промысла – «… Удобно все для судоходства. И ветра в целом благоприятны… В море обитают киты, палтус, осетровые, треска, пикша, морские щуки, сельдь, кефаль, угри, крабы, лобстеры и мн. другие виды. Рыба может стать основным продуктом, приносящим доход…»,

о перспективах пушного промысла – «…Есть и пушные звери разных видов – куницы, выдры, черные лисы, бобры, дикие кошки и мн. другие…»,

о многообразии даров природы в целом – «…И вообще, чтобы упомянуть разных животных, птиц, рыб, фрукты, цветы, овощи, деревья, травы и другие виды, которые там есть, потребуются десятилетия» [Ibid.,D]. 

Вопреки надеждам и ожиданиям сэра Уильяма Александера и Роберта Гордона Лохинвара публикация их пропагандистских трактатов ощутимых результатов не принесла. Для изменения общественного мнения требовалось время, постоянной проблемой  оставалось недостаточное финансирование их предприятия. После нескольких неудач первые поселения на Кейп Бретоне и полуострове Новая Шотландия появились только в 1629 г. и просуществовали они совсем недолго.

Тем не менее, значение трактатов Александера и Лохинвара трудно переоценить. Сочинения пионеров шотландской колонизации, являющиеся в настоящее время ценными экспонатами «американской» коллекции Национальной библиотеки Шотландии [6, p.12],  с  полным основанием можно рассматривать как  важные источники по истории шотландской колонизации Северной Америки и ранней  истории Канады.

Летом1625 г. произошло событие, которое должно было непосредственным образом повлиять на позитивное развитие англо-французских отношений. Английский король Чарльз  I Стюарт (1600-1649) сочетался браком с младшей дочерью французского короля  Генриха IV, сестрой царствовавшего Людовика XIII – Генриеттой-Марией (1609-1669) [1, p. 23]. Однако в течение последующих двух лет дипломатические разногласия между Англией и Францией постоянно давали о себе знать. С одной стороны, камнем преткновения оставался вопрос о получении английским королем остававшейся невыплаченной части приданого французской принцессы. С другой – недовольство английской стороны вызвал отказ Франции войти в союз, подписанный англичанами в Гааге против Австрии [2, p. 37-39]. Нарастающая враждебность усиливали также скандальные ситуации в коммерческой сфере, связанные с инцидентами конфискации англичанами  товаров с французских кораблей, занятых в торговле с Испанией. Франция выражала недовольство и в отношении  поддержки Англией французских протестантов – гугенотов.  Британцы же, в свою очередь, были очень обеспокоены попытками  Ришелье усилить морское могущество Франции.

В марте1627 г. Франция и Испания заключили военный  союз против Англии, допускавший   атаку английских судов  французскими и испанскими кораблями. В ответ на это герцог Бэкингем был уполномочен подписывать каперские свидетельства, санкционировавшие захват французских  и испанских кораблей [3, p. 406-407]. И уже в июне английская военная флотилия была отправлена к французским берегам для оказания помощи гугенотам в Ля-Рошели.

Начавшаяся война рассматривалась английской стороной еще и как возможность изгнать французов с североамериканских территорий Канады и Акадии/Новой Шотландии, превратив их в полноценные  владения  английской и шотландской короны.  Реализацией данного намерения стала  экспедиция братьев Кёрков. В конце зимы1628 г.,  заручившись королевскими полномочиями и подписанными каперскими свидетельствами,  Дэвид, Льюис и Томас Кёрки на основательно вооруженных кораблях отправились через Атлантику к заливу Св. Лаврентия, где без особых потерь разгромили французскую флотилию, следовавшую с провиантом и необходимым для развивавшейся колонии снаряжением в главную французскую цитадель – Квебек.  Возвращение в Англию с богатыми трофеями и пленными французами стало для Кёрков настоящим триумфом [4, c. 124 – 126]. Летом1629 г. этот успех англичан был закреплен захватом Квебека и основанием шотландской колонии Чарльзфорт в Новой Шотландии [5].

Однако столь важные достижения английской колониальной  политики ставил под угрозу подписанный при посредничестве Италии, Нидерландов и Дании 24 апреля1629 г. в Сузе англо-французский мирный договор. Предварительные переговоры при дворах Англии и Франции были сосредоточены на проблемах, связанных с положением гугенотов, состоянием двора королевы Марии-Генриетты и возвратом французских кораблей, захваченных англичанами в нейтральных водах. Что касается трофеев, то стороны пришли к соглашению оставить «призы» без изменений тем, кому удалось их захватить в ходе военных действий. При этом особо оговаривалось, что все то, что будет захвачено впредь, то есть после подписания данного договора, по незнанию или осознанно, должно быть возвращено в обязательном порядке [6,  p. 301-304].

Последний пункт стал неоспоримым аргументом для возврата Франции Квебека, который, как оказалось, был захвачен якобы не знавшими об окончании войны Кёрками,  уже спустя несколько месяцев после подписания Сузского соглашения. При этом процедура возврата крепости затянулась не на один год. И вплоть до подписания в1632 г. еще одного, уже окончательного мирного договора в Сен-Жермен-ан-Лэ, правительствам Англии и Франции приходилось не раз разбирать жалобы о захватах кораблей у побережья Америки. В действительности получалось, что договоренности, достигнутые в Европе, игнорировались в ходе борьбы за колониальное господство в Новом Свете.