Создание такого типа товариществ было узаконено принятым в июне 1895 года «Положением об учреждениях мелкого кредита». Вскоре, в первом «нормальным» уставе 1896 года, общественности было опубликовано официальное устройство сельского кредитного товарищества. Рассмотрим основные элементы его структуры, сложившейся под влиянием демократической природы российской кооперации.

Прежде всего, в уставе провозглашалось, что руководство кредитным кооперативом осуществляется «по разумению, согласно воле и интересам его членов». Выразителем данной воли выступает «общее собрание членов, которые равноправны и пользуются неограниченным правом самоуправления». К компетенции общего собрания относились избрание членов совета и участников правления, установление единых правил для операций товарищества, рассмотрение и одобрение отчётов правления [1, с. 91].

Этим же уставом утверждался и новый институт – собрание уполномоченных членов кооператива. Если в нём насчитывалось свыше 300 членов, тогда общее собрание выбирало уполномоченных сроком на три года, собранию которых переходили функции общего собрания всех членов. В уставе закреплялось то, что число уполномоченных должно было быть не менее одной пятой всех членов, но не более 100 человек. Поскольку с ростом кооперативного движения общества и товарищества с этой численностью стали преобладать, то вскоре собрание уполномоченных превратилось в орган управления для большинства кредитных кооперативов, а также для всех их союзных объединений.

Общее собрание уполномоченных выбирало два органа – правление кредитного кооператива (а в ряде случаев также ревизионную комиссию) и совет. В этом принципе «двоевластия» был заложен глубокий смысл, позволяющий (причём начиная с уровня первичного кооператива) реализовать такие основополагающие кооперативные начала, как самостоятельность и самоуправление. Совет (или контрольный совет) выполнял функции наблюдения за исполнением устава и реализацией решений общего собрания (или собрания уполномоченных), а также утверждал общие правила ведения делопроизводства, отчётности и счетоводства, выдавал заключения об отчётах правления и разбирал жалобы на его действия. Правление же осуществляло оперативное руководство хозяйственной деятельностью кооператива [2, с. 8].

Иными словами, принятие принципиальных решений в период между общими собраниями и контроль за исполнением устава и постановлений и непосредственная их реализация были разделены, их исполняли различные люди. Этим создавался серьёзный заслон против бюрократизации в кооперативном движении, злоупотреблений, некомпетентности, а также возможность привлечь к кооперативной работе большее количество культурных сил, в т.ч. и таких людей, которые не имели возможности осуществлять в ней повседневную практическую работу.

Управление кредитного кооператива опиралось, в основном, на аппарат наёмных служащих. При этом, распределение функций между ними, если присутствовали обе части, складывалось по-разному. В Европе сложились две формы разграничения их функций: а) немецкая, при которой члены правления входили составной частью в общий рабочий механизм общества, непосредственно возглавляяя основные участки оперативной работы, но прибегая в необходимых случаях и к услуге служащих; б) английская, при которой на правлении лежали только общераспорядительные функции, близкие к функциям совета, но ведение всего дела поручалось заведующему (управляющему), которому подчинялись и служащие. Соответственно, отличались и системы оплаты: при немецкой системе большинство членов правления находились на жаловании, а при английской должность члена правления была общественной бесплатной должностью [1, с. 92].

В российской практике был аккумулирован опыт обеих этих систем. Правление зачастую было небольшим, не более 3-5 человек, являясь в целом работающим органом, а не только распорядительным. В связи с этим все члены правления должны были находить возможность уделять определённую часть времени работе в кооперативе. Вместе с тем, существовала и должность управляющего, которым обычно становился не наёмный работник, а член правления. Для него работа в кооперативе была основным видом деятельности. Остальные члены правления также вели какой-либо участок работы.

Оплата производилась в различной форме: процент от прибыли, разовое вознаграждение за проделанную работу или постоянное жалование. В некоторых кооперативах, особенно небольших или находившихся на начальном этапе своей деятельности, обходились без служащих, а члены правления производили весь объём работ, включая такелажные работы, отпуск товаров в лавке или на складе, зачастую без оплаты или за символическую оплату.

Анализ данных о численности выборных работников и служащих в кооперативах показывает, что обе категории, будучи для каждого кооператива небольшими, в целом для движения составили солидную общественную силу. К сожалению, не сохранились данные, позволяющие судить о размерах кооперативного аппарата в целом в масштабе страны. Однако, на основе анализа сохранившихся локальных данных, можно сделать вывод о не громоздкости руководящих органов среднестатистического кредитного кооператива (в среднем 3 члена правления и 3 члена совета) [3, с. 114].

Важной категорией работников кооперации были служащие. К ним относились все нанимаемые кооперативами лица для выполнения определённого объёма работ, как умственного, так и физического характера. Это были бухгалтеры, счетоводы, кассиры, товароведы, продавцы, складские работники, а в некоторых случаях и заведующие отдельными участками или управляющие делами кооператива в целом. В среднем на одно общество в 1912 году приходилось около 500 членов.

Весьма важно выявить социальный и профессиональный состав избиравшихся в органы управления кредитными кооперативами. Как правило, три четверти общего числа членов кооператива были крестьянами, а последнюю четверть составляли грамотные и имеющие какой-то опыт общения с людьми и хозяйственной деятельностью лица (учителя, духовенство, врачи, агрономы, сельская администрация). Естественно, что при таком составе образовательный уровень органов управления кредитными товариществами оставался минимальным для нормального их функционирования (свыше 80% членов имели низшее или домашнее образование) [4, с. 27].

Тем не менее, экономическая эффективность кредитных товариществ привела к бурному развитию их системы и к охвату ею к 1917 году свыше половины всех крестьянских хозяйств в стране.

Упрочению положения кредитной кооперации способствовало также создание ею в 1912 году финансового центра – Московского народного банка. К 1917 году его акционерами состояли 300 кооперативных союзов, представлявших 12 тысяч первичных объединений. Оборот банка превышал 3 миллиарда рублей. Он превратился в крупный финансовый центр всей российской кооперации, включив её в кредитно-финансовую систему страны, а через свои заграничные конторы и агентства вывел её на мировой рынок [5, с. 38].

Таким образом, в российском кредитно-кооперативном строительстве были применены наиболее передовые достижения мировой практики. Сбалансированность и демократичность структуры низовых звеньев кредитной кооперации стали залогом успеха всей её системы в первое десятилетие XX века.