Лозинский, таким образом, обозначил общую задачу в переводе ритма оригинала, подчеркнул обязательность поисков ритмических соответствий между основными текстовыми единицами в переводческой практике. Однако эта верная в целом методологическая установка не может оставаться общим местом. Она должна быть конкретизирована. И здесь возникают непростые вопросы, одним из основных является соотношение ритма и метра.

Нельзя сказать, что в научной литературе по данной проблеме существует единая точка зрения.

Большая часть переводчиков стоят на позиции передачи общего ритма, интонации подлинника с достаточно свободными отклонениями от его метра.

Вот что пишет в связи с этим Гачечиладзе: «…уже в общих основах стихосложения заметны различия, вытекающие из особенностей самого языка, и поэтому при переводе легче передать ритм поэтического подлинника, чем его метр, который в силу различия языков гораздо труднее, а зачастую невозможно воспроизвести на другом языке…» [2,с.219].

На подобной же позиции стоит и исследователь И.Левый: «Если мы не хотим изменить соотношение между формой стихов и их содержанием … правильнее будет переводить не «размером подлинника», а «ритмом подлинника» [3, с.254].

Более радикальной точки зрения придерживается Г.Орагвелидзе, рассматривающий переводы произведений Маяковского на французский язык: «Ритм в переводе отделяется от родного слова, осваивая и подчиняя себе новую языковую среду, поэтому переводчик должен следовать не мелодии самого слова, а ритмической интонации самого содержания, должен соблюдать не формальный ритмический рисунок (одинаковый подсчет слогов и т.д.), а внутреннее ритмическое устремление поэта» [4, с.9].

Русский и татарский стих относятся к разным системам, хотя это различие не является абсолютным. Так, силлабика, которая составляет основу татарского стиха, была характерна и для русской поэзии вплоть до ХVIII в., а в татарской поэзии (особенно ХХ в.) наблюдаются тенденции, отступающие от чистой силлабики и в определенной степени сближающие ее с русским силлабо-тоническим и тоническим стихом.

Однако различия в системах русского и татарского стихосложения оказывали решающее влияние на поэтику переводов Маяковского.

Силлабика – это типичная для тюркских языков система стихосложения.  Она свойственна и некоторым западноевропейским языкам (французскому, итальянскому, испанскому, польскому). В татарском языке словесное ударение, как и в  перечисленных европейских языках, имеет свое фиксированное место и по силе меньше отличается от неударных слогов, чем в языках иной фонетической структуры.

Однако конкретная поэтическая практика выходит за пределы силлабики. Так, на рубеже ХIХ и ХХ вв. в татарской поэзии появляется свободный стих. Достаточно широкое распространение он получил в середине 1940-х гг., хотя встречался и раньше [5, с.55].

Уже первый переводчик стихотворений Маяковского Кутуй старается перевести произведения поэта на татарский язык, сохранив их форму. Сделанный им перевод стихотворения «Левый марш» [6, с.85-86]  не только полностью совпадает с оригиналом, но и повторяет, правда с небольшими отклонениями, построчное деление оригинала.

Именно первый перевод Маяковского, выполненный А.Кутуем, продемонстрировал возможность передачи на татарском  языке существенных сторон поэтики Маяковского.

Кутуй, один из татарских поэтов-экспериментаторов, тонко прочувствовал маршевую музыкальность стихотворения Маяковского, интонационные перепады в нем, положение отдельных слов в строке и связи между ними.

Он добивается эквилинеарности, т.е. равности строк оригинала и перевода, хотя фонетические, морфологические и синтаксические особенности татарского языка являются при этом серьезным препятствием.

Например, татарский синтаксис – более регламентированное явление, чем синтаксис русского языка. Слова в татарском языке тяготеют к определенному месту в предложении, и, соответственно, инверсии в поэтическом языке встречаются реже. Этим обстоятельством можно объяснить то, почему Кутуй в переводе отступает от некоторых инверсий Маяковского, что ведет к изменениям в роли рифмы. Так, зарифмованные Маяковским слова «кляузе», «ораторы», «загоним»,  «на рейде» и некоторые другие не оказались таковыми в переводном тексте. Их содержательность  снижена.

Нам представляется, что поэтический синтаксис Маяковского в силу и объективных, и субъективных обстоятельств оказался недостаточно эквивалентно переданным. Объективные причины этого,  связанные с особенностями татарского языка, были отмечены выше. Но и сам переводчик, с нашей точки зрения, не проявил возможной смелости в языковом экспериментировании.

Тип перевода, предлагаемый Кутуем, не стал каноном для последующих переводчиков Маяковского. Переводческие приемы Кутуя нашли свою реализацию в ходе перевода небольшого произведения русского поэта, относительно простого и доступного по содержанию и своей риторике иноязычному писателю.

В практике переводов Маяковского параллельно с линией, предложенной Кутуем, существовала и другая, в которой силлабические  традиции оказывались во многом определяющими.

Часть переводчиков (А.Файзи, А.Исхак) использовали для перевода стихов Маяковского татарский силлабический стих. Однако при подобном переводе перед переводчиками встает немало проблем, одним из основных был вопрос о  более традиционном звучании переводных  стихов Маяковского, по сравнению с подлинниками. Нетрадиционность – одна из основных характеристик произведений Маяковского, и потеря этого свойства – один из главных минусов подобного перевода.

С.Баттал  выступал против давления силлабики при переводах Маяковского на татарский язык. Баттал предлагает переводить и сам переводит стихи Маяковского свободным стихом. Свободным стихом им переведена поэма «Владимир Ильич Ленин» [7].

С начала 1950-х гг. возникает и другой взгляд на передачу ритма поэзии Маяковского. Многие поэты начинают говорить о воспроизведении  поэтических размеров оригинала и необходимости перевода с  опорой на интонационный ритм оригинала.  Подобным образом переводил произведения Маяковского Файзи [8].

Таким образом, развитие форм ритмической организации стиха Маяковского при переводе на татарский язык представляет собой динамический процесс, развивающийся как хронологически, так и путем вовлечения новых форм ритмической организации в татарское стихосложение, применение синкретических методов.

Развитие ритмической организации стиха в переводах – это сложный процесс преодоления конфликта, который возникает в процессе перевода поэзии, когда переводчик должен передать художественное произведение средствами другого языка, выразить мысль, не изменяя ее внешнему и внутреннему эстетическому оформлению.

Татарские переводчики шли по пути поиска диалектики между формой и содержанием, руководствуясь при этом пониманием того, что перевод поэзии требует восстановления исходного содержания и формирования его языкового выражения, достижения определенной функциональной эквивалентности текста перевода тексту подлинника.