- А. Сваринскас, 1925 года рождения, дважды в 1945-1955 гг. и 1958-1964 гг. был в заключении за участие в национально-освободительном движении. Когда отбывал первый срок в лагере был посвящен в сан (1950 г.), долго находился вместе с кардиналом И. Слипым. В 1978 г. служил в приходе в Видукле Тельшяйской епархии. 28 июня 1978 г. в газете «Тиеса» была напечатана критическая статья об А. Сваринскасе.

- Ю. Здебскис, 1929 года рождения, был посвящен в сан в 1952 г. после отбывания года заключения по обвинению в нарушении закона об отделении школы от церкви. Служил в приходе в Шилале Тельшяйской епархии.

- С. Тамкявичюс, 1938 года рождения, посвящен в сан в 1973 г., служит в приходе в с. Симна около близ Кибартая Вилькавишской епархии.

- Й. Кауняцкас в 1977 г. окончил духовную  семинарию, служит в приходе в Висвенаи Тельшяйской епархии.

- В. Велавичюс, 1920 года рождения, отбывал наказание в 1948-1955 гг. за участие в национальном движении. В 1975 г. в списках ксендзов не значился.

О создании Католического комитета было заявлено 22 ноября 1978 г. в Москве на пресс-конференции, в которой приняли участие А. Сваринскас, Ю. Здебскис, С. Тамкявичюс и член Христианского комитета защиты прав верующих о. Г. Якунин.

Католический комитет защиты прав верующих попросил благословения у папы Иоанна-Павла II, а также выступил с предложением папе, президенту Дж. Картеру, архиепископу Кентерберийскому выработать международное соглашение о защите прав верующих. Новая религиозно-правозащитная организация также направила письма с реальными требованиями в государственные инстанции [1]. Комитет обращал внимание, что если у кого-то из его членов не будет возможности участвовать в работе комитета, то это место сразу же будет занято заранее намеченным кандидатом. Подчеркивалось тесное взаимодействие Католического комитета и Христианского комитета защиты прав верующих в СССР, причем, это трактуется не только как защита прав человека [2], но и развитие экуменического движения [3].

Л.М. Алексеева подчеркивала, что Католический комитет защиты прав верующих являлся рупором католического движения, т.е. очень влиятельной, организованной и массовой части общества в Литве [4, 5]. Основой данного движения были села и мелкие города, но постепенно в связи с расширением сферы влияния католицизм начал играть значимую роль и в крупных населенных центрах. Ключевым звеном данного процесса является  литовская церковь – священнослужители и активные католики [6].

Комитет готовил и издавал документы и материалы о конкретных фактах нарушения прав верующих, объяснял незаконность гонений, основываясь на положения Основного советского закона – Конституции и международных соглашений, поддержанных СССР. Католический комитет фактически призывал священнослужителей Литвы не соблюдать принятое в 1976 г. в Литовской ССР Положение о религиозных объединениях в связи с его неканоничностью и неконституционностью. Основная часть католических священнослужителей в открытую поддержала этот призыв комитета.

17 апреля 1980 г. был проведен обыск у С. Тамкявичюса, в ходе которого были конфискованы экземпляры «Хроники текущих событий», «Континента», материалы Католического комитета, книга А.А. Зиновьева «Зияющие высоты» и другие документы. В этот же день обыску подвергли А. Сваринскаса, у него изъяли документы, связанные с деятельностью Комитета, выпуски «Тесос кяляс» и «Континента» [7].

Весной 1980 г. комитет открыто поддержал русских правозащитников – А.Д. Сахарова, Т.М. Великанову, православного священнослужителя Г.П. Якунина, арестованных в одно время с литовским диссидентом А. Терляцкасом [8].

В ноябре 1980 г. комитет направил обращение в Мадридскую конференцию стран, участвовавших в Хельсинкских соглашениях, где характеризовалось положение католиков в Литве, и указывалось на притеснение свободы совести и прав верующих [9].

В ноябре 1980 г. состав комитета пополнился еще тремя священниками, 22 декабря 1980 г. был принят в комитет В. Скуодис, преподаватель Вильнюсского университета, участника самиздатовских изданий [10] «Alma Mater» и «Перспективы». 15-22 декабря 1980 г. в Верховном Суде ЛитССР в Вильнюсе рассматривалось дело  по обвинению В. Скуодиса, П. Печелюноса и Г. Ешмантаса по ст. 68 УК ЛитССР (аналог ст. 70 УК РСФСР). Все подсудимые отказались от адвокатов, защищали сами себя. В начале судебного заседания В. Скуодис заявил отвод суду, поскольку в него входили члены КПСС, т.е. заинтересованные лица. Отвод не приняли. В. Скуодиса обвиняли в авторстве книги «Духовный геноцид в Литве», писем и обращений и т.п. Подсудимые отказались признать себя виновными.  П. Печелюнас был удивлен, что его судят вместе с людьми, которых он не знает. Граждан, давших свидетельства против В. Скуодиса, не допрашивали. Суд приговорил В. Скуодиса к 7 годам  лагерей строгого режима и 5 годам ссылки [11].

В декабре 1981 г. на литовских священнослужителей Бучинскаса и Размантаса были наложены штрафы  за проведение религиозной процессии на кладбище в День поминовения. Они направили протест первому секретарю ЦК КП Литвы П.П. Гришкявичюсу. Католический комитет выступил в их защиту (документ № 51) [12].

В январе 1983 г. арестовали А. Свариснкаса и приговорили к 7 годам лагерей и 3 годам ссылки. Во время судебного процесса А. Сваринскаса (март 1983 г.) в Вильнюсе арестовали С. Тамкявичюса и приговорили его (декабрь 1983 г.) к 6 годам лагерей и 4 годам ссылки. С. Тамкявичюс вспоминал, что еще в 1979 г. их приглашали в прокуратуру, где требовали прекратить незаконную деятельность, иначе будет предъявлено обвинение по ст. 68 УК Литовской ССР (аналог ст. 70 УК РСФР). Предупреждение не было услышано, и комитет продолжал функционировать. Так было до 1983 г., когда к власти пришел Ю.В. Андропов, и начались репрессии в отношении правозащитников, религиозных диссидентов [13].

За пять лет своей деятельность Католический комитет подготовил 54 документа, многие из которых были направлены Л.И. Брежневу, А.Н. Косыгину, П.П. Гришкявичусу [14]. Эти документы частично публиковались в «Хронике текущих событий», «Хронике Литовской Католической церкви» [15].

Ю. Здебскис погиб в автокатастрофе 5 февраля 1986 г.

Филологи – 7 респондентов, с которыми были проведены интервью автором данной статьи в 2016 году в Вильнюсе. Собирательный образ филологов представляется следующим: большинство из них – русскоязычные или представители из смешанных семей (русско-польское происхождение, русско-украинское, русско-литовское). Язык в семье и окружении – русский, за некоторыми исключениями использования литовского языка в рабочей среде.

Образование было получено на русском языке.  Окружение с детства состояло из русских и русскоговорящих. Также было отмечено, что даже в случае литовского происхождения, основным разговорным языком  был русский.

В настоящее время практически 80% окружения русскоязычные. Затронув вопрос идентичности и национальной принадлежности, большинство причисляет себя к русскому обществу, хотя осознают, что литовское окружение воздействует на изменение собственных представлений о себе и формирование новых аспектов личностного развития. Касательно идентичности и национальной принадлежности считают, что именно Родина закладывает основные постулаты развития личности.

Анализ

Анализируя мнения филологов, стоит отметить, что многие из них придерживаются того, что проблемы с адаптацией у русскоязычного населения возникают больше не на языковом, а на культурном уровне, которые впоследствии формируют такую проблему как проблема самоидентификации. Русские представлены в стране в качестве многочисленных небольших групп, чаще образованных на культурно-досуговой основе, реже – политической, слабо взаимодействующих между собой, не имеющих общего центра, лидера, объединяющей идеи. Многочисленные группы не формируют ни общего культурного, ни политического поля, что представляется особо заметным на фоне высокой степени организации других, политически и культурно консолидированных общин, например, польской.

Проблемы общения – взаимодействия русских детей в большинстве случаев, по мнению филологов-экспертов связаны не столько с языковым барьером (хотя данная проблема, по их признанию, имеет место быть) сколько с включением этих детей  в местную литовскую культуру, что непременно отражается в менталитете.

Поскольку, по мнению филологов, специфика менталитета «литовских русских» зачастую препятствует успешной адаптации их в России, единственным путем своего выживания они видят частичную или полную адаптацию к литовским условиям, при сохранении, однако, тесной психологической связи с Россией. Интересен факт, что, даже фактически интегрируясь в литовское общество, русские склонны убеждать себя, что интегрируются в «Европу», оправдывая факт потери русской идентичности приобретением более значимой для них европейской идентичности.

Стратегии воспитания русского языка придерживается филолог по образованию из русскоязычной семьи, считающий, что для формирования хорошего уровня языка нужно соблюдать определенную стратегию и контролировать использование других языков в домашней обстановке: «Стратегия такая – домашнее обучение, чтобы русский был родной язык, потом начальная школа будет на русском языке, а дальше хоть китайский язык, но он не должен быть единственным языком».

Филологи отмечают, что в отношении себя дискриминации не чувствуют, так как  уровень литовского языка на хорошем уровне, однако по собственным наблюдениям и рассказам знакомых, знают, что к людям, плохо говорящим на литовском языке, отношение критическое.

Такого же мнения придерживается респондент из смешанной семьи – литовца-отца и русской матери по происхождению. Она отмечает, что русский язык является ее родным языком и основным языком в рабочей среде. Несмотря на это, в целях формирования у своих детей высокого уровня владения литовским языком она выбрала языковую стратегию воспитания детей на литовском языке:

 «У нас была установка не путать языки детям, поэтому пока не сформировалась литовская речь, пока не выбрали они свой язык общения, мы выбрали язык в семье литовский».

Не оставила без внимания респондентка и вопрос дискриминации русскоязычных семей в Литве. Проявление дискриминации  в отношении русскоязычных происходит, по ее словам, и в литовских образователей учреждениях, как на уровне детей, так и на уровне воспитателей, учителей:

«Я могу рассказать про свою племянницу, она поступила в литовскую школу, после третьего класса ее вынуждены были перевести, потому что с ней никто не хотел общаться из-за того, что она русскоязычная, отдали ее в русскую школу, но сейчас она уже заканчивает школу, и все наладилось».

Также стоит уделить внимание следующему респонденту. Респондент и ее муж – русские, дочь тоже русская, русская школа и высшее образование получено на русском языке, в семье преобладает русский язык. Дочь замужем, муж из смешанной семьи (мать полька, отец белорус, но получили русское образование), тоже говорит на русском языке. Внуки также используют только русский язык.

Выбор языковой стратегии обусловлен желанием сохранить родной русский язык. Считает, что русский необходимо сохранять в первую очередь в русскоязычных семьях, а в двуязычных семьях необходимо использовать два языка.

В вопросе, кто должен сохранять язык и на каком уровне, утверждает, что большое влияние оказывает не только семья, но и школа. Сам респондент сохраняет русский язык используя его в разговорной речи, просматривая фильмы русские, читая литературу, а также используя русский язык в рабочей среде.

Считает, что обязательным фактором является чтение, так как именно оно закладывает основы грамматики и пополняет словарный запас, но подчеркивает, что это касается только русскоязычных семей. Рассматривая смешанные семьи – двуязычные, указывает, что это является «подарком Божиим», так как наличие двух языков в семье позволяет ребенку с малых лет изучать и постепенно адаптироваться к языкам, без нанесения ущерба и стресса.

Утверждает, что выбор литовского образования многих родителей обусловлен растущей ассимиляции в обществе, желанием получить образование, престижную работу, которые в основном ориентированы на титульную нацию.

Также подчеркивает, что билингвальная языковая стратегия не является негативной в том случае, если не идет в ущерб изучению родного языка, что, по признанию респондента, бывает крайне редко. В большинстве случаев, изучая два языка, впоследствии дети хуже знают именно родной язык, появляется литовский акцент, что также негативно влияет на свой родной язык.

Следующий респондент принадлежит к смешанной семье (муж русский, респондентка из русско-литовской семьи). В семье говорит на двух языках, совершенно свободно. Муж придерживался только русского языка, это было принципиально. Также и дети говорили и по-русски,  и по-литовски. Старшая закончила русскую школу, младшая дочь – литовскую школу. Младшая владеет двумя языками в совершенстве, а младшая по-русски только говорит, писать уже не может. Это наложило свой отпечаток. Младшая в связи с полученным образованием и изученным языком имеет свой интересный менталитет, литовский. Между собой дочери говорят только на литовском.

Расхождение выбора языковой стратегии для своих детей обусловлено разными точками зрения мужа и респондента. Также респондент  считает, что ничего страшного в изучении неродного языка нет, что это является необходимостью:

«Мы живем в Литве, мы должны знать языки, на котором к нам обращаются. Ничего в этом страшного нет. Более того, мы же смешанная семья. Все свои проблемы, всю свою боль и переживания я переживаю на литовском языке».

Также респондент заметила, что выбранная стратегия  – спонтанная и естественная. Считает, что жить в стране и не знать языка это «нонсенс».

Несмотря на то, что респондент из смешанной семьи, в которой по большей части использовали литовский язык, окружение друзей в детстве и родственников матери в России способствовали изучению русского языка.

Считает, что сохранят русский язык необходимо: «Конечно нужно, так как корни уже давно упущены. Молодое поколение обязано просто сохранять. В больших городах в Литве живут все-таки больше русские люди, в русских семьях культуру, и традиции, историю… Об этом даже не нужно дискутировать. Очень жаль, что русские люди отдают в литовские школы. Очень жаль».

Также респондент делает акцент, что сохранение языка необходимо, так как это показатель духовности  и развития народа. Даже литовские люди, журналисты, по мнению респондента, которые поддерживают русскую культуру и язык, помогая русским общинам сохранять свой язык.

Выводы

Делая выводы по интервью с филологами, можно сказать, что все они считают, что сохранение русского языка необходимо. Однако они делают акцент больше не на образовательные учреждения, а на семью, указывая, что именно она выбирает и формирует свою стратегию.

Вопрос необходимости сохранения русского языка, чистоты его сохранения в русскоязычных семьях был задан экспертам, работающим с русскоязычными детьми  в детских садах и школах Вильнюса.

Было опрошено 14 экспертов, среди которых логопед детского сада (работает с детьми из русских, литовских, польских групп), психолог русской прогимназии, социальный педагог русской гимназии, специальный педагог русской прогимназии, заместитель директора по учебной части в русской прогимназии, заместитель директора по воспитательной работе в детском саду (есть русские, литовские, польские группы), учитель начальных классов в литовской школе, учитель начальных классов в русской школе, учителя русского языка и литературы в русской школе, воспитатель русской группы в детском саду, воспитатели литовской группы в детском саду.

Особое внимание мы уделим некоторым цитатам и высказываниям экспертов, представляющим наибольший научный интерес.

Большим препятствием для сохранения чистого русского языка является образование. По мнению экспертов, большую роль в сохранении языка является правильный выбор детского сада и школы.

В случае семей билингвов и полилингвов для изучения какого-либо языка необходимо выбрать один ведущий и помогать ребенку дома – говорить дома исключительно на нем, так как смешивание языков только вредит его психике.  В случае, если родной язык – русский,  необходимо выбирать русский детский сад, русскую школу с литовским уклоном, языки, которые должны быть дома – русский  преобладающий и литовский.

Мнения экспертов

Особое внимания заслуживает  эксперт – воспитатель литовской группы в детском саду. Данный респондент использует в жизни два языка – русский и литовский. В рабочей среде превалирующим языком является литовский. Однако, по словам воспитателя, нередки случаи, когда русскоязычные семьи отдают своих детей в литовские группы с целью изучения литовского языка. В данном случае,  по признанию респондента, она использует и русский язык, в целях более легкой адаптации ребенка к новым языковым условиям и постепенного устранения языкового барьера.

Также, по мнению воспитателя, для русскоязычных людей в принципе является затруднительным изучение литовского языка в связи с его сложностью и существованием тех звуков, которые можно выучить только с помощью логопеда. По мнению эксперта,  для детей подобное изучение представляется крайне стрессовым и сложным и изучение языка  не должно проходить  в семье билингвов или полилингвов на среднем уровне:

«У русскоязычных детей встречаются проблемы в грамматике и произношении отдельных звуков  и тогда может помочь только логопед. Потому что литовские школы переполнены и учитель не может уделять столько внимания…..Бедные дети, они пишут с ошибками. У литовских детей  это идет с пеленок, главное услышать это слово, уловить».

Большую роль в формировании языка, по мнению респондента, играет выбранная языковая стратегия, так как использование билингвальной стратегии с малых лет, по мнению информанта, может нанести негативное воздействие на формирование обоих.

Также информант – социальный работник утверждает, что в своей работе с русскоязычными детьми часто использует «мягкую посадку», т.е. процесс адаптации, который предполагает учет  психофизиологических особенностей людей, заключающиеся в неспособности быстро перейти от одного вида существования и деятельности к другому.

В случае, если семья русскоязычная и отдает ребенка в литовскую школу или детский сад, для ребенка это будет служить лишним стрессом, который не позволит ему адаптироваться в новой среде и принять язык. По мнению эксперта, изучение второго языка должно происходить только в более зрелом возрасте и сформировавшейся личности при активной помощи родителей, «…а если уже и отдаешь в такую, то нужно подготавливать».

Воспитатель литовского детского сада смешанной группы: «В литовской группе есть мальчик, ему сейчас два года, папа литовец, мама русская и наблюдая его видно, что трудно ему «отбыть» в детском саду. Весь натянутый, с детьми не общается практически, хотя он очень подвижный, но сам, один, без поддержки, без друзей. А вот не прижился. Дома они говорят по-русски и забирая его говорят по-русски, даже папа говорит на русском, я считаю, что он неправильно делает, не помогает ему».

Также, по мнению воспитателя, для русскоязычных людей в принципе является затруднительным изучение литовского языка в связи с его сложностью и существованием тех звуков, которые можно выучить только с помощью логопеда.

Отдельного внимания заслуживает точка зрения эксперта – учителя начальных классов в литовской школе.  Использует два языка – русский и литовский.  В домашней обстановке ведущим языком является литовский. В рабочей среде, по словам респондента присутствует и русский, и литовский языки.

Считает, что знание любого языка – это богатство. Плюс всё равно, исходя даже из культурных предпосылок, знание русского языка не обязательно, но желательно.

В вопросе идентичности и национальной принадлежности считает, что большую роль играют родители и их выбор образования для своих детей. Так, по мнению респондента, многонациональная и полилингвальная среда соответственно обязывают многих родителей выбирать литовское образование, вследствие чего некоторые дети в новых языковых условиях тяжело адаптируются и приспосабливаются. Однако, по словам информанта, есть личные примеры, когда дети, несмотря на то, что не понимают язык проявляют дикое рвение  к его изучению. Помощью в изучении нового языка может стать логопед, который сможет сформировать у ребенка верное представление о новом языке – литовском и сохранить особенности своего родного – русского.

Также, данный респондент считает, что при выборе языковой стратегии для своих детей, необходимо  сохранять выбранную языковую стратегию не только в общественной среде, но и дома, что будет служить ему помощником и опорой при адаптации в литовском обществе.

Неосознанное использование дома нескольких языков  имеет негативное  воздействие на воспитание русского или литовского языков, по мнению эксперта.  Согласно ее точке зрения, проблемы восприятия и изучения другого языка – литовского, развития родного – русского, в большинстве случаев возникают  не только из-за безответственного подхода родителей, но и  из-за разности менталитетов и другого склада ума.

По мнению еще одного респондента (воспитателя смешанного детского сада, литовской группы), русскоязычным детям довольно трудно перестроиться на другой язык или даже подстроиться, поэтому оба изучаемых языка  остаются на среднем уровне или ниже среднего. Кроме того, воспитатель литовской группы замечает, что в литовском сообществе существует дискриминация по отношению к русскоязычным, что приводит к некоторому стеснению использования родного языка – русского.

Также, эксперт отмечает, что многие русскоязычные семьи изначально «скрывают» родной язык ребенка, что также затрудняет развитие ребенка: «Некоторые почему-то скрывают родной язык ребенка, так как дети имеют интернациональное имя и литовскую фамилию, и можно сделать вывод сначала, что он литовец, а потом уже пообщавшись с ним начинаешь замечать, что наверно дома он разговаривает на русском языке».  По словам воспитателя, это негативно сказывается на усвоении не только литовского, но и русского языков.

Логопед детского сада, которая работает с детьми из русских, литовских, польских групп, отмечает, что, с логопедической точки зрения, у русскоязычных детей наблюдается большое количество грамматических ошибок. По мнению информанта, большую роль при изучении языка играет адаптирующая среда, которая посредством педагогов и родителей как обязательного условия поддержки детей, формирует правильное восприятие языка, за счет которого можно избежать и грамматических, и речевых ошибок. Так, по мнению респондента, изучение литовского языка необходимо начинать с малого возраста при поддержке родителей в домашних условиях, так как идеального звучания отдельных звуков можно добиться, если язык будет постоянно на слуху. В случае, если язык будет изучаться насильственным способом (когда после русской группы отдают в литовскую), в таком случае длительный процесс адаптации к литовскому языку и к его особенностям не смогут обеспечить хорошее знание этого языка, кроме того, это повлияет на качество и родного русского языка ребенка.

Также, интересным является то, что, по мнению логопеда, смешение детей в группах (русских, литовских, польских) приводит не только к грамматическим и разговорным ошибкам, но и к оскудению языка в целом.

Анализируя собственное использование языков, утверждает, что дома превалирующим языком был литовский, что обусловлено выбором мужа-еврея. По словам информанта, выбранная мужем языковая стратегия семьи была вызвана желанием привить детям культурные и национальные ценности той страны, в которой они проживают. Также респондент обращает внимание, что в связи с выбранной стратегией, семья не допускала смешения языков.

Логопед рекомендует родителям обратить внимание на то, что выбираемая семьей языковая стратегия должна быть монолингвальной как в садике, так и в школе, так как только такая стратегия обеспечит хорошее знание какого-либо языка в младшем возрасте, без лишней психологической нагрузки на ребенка.

Далее стоит обратить внимание на точку зрения эксперта – психолога русской прогимназии,  ранее работавшей в литовской школе.

Эксперт отмечает, что в литовской школе было около 90% русскоязычного населения. Четкого национального разграничения не наблюдается, однако, по мнению информанта, русский язык «выдает» детей, для которых литовский язык не является родным.

По наблюдениям информанта, не было замечено языковых барьеров или проблем с социализацией, однако больших успехов в учебе у детей также не было замечено, в связи с тем, что литовский язык является исключительно учебным. Так, на переменах, в перерывах, в свободное время дети разговаривают на своем родном языке.

Психолог утверждает, что около трети детей из русскоязычных семей обучаются в школах с государственным языком обучения и что там они нередко испытывают дискомфорт. Теряются корни. Бывает даже так, что дети стесняются своих родителей-нелитовцев, просят их не ходить на родительские собрания.

«А школа с русским языком обучения, к слову, работает по стандартам Литвы, готовит детей для поступления в вузы, литовский язык теперь преподаётся по той же программе, что и в литовских школах. Это – во-первых, а во-вторых, русская школа – это ещё и очаг русской культуры в Литве».

Также стоит уделить внимание точке зрения учителя русского языка и литературы в русской школе, имеющего опыт работы в русских классах и группах с детьми из смешанных семей. Она сообщает, что нередки случаи, когда дети переходят из литовских школ в русские, и не только в начальных классах.

У данного учителя имеется интересный опыт работы с детьми из смешанных семей. Так, по рассказам эксперта, особо интересным является случай с литовской девочкой, которая с 1 по 6 класс обучалась в литовской школе, в литовском классе исключительно на литовском языке. Девочка была из смешанной семьи – мама литовка, папа русский. По мнению эксперта, подобная резкая смена среды – смена родного литовского языка на русский дается девочке нелегко. Однако, благодаря индивидуальному подходу педагогов, за относительно непродолжительный период, были достигнуты следующие результаты: удалось добиться среднего уровня разговорной речи, понимания русского языка, его правильного восприятия. Главной проблемой в обучении является грамматика, девочка «Как слышит, так и пишет».

Также, респондент утверждает, что в русской школе отсутствует какой-либо дискомфорт для адаптации детей в русскую среду, так как русская школа фактически стала двуязычной – смешанной:

«Все объявления у нас на литовском языке, в старших классах, прописи всякие, учебники на литовском уже идут. У учителей документация тоже на литовском. Мы уже и привыкли как-то».

По мнению респондента, данный факт имеет и плюсы, и минусы, так как с одной стороны, наличие двух языков положительно воздействует на русскоязычных детей, давая им возможность постепенно адаптироваться к литовской среде, а литовским детям и/или детям из смешанных семей позволяет постепенно адаптироваться из своей среды в новую, изучая русский язык. Минусом, для эксперта является некоторое ущемление русской культуры:

«Мне, если честно, как русисту, несколько обидно. Я понимаю, что мы живем в Литве и так далее. Но мне обидно, потому что у меня тоже есть дети, я отдала их в русскую школу, я хочу, чтобы они были носителями языка, культуры. Но культура вот, например, постепенно из школы уходит уже… Мероприятия, танцы, я не против этих танцев, но хотелось бы и наше…»

Выводы

Делая выводы по интервью с экспертами, можно сказать, что все они придерживаются точки зрения, что русский язык необходимо сохранять, и что немаловажно – и на уровне семьи, и в общественных учреждениях. Также эксперты подчеркивают необходимость следования родителями одной языковой стратегии, которая позволяет адаптироваться ребенку в билингвальной и/или полилингвальной среде. Важным моментом в изучении литовского языка, по мнению всех экспертов, как в русской образовательной организации, так и в литовской, является поддержка родителей. Согласно мнениям экспертов, родители должны не только выбрать стратегию и отдать ребенка в соответствующее учреждение, но и помогать ему – разговаривать на выбранном для него языке дома, что будет способствовать запоминанию и изучению языка в целом.

Большое внимание эксперты также уделяют культурным ценностям и традициям, которые, по их мнению, должны изучаться не только в учебных заведениях, но и дома, так как в связи с мультикультурностью общества происходит ассимиляция и стирание национальных, культурных традиций, что впоследствии негативно сказывается и на языке.

Так, до сих пор ведутся дискуссии о происхождении древнего этнонима литва. Основным направлением поиска стали попытки связать его этимологию с гидронимами. Предлагаются реки Летаука, притока Няриса, Латава, притока Швянтойи, протекающей в Аникщяйском районе, Alytupis (давшей название городу Алитус), приток Немана. Более романтическая версия отсылает к нарицательному существительное leičiai/lieta (leita) «дружина, войско». Ошибочны гипотези и с кельтским происхождением от ирландским топонимом Letha «западный край бывшей Галии при Атлантическом океане, современная» или из реконструированного имени Litavia «прибережная страна». Достаточно правдоподной может выступать связь с lietus «дождь» (индоевропейский корень *ley- «лить, течь»), но осталась без объяснения словообразовательная модель и отсутствует смысловая нагрузка обсуждаемого термина.

Именно последний вариант вкупе с одним из диалектных звучаний лют- [5, т. 2, с. 502; 3] и выведут нас на правильную этимологию. В основе термина литва лежит liūtynas/lutýnas (архаичная форма *liūtuo [8]) «болото, топь, грязь» [7; 9, с. 681]. Учитывая, что u первоначально звучала как древнегреческая ὖ — среднее между русскими [и] и [у] (латинские /ŷː/ → /y/ → /i/), можно объяснить и звучание корневого гласного в различной огласовке как русские [и:] и [ю], и другие варианты используемых дифтонгов. В таком случае хороним Литва определял болотистую местность, а демоним/этноним соответствовал жителям болотистой местности.

Заметными древними этническими группами на террритории современной Литвы были аукштайты (aukštaičiai) и жемайты (жмудь, žemaičiai). В основе первого этнонима лежит aũkštė «возвышенность, гора» [6, с. 70; 7; 10, с. 33-34], указывая на регион Ошмянской возвышенности и Аукштайтской возвышенности. В русских летописях эти земли можно соотнести с племенами кривичей (этноним от понятия «кривая земля»), ядром ареала которых были Минская возвышенность и шире – Белорусская гряда. Этимология этнонима жемайты связана с балтским žemė (литовское žemė) «земля, суша, грунт» (подчеркивается именно твердь, но не болото; žẽmas «невысокий») [6, с. 516; 7; 10, с. 777-778]. Вероятно, таким образом описывается Среднелитовская низменность (Каршувская, Нижненеманская, Нявежская, Мушо-Нямунельская низменности). В обоих случаях очевидна связь хоронима и демонима посредством суффикса -iči, определяющим место.

В таком случае становится очевидным, что хороним Литва характеризует земли Неманской низменности и сопредельных территорий. Этот регион и стал местом рождения литвы. При этом, очевидно, что первоначальным был хороним, от которого и произошел сначала демоним, затем – этноним и полиэтноним.

Иную словообразовательную модель мы наблюдаем в этнонимах народов, участвовавших в этногенезе латышей, – земгалы (zemgaļi, др.-рус. Зимѣгола) и латгалы (летты, Latgale, др.-рус. Лѣтьгола). Второй элемент представлен латышским существительным gals (от балтского galas) «место, окрестность» [4, Е-Н, с. 142; 6, с. 162]. В первом случае в основе лежит латышское zeme (от вышеуказанного балтского žemė) «земля, суша, грунт», т.е. мы видим то же значение, что и у жемайтов – жители невысокого места. Можно говорить, что жемайты и земгалы – балтские близнецы-братья в разной огласовке – литовской и латышской, соответственно. Определяющим компонентом этнонима латгалы является корень lat-, сохранившийся, по мнению исследователей, в балтийских гидронимах Lãt-upė, Latuvà, Lataka, Late и имеющим значение «сырость, влага и т. п.» [4, L, с. 120-124; 9, с. 654-655; 10, с. 138]. Таким образом, Земгалия есть левобережье нижнего течения Западной Двины – Среднелатвийская и западная часть Восточнолатвийской низменности, а Латгалия – Латгальская возвышенность и окрестности (Браславская гряда и другие), известные как Озерный край. Вновь первичны хоронимы, давшие соответствующие демонимы и этнонимы.

Заметный след в истории прибалтийских народов оставили курши (куроны, kuršiai, др.-рус. Кърсь), участвовавшие в этногенезе и литовцев, и латышей. В основе этнонима, вероятно, лежит kuõras/kuõrys «копна из десяти снопов, веха», латыш. kuõre/kuõris «вершина горы; конек; выпуклость» [1, с. 266-267; 10, с. 326]. В таком случае получает объяснение и использование в разных языках в словообразовательных конструктах только корня kuõr- (Kurzeme, Kurāmō, Kurland, Curlandia, Curonia и т. д.). Кроме того, славянское заимствование балтского этнонима пошло через призму славянского kuronas «холм» [7; 11, с. 174]. Таким образом, курши – живущие по холмам Курземской возвышенности и северной части Жямайтской возвышенности.

Еще одной древней немногочисленной этногруппой были селы (селоны, Sėli), происхождение названия которых связано с балтским salà «1. возвышающаяся среди болота, воды суша, остров; 2. деревня» [6, с. 387; 10, с. 528-529; 9, с. 898-899]. Характерно в данном случае фонетическое соответствие славянскому звучанию sel-/selp-/sьlp- (например, село). В таком контексте можно говорить, что селы – это жители Аугшземской возвышенности, которая первоначально именовалась Селией (Селония, латыш. Sēlija, Sēlene).

В литовском, польском и белорусском этногенезе приняла участие и известная по русским летописям балтская племенная группа ятвяги (ѩтвѧги/ѩтвѧзь/ѩтвезь). Как обычно, никакой разумной этимологии этнонима исследователи не предлагают. Вместе с тем, можно видеть балтский конструкт: jotas «верхом» и vegė «ком земли» (вероятна связь с глаголом véngti под индоевропейским корнем u̯e-n-g- «сгибаться, искривляться») [7; 9, с. 1148-1149; 10, с. 235-236, 734-735]. Значение рассматриваемого хоронима можно определить по-русски как «Побугорье» и, соответственно, демоним/этнолним – «жители по буграм» или дословно – «верхом на буграх». Очевидно, что местом расселения ятвягов была западная часть Белорусской гряды (Гродненская, Волковыская возвышенности, Сокольские холмы и окрестности) и Виштынецкая (Судувская) возвышенность.

Между западными и восточными балтами находилась небольшая историческая область Скаловия (Skalva, Skālwa, Schalauen). Происхождение хоронима, давшего демоним и этноним скальвы, связано с балтским определением берега skala «осколок дерева, камня (галька)» [2, с. 212; 10, с. 558] и притяжательным индоевропейским суффиксом прилагательного -ew (славянский *-ovъ), т. е. значение области «прибрежный; береговой» и, соответственно, жители побережья.

Таким образом, первоначально рассмотренные этнонимы были демонимы от соответствующих земель, впоследствии получившие значение этнонимов (рис. 1). Выделяя географические особенности местности, хоронимы возникли в балтской языковой среде и в дальнейшем вошли в летописный оборот посредством славянской огласовки.

Рис. 1. Расселение древних народов Прибалтики