Целью нашей работы явилось проведение корреляционного анализа между электрической активностью подкорковых структур мозга и поведенческими показателями у крыс при хроническом аудиогенном стрессе.

Методика: предварительно всех животных тестировали в «открытом поле» в течение 5 минут с оценкой основных поведенческих показателей [Е.В. Коплик, 1995]. Хронический аудиогенный стресс моделировали методом сенсорной дезинтеграции по методике Keys ringing («Звон ключей») [А.Л. Крушинский, 2007]. Аудиогенная стимуляция осуществлялась ежедневно в течение 60 мин 20 дней разночастотными стимулами с заданной силой по схеме. Проводили регистрацию электрической активности дорсального гиппокампа, вентромедиального ядра гипоталамуса и латерального ядра миндалины до стресса, на 10 и 20 день сенсорных воздействий [G. Paxinos, 1998]. Рассчитывали энергию декомпозиционных уровней вейвлет-спектра (D1 – 50-100 Гц, D2 – 25-50 Гц, D3 – 12.5-25 Гц, D4 – 6.25-12.5 Гц, D5 – 3.125-6.25 Гц, A5 – 0-3.125 Гц). Проводился корреляционный анализ между показателями поведения и значениями энергии декомпозиционных уровней вейвлет-спектра. Достоверность корреляций оценивали по критерию Спирмена (p<0,05).

Результаты: к 10-му дню стресса корреляционные взаимосвязи наблюдались во всех трех изучаемых структурах. В частности, прямая корреляция между латентным периодом выхода в центр и активностью вентромедиального ядра гипоталамуса в D5 диапазоне (r=0,8, р<0,05) и обратная корреляция между этим же показателем и активностью латерального ядра миндалины в D3 диапазоне (r=-0,84, р<0,05). Время груминга находилось в прямой взаимосвязи с активностью дорсального гиппокампа в D3 диапазоне (r=0,78, р<0,05). Количество болюсов прямо зависело от активности вентромедиального ядра гипоталамуса в D2 диапазоне (r=0,79, р<0,05) и обратно от значений D4 диапазона латерального ядра миндалины (r=-0,82, р<0,05). На 20-й день стрессового воздействия исчезли корреляции с латентным периодом выхода в центр и количеством болюсов, но увеличилось количество корреляций с грумингом и латентным периодом первого движения в исследуемых структурах, а корреляция с вертикальной двигательной активностью выявлена только с латеральным ядром миндалины, как и в контроле.

Каждая из анализируемых структур полифункциональна, но с превалированием какой-то одной функции, так миндалевидный комплекс осуществляет мотивационную окраску, гипоталамус – триггерные функции и интеграцию биологически значимого ответа, а гиппокамп – фиксацию программы поведенческого ответа в памяти [С.А.Чепурнов, Н.Е.Чепурнова, 1981; К.В.Судаков, П.Е.Умрюхин, 2010]. В итоге происходит формирование поведенческой программы реагирования на стрессорное воздействие. В контроле отсутствует стрессорный фактор и происходит оценка сенсорной среды, что обусловлено активностью только латерального ядра миндалевидного комплекса. При появлении стрессора в ответную реакцию включаются центральные адаптационные механизмы: вентромедиальное ядро гипоталамуса и дорсальное ядро гиппокампа.

Таким образом, поведенческие показатели коррелируют с электрической активностью лимбических структур мозга в динамике аудиогенного стресса, что свидетельствует об адаптивных процессах у экспериментальных животных.