В Китае опубликовано многотомное собрание образцов ойратского (калмыцкого) фольклора с комментариями и переводами на китайский язык. Первой из российских исследователей собирала и изучала устное наследие ойратов СУАР КНР ученый-лингвист Тодаева Б. Х. Полевые материалы, собранные ею в ходе научных экспедиций в Китай, были опубликованы Калмыцким институтом гуманитарных исследований РАН (три тома синьцзянской версии эпоса «Джангар» [1, 2, 3,], ойратская версия эпоса «Гесер» [4], пословицы и поговорки [5]). В 2015 г. Осорин Утнасун опубликовала книгу «Мифы, легенды и предания синьцзянских ойратов и калмыков: сравнительно-сопоставительный анализ» [6]. Данное исследование является первой попыткой изучения в сравнительно-сопоставительном аспекте ойратских и калмыцких мифов, легенд и преданий, которые занимают значительное место в монголоязычном фольклоре. В нем рассмотрены вопросы бытования, распространения, изучения мифов, легенд и преданий в Монголии, России, Бурятии, Калмыкии, Китае (Синьзцяне), проведен сравнительный анализ ойратских и калмыцких текстов.

В 1980-е гг. с целью сбора образцов фольклора монголоязычных народов Китая, в том числе и ойратов СУАР КНР, китайские ученые начали проводить научные экспедиции. Результаты опубликованы в научно-популярном журнале «Хан Тенгер» [7]. Журнал «Хан Тенгер» печатался Народным издательством Синьцзяна (ойр. Šinjiyang-giyin aradiyin kebleliyin xorō) в г. Урумчи Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР с 1981 по 1993 годы. Выходил четыре раз в год. «Хан Тенгер» ― это последнее свидетельство активного бытования «ясного письма» в Синьцзяне.

Настоящая статья посвящена изучению жанровой классификации ойратского фольклора, опубликованного в журнале «Хан Тенгер» (1981-1993). Все образцы ойратского фольклора, опубликованные в журнале «Хан Тенгер» автором статьи представлены в виде таблицы формата Excel. В таблице отражена информация: транслитерация названия фольклорного произведения с ойратского языка (всего 641 ед.); перевод на русский язык (641 ед.); жанровая принадлежность фольклорного произведения (миф, легенда, эпос, сказка, восхваления и др.); номер, выпуск, страницы журнала; оригинальность произведения.

Собрание настоящих фольклорных текстов является уникальным. Уменьшение носителей ойратского языка и, соответственно, фольклорной традиции не позволяет надеяться, что в будущем удастся существенно пополнить этот фольклорный материал. Ойратов в Синьцзяне осталось около 170 тысяч человек. Журнал «Хан Тенгер» состоит из фольклорных текстов, скомпонованных по тематическим разделам: «Üliger-in dalai» «Море сказок» (мифы, сказки, легенды, предания и т.д.), «Zang dadγal» «Традиции и обряды» (этнографические заметки, исследования по материальной культуре ойратов), «Jangγar-in sudulal» «Исследования «Джангара» (научные статьи, отрывки из эпоса), «Xur-in dusal» «Капли дождя» (триады, пословицы, загадки и т.д.). Научная классификация, теоретически обоснованная, ойратского фольклора по жанрам в настоящее время отсутствует, поэтому тематическая разбивка в журнале «Хан Тенгер» проведена условно: легенда может рассматриваться как предание, и наоборот и т. п. Тексты записаны «ясным письмом». К некоторым текстам даны предисловия, в которых указаны имена собирателей. При этом нет данных по информантам – сказителям, носителям устной традиции, и месту записи.

Проведенный анализ ойратских фольклорных текстов, опубликованных в журнале «Хан Тенгер» показал, что все произведения по социальной функции можно поделить на две большие группы: обрядовые и необрядовые. Под обрядовыми следует понимать фольклорные произведения, имевшие магическое значение, или произведения, исполняемые в процессе обряда и описывающие содержание его. К ним мы относим: воскурения «Boqdo Činggis xāni sang orošibai» («Воскурение Богдо Чингис-хану»), «Ang-giyin sang» («Воскурение для призывания удачной охоты»), «Geser-in sang orošibai» («Воскурение Гесеру»); «призывания Temēni dallaγa» («Призывание птиц»), «Temēni dallaγa» («Призывание увеличения поголовья верблюдов»), «Bȫ-giyin duudalγa» («Шаманские призывания»); семейно-бытовые протяжные песни «Xurim nayir-in duumuud» («Свадебные песни») и др.; благопожелания «Γal-in yörȫl-in sudur orošibai» («Сутра благопожелания огню»), «Uuca-in yörȫl» («Благопожелание задней части бараньей туши»), свадебные благопожелания «Beri-in yörȫl» («Благопожелание невестке»), «Xurim-in yörȫl» («Свадебное благопожелание»), «Zusu xadaq-in yörȫl» («Благопожелание сватовству») и др. Благопожелания опубликованы в десяти выпусках журнала «Хан Тенгер».

Необрядовые ойратские фольклорные произведения исполняются вне ситуации исполнения ритуала, имеют развлекательный или назидательный характер: эпос «Jangγar-in maqtāl» («Восхваление Джангару»), «Bökü Mönggün Šiqširge xān» («Хан Боке Менген Шикширге»), «Geser xān» («Гесер хан»), «Abai gerel xatuntai Altan čēǰi bāba xān» («Алтан Чеджи бабай-хан с ханшей Абай Герел»); тууль-улигеры «Arban tabutai Aral Mergen» («Пятнадцатилетний Арал Мерген»), «Cereq-in caγān xān» («Белый хан войска»), «Üküši ügei töröqsen Üren tüben xān» («Бессмертный Урен Тубин-хан»), «Xān Cenggel tayiǰi» («Хан Ценгел тайджи»), «Γang xara tebke» («Ган Хара Тебке»), «Ezen sayin zērde moritai ere-in sayin Mimilceq» («Лучший из мужей Мимилцег с рыжим конем»); мифы «Luu külüqleqsen emegen2 («Старуха, оседлавшая дракона»), «Kümün nücüken noxoi üsütei boluqsan bui?» («Почему человек голый, а собака с шерстью?»), «Xarγai, arcan, zērgene möngküdü kökü boluqsan-ni» («Почему ель, можжевельник, ежевика стали вечнозелеными?»), «Takā yuundu sȫ dunda duuγāradaq?» («Почему петух кричит среди ночи?»); «Tenggeri γazar yaγaji bui boluqsan bui?» («Как появились небо и земля?»); «Ēji bāba kümü keqsen» («Cотворение человека матерью и отцом»); «Morin yaγād nisči čidaxu ügei boluqsan bui?» («Почему лошадь не стала летать?») и др. Всего насчитано по таблице 22 мифа.

Среди ойратов СУАР КНР и Монголии протяжные песни условно поделены по мастям коней, что не встречается в калмыцкой традиции. Это говорит о том, что фольклор ойратов имеет четкую связь с кочевым образом жизни, с пятью видами традиционного скота, где конь занимает главенствующее место. В журнале «Хан Тенгер» опубликовано 15 необрядовых песен (5 песен из раздела «Арван гурван кеерийн дуун») («13 песен о гнедых»); (5 песен из раздела «Арван гурван шаргайн дуун») («13 песен о соловых»); (5 песен из раздела «Арван гурван зээрдэйн дуун») («13 песен о рыжих»).

Следующий жанр, который относится к необрядовым ‑‑ это сказки. Они частично разделены по жанрам. Составители обозначили только сказки о животных, мы же даем традиционную классификацию (бытовые, волшебные, богатырские, о животных). Сказки о животных: «Sāral sayixan boqširγo» («Красивый серый воробей»); «Ünegen ba ötöge» («Лиса и медведь»); «Temē, ünegen, čono, bars dörbü» («Верблюд, лиса, волк и барс»); «Xulγuna ünügen-igi mekeleqsen-ni» («Как мышь лису обманула»); «Doγolong alaq šāzaγai» («Хромая пестрая сорока») и др.  Богатырские сказки: «Babuq bātur» («Бабуг-батыр»); «Malzan Ulān bātur» («Батыр Малзан Улан»); «Bam ulān bātur xortu moγoi-du bariqdaqsan-ni» («О том как Бам Улан –батыр поймался ядовитой змее»); «Ere sēr bātur» («Эр Сер-батыр»); «Yabuγan Mergen» («Йобогон Мерген») и др. Волшебные сказки: «Cecen dagini» («Мудрая дакини»); «Māni caγān tüšimel-in erdeni caγān takā» («Драгоценная белая курица Мани Цаган-тушимеля»); «Siditü erdeni» («Волшебная драгоценность»); «Tarbus-in altan üre» («Золотая арбузная семечка»); «Altan-yēr bādaq eljigen» («Осел испражняющийся золотом») и др. Бытовые сказки: «Tabun ējitei tarγun šara köbüün» («Толстый рыжий мальчик, у которого было пять матерей»); «Nusuxai boro marγā abuqsan-ni» («О том, как Нусха Боро выиграл спор»); «Šaγāčin köbüün» («Мальчик, собиратель альчиков»); «Önöčin köbüün» («Мальчик сирота»); «Xarālči lama-in üliger» («Сказка о ламе-проклинателе») и др. Все сказки оригинальны, и не имеют аналогов в калмыцком фольклоре, кроме сказки о Йобогон Мергене. Эти сказки оригинальны, т.е. бытовали в чисто ойратской среде. Язык их красочен и самобытен, изобилует афоризмами.

К необрядовому фольклорному жанру относим легенды: «Sayin zaluu Sartamba sanā ügeyidēn Sayiram nuurtu tolγoi-bēn aldaqsan-ni» («О том, как лучший муж Сартамба необдуманно сложил голову у озера Сайрам»); «Amursanān bātur-in üliger» («Сказка о Амурсана-батыре»); «Āni bardaniq ba tüüni sāral morin» («Ани Барданиг и его соловый конь»); «Сebeqdorji-in xara kere morin («Вороной гнедой конь Цебек-Дорджи»); «Sümbür uula-in aγui-du Burxan baqši dayān-du suuγād nom bišilγaqsan-ni» («О том как Будда созерцал на горе Сумеру»).

Итак, из приведенной таблицы формата Excel, заметна неоднородность жанрового состава фольклора ойратов Синьцзяна. В силу определенных исторических, географических особенностей сохраняется значительный пласт жанров, характеризующихся архаичностью (bāturliq üliger, bāturliq tuuli, maqtāl, aradiyin duud, yörȫl, onisuγa, züyir cecen üge). В дальнейшем предстоит более полное и всестороннее исследование народного поэтического творчества ойратов Синьцзяна.

Так, в произведении Максима Горького «Старуха Изергиль» поднимается эта актуальная и по сей день проблема – проблема свободы. Ларра – сын простой женщины и орла. Попав в общество людей, герой выставляла напоказ свою гордыню, доставшуюся от отца. Ларра ставил себя выше всех, презирал людей и жестоко обращался с ними. Он жаждал свободы, жил по своим правилам, не задумываясь, что вседозволенность может привести к ужасным последствиям. Герой убил девушку, оттолкнувшую его. Племя пыталось придумать казнь, достойную его преступления. Как бы это парадоксально не звучало, но люди наказали Ларру свободой, тем, к чему так усердно стремятся многие из нас. Юноша был обречен на одиночество до конца своих дней. Он стал вольный, как птица. Но такая свобода – мучение. Устав от жизни, Ларра предпочёл быть убитым людьми, но земля не приняла его. Герою не улыбалась ни жизнь, ни смерть. Свобода превратила его в едва заметную тень. Вот что сотворила с человеком высокомериеcх [1].

Образ Данко – полная антитеза образу Ларры. Как рассказывает легенда, люди были обречены на страшную смерть в дремучем лесу. В образе Данко Горький воплощает свой идеал сильной личности, готовой пожертвовать собой во имя высокой цели. Устав идти, люди стали судить Данко, сулили ему смерть и даже были готовы сдаться врагу. Но герой был свободен от мнения народа. Он вырвал своё сердце, чтобы осветить путь. Воля Данко противопоставляется безволию толпы. Жертвенность спасла людей, но убила его самого. Горький уверен, что свобода человека – это способность отдать свою жизнь ради благого дела.

Старуха Изергиль поведала слушателю и о своей жизни. Особое место в рассказе занимает история её судьбы – олицетворение нравственных ценностей, красоты и свободы. В жизни Изергиль было много мужчин, и ради них она была готова на самопожертвование. Это сближает её с Данко. Но Бог наказал женщину, сделав её, как Ларру, одинокой до самой смерти. Она также оставалась свободной, но была никому не нужна. Её черные глаза были пусты и серы, совсем как то, что осталось от Ларры [2].

Я глубоко убеждена, что человек сам творец своей судьбы. Свобода – это довольно противоречивое и многогранное понятие. Тем, кто достойно живёт, она будет ниспослана с небес, словно подарок от Бога. А тот, кто проявляет высокомерие и чувствует вседозволенность, будет наказан свободой.