Либерализация и активизация внешнеэкономической деятельности не могла не отразиться на состоянии и динамике таможенных преступлений. Так, в течение десяти лет, вплоть до 2011 года, наблюдался рост количества преступлений в таможенной сфере. В период 2012 и 2013 годов произошел резкий спад числа зарегистрированных таможенных преступлений. Данная тенденция, по нашему мнению, связана, прежде всего, с непродуманной декриминализацией состава преступления, ответственность за которое была предусмотрена ст. 188 УК РФ (“Контрабанда”). Речь идет о несвоевременной декриминализации контрабанды стратегически важных товаров и ресурсов (на год, ввиду отсутствие их перечня), денег, а также ряда других предметов. В настоящее время наблюдается обратная тенденция (криминализации), которая по нашему мнению сохраниться в течение нескольких ближайших лет. Процесс криминализации скажется на статистике таможенных преступлений.

Увеличению числа таможенных преступлений будет способствовать криминализация  контрабанды алкогольной продукции и (или) табачных изделий (ст. 200.2 УК РФ), снижение крупного размера контрабанды культурных ценностей до 150 тысяч рублей, криминализация контрабанды ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации, их частей и производных  (ст. 226.1 УК РФ).

В целом число лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за таможенные преступления, незначительно. Учитывая, что число осужденных является одним из показателей состояния преступности, таможенная преступность находится на очень низком уровне, что явно не соответствует истинному положению дел[2]. Это скорее говорит о высокой степени латентности данного вида преступной деятельности.

Таможенные преступления по характеру и степени общественной опасности отличаются друг от друга. Их выделение в общую группу обусловлено спецификой таможенного дела. Однако составы преступлений, входящих в группу таможенных, расположены в различных разделах и главах Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть имеют различные объекты посягательства. Кроме того, до сих пор не сформулировано и законодательно не закреплено понятие “таможенные преступления”.

Автор считает, что таможенные преступления – это умышленные противоправные деяния, совершаемые в ходе нарушения порядка осуществления таможенной деятельности и сопряженные с ними преступления, наносящие вред или создающие угрозу причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям в сфере экономической деятельности, общественной безопасности и здоровья населения.

Вопрос о системе таможенных преступлений также не нашел пока своего окончательного разрешения. Представляется, что данная система еще не сформирована окончательно. Существует разброс в выборе критериев классификации (особенности сферы деятельности, особенности субъекта, способ совершения преступления, принципы осуществления внешнеэкономической деятельности и т.д.).

Представляется заслуживающей внимания классификация таможенных преступлений, предложенная Крюковой Н.И. и Никольской А.Г., которые выделяют в их составе две группы.

Первая группа выявляемых таможенными органами преступлений непосредственно связана с нарушением требований различных аспектов осуществляемого ими в рамках своих функций таможенного, экспортного и валютного контроля. Указанные преступления по своей сути являются нарушениями таможенных правил и зачастую имеют менее опасные аналоги в гл. 16 КоАП РФ “Административные правонарушения в области таможенного дела (нарушения таможенных правил)”[2].

К данной группе относятся:

1) ст. 200.1. (“Контрабанда наличных денежных средств и (или) денежных инструментов”);

2) ст. 200.2. (“Контрабанда алкогольной продукции и (или) табачных изделий”);

3) ст. 226.1. (“Контрабанда сильнодействующих, ядовитых, отравляющих, взрывчатых, радиоактивных веществ, радиационных источников, ядерных материалов, огнестрельного оружия или его основных частей, взрывных устройств, боеприпасов, оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а также материалов и оборудования, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, средств его доставки, иного вооружения, иной военной техники, а равно стратегически важных товаров и ресурсов или культурных ценностей либо особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов”);

4) ст. 229.1. (“Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров или аналогов, растений, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, либо их частей, содержащих наркотические средства, психотропные вещества или их прекурсоры, инструментов или оборудования, находящихся под специальным контролем и используемых для изготовления наркотических средств или психотропных веществ”);

5) ст. 189. (“Незаконные экспорт из Российской Федерации или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научно-технической информации, незаконное выполнение работ (оказание услуг), которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники”);

6) ст. 190. (“Невозвращение на территорию Российской Федерации культурных ценностей”);

7) ст. 193. (“Уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации”);

8) ст. 193.1. (“Совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте Российской Федерации на счета нерезидентов с использованием подложных документов”);

9) ст. 194. (“Уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица”) [1].

Ко второй группе преступлений, совершаемых в сфере таможенного дела и выявляемых таможенными органами при проверке перемещаемых через границу товаров и соответствующих документов, а также в рамках таможенного контроля, осуществляемого после выпуска товаров, можно отнести так называемые “сопутствующие” преступления, не связанные непосредственно с нарушением таможенных правил.

Прежде всего, к данной группе относят сопряженные с таможенными экономические преступления:

1) ст. 174 (“Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем”);

2) ст. 174.1 (“Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления”);

3) ст. 171 (“Незаконное предпринимательство”);

4) ст. 180 (“Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)”) [1].

Кроме того, к данной группе можно отнести ряд должностных преступлений, а также некоторые преступления против общественной безопасности и здоровья населения. Например, преступления, связанные с незаконным оборотом вооружения и наркотических средств.

Говоря об особенностях таможенных преступлений, следует выделить: высокую латентность; комплексный характер – способность причинять вред или создавать угрозу причинения вреда различным охраняемым уголовным правом объектам; совершение ряда таможенных преступлений организованными преступными сообществами, повышенную общественную опасность.

Борьба с таможенными преступлениями, находится в русле обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, поэтому необходимо совершенствование системы правоохранительных мер, включающее решение криминологических аспектов проблемы.

Цель данной статьи заключается в том, чтобы представить читателю недооцененный и перспективный потенциал теории аномии, который, к сожалению, слабо используется отечественными криминологами.

Следует отметить, что такая постановка вопроса вовсе не нова. Понятие «аномия» использовалось для описания состояния общества и отдельных индивидов, совершающих нарушение закона, еще в религиозных текстах христиан на греческом языке[1].

Точкой отсчета начала создания социологической теории истоков преступности можно считать момент, когда Ж. М. Гюйо впервые использовал термин «аномия» для обозначения состояния общества[2]. На сегодняшний день предложенная Э. Дюркгеймом и разработанная Р. Мертоном концепция аномии нашла широкое применение в криминалистике.

Работы Э. Дюркгейма создали основу для изучения проблемы аномии. Далее после выхода публикаций Р. Мертона «теория аномии преобладала в криминологической литературе в течении 50-х, 60-х годов ХХ века, после чего наблюдалось снижение интереса к этой теории»[3].

Возрождение интереса к проблеме аномии среди социологов в конце XX, начале  XXI[4] свидетельствует о том, что за более чем два тысячелетия проблема аномии не утратила актуальности.

При этом, криминологи зачастую далеко не полностью рассматривают проблему. Освящение проблемы аномии в криминологии является не полным как при анализе истоков этого явления, так и при анализе его проявлений и последствий.

При анализе причин развития аномии как правило рассматриваются экономические кризисы и социальная нестабильность[5,6]. По сути, анализ аномии в криминологии сводится к рассмотрению вопроса о том, как те или иные явления влияют на уровень преступности. Особенно это утверждение справедливо для отечественной криминологии.

Разумеется, специализированная наука о преступности должна выделять строго определенные стороны своего объекта. Но такое выделение будет корректным только после рассмотрения проблемы во всей ее полноте. На развитие аномии влияет ослабление норм брака, уменьшение роли религии в жизни общества, процессы глобализации, которые приводят к утрате культурного своеобразия народов и отрыва от традиционной культуры[7]. Соответственно и для криминологов было бы крайне полезно делать выводы, на основе полноценного изучения ситуации, а не заострять внимание только на экономических устремлениях индивидов и развитии аномии в результате неспособности их реализовать на практике. Подобная позиция справедливо подвергается критике, поскольку не учитывает культурное разнообразие современного общества.

В отечественной криминологической литературе аномия трактуется прежде всего как социальное явление. Российские ученые используют концепции Э. Дюркгейма, Р. Мертона, С. Месснера, Р. Розенфельда и пр. При этом концепции аномии  личности отечественными учеными не используются. Это следует считать огромным упущением, поскольку аномия на уровне личности является не менее важным явлением, чем социальная аномия. По сути, обращаясь к этому вопросу, мы рассматриваем один единый процесс с различных точек зрения. И западные исследователи это прекрасно понимают[8]. Опираясь на «теорию напряжения» Р. Мертона, они рассматривают психологически обусловленные причины этого явления и привлекают собственно теории аномии на уровне личности.

На основании сказанного можно прийти к выводу, что применение западных разработок в сфере изучения аномии личности российскими криминологами даст существенный импульс развитию отечественной криминологии.

Далее рассмотрим теории аномии личности о определим их эвристических потенциал в российских условиях.

Собственно говоря, еще в религиозных текстах христиан аномия описывается не только, как состояние общества, но и как характеристика личности. Эмиль Дюркгейм также подробно описывает это состояние, но не разрабатывает концепцию аномии личности.

Такая концепция была предложена в работах Роберта Макайвера и Девида Рисмена. Теории личностной аномии  этих двух исследователей были созданы почти одновременно и во многом схожи между собой. Макайвер понимал аномию как «разрушение чувства причастности индивида к обществу»[9]. Аномия по Макайверу – это такое состояние личности, когда индивид «оторван от своих моральных корней,  у него нет больше каких-либо норм поведения, а остались только разрозненные побуждения, у него больше нет представлений о целостности, о единстве народа, о долге»[9]. Согласно Макайверу, в любую историческую эпоху определенные люди могут впасть в состояние аномии. Однако современное демократическое общество особенно сильно способствует появлению аномичных индивидов благодаря тому, что в нем проявляются конфликт культур, капиталистическая конкуренция и быстрый темп социальных перемен.

Основываясь на этих трех отличительных характеристиках современного общества, Макайвер соответственно выделяет три типа личностной аномии:

1. Когда жизнь индивидов становится бесцельной по причине отсутствия значимых ценностей.
2. Когда они использую свою энергию и возможности только для себя.
3. Когда они лишены значимых межличностных связей и взаимоотношений.

Девид Рисмен рассматривал аномию как неприспособленность человека к жизни в обществе. Причиной этой неприспособленности является несоответствие характера индивида типичному характеру той эпохи, в которой он живет. Согласно типологии Рисмена, в любом обществе встречаются «ориентированные извне», «ориентированные изнутри» и «традиционно ориентированные» индивиды. В результате определенная часть людей, «которые не соответствуют типу характера, преобладающему в данном обществе, могут быть либо аномичными, либо автономными»[10].

Автономные люди способны приспосабливаться к господствующим в обществе поведенческим нормам, они могут сами решать, соответствовать этим нормам или нет. Если же людям не удается приспособиться к общественным нормам, они становятся аномичными. Аномичные индивиды руководствуются иными нормами, несоответствующими общепринятым нормам и характеру эпохи.

В современном обществе, главными ценностями которого являются достижение финансового благополучия, известность и победа в конкурентном состязании с другими, комфортно себя чувствуют представители «ориентированного извне» типа. Те индивиды, которые относятся к «традиционно ориентированному» или «ориентированному на себя» типу, часто испытывают одиночество, ощущают себя чужаками в мире, ценности которого они не приемлют.

Явным недостатком концепции Рисмена, о котором упоминал в частности Чарльз Тейлор[11] является то, что Рисмен не учитывает влияния средств массовой информации. Газеты, радио и телевидение постоянно транслируют общепринятые нормы поведения и ценности, способствуя усвоению и принятию этих норм теми индивидами, чья ориентация не соответствует ориентации эпохи. Особенно сильно этот недостаток теории Рисмена сказывается в конце XX начале XXI века, когда  все большее распространение получает Интернет. Общение в Интернете на сегодняшний день сопоставимо по своей значимости с общением в реальной жизни, и Интернет становится важнейшим источником свободной трансляции норм и ценностей.

Американский социолог Лео Сроул ввел в научный оборот термин «anomia» для обозначения аномии на личностном уровне. Как отмечает Феофанов в своем обзоре подходов к изучению аномии, «Если на макросоциальном уровне аномия вызывается дисфункциональным отношением между социальными подсистемами (см., например, у Мертона), то на уровне микросоциальном — дисфункциональным отношением между индивидами и этими подсистемами. Последнее является предметом индивидуально-психологического изучения аномии»[12]. Аномия на уровне личности, согласно Сроулу, является социально обусловленным явлением.

Идея использования отдельного термина для обозначения аномии как состояния личности была одобрена научным сообществом и часть социальных исследователей стали использовать его, предлагая свои подходы к определению аномии на уровне личности. Элвин Пауэл, посвятивший одну из своих работ этому новому пониманию аномии, отметил, что в условиях, когда «цели деятельности индивида становятся противоречивыми, недостижимыми или несущественными, состояние аномии усиливается. Оно характеризуется общей потерей ориентации и сопровождается ощущением «пустоты» и апатии, аномия может ощущаться индивидом просто  как состояние бессмысленности»[13].

Помимо новой постановки вопроса  Сроул  выделил признаки личностной аномии, используя которые можно измерить ее наличие у конкретного индивида. Это явление  было названо аномией, поскольку оно тесно связано с аномией на уровне социальной системы.

Согласие с одним  из пяти следующих утверждений, по мнению Сроула, говорит о наличии у  индивида  личностной аномии в определенной сфере:

1)      Я чувствую, что влиятельные фигуры в обществе равнодушны к моим запросам и нуждам.

2)      В обществе, где нет порядка и неизвестно, что случится завтра, мало чего можно добиться.

3)      Шансов достигнуть важнейших для меня жизненных целей все меньше.

4)      Что бы я ни делал, получается, что жизнь проходит мимо.

5)      Я все больше убеждаюсь в том, что не могу рассчитывать на дружескую поддержку со стороны моего непосредственного окружения[14].

Нельзя не отметить определенное сходство между  классификациями аномии Сроула и Макайвера. Утверждения 3 и 5 по классификации Сроула аналогичны третьему типу аномии по классификации Макайвера, который, по мнению последнего, является результатом возросшей скорости социальных изменений в обществе. Социолог Марк Орру, который одним из первых обратил внимание на сходство этих двух концепций в своей знаменитой книге «Аномия: история и значения», считал, что классификация Сроула не является просто модифицированным вариантом классификации Макайвера(Orru M. Anomie: History and meanings). По мнению Орру, превращение Сроулом теоретических научных утверждений в конкретные вопросы к людям расширило возможности эмпирического исследования аномии на индивидуальном уровне, «переместив бремя установления наличия и степени аномии с теоретиков в руки отдельных респондентов»[15].

Концепция аномии Сроула нередко подвергалась критике, поскольку те симптомы, измерению которых посвящена шкала аномии Сроула, могут быть интерпретированы не только через аномию. Например, их можно интерпретировать как признаки отчаяния, которое связано с отсутствием у индивида стремления к улучшению условий своей жизни, а не с отсутствием возможностей для реализации жизненных целей индивида[16].

Работы Лео Сроула послужили основанием для проведения множества эмпирических исследований аномии на уровне личности. Последователи Сроула стали использовать предложенную им шкалу аномии, модифицировать ее, а также применять различные методы статистического анализа полученных  данных[17].

Шкала аномии Сроула, как и другие опросники, часто применявшиеся для исследования психологической аномии, подвергались критическому анализу на предмет того, «как взаимосвязаны их пункты, как…  они могут быть сформулированы, чтобы образовать шкалу, и каким образом они могут быть использованы для определения степени «anomia» или количества и типов аномичных индивидов»[18]. Для интерпретации полученных результатов, а также усовершенствования самого опросника широко применялся факторный анализ[19].

При изучении аномии на уровне личности использовался в том числе и метод выявления скрытых классов[20]. Применение этого метода подразумевает выделение в особый класс респондентов, склонных отвечать положительно или отрицательно на все утверждения из предлагаемого им опросника.

В качестве одного из примеров использования метода Лео Сроула в современных условиях можно назвать работы Евы Цахуриди, которая исследовала особенности личностной аномии в профессиональной сфере[21]. Благодаря использованию модифицированной версии опросника Сроула, она доказала, что люди склонны быть значительно более аномичными или бесцельными в рабочей обстановке[22]. Согласно Цахуриди, аномичное состояние личности в значительной степени определяется контекстом, в котором происходит взаимодействие индивидов. Иначе говоря, главной причиной развития аномии в профессиональной сфере является нездоровая корпоративная культура.

По мере использования в эмпирических исследованиях шкалы аномии Лео Сроула стали проявляться определенные ограничения этого метода, что послужило толчком к развитию новых исследовательских методик. Как отмечает Роберт Трейвис, «все большее число социологов полагает, что шкала аномии Сроула, использованная в изначальном или модифицированном виде,  является слишком обширной, чтобы представить аномию в каком-либо существенном аспекте при исследовании субкультур методом опроса»[23].

Резюмируя вышесказанное, необходимо отметить, что теории аномии личности, появившиеся в 50-е годы XX века, были направлены на то, чтобы интерпретировать аномичное состояние индивида и измерить степень выраженности этого состояния, понимаемого как следствие социальных процессов, происходящих на уровне общества в целом. Такой подход к проблеме является следствием масштабных социально-экономических изменений, сопровождавших становление индустриального общества. По мере изучения аномичного состояния индивида все более отчетливо стал проявляться недостаток этого подхода, который заключался в том, что внутриличностные, обусловленные индивидуальными особенностями актора причины возникновения аномии не принимались исследователями в расчет.

В начале 60-х годов Герберт Макклоски и Джон Шар приступили к изучению роли психологических особенностей личности в возникновении аномии. Эти ученые искали статистические корреляции между ощущением аномии на уровне индивида и как социологическими (социальный статус, профессия, размер сообщества), так и психологическими (уровень агрессии, сила эго, гибкость мышления) особенностями этого индивида. Поскольку индустриальное общество уже сформировалось и приобрело устойчивый характер, исследователи вновь обратились к проблеме аномии на уровне личности.

По итогам нескольких исследований Макклоски и Шар доказали[24],что индивидуальные особенности личности могут вызывать состояние аномии независимо от социальных факторов. Внутриличностные и социальные факторы могут как дополнять друг друга, так и действовать разнонаправлено.

Согласно Герберту Макклоски и Джону Шару, следующие особенности личности способствуют возникновению аномии:

1)      Когнитивные факторы, которые влияют на способность учиться и понимать.

2)      Эмоциональные факторы, которые способствуют искаженному пониманию окружающего мира.

3)      Независимые мнения и верования.

4)      Отсутствие гибкости мышления.

5)      Склонность к беспокойству и тревожности.

6)      Слабая сила эго.

7)      Высокий уровень агрессии.

Изучением проявления феномена аномии на уровне личности занимался также  Волфганг Джилек. Он пришел к выводу о наличии в обществе аномии в ходе исследования психических болезней у индейцев побережья Салиш британской Колумбии и  Вашингтона. Причиной возникновения этих заболеваний были прежде всего социально обусловленные факторы. Джилек вводит понятие аномической депрессии, которое обозначает последствия аномии на уровне личности, выявленные им в обществе индейцев. Аномическая депрессия характеризовалась проявлениями уныния, отчаянья, апатии, алкоголизма, дезориентации фрустрации, утрате жизненных целей, агрессии в отношении себя и соплеменников[25]. Исследование Джилека крайне интересно, поскольку он применяет разработанное в социологической теории понятие аномии в кросс-культурном аспекте. Другой причиной, по которой работы Джилека представляют интерес, является определенное сходство между проблемами индейцев и современного российского общества. В обоих случаях имел место процесс вестернизации, трансляции западной культуры и ценностей, которые вступали в противоречие с традиционной культурой данного общества. Можно предположить, что и последствия реакции на конфликт культур будут схожими для обоих обществ.

В своей книге Джилек описывает «эмоциональный, психофизиологический и поведенческий синдром, развивающийся в реакции на отчуждение от исконной культуры под влиянием вестернизации»[26]. Этот синдром развивается на фоне социальной аномии и неопределенности культурной идентичности.

Описание всех выше указанных симптомов этого синдрома можно обнаружить в работах российских исследователей, изучавших социальную аномию российского общества. В частности, они содержатся в работах А.Панфиловой и В. Папыриной, изучавших последствия кризиса, вызванного конфликтом советской и западной систем ценностей. Основной причиной конфликта стало увеличение влияния западной культуры на российское общество[27, 28].

Разумеется, для индейцев Салиш аномическая депрессия была намного более длительной и глубокой. Кроме культурного влияния вестернизации индейцам пришлось столкнуться с распадом традиционной структуры общества и превращением в расовое меньшинство на своей земле. Тем не менее, сходство  проявлений аномии на личностном уровне в обоих обществах очевидно.  Одной из форм реакции на развитие аномической депрессии было возрождение древних  религиозных ритуалов, в  частности обряда инициации. Хотя эти ритуалы в новых условиях частично уже утратили свой смысл, по мнению Джилека, они помогали индейцам вновь обрести утраченную культурную идентичность.

Проблема социально-психологического напряжения, создаваемого неспособностью индивида достигнуть заданные культурой цели законными средствами, которая была обозначена Робертом Мертоном, стала основой для концепции личностной аномии Роберта Агнью. Помимо него теория напряжения вслед за Мертоном разрабатывалась в работах сторонников Институциональной теории аномии и была взята за основу  А. Коэном, Р. Кловардом и Л. Охлином. Но если перечисленные авторы изучали в основном социальные аспекты аномии, то теория Агнью «написана на социально-психологическом уровне: она фокусируется на индивиде и его или её непосредственной окружающей социальной среде – хотя отдельные положения этой теории и затрагивают процессы на макроуровне»[29]. Основной заслугой Агнью стало то, что созданная им Общая теория напряжения  включает и другие источники возникновения социально-психологического напряжения кроме рассогласования между целями и средствами их достижения.

Причиной возникновения аномии на микроуровне может служить отрицательная оценка индивида значимой для него группой.  Например, у представителей молодежи главным фактором возникновения социально-психологического напряжения могут стать плохие результаты в спортивных соревнованиях, негативное отношение со стороны представителей противоположного пола, низкие оценки в школе. Источником аномического напряжения на уровне личности всегда являются «негативные взаимоотношения с другими, иначе говоря, взаимоотношения, в которых индивида не воспринимают так, как ему… хотелось бы,  чтобы его воспринимали»[30].

Согласно Агнью, социально-психологическое напряжение у индивида возникает, когда другие люди:

1)    Препятствуют индивиду достичь положительно оцениваемые им цели или гипотетически могут это сделать.

2)    Лишают индивида полезных, позитивно оцениваемых стимулов или создают потенциальную угрозу такого лишения.

3)   Предоставляют индивиду вредные,  негативно оцениваемые стимулы или могут их предоставить впоследствии[31].

Первый тип напряжения, который помимо концепции Агнью рассматривается во всех «теориях напряжения», можно условно разделить на три вида[32]:

1.1)               Несоответствие между стремлениями индивида и реалистичными ожиданиями. Особенно это рассогласование характерно для представителей низшего класса, которые прекрасно понимают, что даже упорным трудом они вряд ли смогут осуществить свои самые амбициозные планы, поскольку доступ к финансовым и иным ресурсам для них сильно ограничен.

1.2)               Несоответствие между реалистичными ожиданиями индивида и фактическими результатами его деятельности. Аналитическое разделение желаний индивида на идеальные и реалистичные в теории Агнью позволяет лучше понять причины возникновения аномического напряжения. Если индивид не в состоянии достичь свои идеальные цели, то он не склонен сильно расстраиваться, поскольку понимает, что они отчасти утопичны. В то же время неспособность индивида осуществить свои реалистичные планы вызывает агрессию, гнев и сильно расстраивает его.

1.3)               Несоответствие между реальными результатами деятельности индивида и представлениями индивида о том, какими должны быть эти результаты по принципу справедливости. Возникновению аномии в данном случае способствует ощущение, что богатые и успешные люди достигли своего преуспевающего положения нечестными, незаконными средствами. Такое ощущение толкает индивида к мысли о том, что и ему можно совершить противозаконный поступок.

Второй тип напряжения по Агнью, устранение от индивида позитивных стимулов, может возникнуть в том случае, когда индивид теряет или может утратить что-либо ценное и значимое для него (потеря друга, развод родителей,  потеря работы).

Третий источник аномического напряжения, предоставление индивиду негативных стимулов, также часто приводит к проявлению девиантного поведения. Можно привести множество примеров как отрицательно оцениваемых стимулов, так и ситуаций, в которых индивиды пытаются их избежать. К отрицательным стимулам относятся: физическая боль, стрессовые ситуации, агрессия со стороны других людей. Стремление избежать отрицательно оцениваемых стимулов можно обнаружить в поведении любого человека. В качестве примера можно привести ученика школы, который пытается скрыть от родителей плохие оценки, или работника, не желающего встречаться со своим начальником[33].

Ряд исследователей, работающих в области социологии и социальной психологии,  обратили внимание на неразрывную связь понятий аномия и одиночество. Американские ученые  Уильям Садлер и Томас Джонсон провели масштабное исследование, в ходе которого они рассматривали в том числе вопрос о том, как одиночество влияет на возникновение аномии. Они выделили 4 типа одиночества.

-  Космическое измерение одиночества (причастность человека к Богу, судьбе, природе, исторической миссии).

-  Культурное измерение одиночества (ощущение своей связи с достижениями культуры, моральными и этическими ценностями  общества).

- Социальное измерение одиночества (участие в различных связях и отношениях с индивидами и группами, образующее структуру, внутри которой взаимодействуют).

- Межличностное измерение – психологические переживания актора и формирование прочной связи с другим индивидом[34].

Садлер и Джонсон пришли к выводу, что возникновению аномии способствует ощущение одиночества сразу в нескольких сферах. Человек, испытывающий одиночество в одной из этих сфер, как правило не становится аномичным.

Предложенная феноменологическая модель развития одиночества предоставляет возможность более детального изучения причин возникновения аномии.

Рассмотренные в данной статье теории аномии личности имеют для отечественной криминологии огромный эвристический потенциал. Они могут использоваться как для создания практических моделей профилактики преступности, так и для теоретического синтеза. В отличии от социально обусловленной аномии, аномичное состояние личности в меньшей степени связано с особенностями данного конкретного общества. Теории аномии личности столь же универсальны, сколь и психологические теории личности.

Исследование аномии личности, помимо всего прочего, позволяет преодолеть междисциплинарный разрыв, между социологией и психологией. Существование такого разрыва вызвано особенностями организации отечественной науки. Сам объект исследования неразделим и изучать его необходимо с учетом психологической составляющей.