Отсутствуя в положениях ст. 10 Конституции РФ, Прокуратура РФ, однако, обладает властно-надзорными полномочиями, выражающихся в правом положении органов прокуратуры, правовым статусом прокуроров, актами прокурорского реагирования

Согласимся с Е.И. Козловой, что нельзя абсолютизировать концепцию разделения власти на три ветви и полагать, что кроме этих органов власти не может быть иных ее носителей [4, с 315-321][1]. Б.С. Эбзеев также призывает не абсолютизировать принцип разделения властей. В своих работах юрист предполагает, что конституционное закрепление на три ветви государственной власти не препятствует существованию так называемой “избирательной власти”, представленной Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, и иными избирательными комиссиями, а также власти, реализуемой органами прокуратуры [5, с. 121][2].

Разделение властей суть системы органов государственной власти, оно опосредует организацию государственной власти. Наличие конституционного закрепления Прокуратуры дополняет, развивает и коррелирует всю названную систему. Функциональное направление каждой ветви власти констатирует существование разделение властей, а прокурорский надзор сдерживает власть органов государственной власти, опосредованно «помогая» одним (законодательным органам), и сдерживая других (исполнительно-распорядительным органам) в своей деятельности, в пределах своей компетенции в конституционно-правовом поле. Отсутствуя в положениях ст. 10 Конституции РФ, она, однако, обладает властно-надзорными полномочиями, выражающихся в правом положении органов прокуратуры, правовым статусом прокуроров, актами прокурорского реагирования.

Статья 129 Конституции закрепляет, что полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры РФ определяются федеральным законом. Согласно статье 1 Закона о Прокуратуре Российской Федерации (далее – Закон о Прокуратуре РФ), она признается единой федеральной централизованной системой органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за соблюдением законов, действующих на территории Российской Федерации [2]. В соответствии со статьями 4 и 5 Закона о Прокуратуре РФ, надзорный орган осуществляет свои полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, а также федеральные органы государственной власти не могут вмешиваться в осуществлении прокурорского надзора.

Положительное право не дает ответа на относимость российского надзорного органа к конструкционной триаде разделения государственной власти. В доктрине высказано достаточно доводов о принадлежности органов прокуратуры к той ил иной ветви власти [6], но наиболее удачным местом в системе разделения властей Прокуратура РФ найдет в контрольно-надзорной власти.

Пласт научных работ содержат обоснования надзорной власти или «прокурорской» власти РФ (Б.С. Эбзеев, В.Е. Чиркин и др.). Контрольно-надзорная ветвь власти включает не только деятельность прокуратуры РФ, как стоящей «на вершине» надзора, но такие государственные органы, как Уполномоченный по правам человека, Счетная палата и др.

Теоретическо-практическое выделение надзорной власти, говорит о институционализации, а также необходимости конституционализации контрольно-надзорной ветви государственной власти. Еще Г.В. Мальцев отмечал, институт позволяет организовывать регулирование на более высоком уровне [7, с 11.][3]. Иными словами, обособленность органов прокуратуры от иных ветвей власти, позволяет оптимально выразить её функции, эффективность и необходимость.

Если под содержанием каждой ветви власти понимать его основную функцию, основное направление деятельности, а формой представить государственные органы, осуществляющие соответствующую функцию, то с уверенностью, можно согласиться о существовании контрольно-надзорной ветви власти. Прокуратура, Счетная палата, Уполномоченный по правам человека, и даже Центральный банк, имея основой своей функцией надзор (контроль), функционально отличаются от государственных органов, относимых к традиционной триаде государственной власти. Прокурорский надзор существенно влияет на решения, деятельность как высших органов, так и низших органов государственной и муниципальной власти.

Таким образом, на данном этапе развития общественных отношений прокуратура не относится к конституционной триаде государственной власти. Её конституционное закрепление, аутентичное направление деятельности оказывает огромное влияние на системы «сдержек и противовесов». В условиях преобладания президентской, и соответственно исполнительно-распорядительной власти, прокуратуру нельзя подчинить Министерству Юстиции, не смотря на опыт стран Европейского союза.  Стоит согласиться с теми учеными, которые радеют о существовании контрольно-надзорной ветви власти. Автор, отмечая аутичную функцию Прокуратуры РФ, находит её гарантом обеспечения конституционной демократии в России.