Вопрос об обеспечение исполнения решений Конституционного суда Российской Федерации остается актуальным. Большинство ученых постсоветского пространства сходятся в том, что конституционные суды не имеют механизма, способного принудить к исполнению решения, что в свою очередь умоляет роль юридических и организационных средств и механизмов их реализации, а также авторитетных судей Конституционного суда РФ.

Принудительное исполнение решений Конституционных судов противоречит природе отношений, являющихся объектом их рассмотрения. На данную проблему обращает внимание Председатель КС РФ В.Д. Зорькин: «Накоплено много материалов по неисполнению решений Конституционного Суда всеми уровнями власти, в том числе и законодательной. Есть примеры, когда в течение двух лет законодатель не реагировал на решения Суда. Наше решение, по большому счету, не требует подтверждения каких-либо других органов, оно должно быть исполнено» в соответствие с законом.

Обращая внимание на практику Европейского суда, можно сказать, что конституционное судопроизводство завершается на стадии исполнения решения Конституционного суда. Законом не установлено участие Конституционного суда в исполнение над собственным решением, тем не менее, с учетом положений п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в интерпретационной практике Европейского суда по правам человека, исполнение судебного решения рассматривается как составляющая часть судебного разбирательства [2]. Поэтому исполнению решений Конституционного Суда придается большое значение.

Наряду с проблемами реализации решений Конституционного суда РФ, стоит необходимость введения специального исполнительного производства, возбуждаемое Конституционным судом в связи с реализацией мер ответственности за неисполнение его решений.

Статьей 80 ФКЗ «о Конституционном суде РФ» определен порядок исполнения решений Конституционного суда РФ, устанавливающий сроки и последовательность действий в отношении государственных органов и должностных лиц по приведению законов и иных нормативных актов в соответствие с Конституцией Российской Федерации в связи с решением Конституционного Суда Российской Федерации [9].

Неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации влечет уголовную ответственность в соответствии со статьёй 315 УК РФ (неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта) [8]. Более того, возможность привлечения к ответственности по данной статье должностных лиц подтвердил Конституционный Суд. В силу требований статей 6, 80 и 81 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации” решения Конституционного Суда Российской Федерации, а, следовательно,  Определение от 27 июня 2000 г. N 92-О, обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. Они подлежат исполнению немедленно после опубликования официального текста [3]. В случаях неисполнения, ненадлежащего исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации влечет ответственность, установленную федеральным законом.

Определением КСРФ от 19.04.2000 г. N 65-О было установлено, что вынесение Президентом Российской Федерации предупреждения соответствующему органу власти (должностному лицу) субъекта Российской Федерации и возможного последующего досрочного прекращения их полномочий на основании Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” является формой конституционно – правовой ответственности, поскольку действует презумпция конституционности положений федерального законодательства [4]. В свете этих законодательных положений происходит нарушение ст. 79 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации» в котором сказано, что решения КС РФ не нуждаются ни в чьем подтверждение, а, следовательно, обязательны по отношению ко всем уровням судебной системы.

21 апреля 2009 г. заслушав информацию Председателя об исполнение решений Конституционного Суда Российской Федерации, решил направить информацию об исполнении решений  в высшие органы государственной власти Российской Федерации, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, а также довести до сведения  средств массовой информации. Данное изучение судебной практики в свою очередь стало началом формирования института «Конституционного контроля» в лице органа конституционной Юстиции.

Преимущественное значение решений КС Российской Федерации имеют в сфере уголовного судопроизводства. Постановление КСРФ от 4 марта 2003 г. N 2-П, позволяет говорить о системных проблемах по разработке нового УПК РФ [5]. Это связанно, прежде всего, с многочисленными обращениями в Конституционный Суд РФ, вызванных проблемой недопустимости поворота к ухудшению положения осужденного при рассмотрении уголовных дел в порядке надзора в соответствие с положениями ч. 5 ст. 410 и 405 УПК РФ [7].

Постановление Конституционного Суда РФ N 5-П «по делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда  условно разрешил проблему, существовавшую с 1 января 2003 г. [6]. Однако факт признания данной статьи неконституционной, вызвал дискуссионные споры, связанные с вопросами применения данной нормы в сфере уголовного судопроизводства. Во-первых, КС Российской Федерации были названы условия, при которых возможен пересмотр судебных решений в порядке надзорной инстанции с ухудшением положения осужденного (оправданного). Во-вторых, был назван срок в течение, которого допустим поворот к худшему.

Признание  статьи 405 УПК неконституционной на основании решения КСРФ не снизило обращений в данный орган. Наряду с этим еще более двух лет отмечались случаи, когда некоторые судьи, отличающиеся недобросовестностью, умышленно применяют закон, не подлежащий применению.

На восьмом докладе Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации “О состоянии законодательства в Российской Федерации” в 2012 г. поднимался вопрос о мониторинге исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации и поиск путей преодоления данной проблемы, как одной из системообразующей проблем связанных с созданием единого конституционного пространства [1].

Необходимо согласиться с тем, что решения Конституционного суда должны неукоснительно исполняться в силу своей общеобязательности предусмотренной Конституцией РФ и ФКЗ «О Конституционном Суде РФ». Однако можно выделить ряд причин, которые негативно способствуют неисполнению решений Конституционного суда. Во-первых, это пробелы в регулировании процедуры их исполнения. Во-вторых, игнорирование лучших механизмов контроля над исполнениями решений Конституционного суда. В-третьих, низкий уровень правовой культуры общества.

Наряду с этим, можно сделать вывод, что самую актуальную проблему на данном историческом этапе развития Конституционного Суда РФ составляет то, что органы конституционного правосудия не могут самостоятельно обеспечить исполнение своих решений, опираясь лишь на их авторитет и убедительность. Поэтому, исполнение решений Конституционного Суда напрямую связано с исполнительной ветвью власти, а там, где исполнение заключается в изменение законодательства, – и с законодателем.

Понятие экстрадиции прямо не закреплено ни в одном национальном правовом источнике, но исходя из норм, которые закреплены в главе 54 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации [6] экстрадиция – это процесс передачи лица, совершившего преступление или обвиняемого в совершении преступления, одним государством другому государству, на территории которого было совершено преступление, либо государству, гражданином которого это лицо является, либо государству, против интересов которого направлено преступное деяние. Важным будет то, что экстрадиция распространяется на правонарушения, которые связаны с уголовно – правовой ответственностью.

Целями института выдачи являются уголовное преследование лица, который обвиняется в совершении преступления (в случае, если за совершенное уголовное деяние наступает уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок не менее одного года) или исполнение вступившего в силу приговора (в случае, если данные приговор предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок не менее шести месяцев, или более тяжкое наказание в отношении лица, не отбывшего данное наказание) [2].

Принципы института выдачи закреплены во внутригосударственных нормативно – правовых актах и в международных соглашениях.

Процедура выдачи в Российской Федерации обеспечивается работой органов Прокуратуры Российской Федерации, в частности Генеральной Прокуратурой Российской Федерации.

Официальной статистики по экстрадиции в России до сих пор не существует.

Российская Федерация начала накапливать значительный опыт в данном вопросе, только лишь с 1991г. За этот промежуток времени Генеральная прокуратура Российской Федерации приняла решения о выдаче компетентным органам иностранных государств: за 1995 – 1996гг. – 3000; 2003г. – 926; 2004г. – 3942; 2005г. – 3745; 2006г. – 1064; 2007г. – 1101; 2008г. – 1173; 2009г. – 1390; 2010г. – 1300; 2011г – 1083; 2012г. – 1124; 2013г. – 1134. По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации большинство запросов о выдаче поступают из стран бывшего СССР, а именно Украины, Республики Узбекистан, Республики Беларусь [3].

В свою очередь, Генеральная прокуратура России направила, в компетентные органы иностранных государств, с 2006г. по настоящее время около 4000 запросов о выдачи лиц. Именно таким образом, компетентными органами России удалось добиться выдачи ряда лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Ярким примером настоящего времени, является экстрадиция из Испании директора клуба «Хромая лошадь», в котором в 2009г. произошел пожар из–за нарушений правил пожарной безопасности, повлекший смерть 156 человек.

Анализируя данные, которые приведены выше, я прихожу к выводу, что компетентные органы, как России, так и зарубежа, к вопросу экстрадиции подходят ответственно и стараются в кратчайшие сроки разобраться с каждым запросом. С другой стороны, к сожалению, эти данные нам говорят о том, что криминогенная обстановка в странах имеет высокий показатель и с каждым годом не становится меньше.

Институт экстрадиции в Российской Федерации находится на стадиях становления и изучения, поэтому на практике компетентные органы сталкиваются с различными проблемами в области выдачи лица, совершившего преступление, иностранному государству.

Чрезвычайную актуальность приобрела проблема отсутствия отдельного закона об экстрадиции. На данный момент, существует приказ Генеральной прокуратуры Российской Федерации по вопросам выдачи, но работники компетентных органов часто выступают с предложением о принятии единого федерального закона о выдачи лиц, совершивших преступление, запрашивающей стороне. Также, по мнению правоведов, требуются дополнения и в Уголовно – процессуальном кодексе Российской Федерации. Кроме этого, существует необходимость изучения данной темы более углублено. В отечественной науке и литературе вопросу экстрадиции уделено достаточно мало внимания. Необходимость изучения института выдачи обусловлено тем, что проблема выдачи преступников является сложным институтов международного и внутригосударственного права, потому что непосредственно затрагивает суверенитет и юрисдикцию государств.

Следующей немаловажной на современном этапе актуальной проблемой является реализация права запрашиваемого лица на защиту. Согласно нормам, регулирующим процесс выдачи, экстрадиция осуществляется относительно обвиняемого. Из этого следует сложность проверки обоснованности предъявленного обвинения со стороны государства, а также обеспечение права на защиту подозреваемого, что усложняет процесс принятия решения об экстрадиции органов прокуратуры России. Согласно Европейской Конвенции о выдаче 1957г., «нельзя судить дважды за одно и тоже правонарушение», а также выдача лица не производится, если оно не только уже осуждено, но и если оно оправдано или амнистировано согласно постановлению судебного органа страны, в которой требуют выдать правонарушителя.

Международные нормы об экстрадиции устанавливают запрет на применение в качестве наказания смертную казнь, пытки и дискриминацию по расовым, религиозным или иным основаниям. Но некоторые страны вопреки этому применяют такой вид наказания на своей территории. В таком случае запрашиваемое лицо либо не выдается, либо запрашивающая сторона должна предоставить гарантии того, что при вынесении смертного приговора, он не будет приведен в исполнение. Сложность этой ситуации в том, что при управлении экстрадиции Генеральной прокуратуры Российской Федерации, должны иметься квалифицированные сотрудники, обладающие знаниями в сфере иностранного законодательства. К сожалению, зачастую данных специалистов найти сложно. Приходится расширять аппарат работников, выделять дополнительные средства. В России с недавнего времени осуществляет свою деятельность высшее учебное заведение Академия Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Она могла бы помочь разрешить данную проблему двумя способами: повышение квалификации работников или введение дополнительного предмета по этому профилю студентам.

Прокуратура России, занимаясь экстрадицией лиц, допускает нарушения требований Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993г. [4] и Европейскую конвенцию о выдаче 1957г. [5] других международно – правовые соглашения. В частности, в Генеральную прокуратуру Российской Федерации поступают запросы с нарушением сроков их подготовки материалов дела, без приложения всех необходимых документов, с нарушением требований оформления документов, с нарушением сроков задержания запрашиваемого лица и так далее. В этом случае Генеральная Прокуратура Российской Федерации возвращает запросы и указания на доработку, запрашивает дополнительные сведения, контролирует процесс самостоятельно.

Экстрадиция осуществляется на основании международного договора или принципа взаимности как говорилось выше. Компетентные органы России при запросе экстрадированного лица сталкиваются со сложностью отсутствия, какого – либо основания осуществления экстрадиции. Между Россией и многими странами, например, Великобритания и Китай, не заключен договор выдачи и отсутствует принцип взаимности. В таком случае запросы правоохранительных органов России или иностранного государства остаются без рассмотрения и приостанавливаются. Так на протяжении нескольких лет Великобритания не хотела выдавать подполковник госбезопасности А.В.Литвиненко, а Россия, в свою очередь, А.Г.Лугового, который обвинялся в убийстве А.В.Литвиненко.

Зачастую на процесс экстрадиции имеет огромное влияние политика стран, сотрудничающих между собой. Страны в своих интересах идут на хитрости и усложняют этим работу Прокуратуре России. Бывает так, что иностранное государство в ускоренном режиме дает убежище или гражданство запрашиваемому лицу. Иногда так, что политические деятели пытаются добиться экстрадиции, не имея никаких оснований. Прокуратура России в этих случаях находится не в выгодном положении. Проблемы приходится решать мягко и без прецедентов.