Вопрос об обеспечение исполнения решений Конституционного суда Российской Федерации остается актуальным. Большинство ученых постсоветского пространства сходятся в том, что конституционные суды не имеют механизма, способного принудить к исполнению решения, что в свою очередь умоляет роль юридических и организационных средств и механизмов их реализации, а также авторитетных судей Конституционного суда РФ.

Принудительное исполнение решений Конституционных судов противоречит природе отношений, являющихся объектом их рассмотрения. На данную проблему обращает внимание Председатель КС РФ В.Д. Зорькин: «Накоплено много материалов по неисполнению решений Конституционного Суда всеми уровнями власти, в том числе и законодательной. Есть примеры, когда в течение двух лет законодатель не реагировал на решения Суда. Наше решение, по большому счету, не требует подтверждения каких-либо других органов, оно должно быть исполнено» в соответствие с законом.

Обращая внимание на практику Европейского суда, можно сказать, что конституционное судопроизводство завершается на стадии исполнения решения Конституционного суда. Законом не установлено участие Конституционного суда в исполнение над собственным решением, тем не менее, с учетом положений п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в интерпретационной практике Европейского суда по правам человека, исполнение судебного решения рассматривается как составляющая часть судебного разбирательства [2]. Поэтому исполнению решений Конституционного Суда придается большое значение.

Наряду с проблемами реализации решений Конституционного суда РФ, стоит необходимость введения специального исполнительного производства, возбуждаемое Конституционным судом в связи с реализацией мер ответственности за неисполнение его решений.

Статьей 80 ФКЗ «о Конституционном суде РФ» определен порядок исполнения решений Конституционного суда РФ, устанавливающий сроки и последовательность действий в отношении государственных органов и должностных лиц по приведению законов и иных нормативных актов в соответствие с Конституцией Российской Федерации в связи с решением Конституционного Суда Российской Федерации [9].

Неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации влечет уголовную ответственность в соответствии со статьёй 315 УК РФ (неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта) [8]. Более того, возможность привлечения к ответственности по данной статье должностных лиц подтвердил Конституционный Суд. В силу требований статей 6, 80 и 81 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации” решения Конституционного Суда Российской Федерации, а, следовательно,  Определение от 27 июня 2000 г. N 92-О, обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. Они подлежат исполнению немедленно после опубликования официального текста [3]. В случаях неисполнения, ненадлежащего исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации влечет ответственность, установленную федеральным законом.

Определением КСРФ от 19.04.2000 г. N 65-О было установлено, что вынесение Президентом Российской Федерации предупреждения соответствующему органу власти (должностному лицу) субъекта Российской Федерации и возможного последующего досрочного прекращения их полномочий на основании Федерального закона “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” является формой конституционно – правовой ответственности, поскольку действует презумпция конституционности положений федерального законодательства [4]. В свете этих законодательных положений происходит нарушение ст. 79 Федерального конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации» в котором сказано, что решения КС РФ не нуждаются ни в чьем подтверждение, а, следовательно, обязательны по отношению ко всем уровням судебной системы.

21 апреля 2009 г. заслушав информацию Председателя об исполнение решений Конституционного Суда Российской Федерации, решил направить информацию об исполнении решений  в высшие органы государственной власти Российской Федерации, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, а также довести до сведения  средств массовой информации. Данное изучение судебной практики в свою очередь стало началом формирования института «Конституционного контроля» в лице органа конституционной Юстиции.

Преимущественное значение решений КС Российской Федерации имеют в сфере уголовного судопроизводства. Постановление КСРФ от 4 марта 2003 г. N 2-П, позволяет говорить о системных проблемах по разработке нового УПК РФ [5]. Это связанно, прежде всего, с многочисленными обращениями в Конституционный Суд РФ, вызванных проблемой недопустимости поворота к ухудшению положения осужденного при рассмотрении уголовных дел в порядке надзора в соответствие с положениями ч. 5 ст. 410 и 405 УПК РФ [7].

Постановление Конституционного Суда РФ N 5-П «по делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда  условно разрешил проблему, существовавшую с 1 января 2003 г. [6]. Однако факт признания данной статьи неконституционной, вызвал дискуссионные споры, связанные с вопросами применения данной нормы в сфере уголовного судопроизводства. Во-первых, КС Российской Федерации были названы условия, при которых возможен пересмотр судебных решений в порядке надзорной инстанции с ухудшением положения осужденного (оправданного). Во-вторых, был назван срок в течение, которого допустим поворот к худшему.

Признание  статьи 405 УПК неконституционной на основании решения КСРФ не снизило обращений в данный орган. Наряду с этим еще более двух лет отмечались случаи, когда некоторые судьи, отличающиеся недобросовестностью, умышленно применяют закон, не подлежащий применению.

На восьмом докладе Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации “О состоянии законодательства в Российской Федерации” в 2012 г. поднимался вопрос о мониторинге исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации и поиск путей преодоления данной проблемы, как одной из системообразующей проблем связанных с созданием единого конституционного пространства [1].

Необходимо согласиться с тем, что решения Конституционного суда должны неукоснительно исполняться в силу своей общеобязательности предусмотренной Конституцией РФ и ФКЗ «О Конституционном Суде РФ». Однако можно выделить ряд причин, которые негативно способствуют неисполнению решений Конституционного суда. Во-первых, это пробелы в регулировании процедуры их исполнения. Во-вторых, игнорирование лучших механизмов контроля над исполнениями решений Конституционного суда. В-третьих, низкий уровень правовой культуры общества.

Наряду с этим, можно сделать вывод, что самую актуальную проблему на данном историческом этапе развития Конституционного Суда РФ составляет то, что органы конституционного правосудия не могут самостоятельно обеспечить исполнение своих решений, опираясь лишь на их авторитет и убедительность. Поэтому, исполнение решений Конституционного Суда напрямую связано с исполнительной ветвью власти, а там, где исполнение заключается в изменение законодательства, – и с законодателем.

В Италии Конституция была принята в 1947 году. По сей день она выполняет функцию высшего юридического источника права. Такой же силой обладают конституционные законы, чуть ниже в иерархии стоят государственные, а за ними следуют подзаконные акты. В этой системе соблюдается строгий порядок высших норм над низшими.

Основа главных правовых норм отражается в кодексах. Они следуют по системе за Конституцией. Отдельные акты или подзаконные акты могут расширить существующие кодексы или рассматриваются в слиянии с ними.

Поскольку Италия относится к странам с континентальной системой права, ее источниками не считаются аспекты административной и судебной практик. Но все акты, которые содержат в себе уголовные нормы считаются правовыми источниками права.

Нужно отметить, что Конституция носит сложный характер, ее крайне тяжело изменить или убрать конкретные положения и акты. Обычно такие действия выполняет специальный орган под названием Конституционный суд. Из-за того, что положения Конституции 1947 года до сих пор путаются с положениями УК 1930 г., деятельность названого органа имеет важное значение.

Конституция Италии включает следующие принципы:

1. Принцип законности – принцип, носящий традиционный характер. Из него следует, что суд максимально точно должен учитывать все обстоятельства дела и определять меру ответственности;

2. Принцип наказуемости осуществляется в соответствии с законом, который действовал на период преступления.  Внесенные изменения в закон принимаются во внимание, если они смягчают обстоятельства дела.

3. Мнения юристов по поводу принципа персональной уголовной ответственности разделились. Одни уверены, что этот аспект несет в себе запрет на принятие ответственности за других участников преступления. Другие же относят его к принципу виновности.

4. Назначенные наказания не должны никаким образом унижать человека или оскорблять его. Цель принятых мер должна быть направлена именно на перевоспитание заключенного. В этом заключается смысл гуманности.

5. Запрещается экстрадиция, если преступление носит политический характер.

Уголовные наказания выполняются в полном соответствии с поставленными целями суда. Они делятся на основные и дополнительные. Только в 1944 году в Италии отказались от смертной казни. Поэтому на данный момент, после ее отмены в группу основных можно включить: пожизненное заключение, лишение свободы на срок от двух недель до 24 лет, разные виды штрафов, арест от 5 дней до 3 лет, денежная выплата государству.

Дополнительные наказания – это лишение возможности работать в государственных учреждениях, запрет на работу в какой-то конкретной области на срок от 1 месяца до 5 лет, запрещение использовать политические и личные права гражданина, полное или временное лишение родительских прав, невозможность занимать высокую должность в частных предприятиях, оглашение наказания всенародно.

Суд при определении ответственности за преступление учитывает все имеющие условия для того, чтобы назначить наказание заслуженно и справедливо. При этом разделение на основные и дополнительные наказания помогает расширить возможности карательного органа.

Несомненно, в Италии остается самым тяжелым наказанием – заключение в тюрьму пожизненно. В предназначенных для этого местах осуществляется выполнение заключенными различных трудовых работ.  Причем арестант может работать вне самого учреждения, но обязательно должен быть изолирован в ночное время.

В Италии распространенной целью наказаний является перевоспитание преступника. Поэтому в 1986 году в статью 176 УК внесли поправку, которая разрешает освобождать заключенного пожизненно после двадцати лет отбывания в тюрьме. Пожизненное заключение имеет некоторые противоречия в отношении Конституции, данное заключение было подтверждено Конституционным судом. Главным аргументом выступило то, что такая мера ответственности применяется и к несовершеннолетним.

Другие специальные учреждения, где арестантов содержат в полной изоляции и приобщают к труду, предназначены для заключенных на срок до 24 лет. Любому, кто отбыл свое наказание, после разрешается работать вне тюрьмы.

Если сравнивать правовые системы европейских стран, то нельзя не заметить, что самый «жесткий» свод законов принадлежит Франции, а самый мягкий – Германии. Все потому, что французский УК рассматривает наказание в срок до 30 лет, тогда как в немецком государстве осужденного могу лишить свободы максимум на 15 лет. Таким, образом Италия находится посередине между указанными странами по строгости мер ответственности.

Штрафы, назначенные за правовые нарушения, выплачиваются непосредственно государству. Интересно, что судья имеет полномочие назначить выплату дополнительно, если преступник совершил противозаконное действие из-за корыстных побуждений.

На любые дополнительные наказания не обязательно накладывается точный срок исполнения. Если он не устанавливается, то его приравнивают к сроку основного наказания.

После Второй мировой войны В Италии началось изменение уголовного кодекса. Изменялись в основном единичные нормы права. Многие существовавшие меры ответственности заменили на денежные выплаты государству.

Затем в 1974 году и в 1981 были поправлены еще некоторые акты. В одном из таких стало значиться, что по возможности стоит реализовывать изменение личности в лучшую сторону социальным путем. Но, естественно, данное положение никак не может распространяться на лица, совершивших тяжкие преступления.

Последние 20 лет особое внимание в Италии уделяется правонарушениям, связанных с экологической ситуацией в стране и мире, наркоторговлей и преступными группировками.

На последние, а также терроризм, не распространяются смягчающие обстоятельства. Срок назначается пожизненный и исключается возможность досрочного освобождения.

Давая характеристику закону итальянского государства, стоит учитывать, что в данной стране более распространены постановления обычного суда. Это обстоятельство обуславливает проблему соответствия мер наказания с принципами Конституции. В процессе работы выявляется множество ошибок противоречий и несогласий разных сторон дела. Поэтому активно ведется урегулирование уголовно-правовых процессов.

На сегодня одной из главных задач правительства является реформирование уголовно-правовой системы. Специалисты находят в положениях УК 1930 г. грубые противоречия. В последнее время разрабатываются новые главы, принимаются поправки в законах. Однако, часто, и эти меры недостаточны. Многие юристы настаивают на создании нового уголовного кодекса, который мог бы полностью соответствовать современному общественному положению и существующим нормам Конституции.

Согласно положениям главы 7 Конституции Российской Федерации, Конституционный суд является частью судебной системы России. Полномочия Конституционного суда подробно изложены в статье 125 Конституции Российской Федерации и Федеральном конституционном законе «О Конституционном суде Российской Федерации», согласно которому Конституционный суд решает дела о соблюдении Конституция Российской Федерации с федеральными законами, нормативными актами, договорами между Российской Федерацией и субъектами, вступивших в силу международных договоров России и компетенции органов государственной власти на федеральном и субъектном уровнях. Кроме того, Конституционный суд имеет уникальное право толковать принципы и нормы Конституции Российской Федерации; по просьбе Совета Федерации дает заключение о соблюдении установленного порядка выдвижения Президентом Российской Федерации государственной измены или совершения другого серьезного преступления. По-видимому, законодатель наделен Конституционным судом функциями, совершенно нехарактерными для других судов [2].

С точки зрения содержания полномочий Конституционный суд осуществляет правосудие по чрезвычайно важным государственным и личным вопросам.

Эта версия правосудия является не только своего рода судебной властью, но и равноправным конституционным органом наряду с федеральными связями президентской, законодательной и исполнительной власти.

Оригинальность Конституционного суда выражается в весе и разнообразии полномочий с точки зрения сферы охвата, сферы действия юридической силы и основополагающего характера правовых последствий ее решений. Конституционные принципы и нормы, регулирующие организационные, материальные и процессуальные отношения, отражены в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации» [3].

В Конституционном Суде Российской Федерации существует такая необычная позиция, как судья-секретарь, который отвечает за управление судом; обеспечение подготовки и проведения судебных заседаний; который организует информационную поддержку судей. Аналогичная должность в других видах судов не предоставляется.

Согласно его внутренней процедурной структуре, конституционное судебное разбирательство состоит из ряда последовательно следующих этапов:

1)       обращение в Конституционный суд;

2)       предварительное рассмотрение апелляций;

3)       принятие Конституционным судом обращения к рассмотрению или его отклонению;

4)       прямые судебные разбирательства;

5)       принятие окончательного решения;

6)       публикация и вступление в силу решения Конституционного суда;

7)       исполнение решения Конституционного суда [4].

Конституционное судопроизводство как особый способ осуществления судебной власти и независимого вида судопроизводства отличается от других моделей судопроизводства в форме конституционного контроля, сочетающего в себе правоприменение, право-интерпретацию, нормотворческую деятельность. Неизбежность конституционного правосудия обусловлена ​​универсальным, неоднократным применением его окончательных решений, распространенностью его вердикта по всей правовой системе государства.

Специфика такого типа направления также обусловлена ​​тем фактом, что решения Конституционного суда не подлежат обжалованию, в этом виде судопроизводства нет апелляционной, кассационной и надзорной инстанции, они вступают в силу сразу после их провозглашения. Особенность этой версии разбирательства также определяется составом суда, кругом его субъектов, уникальностью этапов, предметом спора, допустимостью заявок, технологией доказательства. Если уголовное и гражданское судопроизводство служит процессуальным нормам Уголовно-процессуального кодекса и Гражданского процессуального кодекса, регулирование процедур конституционного судопроизводства осуществляется в соответствии с нормами Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» и Регламента [5].

Юридический характер Правил заключается в том, что он принимается не законодателем, а самим судом. Правила устанавливают порядок: определения личного состава палат Конституционного Суда Российской Федерации; распределение дел между ними; порядок их рассмотрения, определенные правила процедуры и этикета; особенности офисной работы и внутренние вопросы.

Суд и его Секретариат в большинстве случаев отказываются принимать апелляции для рассмотрения в качестве индивидуальных жалоб, как правило, на том основании, что не были соблюдены требования статей 66 – 67 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Следует отметить, что, в отличие от других типов судов, конституционные суды рассматривают дела только на коллегиальной основе. Такая форма справедливости оказывает положительное влияние на качество решений, принимаемых этим интеллектуальным судом. Специфика Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных (установленных законом) судов заключается в том, что они решают исключительно юридические вопросы и воздерживаются от установления и расследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это относится к компетенции других судов [6].

Одним из ключевых различий между Конституционным судом и другими типами судов является его функция контроля.

Конституционный контроль является одним из наиболее эффективных средств обеспечения верховенства конституционных положений, который является основным атрибутом любого демократического государства. Основной целью конституционного контроля в самом широком смысле слова является, прежде всего, выявление правовых актов и отклонений властей

Очевидно, что конституционный контроль возможен только там, где действуют письменные конституции, положения которых имеют более высокую юридическую силу, чем любые другие национальные и местные нормативные правовые акты.

Конституционный контроль основан на принципах осуществления уголовного, гражданского, административного и арбитражного разбирательств.

Основными принципами организации конституционного контроля являются, прежде всего, независимость, коллегиальность, гласность, устное разбирательство, язык конституционного производства, состязательность, преемственность судебного заседания и равенство сторон [7].

Но есть и особенности. Например, принцип законности не упоминается в конституционном праве, это потому, что Конституционный Суд Российской Федерации при осуществлении своих полномочий должен руководствоваться требованиями закона, но только Конституцией Российской Федерации и Федеральным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации». Также стоит отметить, что среди конституционных принципов не упомянуты принципы презумпции невиновности, обеспечения права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого на защиту, участия представителей народа в отправлении правосудия, обеспечения права гражданина на судебную защиту, осуществления правосудия только судом [8].

Это юридическое несоответствие понятно: Конституционный Суд Российской Федерации не осуществляет правосудие по конкретным гражданским, уголовным, административным и арбитражным делам. Он руководствуется этими принципами, реализует такую важную функцию, как конституционный контроль. Нет подсудимых, подсудимых и их защитников, нет истцов и подсудимых, их представителей. Гражданин может участвовать в конституционном судопроизводстве в ограниченном правовом пространстве.

Особенность принципов организации и деятельности Конституционного суда также проявляется в том, что они иногда наполняются разным содержанием по сравнению с принципами управления другими типами правосудия. Например, принцип коллегиальности конституционных процедур не подразумевает возможности привлечения представителей народа к рассмотрению дел, поскольку вопросы, на которые Конституционный Суд Российской Федерации уполномочен принимать решения, требуют глубоких профессиональных знаний в области права от тех, кому поручено участвовать в этом. Ни миротворцы, ни присяжные не могут и не могут быть такими знаниями [9].

Если в суде общей юрисдикции или военном суде судебное заседание может быть проведено на закрытом заседании, например, для защиты государственной тайны, а в арбитраже – также для защиты коммерческой тайны, в конституционном суде, причина для ограничения гласности может потребоваться защита любых секретов, включая официальную, профессиональную, личную жизнь гражданина. Рассмотрение дел, подведомственных Конституционному суду Российской Федерации и принятие решений по ним, осуществляется на судебных заседаниях, которые могут проводиться только в коллегиальном составе: на пленарном заседании или в палатах.

Решения Конституционного Суда Российской Федерации могут быть разделены на два типа: окончательные решения и другие решения.

В окончательных решения суд включает те, в которых суд выносит свои выводы по результатам разбирательства по конкретному делу. В них суд суммирует разбирательство и определяет правовые последствия.

В других решениях устанавливаются некоторые обстоятельства и определяются последствия, которые имеют отношение не к содержанию рассматриваемого дела, а, как правило, к организации работы суда или проведению его заседаний [10].

Таким образом, несмотря на то, что процесс конституционного судопроизводства имеет сходство, присущее другим формам правосудия, тем не менее он, по-видимому, имеет особенности, характерные только для этого вида судопроизводства. Более того, эти особенности конституционного правосудия, которые, по нашему мнению, предполагают уникальность этой модели правосудия среди других видов судопроизводства, по нашему мнению, требуют самых подробных и скрупулезных научных исследований.

Второй моделью является европейская модель конституционного контроля. Страны, следующие за этой моделью, имеют отдельные конституционные суды, которые решают конституционность действий исполнительной власти или любого другого законодательного акта. Однако, эти суды очень ограничены, и они решают только вопросы, которые оспаривают конституционность и не выступают в качестве апелляционных судов, таких как американские судебные суды [1].

Суды в Соединенных Штатах (США), будь то федеральные суды или государственные суды регулируется письменной конституцией, которая предусматривает разделение властей на законодательную, судебную и исполнительную. Это разделение властей создает основу для реализации доктрины судебного контроля[9]. Доктрина судебного контроля означает, что суды обладают полномочиями в определении законности исполнительного и законодательного акта, и если суд установил, что они противоречат конституционным принципам, они могут объявить их недействительными[9].

Также следует отметить, что полномочия судов по признанию недействительными законов, нарушающих конституционный мандат, также исходят из принципа «концепции высшего права». Конституция дает положение о том, что, когда существует конфликт между высшим законом и более низким законом, действующего в той же области, правом преобладания имеет более высокий закон. Поскольку конституция юридический характер считается высшим законом в стране, то он будет преобладать над любым противоречивым законом [2].

Конституционный обзор в Европе.

Европейский конституционный контроль и конституционные суды являются изобретением великого юриста Ганса Кельсена. Он участвовал в законотворчестве Конституции Австрии, и он воплотил эту идею конституционного контроля в конституции [3].

Кельская модель конституционного контроля основана том, что удерживает судей на нижнем пьедестале от парламента и считает, что конституция должна толковаться органом, отличным от традиционных судов. Он проявил эту идею в представлении об отдельных конституционных судов, которые наилучшим образом защитили бы конституционный порядок. [3]

Другими словами, Келсен представил синтез идей о представлении конституционного контроля, звучащих в то время, и предложил конституционные суды, которые будут подчиняться парламенту, тем самым выполняя функцию законодательства, и в то же время выполнять функцию конституционного контроля [ 4].

В некоторых странах состав конституционных судов включают профессиональных юридических лиц и не юридических лиц. Интересно знать, что идея Кельсена не очень ценилась за пределами Австрии и другие страны не были заинтересованы в создании какого-либо учреждения, которое определит легитимность, поскольку считалось, что парламент является органом, который не может совершать ошибки.

Но разрушение двух Мировых войн заставило эти страны переосмыслить идею что законодательный орган не может ухудшить положения в стране. Опыт фашизма в Италии и Германии до войны подорвало теорию о том, что парламент всегда прав.[5]

По мере продолжения демократического восстания, конституционализм стал основной политической философией. Уничтожения, которые принесли две Мировые войны заставили европейские страны осознать ценность прав человека, и они продвинулись далеко вперед, чтобы кодифицировать нормы прав человека, сделав конституционные суды институтом, имеющим большое значение в защите прав.

Чтобы лучше понять конституционный суд, следует оценить характер и структуру какого-либо конституционного суда в европейских странах.

Так, например, Франция является одной из стран, имеющих конституционный суд, известный как Конституционный Совет являющийся высшим органом для решения конституционных вопросов.

Конституционный суд был создан Конституцией Пятой Республики, 4 октября 1958 года и был наделен полномочиями отстаивать конституционный мандат путем пересмотра законодательства и определения их конституционности. Он не попадает в иерархию, и это отдельный суд со специальной функцией конституционного контроля [5].

Существует два вида обзора: Обязательный и Факультативный.

Обязательный обзор является рассмотрение нормативно-правовых актов до их принятия, а также правила процедуры палат Парламента, прежде чем вступают в силу, передаются в Конституционный совет, который будут определять их соответствие Конституции.

Следующий вариант – это необязательный обзор, который предусматривает, что если какой-либо международно-правовой акт относится к конституционному суду, и суд счел его противоречивым к конституционному положению, то суд может дать разрешение на ратификацию только после внесения поправок в конституцию [5].

Статья 56-63 Конституции Франции определяет полномочия и структуру Конституционного Совета. В соответствии со статьей 56 Конституционный совет состоит из девяти членов, и их условия устанавливаются на девять лет. Особенностью Конституционного Совета является то, что дополнительную «квоту» составляют «по праву» экс-президенты республики. Это показывает, что конституционный суд не является сугубо судебным органом. Он имеет как судебную, так и политическую составляющую [8].

Сравнение двух моделей конституционного обзора

Сегодня в западной правовой системе существует две основные модели конституционного пересмотра: Американских и европейских.

Алек Касл Свит разделил европейскую модель конституционного обзора на четыре основных компонента, которые могут быть четко противопоставлены обычным судам. [6]

1. Только конституционные судьи имеют право на пересмотр, это означает, что суды могут аннулировать действия, если они противоречат каким-либо конституционным положениям. Принимая во внимание, что обычные суды не обладают этой властью;
2. Юрисдикция конституционных судов ограничивается решением конституционной действительности любого деяния. В то время как на решения обычных судов можно подать апелляцию;
3. Конституционные суды являются отдельными органами либо частью судебной системы, либо законодательной [7].

Европейские страны реализуют централизованную форму конституционного пересмотра, и имеют отдельный орган или орган для проверки конституционности любого закона. В Америке нет отдельного органа для проверки конституционность законодательства. Любой суд или любой судья имеет право проверять конституционность или совершать пересмотр любого закона.

В Америке суды могут проводить конституционный обзор только тогда, когда есть требование об обеспечении соблюдения конституционного права. В европейских странах, даже если нет претензий в отношении нарушения конституционного права, конституционные суды проводят априорный обзор договоров и правительственных актов.

Также в Америке конкретный судебный обзор. Это означает судебное разбирательство поскольку судебное рассмотрение не может быть начато до тех пор, пока не будет заявления на конкретное нарушение. В отличие от американского контроля Европейский конституционный обзор является абстрактным. Фактически эти суды создаются с целью их пересмотра и действует до принудительного исполнения. Нет никаких судебных разбирательств, но контроль проводится таким образом, чтоб нормативно-правовые акты не несли никакого вреда в будущем

Наконец, существуют различия в интерпретации законодательного акта. В Европейской модели, Конституционный суд рассматривает дела исключительно по конституционным вопросам, в отличие от американских и индийских судов. Их задача – разрешить спор о значении конституции [8].

Таким образом, несмотря на то, что функция конституционного контроля в обоих моделях одинакова, однако производительность и структура учреждений различны. Состав конституционных судов на европейском континенте, состав судей и метод их назначения показывают, что он развивался как политическая система проверки и баланса, с тем условием, чтобы другие органы государственной власти не превышали их конституционных границ. В то время как у американцев есть чисто судебные суды, а полномочия судебного надзора возлагаются только на судебную систему. Дело не в том, что одна система лучше, чем другая, но она дает представление о том, насколько может быть развита область конституционного судебного разбирательства.

Конституция как источник уголовно-исполнительного права России в ст. 2 закрепляет в качестве обязанности государства соблюдение и защиту прав и свобод человека, а также их приоритет [1].

Целью уголовного наказания является исправление осужденного, которое не может считаться результативным без ограничения социальных благ. Такими благами являются: право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, а также тайны переписки, свобода передвижения, право на неприкосновенность жилища и др.

Для более четкой конкретизации правового статуса осужденных как граждан России, помимо вышеупомянутых ограничений, Конституция закрепляет и следующие юридические гарантии, определенные в ст. 45 – 54, обеспечивающие реализацию прав и свобод осужденных. Так, государство обязуется предоставлять осужденным право на защиту в судебных органах, а также на международно-правовую защиту, предоставлять квалифицированную юридическую помощь; не осуждать за одно и то же преступление и придавать обратную силу законодательным актам, отягчающим ответственность за совершенное преступление; предоставлять право на пересмотр приговора, на просьбу о смягчении наказания или помиловании; гарантию при отправлении правосудия по новому уголовному делу (в том числе презумпция невиновности, рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, освобождение от обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников); право на компенсацию причиненного ущерба вследствие злоупотребления властными полномочиями и возмещения вреда, причиненного незаконным действием (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса передает признание главенства норм Конституции в следующей форме: уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции Российской Федерации, общепризнанных  международных принципах и нормах, на международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осужденными [2]. Думается, что нормотворческая деятельность по разработке уголовно-исполнительного закона должна в полной мере отражать начала, закрепленные в основном законе Российской Федерации.

Как уже упоминалось ранее, Конституция закрепляет возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законодательством в установленных законом пределах в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц и обеспечения обороны страны и безопасности государства.  Однако, важно помнить, что определенные виды прав и свобод не подлежат ограничению даже в самых чрезвычайных ситуациях. К их числу относятся: право на жизнь, право на неприкосновенность частной жизни, право на жилище и др. [1, ч. 3 Ст. 56].

Согласно положениям ст. 10 УИК РФ, осужденным также гарантируются права и свободы граждан РФ с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством [2]. Уголовно-исполнительный кодекс, наряду с ограничениями прав и свобод, также предусматривает отмену/лишение/изъятие прав и свобод осужденных. Так, например, осужденные к пожизненному лишению свободы, равно как и лишению свободы, принудительным работам, обязательным работам и исправительным работам не имеют конституционного права на свободу выбора труда [1, Cт. 37], так как они обязаны трудиться. Осужденные к лишению свободы не имеют права на забастовку [2, ч. 6 Cт. 103], на выбор места проживания, ввиду того, что они направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, находящиеся по месту проживания или же осуждения, а также находящиеся на территории иного субъекта РФ либо в местах, которые определяются федеральным органом уголовно-исполнительной системы [2, Cт. 73]. У осужденных к обязательным работам отсутствует конституционное право на отдых [1, ч. 5 Ст. 37], если срок отбывания данного наказания приходится на период каникул или отпуска, как и на материальное вознаграждение за труд, ввиду безвозмездного характера таких работ [2, ч. 4 Cт. 26].

Следовательно, можно прийти к выводу о том, что конституционный запрет на издание в Российской Федерации законов, отменяющих права и свободы человека и гражданина, нарушается как самой Конституцией, так и федеральными законами, в частности Уголовно-исполнительным кодексом РФ. Первоосновой любого уголовного наказания являются ограничение прав и свобод. Без этих составляющих наказание теряет смысл и не может достичь своих целей. Как справедливо отмечают Л.В. Бакулина и В.К. Бакулин, для устранения конкуренции и коллизии конституционных норм, а также в целях получения возможности принятия законов, допускающих отмену/лишение/изъятие прав и свобод человека и гражданина, следует считать целесообразным дополнение статьи 55 Конституции РФ частью 4 в следующей редакции: «Лишение прав и свобод человека и гражданина может быть установлено федеральным конституционным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государств» [3, С.148]. На наш взгляд, уголовно-исполнительное законодательство должно быть в максимальной мере приведено в соответствие с Конституций Российской Федерации и не дискриминировать граждан, попадающих в сферу действия уголовно-исполнительной нормы. Но в настоящее время недостаточная конкретизация норм Уголовно-исполнительного кодекса порождает ущемление некоторых прав осужденных.

К примеру, гражданин Воронин В.В. обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на неконституционность положений п. «в» ч. 2 ст. 78 УИК РФ. Данный пункт содержит в себе условия перевода положительно характеризующихся осужденных. Гражданин справедливо указал на то, что положение распространяется на граждан, находящихся в облегченных условиях содержания, в то время, как лица, пребывающие в следственном изоляторе лишены такой возможности. Ссылаясь на нормы Постановления от 26 ноября 2002 года № 16-П по делу о проверке конституционности положений статей 771, 772 , частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР [4], а также на Определение от 18 ноября 2004 года № 363-О по жалобе гражданина В.М.Гладкова, Конституционный Суд признал возможность принятия судом по ходатайству осужденного, содержащегося в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу в следственном изоляторе, решения об изменении ему вида исправительного учреждения [5].

Несмотря на то, что с момента принятия решения прошло 12 лет, в ст. 78 УИК РФ до сих пор не содержится нормы о возможности перевода лица, пребывающего в следственном изоляторе. По нашему мнению, отсутствие четкой формулировки всех возможностей перевода порождает дискриминацию тех подследственных, подсудимых и осужденных, которые имеют такое же равное право на перевод, что и остальные субъекты уголовно-исполнительных правоотношений.

Подобное несоответствие норм можно также усмотреть и в закреплении права осужденных на обращения. Конституционная основа такого права содержится в ст. 33 Конституции Российской Федерации. Согласно этой норме граждане Российской Федерации имеют право на обращение (лично, а также путем направления индивидуальных и коллективных обращений) в государственные органы и органы местного самоуправления. В статьях Уголовно-исполнительного кодекса данное право также находит свое отражение. В соответствии с Кодексом, осужденным предоставляется право на обращение с предложениями, заявлениями и жалобами в администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание, кроме того, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказание, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека [2, ч. 4 Cт. 12]. По смыслу статьи, осужденные имеют право на обращения в трех формах: предложения, заявления и жалобы. Однако ст. 15 УИК РФ дополняет эти формы ходатайством: «Осужденные могут направлять предложения, заявления, ходатайства и жалобы в соответствии с Федеральным законом от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» [6] и иными законодательными актами Российской Федерации с учетом требований Кодекса» [2]. Законодатель не закрепил понятие «ходатайство», однако, с учетом практического применения этого термина, можно заключить, что ходатайство представляет собой официальный документ, содержащий просьбу лица, адресованный в государственные органы, общественные организации или вышестоящие инстанции. Поскольку остальные формы обращений также могут считаться просьбами, было бы целесообразно дополнить ч. 4 ст. 12 УИК РФ такой формой, как ходатайство. Дополнение могло бы способствовать более полной реализации, а также более ясному пониманию осужденными своих конституционных прав.

Продолжая анализировать проблему столкновения правовых норм в рамках заявленной тематики, необходимо отметить и несоответствие в части обращения в международные органы в целях защиты прав человека. Ч. 3 ст. 46 Конституции содержит право любого человека на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, в соответствии с международными договорами Российской Федерации [1]. Однако уголовно-исполнительная норма, которая, казалось бы, должна была продублировать это положение, сформулирована иначе: «Осужденные имеют право обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами к администрации учреждения или органа, исполняющего наказания, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказания, суд, органы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного самоуправления, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации, уполномоченному по защите прав предпринимателей в субъекте Российской Федерации, в общественные наблюдательные комиссии, общественные объединения, а также в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека» [2, Ст. 12]. Проанализировав две вышеназванные нормы, можно сделать вывод, что в статье УИК РФ предполагается возможность «обхода» внутригосударственных инстанций и прямое обращение непосредственно в органы международного сообщества. Различия смысла статей демонстрируют нелогичность позиции законодателя и возможность иной трактовки норм в зависимости от личного интереса лица.

Соответствие федерального законодательства основному закону страны предотвращает коллизии норм, их несогласованность между собой, законодательные пробелы и, как следствие, нарушение и чрезмерное ограничение прав и свобод личности, а также злоупотребления должностными лицами своими правомочиями.

Однако столкновение норм не ограничивается внутригосударственным уровнем.

В своем Постановлении от 15 ноября 2016 года, Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что одними из самых частых обращений граждан по поводу неконституционности положений уголовно-исполнительного законодательства являются жалобы на  п. «б» ч. 3 ст. 125 и  ч. 3 ст. 127 УИК РФ [7]. Согласно данным статьям осужденным, отбывающим наказание в строгих условиях, разрешается иметь два краткосрочных свидания и одно длительное свидание в течение года; предоставляется возможность перевода из строгих условий отбывания наказания в обычные условия отбывания наказания по отбытии не менее 10 лет в строгих условиях отбывания наказания по основаниям, указанным в ч. 6 ст. 124 УИК РФ. В своих жалобах на неконституционность этих положений граждане указывают, что статьи нарушают право осужденных на частную и семейную жизнь (ст. 23 Конституции РФ). По мнению заявителей, вышеназванные условия содержания препятствуют созданию семьи и мешают дальнейшей социальной адаптации осужденных, что является одной из задач уголовно-исполнительного законодательства (ч. 2 ст. 1 УИК РФ). Жесткость норм и их противоречие идеям гуманизма подтверждает и практика Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), которая, являясь международным актом, также признается законодателем частью правовой системы Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Дело «Хорошенко против Российской Федерации» является ярким примером противоречия не только уголовно-исполнительного законодательства Конституции, но и самой Конституции международным Конвенциям. А. Хорошенко, обращаясь в суд, указывает на то, что вследствие суровости ограничений его контактов с внешним миром, он утратил некоторые контакты с членами семьи и собственным сыном, которого не видел последние 15 лет. Заявитель подал ряд жалоб в Конституционный Суд, однако, эти разбирательства оказались безуспешными. ЕСПЧ, рассматривая дело, констатирует, что несмотря на утверждение властей Российской Федерации о направленности таких ограничений на «восстановление справедливости, исправление осужденного и предупреждение новых преступлений», вопрос о пропорциональности принятых мер является открытым ввиду противоречия ч. 2 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод» [9], согласно которой вмешательство со стороны публичных властей в осуществление права на уважение личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции не допускается. Исключение составляют лишь случаи, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности либо защиты прав и свобод других лиц. По мнению Европейского Суда, российское законодательство не учитывало адекватно интересы Хорошенко в части свиданий с родственниками. Эффективность данной законодательной меры повышалась за счет длительного характера ее действия, а также различных правил организации свиданий в колонии, таких как, – запрет прямого физического контакта, разделение стеклянной перегородкой или металлическими прутьями, постоянное присутствие надзирателей во время свиданий и ограничение количества взрослых посетителей. Таким образом, ЕСПЧ заключил, что имело место нарушение права заявителя на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, в результате применения в его деле строгих условий в исправительной колонии особого режима [2].

Ссылаясь на рассмотренное дело «Хорошенко против Российской Федерации», Конституционный Суд в Постановлении от 15 ноября 2016 года признает положения п. «б» ч. 3 ст. 125 и ч. 3 ст. 127 УИК Российской Федерации – в той мере, в какой они исключают возможность предоставления длительных свиданий лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, в течение первых 10 лет отбывания наказания, – не соответствующими статьям 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 23 (ч. 1) и 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи со ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее интерпретации Европейским Судом по правам человека [7, С.9].

Постановление содержит и прямую рекомендацию для соответствующего изменения законодательной базы Российской Федерации. В соответсвтии с решением Суда, федеральному законодателю следует, исходя из требований основного закона страны и с учетом правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в данном Постановлении, а также соответствующих правовых позиций Европейского Суда по правам человека, – определить условия и порядок реализации лицами, осужденными к пожизненному лишению свободы, права на длительные свидания. Впредь до внесения в правовое регулирование необходимых изменений, вытекающих из Постановления. Осужденные к пожизненному лишению свободы должны иметь право получения одного длительного свидания в год c лицами, указанными в части второй ст. 89 УИК Российской Федерации [7, С.19].

Несмотря на сложившуюся Европейскую практику, представляющую собой авторитет в толковании международного законодательства для всех стран-участниц Европейского Союза, а также Постановление Конституционного Суда от 15.11.2016, законодательство Российской Федерации не скорректировало правовые нормы, допуская коллизии не только на уровне внутригосударственного толкования, но и на международном уровне.

Таким образом, в качестве итога нашего анализа можно признать, что современные нормы уголовно-исполнительного и конституционного прав требуют пересмотра и более четкой формулировки, что обеспечило бы более полное и равное соблюдение прав всех граждан Российской Федерации.