По определению ООН, киберпреступность – это совокупность преступлений, которые совершаются с помощью компьютерной системы или сети, в рамках компьютерной системы или сети, против компьютерной системы или сети.

Одним из самых распространенных видов интернет-преступлений, участниками и жертвами которых становятся дети и подростки, является кибермоббинг. Кибермоббинг (интернет-травля) – это использование информационных технологий для унижения, оскорбления и запугивания людей. Жертвами кибермоббинга, в большинстве случаев, становятся дети, которые ранее подвергались моббингу в реальной жизни. В выборе жертвы преследователь чаще всего обращает внимание на внешний вид подростка (определяется по его фото в социальной сети), а также на его национальность и религиозные убеждения. Подавляющее большинство участников кибермоббинга приходится на возраст 11-16 лет, именно в это время подросток особенно чувствителен и восприимчив. Исследования показывают, что большинство жертв кибермоббинга было знакомо со своими преследователями – они оказывались их друзьями, бывшими друзьями, одноклассниками, и лишь небольшая часть подтверждала тот факт, что преследователь – абсолютно посторонний для жертвы человек. Примерно одинаковое количество мальчиков и девочек становятся участниками кибермоббинга, почти половина преследователей считают свои деяния невинной игрой и шуткой.

Такие явления, как распространение компрометирующих данных, притеснение и унижение в социальных сетях, а также размещение порочащих честь видео- и аудиоматериалов не ограничиваются географически и, как правило, продолжаются в течение длительного периода времени. Все это сильно влияет на самооценку, подрывает уверенность в себе, заставляет жертву испытывать страх, а также оказывает негативное воздействие на здоровье в целом. Долгое насилие над психикой подростка, высмеивание его взглядов и убеждений, угрозы и шантаж зачастую становятся причинами наиболее опасного результата кибермоббинга – самоубийства. Несмотря на то, что данный вид преступлений относится к статье 110 УК РФ «Доведение до самоубийства», многие преследователи остаются безнаказанными, так как не всегда удается их вычислить. По мнению юристов, в существующую статью необходимо внести поправки, оценивающие такие преступления в интернет-пространстве.

Главная причина, по которой подросток становится преследователем – боязнь самому оказаться на месте жертвы.  Также причины участия молодых людей в интернет-травле могут крыться в их желании самоутвердиться, завоевать авторитет среди сверстников, продемонстрировать собственные силы и превосходство и т.п. Необходимо отметить, что в распространении молодежного кибермоббинга есть вина родителей и педагогов, ведь в подростковом возрасте дети особенно нуждаются в помощи, внимании и поддержке со стороны тех и других, однако часто взрослым их проблемы кажутся незначительными или вовсе непонятными.

В целях профилактики кибермоббинга, в первую очередь, необходимо сообщить родителям о существовании проблемы травли детей в интернете, предупредить о степени ее опасности и угрозах. Также, несомненно, будут полезны беседы взрослых с детьми на темы информационной культуры, информационной этики и информационной безопасности. Еще одним важным аспектом в борьбе с интернет-травлей является проведение разных антимоббинговых кампаний. К ним относятся публикации серии материалов, PR-акции, создание образовательных порталов, проведение конференций и круглых столов, посвященных этой теме.

На глобальном уровне решения проблемы возникает ряд сложностей, и главная из них – существование пробелов в законодательной сфере. Ввиду анонимности интернет-пространства ответственность за доведение до самоубийства возложить на кого-либо достаточно сложно. По этой же причине весьма проблематично добыть доказательства того, что именно текстовые сообщения на экране компьютера или смартфона стали причиной трагедии. Законодательное же ограничение онлайн-коммуникации (в качестве превентивной меры) попросту не представляется возможным в рамках сегодняшних реалий онлайн-мира со свободой слова и мнения.

Исторически якудза формировалась в Японии как полулегальные объединения торговцев, игроков и ремесленников. В отличие от многих других преступных организаций, она развивалась открыто и постепенно сформировала собственный кодекс чести, основывающий отношения между лидером и подчинёнными. Триады же появились в Китае как тайные антиправительственные общества, проводившие подпольную деятельность. Их ритуалы, символика и структура были направлены на конспирацию, а сами организации представляли собой сеть независимых групп, объединённых общими традициями, но не единым центром.

Эти различия ярко проявляются в организационной модели. Якудза сохраняет строгую вертикальную структуру, напоминающую корпорацию, где каждый член знает своё место и может выполнять конкретную роль десятилетиями. Многие группировки имели официальные офисы и даже юридические фирмы, что делало их более «видимыми» в обществе. Напротив, триады традиционно действуют через сеть автономных ячеек, которые могут появляться и исчезать в зависимости от условий. Такая гибкость позволяет им легче адаптироваться и уходить от преследования, особенно в зарубежных странах.

Современные направления деятельности анализируемых организаций также заметно различаются. Якудза, несмотря на криминальный характер, часто работает в сферах, близких к легальному бизнесу. Она вовлечена в строительные компании, охранные фирмы, развлекательную индустрию, а также в финансовые схемы, связанные с кредитованием под высокие проценты и теневым контролем над компаниями. Наркоторговля также присутствует, но традиционно играет меньшую роль, чем в деятельности других преступных групп. В последние годы якудза пытается освоить цифровые схемы мошенничества, но делает это медленно из-за возрастного состава и консервативных традиций.

Триады, напротив, ориентированы на глобальный криминальный рынок. Одним из ключевых направлений их деятельности является производство и распространение наркотиков, включая метамфетамин и фентанил, которые экспортируются по всему миру. Кроме того, триады активно занимаются торговлей людьми, нелегальной миграцией, проституцией и контрабандой. В цифровую эпоху они стали особенно сильны в киберпреступности, включая криптовалютные схемы, интернет-мошенничество и онлайн-казино. Их деятельность не ограничивается Китаем: мощные сети существуют в Юго-Восточной Азии, Канаде, США, Австралии и Европе.

Отношения с государством и обществом у этих организаций также существенно отличаются. На протяжении десятилетий якудза занимала в Японии полуофициальное положение, рассматриваясь как «необходимое зло». Некоторые группировки даже помогали при стихийных бедствиях, что формировало определённый общественный имидж. Однако с 2010-х годов японское правительство усилило давление: счета якудза блокируются, аренда помещений запрещается, а сотрудничество с ними карается законом. Это резко сократило их влияние и численность. Триады же изначально существовали в оппозиции к государству. Хотя в Гонконге часть группировок сотрудничает со структурами, связанными с властями, в целом триады действуют скрытно и подчиняются логике теневого бизнеса, избегая открытых контактов.

Географическое распространение обеих группировок подчеркивает различия в их стратегии. Якудза остаётся в основном японским феноменом, имея лишь небольшие сети в США. Глобальной экспансии они не достигли, и сегодня их влияние ослабляется демографическими проблемами и законодательством. Триады же функционируют как международная сеть, использующая китайскую диаспору и глобальные преступные рынки. В некоторых регионах они оказывают значительное влияние на экономические и социальные процессы.

Будущее этих организаций также формируется по-разному. Якудза сокращается, стареет и частично превращается в скрытые финансовые структуры, теряя прежний статус. Триады, напротив, демонстрируют высокую адаптивность: они активно переходят в цифровые сферы, используют криптовалюты и продолжают контролировать транснациональные криминальные потоки.

Таким образом, в современном мире якудза и триады представляют два разных типа организованной преступности. Якудза постепенно превращается в локальную, полутеневую структуру, основанную на традициях и внутреннем кодексе. Триады же остаются гибкими, глобальными и ориентированными на высокодоходные незаконные рынки. Их сравнение показывает, что преступность в XXI веке становится всё более сетевой и международной, а способность к адаптации становится ключевым фактором выживания.