Необходимо добавить, что отнесение второго типа конструкций из приведенной выше классификации к инфинитивным предложениям может быть поставлено под сомнение.В таких конструкциях опускается частица to, тогда как «приинфинитивная частица to является формальным маркером инфинитива, отличающим его от омонимичных ему личных форм, в то время как формальным показателем личной формы является любой тип соотнесенного с ней подлежащего, в том числе и инфинитива» [7, с. 81]. С другой стороны, нельзя не согласиться с аргументом, который высказывает Б. А. Ильиш, мотивируя невозможность квалификации таких конструкций как неполных (эллиптических): восстановление предложений с вопросительным словом why до гипотетической «полной» формы всегда предполагает более или менее существенное нарушение их структуры [1, с. 252].

Источником материала для данной работы послужил роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»[8], а также два его перевода на английский язык, увидевшие свет в 1967[9]и 1997 [10] годах соответственно. Во всех случаях примеры из исходного текста и его английских переводов рассматриваются вместе и приводятся в порядке «старшинства» перевода. За пределами рассмотрения были оставлены инфинитивные придаточные предложения, вводимые союзами чтобы, дабы, прежде чем, если и некоторыми другими, поскольку их статус в лингвистической науке является спорным.

Прежде всего, если исходить из классификации, которую предлагает Б. А. Ильиш, то необходимо признать, что в исследованном материале имеются случаи совпадения, когда русское инфинитивное предложение переводится английским. Это имеет место в вопросительных предложениях, вводимых при помощи вопросительных словзачем/why, ср.: …зачем же гнаться по следам того, что уже окончено? – …whytrytopursuewhatiscompleted? – …whyrunafterwhatisalreadyfinished? Однако, во-первых, таких примеров довольно мало, во-вторых, этот тип соответствия является далеко не единственным.

Типичным и чрезвычайно распространенным вариантом перевода русских инфинитивных предложений является форма глагола повелительного наклонения, ср.: И еще: не пропустить никого. – Andanotherthing – don’tneglectanybodyorfailtonoticethem. – Andalso — don’tignoreanyone! В оригинальном тексте глагол пропускать используется в смысле ‘не уделять внимание, обделять вниманием, не замечать’, и семантически варианты, предлагаемые обоими переводчиками, являются адекватными. Однако с точки зрения грамматики вместо русского инфинитивного предложения, выражающего побуждение, переводчики используют более стандартный способ выражения побуждения – повелительное наклонение. Этот вариант перевода следует считать адекватным, поскольку, несмотря на несоответствие в плане грамматики, и исходный текст, и его перевод имеют одинаковые прагматические характеристики.

В следующем примере мы имеем дело с выражением внутреннего решения, которое принимает герой романа (Берлиоз), и его тоже можно рассматривать как частный случай побуждения, а именно самопобуждение: Звонить,  звонить! Сейчасжезвонить! – Call, call! Call at once! – …ring up, ring up the Bureau at once…Как видно, в этом случае переводчики также используют повелительное наклонение для передачи русского инфинитивного предложения.

Разумеется, этот способ перевода не является универсальным; возможно, он даже не позволяет передать все оттенки, свойственные русским инфинитивным предложениям. В этом отношении показателен следующий ряд примеров: Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя? – TheRomanprocuratoriscalledHegemon. Use no other words. Stand at attention. Do you understand me, or do I hit you? – You call a Roman Procurator «hegemon». Don’t say anything else. Stand to attention. Do you understand or must I hit you again?Некоторые инфинитивные предложения в обоих случаях переводятся формами повелительного наклонения, и эти переводы представляются удачными. Однако в обоих случаях первое предложение инфинитивного ряда передается при помощи обычного двусоставного предложения. В первом переводе это пассивная конструкция TheRomanprocuratoriscalledHegemon (наиболее адекватным обратным русским переводом этой фразы, является, пожалуй, «Римского прокуратора называют “игемон”»). Эта фраза не является побуждением, но сообщает о некотором сложившемся положении дел, традиции, правиле поведения. Другими словами, английская конструкция прямо указывает на некоторый всеобщий порядок, который, с точки зрения говорящего, недопустимо нарушать. И именно пассивизация придает этой фразе описанное выше значение. Во втором переводе русская инфинитивная конструкция передается при помощи обычного двусоставного предложения, субъектом которого является адресат (YoucallaRomanProcurator «hegemon», букв.«Ты называешь римского прокуратора “игемон”»). В отличие от первого варианта, здесь субъект является конкретным, единичным, тогда как в первом варианте он является обобщенным, как бы всеобщим, и это только усиливается в силу того, что номинация этого субъекта отсутствует.

Несмотря на существенные грамматические различия между вариантами, предлагаемыми двумя переводчиками, оба случая можно оценить не только как адекватные, но и как весьма удачные. Дело в том, что использование и пассивной конструкции с опущенной номинацией обобщенного субъекта, и двусоставной конструкции с местоимением второго лица you повышают категоричность предписания. И совершенно очевидно, что русским инфинитивным конструкциям в функции побуждения присуща более сильная категоричность, чем русскому императиву. Русские инфинитивные предложения тяготеют к выражению долженствования, тогда как императив выражает огромный спектр значений от жесткого предписания (Берегись автомобиля!) до вежливой просьбы (Передай мне соль, пожалуйста).

Еще один вариант перевода заключается в использовании двусоставных предложений с модальными глаголами. Это можно проиллюстрировать следующим примером: Уж кому-кому, но не вам это говорить. – Surelyyouofallpeoplecan‘tsaythat. – Anyoneelsemightsaythat, butnotyou.Переводчики используют разные модальные глаголы, которые довольно существенно различаются. Однако использование глаголов can и may представляется в равной степени оправданным, несмотря на различия в их семантике. Одно из значений глагола can, обычно обозначающего умение, навык, — это наличие оснований или права делать что-либо, которые зависят от обстоятельств. И действительно, Иван Бездомный, которому адресована реплика Мастера, не может утверждать, что дьявола не существует, потому что он видел его своими глазами. Это и есть то обстоятельство, которое делает его заявление необоснованным. Что касается формы might, который типично выражает разрешение, то он имеет еще одно значение — упрек или замечание [11]. Мастер, бесспорно, упрекает Бездомного в том, что он отрицает свой собственный опыт и не хочет посмотреть правде в глаза.

Довольно редким способом перевода русского инфинитивного предложения является использование в английском варианте безличной конструкции thereis. Этоможнопроиллюстрироватьследующимпримером: Тутостальныеслужащиеубедились, чтопениянеминовать, пришлосьзаписыватьсяиимвкружок. – The  rest of the staff realised that there was no way out of  it, so they  all joined the  choral society too. – Here the rest of  the staff realized that there was no way around the singing, and they, too, had to sign up for the club. Примечательно, что оба переводчика выбирают один и тот же способ перевода русской конструкции, хотя один из них выбирает вариант с опорой на предыдущий контекст (therewasnowayoutofit). По всей видимости, это обусловлено семантикой исходного русского инфинитивного предложения, а именно, значением неизбежности – а точнее, неминуемости – действия.

Разумеется, в исследованном материале имеется некоторое количество примеров того, что переводчики используют различные способы передачи семантики исходного инфинитивного предложения средствами английского языка. В следующем примере первый переводчик выбирает двусоставное предложение с модальным глаголом, второй – повелительное наклонение:Ну, оставить при госпоже. – Verywell, shemaystayherewithhermistress. – Well, letherstaywithherlady.Инфинитивное предложение в оригинальном тексте выражает значение позволения, и это находит выражение в переводах на английский язык. Первый вариант передает этот смысл при помощи модального глагола may, который в обычном случае указывает на возможность. Второй вариант передает тот же смысл при помощи сочетания letherstay. Глагол let выражает значение «позволить» напрямую.

Следует отметить, что эти переводы нельзя считать буквальными. ПриказаниеОставить может быть адресовано другому лицу, находящемуся в подчиненном положении. В то же время выражение shemaystayhere может пониматься как разрешение, адресованное непосредственно Наташе, горничной Маргариты. Второй вариант перевода ближе по смыслу к исходному тексту, поскольку буквально на русский язык его можно перевести как «разрешите ей остаться» (хотя более удачным был бы вариант «пусть остается»). И хотя позволить может только тот, кто обладает властью и имеет право принимать решения, оба варианта перевода обладают меньшей категоричностью, чем исходный текст. Дело в том, что исходная фраза фактически является приказом, тогда как оба варианта перевода тяготеют к разрешению.

Таким образом, как показывает исследованный материал, при переводе русских инфинитивных предложений на английский язык переводчики вынуждены использовать самые разные грамматические средства. Более или менее точный в грамматическом плане перевод возможен лишь при передаче русских вопросительных инфинитивных предложений, для которых в английском языке имеются практически точные соответствия. В остальных случаях переводчики вынуждены выбирать средства, позволяющие передать смысл исходного предложения иными грамматическими средствами. Среди них необходимо выделить, во-первых, конструкции с императивной формой глагола, во-вторых, конструкции с модальными глаголами и, в-третьих, личные конструкции в изъявительном наклонении, которые используются в переносных значениях или содержат коннотации императивности. По всей видимости, такое разнообразие грамматических средств, используемых при переводе русских инфинитивных предложений на английский язык, обусловлено чрезвычайным разнообразием семантики русских инфинитивных предложений.