Индия с давних времен привлекала русских путешественников, ее история была овеяна множеством мифов и загадок, В России ходили слухи о сказочном богатстве этой страны. Все это толкало русских путешественников на совершение дальних и тяжелых поездок в Индию, а впечатления от увиденного попадали в их путевые заметки и дневники. Изучение культуры и взаимоотношений между Россией и Индией на основе впечатлений русских путешественников и исследователей XIX в. актуально в настоящее время в связи с возрастающим значением Индии в современном мире и как внешнеполитического партнера  России. Восприятие Индии с точки зрения людей XIX вв. позволяет глубже понять культуру и историю Индии, ее цивилизационные особенности. Это в свою очередь позволяет приблизиться к достижению подлинного диалога культур между Индией и Россией, что является актуальной проблемой в современном многополярном мире.

Актуальность обозначенной проблемы велика также в силу ее малоизученности в историографии. На сегодняшний день проблема изучения Индии в трудах русских путешественников и исследователей XIX вв. еще далека от своего завершения, сведения о культуре и традициях этой страны в трудах наших соотечественников зачастую обрывочные и несистемные. Все имеющиеся публикации, как правило, посвящены различным аспектам этой проблемы. Лишь недавно стали появляться обобщающие научные труды по восприятию русских людей Индии XIX-го вв., однако систематизацию и обобщение в этом направлении необходимо продолжать.

XIX в. избран для рассмотрения проблемы восприятия русскими людьми культуры Индии в связи с тем, что в этом столетии было начато научное изучение Индии русскими исследователями, появилось немало крупных работ, в которых были представлены и проанализированы многие события и явления в истории и культуре Индии. Исторические источники этого периода представляют собой тот фундамент, на основе изучения которого можно судить о восприятии русскими людьми Индии. Более поздний период сознательно оказался за рамками изучения, поскольку он связан с новым этапом в истории нашей страны, когда появилось множество новых работ по Индии, новых описаний и путешествий в эту страну, и их анализ и обобщение представляет собой с отдельную научную проблему и предмет отдельного исследования.

К настоящему времени имеется немало научных работ по проблеме восприятия русскими людьми культуры и традиций Индии, В историографии этой проблемы можно выделить труды дореволюционных, советских и современных исследователей по отдельным направлениям, связанным с взаимоотношениями и культурными контактами между Россией и Индией. Среди работ дореволюционных историков следует особо отметить труды Н.М. Карамзина и Ф.И. Булгакова [19, 8]. Эти историки были знакомы с текстами рукописей русских путешественников XV-XIX вв., в частности. трудами А.Никитина, В.В. Верещагина, Лебедева, и глубоко изучили их деятельность в Индии, а также их восприятие этой страны, особенности подхода того или иного путешественника к изучению истории и культуры Индии. Все это делает их работы весьма ценными при изучении обозначенной проблемы.

История внешнеполитических контактов между странами исследовалась в трудах Н.А. Халфина, П.М. Щаститко, Н.С. Киняпина и др. [24]

Проблеме изучения истории доколониальной и колониальной Индии посвящены исследования М.Ф. Антоновой, П. Глушковой [3, 16]. Истории культуры и религии Индии посвящены работы М.Ф. Альбедиль, И.П. Глушкова, А.М. Дубяцкого [1, 16].

Что касается деятельности русских путешественников, побывавших в Индии, то специальных исследований по этой проблеме к настоящему времени сравнительно немного. Среди имеющихся публикаций, использованных в данной работе, следует отметить труды Е.И. Гневушевой, В.В.Семичова, А.Н. Зелинского, П.М. Шаститко, К.Г. Кубанова [14, 23, 21, 24].

В целом  обозначенная в настоящем исследовании проблема относится к числу малоизученных тем в исторической науке. Необходимо продолжать работу по накоплению сведений, содержащихся в источниках, их обобщению и систематизации. Изучение восприятия Индии глазами русских путешественников XIX-го в. может осуществляться через изучение впечатлений наших соотечественников от религиозных верований и элементов бытовой культуры Индии.

Согласно цивилизационному подходу, индийское общество подходит под определение традиционного общества, в котором обычаи и обряды сохраняются на протяжении длительных периодов в неизменном виде и играют огромную, подчас определяющую роль в жизни людей.

Жизнь восточных обществ не изменялась веками. И лишь в XIX в., страны востока с традиционным укладом оказались втянуты в процесс модернизации и были вынуждены стать частью мировой капиталистической системы. К этому времени отставание восточных стран по уровню социально-экономического развития от западноевропейских государств стало весьма заметным. В литературе можно встретить целый комплекс причин сложившегося положения. Особенностью традиционных обществ Востока являлась доминирующая роль государственной власти.  К концу XIX в. в большинстве восточных стран при сохранении традиционных институтов сложился и развивался частнособственнический уклад. Эти тенденции имели место и в Индии. В этой стране государство являлось верховным собственником земли [13, с. 134].

Характерной чертой традиционных обществ Востока являлась слабость и немногочисленность слоя частных собственников, которые не обладали никакими правами перед лицом государства, и не имели гарантий защиты от произвола со стороны властей и бюрократии. К числу особенностей восточных обществ относилось определяющее значение не классовой, а корпоративной структуры общества. В особенности это было свойственно Индии, с ее общеизвестным делением на касты. Корпоративная социальная структура подразумевала разделение общества на множество корпораций и кланов (применительно к Индии – касты или варны).

В традиционных обществах в XIX в. с особенной силой проявился кризис модернизации, который к тому же осложнялся европейским колониализмом. В Индии XIX-го в. эта проблема получила отражение в трудах различных русских исследователей и путешественников.

Под влиянием колониализма и процесса модернизации ускорилась ломка традиционных феодальных институтов, патриархальных форм жизни и хозяйства. Строились железные дороги, фабрики, порты, и этот процесс сопровождался превращением Индии в колониальный сырьевой придаток Англии. Усиливалась зависимость Индии от иностранного капитала.

Современные исследователи подчеркивают, что в традиционных обществах движение по буржуазному пути развития сопровождалось большими трудностями и периодическими возращением назад.  Историки выделяют две модели процессов трансформации  традиционных обществ [5, с. 104].

Первая модель – восприятие капиталистического пути развития, существенная трансформация традиционных устоев жизни. Примером такого варианта являются Турция и Египет.

Во второй модели определяющее значение имели традиции. Суть ее заключалась в том, что традиционная культура сохранялась в неизменной форме, игнорируя внешние влияния, а также воспроизводила эту культуру в прежнем виде независимо от уровня развития государства. Примером такой модели  являлась Индия, Иран, Афганистан, богатые нефтью арабские страны.

Применение цивилизационного подхода и теории модернизации к  изучению религиозных верований и обычаев Индии в восприятии русских путешественников XIX-го в. позволяет понять специфику Индии, место и значение традиций в жизни индийского общества.

Одним из крупных исследователей XIX в., оставившим немало работ по изучению Индии, стал основоположник индологии в России, И.П. Минаев. В своих работах он уделил большое внимание индийским религиозным представлениям. Исследователь писал о том, что его главное внимание было направлено на религиозную сторону индийской жизни. И.П.Минаев был прекрасно подготовлен к изучению Индии. Объехав Индию, почти весь Цейлон, в том числе его захолустные места, историк смог подробно охарактеризовать сложившееся к тому периоду положение с археологическими памятниками и культовыми сооружениями Индии, преимущественно буддийскими [6, с. 17].. Минаев подробно описал  встретившиеся ему памятники архитектуры, снабдив свои описания составленными им на основе первоисточников историческими справками.

Главное внимание он уделил изучению буддизма. За тот период, что историк провел в экспедициях, он собрал большую коллекцию индийских рукописей и предметов культа.  И.П. Минаев оставил и богатое научное наследие, которое способствовало становлению новых специалистов в области фольклора, филологии, лингвистики, религиоведения.

В своих работах И.П. Минаев упоминал и об одном из течений индуизма (брахманизм) и отмечал, что в Индии имелось не много брахманистов.  На тот момент это было относительно новое движение.  Тем не менее, Минаев неоднократно упоминал о брахманистах, о том, что у них имеются свои храмы, где ведутся службы и читаются священный тексты. Кроме того, в дневниках Минаева говорится о брахманах, с которыми ему удалось побеседовать и у которых были свои ученики [22, с. 101].

Минаев отмечал усиливавшееся в XIX в. влияние Англии на сознание и некоторые религиозные обычаи индийцев и обострившиеся противоречия между древними религиозными представлениями и новыми реалиями.  Минаев подчеркивал устойчивость многих обычаев, имеющих религиозную природу, и неприятие каких-либо новшеств в этой сфере со стороны индийцев. Например, в индийском обществе до XIX в. не допускалась повторное замужество женщины, потерявшей мужа, т.е. вдовы. По словам И.П. Минаева, «замужество вдов произвело сильное брожение в туземном обществе. Особенно женщины были вооружены против этого движения» [22, с. 115].

В дневниках Минаева имеются описание пещер, где были сооружены буддийские храмы. Одна из таких пещер – Чамра-Лена произвела на него особенное впечатление. В этой пещере, по словам И.П. Минаева, все священные изображения были весьма любопытными. В ней располагалась фигура Будды, которая имела ореол из змей. У Минаева имеется очень много описаний буддийских сооружений, храмов, гробниц, нередко находящихся в пещерах.

В своих дневниках Минаев писал о посещении им различных буддийских монастырей и буддийских монахах, об их отношении к англичанам [22, с. 121]. При этом в ходе своих посещений монастырей и изучении жизни в них Минаев пришел к выводу о том, что влияние буддизма в современной ему Индии было весьма небольшим. Более того, он считал, что простой народ не знает и не понимает буддизма, причем даже те люди, которые обучаются в буддистских монастырях. В частности. Минаев писал: «Буддизм и здесь в агонии. Он борется сильно, но теряет под собою почву… его добьет западная культура и неверие. Что знает народ из своей веры? В школах монастырских он узнает обрывки, в жизни видит грубое суеверие. Но суеверие, раз разрушенное западною культурою, подорвет кредит и нравственного   учения» [22, с. 122].

Интересны сведения и рассуждения Минаева о влиянии англичан и культуры этой страны на обычаи, религию и образование в Индии. В частности. он неоднократно упоминал о своих посещениях различных колледжей для мусульманской молодежи,  система преподавания в которых находилась под сильным англичан.

Как писал Минаев, «в большинстве случаев из колледжей выходят люди с преувеличенными ожиданиями от жизни… Главнейшая же причина недовольства мусульманина совершенно иная. Он ропщет на свое незавидное, низкое положение при иностранном правительстве» [22, с. 122].

По словам И.П. Минаева, серьезный клубок противоречий был связан с  засильем англичан в Индии, которым в наибольшей степени были недовольны индийские мусульмане в силу своих религиозных убеждений. По словам Минаева, «в душе каждый мусульманин в Индии бунтовщик»             [22, с. 122].  Настроения враждебности среди мусульман в Индии по отношению к англичанам и афганской войне, в которой участвовала Англия. Минаев подчеркивал в своих дневниках неоднократно.

Исследователь упоминал также о неприязненном отношении представителей индуизма к присутствию в Индии англичан и писал о сложившимся в их среде поверье о том, что британское владычество должно закончиться через сто двадцать пять лет. Писал Минаев и об отношении индийцев к России в связи с противостоянием Англии и других европейских держав в Индии и участием России в этих событиях.

По его словам, индийцы верили в миф, насажденный в Индии англичанами, о якобы существовавшей угрозе русского нашествия. Но при этом, как писал автор, ему неоднократно приходилось слышать о том, что в случае такого нашествия на сторону русских встанет значительная часть индийцев. Таким образом, на основе сведений. собранных Минаевым, можно говорить о русских симпатиях индийцев в XIX в., которые воспринимали Россию, очевидно, как противовес английскому засилью.

Помимо индуизма, буддизма и ислама в Индии XIX в. Минаев писал о сикхах и их религиозных представлениях.  В своих дневниках  он упоминал о посещении храма сикхов и о том, как он присутствовал на утреннем молении. По словам Минаева, «сикхи сидели на ковре, в кружке, и все хором пели». Среди богомольцев он увидел людей из разных каст и даже различных религиозных вероисповеданий.

Немало сведений содержится в дневниках Минаева о посещении миссионерских (английских) школ и библиотек, построенных при школах англичанами, а также о том, что среди представителей индийской интеллигенции было немало сторонников англичан [22, с. 122]. 

Таким образом, в работах И.П. Минаева содержатся сведения о различных религиях, имевших распространение в Индии в XIX в.  Поскольку этот период в истории Индии был связан с колониальной зависимостью от Англии, проблема англо-индийских отношений проходит через все другие вопросы и в том числе отражается и на религиозном сознании индийцев, по крайней мере, в изложении исследователя Минаева. Он писал о распространенности и большом влиянии в Индии в XIX в. таких религий, как индуизм, мусульманство, буддизм, христианство.

Влияние последнего было связано с миссионерской деятельностью англичан. Писал Минаев и о некотором влиянии брахманизма в Индии. Наиболее непримиримую позицию в отношении англичан, с его точки зрения, занимали мусульмане, негативные отзывы о них он встречал и среди буддийских монахов. Более терпимое и спокойное отношение к этой проблеме Минаев отметил среди индусов, сторонников брахманизма, сикхов  и, естественно, индийских христиан.

Большой вклад в изучение религиозных верований Индии внес советский индолог, начавший свое творчество в XIX в. – Ф.И. Щербатской. Он являлся учеником И.П. Минаева. По оценке современных исследователей, его труды составили целую эпоху в буддологии и тибетологии [27, с. 127]. Свои первые труды по Индии он издал в самом начале XX в., развивая идеи своего предшественника В.П. Васильева. Ф.И. Щербатской вычленил три периода в развитии буддизма, и особое внимание уделил буддийской логике. Изучая буддизм в Индии XIX в., Щербатской пришел к выводу, что многие идеи буддийских философов позднее, и в иной историко-культурной среде, были высказаны западноевропейскими  мыслителями Нового времени.

Углубленная работа над санскритскими буддийскими текстами и их тибетскими переводами натолкнула Щербатского на мысль о том, что для изучения тибетской литературной традиции необходимо осуществлять поездки в Монголию и Забайкалье.

Изучение буддизма у Щербатского было подчинено главной цели – пониманию индийской культуры. Если предшественник Щербатского. Минаев при изучении буддизма главное внимание уделял внешней стороне этой проблемы, т.е. подробно описал религиозные обряды и образ жизни буддийских монахов, их храмы и службы, то Щербатского в большей степени интересовала внутренняя сторона вопроса, т.е. изучению самого учения буддизма и его  философского содержания.

В этом содержании он особо выделял так называемую буддийскую логику – систему рассуждений, созданную в Индии в VI-VII вв., а также комментарии к ней.  Логика буддизма, по мнению исследователя, включала в себя чувственное восприятие, теорию роли чистого ощущения и теорию достоверности нашего знания [27, с. 129].

Помимо теории ощущений Щербатской выделял в буддизме теорию координации, т.е. переход от внешнего мира к его репрезентации или воспроизведению нашим разумом в суждениях и понятиях. После этого, по его мнению, следует теория суждения, вывода и силлогизма. Таким образом,  с точки зрения исследователя, буддийская логика включала в себя особые методы познания, которые сами буддисты называли учением об источниках познания.

Конечная цель буддийской логики – объяснение отношения между динамичной реальностью и истинными конструкциями мысли. Как писал Щербатской применительно к ситуации  XIX в., представители всех других официальных религий Индии обычно считали буддистов самонадеянными нигилистами, а те в свою очередь называли своих оппонентов чужаками и язычниками. Шербатской выделил три периода в истории буддизма в Индии. Наибольшие отличия существовали, по его мнению, между ранним и новым буддизмом.  Как писал исследователь,  характерной чертой нового буддизма было его учение о полной равнозначности эмпирического мира и абсолюта, сансары и нирваны.

Исследователь отметил большое разнообразие различных философских систем. Из всего разнообразия философских концепций он выделил семь систем, оказавших особое влияние на буддизм в Индии, а именно материализм, джайнизм, эволюционизм санкьи, мистицизм йоги, монизм веданты, реализм ортодоксальных мимансаков, реализм ньяя-найщещики   [27, с. 139]. При этом в джайнизме на первый план он выдвигал теорию морального осквернения и очищения. Осквернение воспринималось как приток тончайшего вещества внутрь души. Нравственный прогресс воспринимался как результат закупоривания отверстий, через которые могло бы проникнуть загрязняющее вещество с последующим очищением святой души и ее вознесением в нирвану.

Сопоставив влияние всех этих вышеперечисленных концепций на буддизм в Индии, Щербатской пришел к выводу, что буддизм представлял собой срединных путь: он отвергал субстанциональную душу и Бога, сохранив при этом субстанциональность психических явлений и признав реальность кармы и нирваны.

Философские системы Индии Щербатской разделил на радикальные, и нерадикальные. Все они утверждали, что всякая вещь вечна, а изменения лишь кажутся нашему сознанию. Буддизм и веданту в истории индийской философии исследователь назвал сторонами, взаимно обязанными друг другу, и подчеркнул их взаимовлияние [10, с. 27].  В заключении Щербатской пришел к выводу о наличии точек соприкосновения между философией буддизма и европейской философией Нового времени, в частности, учениями Д. Бруно, Н.Кузанского, учением Спинозы о Боге.

Определенные сведения о религиозной жизни Индии содержались в сочинениях известного русского писателя Л.Н. Толстого. Интерес к Востоку возник у него в 1870-е гг. Тогда он стал изучать Индию, ее древнюю культуру, религии, просветительские движения в Индии, одновременно  распространяя в России почерпнутые о ней сведения.

Толстой пристально следил за выходившей об Индии в те годы литературой, откликался на все новинки. Его интерес к индийскому фольклору был связан также с издательской и редакторской деятельностью писателя. Толстой и его единомышленник Е.Г. Чертков плодотворно сотрудничали с И.Д. Сытиным, – главой одного из крупнейших книгоиздательств в России. На страницах сборников под редакцией И.Д. Сытина (в том числе сборнике «Посредник») появлялись публикации по Индии. Издания Сытина, таким образом, способствовали распространению в народе знаний об Индии.

В 80-е гг. XIX в. Индия занимала значимое место в религиозных исканиях Л.Н. Толстого. Он изучал ее основное религиозные системы: индуизм, буддизм, ислам.  Об этом свидетельствуют его  научно-популярные и публицистические сочинения. В ответе корреспонденту из Бомбея  Толстой сообщал, что  прочел его письмо «с большим интересом и удовольствием. Я высоко ценю мое общение с индийскими религиозными людьми, каковым и вы являетесь,  судя по вашему письму.  С большим интересом и пользой для моей духовной жизни прочел я все встретившиеся мне  браминские религиозные книги и буду очень благодарен за книгу, которую  вы предлагаете мне прислать» [10, с. 41].

Толстой подчеркивал свою приверженность основным  положениям «Бхагавадгиты». Толстого особенно интересовал буддизм, о чем свидетельствовали его статьи на эту тему и другие материалы по буддизму, которые он помещал в своих изданиях, а также его встречи с И.П. Минаевым.  Их знакомство произошло 6 октября 1883 г.  в Туле. В тот же день Минаев написал о встрече и беседе с Толстым своим племянницам и воспитанницам – сестрам А.П. и В.П. Шнейдер. Он отметил при этом интерес писателя к  религиозным темам, особенно к буддизму.

Л.Н. Толстой интересовался и религиозно-реформаторскими учениями Индии и их наиболее известными деятелями. Он изучал проповеди и изречения Рамакришны Парамахансы, одного из самых ярких представителей бенгальской Реформации. Знакомство Толстого  с религиями Индии было одним из факторов формирования его морально-этических воззрений [10, с. 41].

Как отмечают современные исследователи, Л.Н. Толстому удалось завоевать  сердца и умы индийцев, прежде всего тех из них, кто находился  в Англии, где публиковались многие его работы. В те годы в Англии выходили сборники, называвшиеся «Листки Свободного слова». В них Толстой помещал свои статьи, посвященные Индии, в частности, «Голод или не голод», «Патриотизм и правительство», «Обращение к царю» и др. В этих статьях содержались его идеи непротивления злу насилием, его социальные идеи – о создании общества «Господства Духа Разума и Любви», о значении этики в мировоззрении. В конце XIX в. Л.Н. Толстой наладил связи с видным индийским публицистом А Рамазесаном, издавшим в Мадрасе популярный в то время журнал «Ариа». Статьи Толстого вызывали живой отклик  в местной прессе. Рамазесан писал по этому поводу: «Поразительно, что человек, столь далекий  от нас, чуждый нашим традициям и нашей истории, сумел так верно понять наши настоятельные нужды» [24, с. 116].

Индийские патриоты, читая Толстого, высказывали ему глубокое уважение. Так, Баба Преманад Бхарати, издатель журнала «Свет Индии», обратился 27 января 1905 г. к Толстому с письмом, именуя его Махатмой.  Он пояснил, что Махатма – означает на санскрите «великая душа». «И таковой вы являетесь. Вы единственный подлинно великий человек в этом ослепленном своим могуществом. Высокомерием материалистическом Западе. Составляет честь переписываться с вами» [11, с. 182]. Еще советские исследователи  называли Ясную Поляну  уникальным центром русско-индийских научных и культурных контактов, куда стекались газеты, журналы, книги, письма из Индии, протягивались нити прямых связей с Индией. Современные авторы также отмечают связь толстовства как философского учения с религиозно-философскими концепциями Индии, распространенными там в XIX в.

Итак, подводя итог изучению религиозных представлений Индии по материалам русских путешественников и исследователей XIX-го в., следует отметить такую общую черту, отмеченную всеми исследователями, как многообразие религий и религиозных концепций в этой стране. Данная ситуация остается практически без изменений до настоящего времени.

Русские путешественники и исследователи XIX в., естественно, сравнивали религиозные представления и обряды Индии с православной традицией и находили очень немного точек соприкосновения. Вообще проблема точек соприкосновения между православием и индийскими религиозными представлениями остается неоднозначной и достаточно острой до настоящего времени.  На основе анализа имеющейся  литературы, можно прийти к выводу, что даже у Русской Православной церкви нет единой позиции в этом вопросе. Среди современных исследователей можно встретить авторов, которые подчеркивают наличие общих корней в религии и мировоззрении Индии и России, некие общие ведические традиции, но таковых авторов немного. Поиски в этом направлении ведутся и, вероятно, еще далеки от своего завершения.

Картина восприятия индийской культуры российскими исследователями XIX в. будет неполной без изучения элементов бытовой культуры и обрядов индийцев в этот период. В дневниках, путевых заметках и исследованиях русских, посетивших Индию в XIX вв., содержатся обрывочные сведения о тех обрядах, свидетелями совершения которых в Индии они оказались. В основном это были похоронные обряды и ритуалы, связанные с приемом пищи. В трудах отдельных исследователей XIX в.  можно найти достаточно подробные и ценные рассуждения о влиянии обрядов на жизнь индийцев в современных  им условиях.

Что касается особенностей принятия пищи и пищевых запретов, то они были обусловлены религиозными убеждениями жителей Индии. Сохранившиеся сведения в основном повествуют о пищевых ритуалах и запретах индусов и индийских мусульман. Многие из описанных русскими путешественниками индийских обрядов могут показаться современному человеку жестокими и бессмысленными. Российские путешественники не случайно описали их, поскольку они также, как и религиозные  верования индийцев, составляли глубокий контраст с русскими обычаями, обусловленными православными традициями. Обряды и обычаи индийцев были связаны с их многочисленными религиями и казались непривычными, а порой и бесчеловечными с точки зрения христианской обрядности и христианского миропонимания.

В этом отношении большой интерес представляют дневники Минаева, в которых  исследователь поместил свои рассуждения о значении обрядов и обычаев как таковых в жизни Индии XIX в. Эти рассуждения можно оценивать как своего рода обобщение относительно роли обряда в условиях модернизации традиционного индийского общества.

И.П. Минаев отмечал двойственность влияния англичан на традиционные устои и жизнь в Индии применительно к XIX в. С одной стороны, писал он, создавалось впечатление мощи  европейского влияния на Восток: «Всюду взор встречает вторжение европейской цивилизации, начиная с европейского караван-сарая и кон­чая лавочкою, в которой европейцу предлагают западные товары… Туземцы кругом вас говорят по-английски. Вы встречаете студентов с английскими книжками в руках. Заговорите с ними, и к удивлению своему вы узнаете, что все они отлично знакомы со всеми вопросами дня в Европе. Они следят за ли­тературою и политикою» [22, с. 128].

Однако, как подчеркивал Минаев, это была лишь внешняя сторона положения дел в Индии. Европейская культура по существу не оказывала влияния на образ жизни и мышления на Востоке и в частности в Индии: «Люди здесь живут все-таки по-старинному, и те задачи и вопросы, которые волнуют западные общества, для них не существуют. Незначительное меньшинство забавляется усво­ением западных идеалов политических. Для масс эти идеалы и связанные с ними задачи недоступны пониманию»   [22, с. 129].

Основным регулятором жизни в Индии для широких слоев населения, как утверждал И.П. Минаев, по-прежнему выступал обычай. «Обычай па Востоке, – писал И.П. Минаев, – божествен­ного происхождения. Рассудок его не может объяснить; да этого и не нужно; чем менее он понятен, тем прочнее его бо­жественная репутация среди масс…  И если на первый взгляд в Индии поражают явления, свидетельствующие о европейском влиянии, то, ближе вгля­дываясь в эту жизнь за этою казовою стороною, начинаешь различать полное господство стародавнего обычая» [22, с. 129].

Далее он высказал очень глубокую мысль, отражавшую, как представляется, существо происходивших в Индии в XIX в., процессов. Он писал о том, что обычаи и новаторство не могут жить бок о бок, не приходя в столкно­вение. Он отметил, что в Индии существовало незначительное меньшинство, воспитанное на английских политических идеалах, но и это меньшинство, по словам исследователя, « едва ли было на стороне законодательной деятельности, посягающей изменить какой-нибудь религиозный или социальный обычай». Далее он подчеркнул, что «массы индийского населения ненавидят и страшатся всяких изменений» [22, с. 129].

Как писали еще советские исследователи, иго колониального режима, тормозившее и уродовавшее начавшийся процесс развития капитализма в Индии, вызывало недовольство и возмущение в самых разнообразных слоях индийского общества, ускоряло рост национально-освобо­дительного движения» [6, с. 16].

Итак, Минаеву удалось увидеть проблему сохранения и изменения обычаев и традиций как таковых в  индийском обществе в непростой период его модернизации, сопровождавшейся засильем английского колониализма. Минаев неоднократно указывал на недовольство и возможные выступления индийцев против английских колониальных властей. Это не удивительно в условиях того времени, когда в Индии, как и других странах колониального Востока, зарождалось национально-освободительное движение и стихийный протест народных масс, направленный против иностранного капитала.

Процесс модернизации традиционного общества Индии был труден, многоступенчат и длителен по времени. Применительно к XIX в. можно говорить лишь о его начальной стадии. При сохранении мировой колониальной системы выход на путь самостоятельного развития и модернизации был маловероятен. Однако индийские традиции, обычаи и культура, в которой веками воспитывалось население этой страны,  и прежде всего основная его часть – крестьянство, – позволили в дальнейшем выработать собственную тактику преодоления колониального положении–  – гандизм. Это учение сочетало в себе терпение и протест, консерватизм и стихийную революционность, что было характерно для веками воспитанного в фаталистическом, религиозном мировоззрении индийского крестьянина.

В целом изучение восприятия индийской культуры выходцами из России в XIX в. свидетельствует об интересе русских к этой стране, а также  о желании индийцев больше узнать о России. Взаимоотношения народов России и Индии имеют давнюю историю. При этом ни разу эти отношения не были омрачены  военными конфликтами, политическим противоборством, торговым соперничеством или идеологической несовместимостью.

В отличие от большинства стран Западной Европы интерес российской общественности к Индии носил преимущественно сочувственно-познавательный характер. Как бы ни был высоко развит народ страны в техническом, научном и культурном отношении он не может распространить все богатство своей культуры на другой народ, если в основе их взаимоотношений лежит колониальное угнетение, как это имело место в отношениях Индии и Великобритании.

Конечно, англичане внесли в жизнь Индии некоторые достижения науки и техники, но делали это только в той степени, в какой это было им выгодно и политически целесообразно.  Добросовестное изучение культуры и истории страны отдельными английскими востоковедами не меняло общей тенденции взаимоотношений Англии и Индии. Этим можно объяснить тот факт, что высокая культура Англии не оказала того влияния на индийскую культуру, которое могла бы оказать.

Особенность русско-индийских отношений состояла в том, что они на протяжении всей своей истории зиждились главным образом на неофициальной основе и имели глубокие корни. Новое время было отмечено возрастанием взаимного интереса народов друг к другу. Важные политические события в одной стране в тот период нередко вызывали сочувственные отклики в другой, как это произошло, в частности, в 1857-1859 гг.  во время антианглийского восстания в Северной Индии, за ходом которого внимательно следила российская общественность.

Превращение Индии в колонию Великобритании отрицательно сказалось на русско-индийской торговле, культурно-политических и научных связях, однако контакты продолжались. Российские путешественники и исследователи  в XIX в. активно совершали поездки в Индию и записывали все, что видели там. Их дневники и путевые заметки представляют собой ценное историческое наследие по изучению Индии, ее религиозных верований, культуры и обычаев.

Английские колонисты всячески ограничивали российско-индийские контакты. В XIX в. родился миф о «русской угрозе» Индии, но культурные и экономические  связи между Россией и Индией продолжали развиваться. В отличие от английских авторов, русских путешественников и исследователей Индия интересовала не как объект колониальной эксплуатации. Побудительными мотивами для поездок в Индию выступали и простое любопытство, и осознанный интерес к этой стране (как, например, путешественника Лебедева иди художника Верещагина), и желание извлечь выгоду от индийской торговли (А.Никитин), и, наконец,  научные интересы (Минаев, Щербатской).

В XIX в. в работах Щербатского и Минаева содержались уже не просто интересные записи, но и ценные аналитические обобщения, систематизированные данные по конкретной научной проблеме. Кроме того, в отличие от путешественников предшествующего периода, Минаев и Щербатской совершали свои поездки с конкретной целью научного изучения Индии.  Наконец, Минаев и Щербатской стали основателями  научной школы по изучению Индии. Их труды являются сегодня не только ценным историческим источником, но и сохраняют свой научный интерес.

В настоящее время политика Российской Федерации вновь обращена на восток. Нашими основными партнёрами становятся Китай и Индия, которые начали активно восполнять дефицит импортных товаров на российском рынке.

Рассмотрим, как складывались взаимоотношения между Россией и Индией в период становления и развития двух стран.

Первым историческим напоминанием о нашем сочинении является “Повесть временных лет”, датируемая 12 веком.

Об Индии также говорится в «Повести о Варлааме пустыннике и Иоасафе, царевиче индийском» (XI в.).

В «Слове о законе и благодати митрополита Киевского Иллариона» (XI в.) упоминается апостол Фома как просветитель Индии.

Писатель и ученый историк-географ Сергей Марков (1906-1979) в своей книге «Вечные следы» пишет: «в XII веке пришло на Русь «Сказание об Индии богатой» [1]. В пергаментных списках рассказывалось о дворцах и столпах-колонах из золота и камне-карбункуле – «царе самоцветов», сказочной птице Феникс…» [4].

В 1625 году в Астрахани вместо деревянных “жилых дворов были построены: армянский, персидский и индийский – каменные дома, по азиатскому обряду [7].

В 1752 году оренбургский губернатор Иван Иванович Неплюев указом Коллегии иностранных дел поручил развивать торговлю со странами Азии, обеспечивать безопасность караванных путей и изыскивать торговые пути в Индию.

Однако с проникновением в Индию английских колонизаторов приток индийских купцов в Россию полностью прекратился.

Начиная с 1820-х годов число индийских поселений быстро сокращалось, и к концу 1840-х годов в Астрахани не осталось ни одного индийца. Текстиль из Индии, известной в то время своими хлопчатобумажными и шелковыми тканями, они отправляли ткани в Москву по торговым каналам и доставляли их к королевскому двору. [2].

В 1927 году Советский Союз посетил индийский политик, в 1947-1964 годах первый премьер-министр и министр иностранных дел независимой Индии, который вместе со своим отцом, сестрой и другими членами семьи основал политическую династию Неру-Ганди. В 1947 году сестра Неру Виджай Лакшми Пандит стала первой женщиной-послом Индии в СССР.

Первое ходатайство об учреждении российской дипломатической миссии в Индии, одной из британских колоний, было подано в ноябре 1858 года. Но только 40 лет спустя Британия разрешила Российской империи открыть дипломатическую миссию в Индии, и Василий Оскарович фон Клемм был назначен первым консулом. 22 ноября 1900 года в Мумбаи состоялось открытие консульства [6].

С помощью российского консульства в Бомбее было открыто регулярное морское сообщение между Бомбеем, Одессой и Санкт-Петербургом.

В октябре 2000 года была принята Декларация о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Республикой Индия, в которой были признаны реалии нового века. С тех пор наше партнерство укрепилось.

После начала специальной военной операции в Украине и введения западных санкций, Индия осталась одной из малого количества государств, которая продолжила торговые, а также общественно-политические взаимоотношения вместе с Российской федерации.

Российские власти планируют активизировать переговоры с Индией о заключении соглашения о свободной торговле.

Индия становится крупной страной Южной Азии, вошла в пятёрку стран -лидеров по ВВП и добивается роли одного из мировых центров. И с недавнего времени она стала самой густонаселённой страной в мире (население 1,417 миллиарда человек). Неудивительно, что поддержание древних взаимоотношений вместе с ним являются крайне значимыми для России.

Несмотря на попытки Запада устранить Российскую Федерацию с массовых логических, а также экономических цепочках, в финансовых взаимоотношениях вместе с Индией были завоёваны значительные итоги (результаты). Теперь Россия является одним из пяти крупнейших торговых партнёров.

В значительной степени на увеличение роста торговли, несомненно, повлияло 22-кратное повышение количества поставок российской нефти, в настоящее время ее часть приблизительно занимает четверть индийского импорта. Кроме того Российская Федерация стала крупным снабженцем угля, а также аграрных удобрений, существенно возросли поставки различных видов масел.

Следует отметить, что классическими (традиционными) продуктами индийского производства на вывоз в Российскую Федерацию считаются медицинские препараты, продукты питания, комплектующие средства для автомобилей. Российская Федерация ввозит в Индию украшения, витамины, и полезные ископаемые (уголь).

Такая страна как Индия проводит многовекторную политическую деятельность. Её подход (отношение) со Штатами в настоящее время происходит сложный период, однако не происходит прекращения диалога. В такой ситуации Дели были вынуждены принимать во внимание позиции Вашингтона, в зависимости от этого выстраивать свои собственные политические ценности.

Отметим, что российское руководство недавно объявило о новом глобальном повороте в своей внешней политике. Кремль теперь намерен наладить тесные отношения со странами «Глобального Востока и Юга».

Одним из факторов, который мешал определить точные границы с Индией, был сложный рельеф. Гималаи и горы Каракорум расположены между этими двумя государствами. Из-за ограничений, присущих старым технологиям геодезии и картографии, практически невозможно было провести приемлемую для обеих сторон линию через неровные горы.

Существуют две основные спорные территории: Южный Тибет на востоке и Аксайчин на западе. В настоящее время фактический контроль над Южным Тибетом находится в руках Индии, а фактический контроль над Аксайчином — в руках Китая. Однако ни одна из сторон не признавала право на земли, занятые другой, и обе стороны утверждали, что вышеупомянутые территории целиком и полностью принадлежат им.

Существование двух этих спорных территорий можно назвать наследием британского колониализма. С XVII века англичане начали проникать в Индию. Сначала они основали Ост-Индскую компанию и, постепенно, с помощью силы объединили разрозненные государства, создав современную Индию. Королева Виктория называла её “жемчужиной в короне”. Индия предоставляла Великобритании обширный рынок сбыта, сырье и большое количество солдат. Например, многие полицейские в Шанхайском международном сеттльменте, которых называли “красноголовыми ассамами”, были индийцами.

Именно благодаря Индии, Великобритания смогла превратиться из королевства в империю. Раз Индия была так важна для Великобритании, англичане, естественно, всеми силами старались защитить свою колонию. Поэтому британцы разработали стратегическую концепцию «трех буферных зон», чтобы окружить Индию и обеспечить её безопасность. Этими зонами были Тибет, Афганистан и Индийский океан.

Первоначально англичане хотели захватить Тибет, и в 1904 году отправили войска в Лхасу, вынудив тибетскую сторону подписать Лхасский договор. В то время династия Цин уже клонилась к закату, будучи занятой внутренними проблемами и давлением со стороны других держав. Она могла лишь выразить словесный протест Великобритании, не имея возможности реально помочь Тибету. Можно представить, что чувствовал Тибет по отношению к Цин. Внутренние пробританские силы взяли верх и начали сотрудничать с Великобританией, даже планируя с её помощью добиться независимости.

К 1914 году правительство Цин пало, его сменило правительство Бэйян под руководством Юань Шикая. Великобритания предложила Юань Шикаю предоставить Тибету независимость, на что он, естественно, не мог согласиться. Даже ослабленная династия Цин не потеряла Тибет, а потерять его при Юань Шикае было бы для него позором.

Добиться независимости Тибета не удалось, поэтому британская администрация в Индии тайно подписала с Тибетом Симлское соглашение. Одним росчерком пера граница между Китаем и Индией была сдвинута на север более чем на 100 километров, появилась так называемая «Линия Мак-Магона», и более 90 000 квадратных километров Южного Тибета отошли к Британской Индии.

Однако «Линия Мак-Магона» не была признана ни китайским правительством, ни даже британским правительством. Причины, по которым китайское правительство не признало эту линию, очевидны. Ни правительство Бэйян, ни националистическое правительство в Нанкине, ни, тем более, новый Китай не признали её. Так возник территориальный спор вокруг Южного Тибета.

Китайско-индийский пограничный спор, уходящий корнями в британский колониальный период, остается одним из наиболее сложных и потенциально опасных геополитических узлов в современной Азии. «Линия Мак-Магона», порождение колониальных амбиций и тайной дипломатии, превратилась в символ исторической несправедливости в глазах Китая и в основу территориальных претензий Индии.